Ирина Резцова.

Любовь по-черкесски. Мерем. Роман



скачать книгу бесплатно

© Ирина Резцова, 2016


ISBN 978-5-4483-3021-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Утро в Майкопе началось с проливного летнего дождя.

Мерем, с присущей ей точностью, проснулась через секунду после того, как прозвенел будильник. Она знала, что после непродолжительного дождя в Майкопе всегда бывает солнечно, и ровный асфальт на широких улицах города довольно быстро становится гладким, как в восточных странах. Поэтому не было явных причин расстраиваться по поводу плохой погоды и планов надеть любимые каблуки.

Семь утра – было привычным временем для девушки. За годы учебы и работы привычка вставать рано настолько впиталась в характер, что карие глаза Мерем открывались сами даже в выходные дни.

Она не умела жить по-другому, не умела отдыхать и расслабляться. Казалось бы, ритм ее души мог больше совпадать с ритмом большого города. Но Майкоп не был таким. В его тихих уголках всегда протекала умиротворенная жизнь. Никто никогда никуда не торопился. Даже в понедельник.

Мерем привычно встала, надела халат, который ей когда-то привезли родители в качестве подарка из Турции. По пути на кухню – девушка поправила свои роскошные волосы, завязала их желтой, как халат, резиночкой. Уложить волосы в стильную прическу она еще успеет.

Добавила в турку две чайные ложки кофе, немного сахара, налила из-под крана воды и поставила на медленный огонь.

Привычный утренний ритуал, казалось, был закончен. Но вместо того, чтобы пойти в ванную и привести себя в порядок, девушка подошла к окну.

Там, внизу, неспешно передвигались машины, люди, троллейбусы, куда-то вечно торопилось маршрутное такси. Окна квартиры Мерем выходили прямо на остановку и угловое здание почты. Вернее сегодня там, на углу, теперь располагается бутик, а раньше была почта.

Мерем любила это место, этот район, этот перекресток, этот город. Отец-владелец двух продовольственных магазинов, знавший любовь своей старшей дочери к этому месту и пожелавший сохранить заработанные деньги, решил купить небольшую однокомнатную квартиру. С тех пор, уже четыре года подряд, каждое утро, Мерем неизменно наблюдала из своего окна за тем, как просыпается ее город.

Город, в другом конце которого живет он, ее любимый человек.

Как странно, иногда человек может не догадываться, что многие годы его может кто-то молча любить. Любить и молчать об этом, так как черкесские традиции не позволяют девушке признаваться в любви молодому человеку.

Поэтому Тагир не знал и не догадывался.

Мерем молча смотрела на перекресток с остановкой. С ним у девушки были связаны студенческие годы, которые закончились пять лет назад. После университета остались лишь «красный» диплом и воспоминания.

Теперь молодым людям, которых связывает незримая ниточка любви, – по 27 лет. За плечами школа и университет, их детство и юность. Иногда Мерем казалось, что за плечами их лучшие с Тагиром годы.

Но она ждала.

Она надеялась. Почему-то она точно знала, что у них все будет хорошо. Интересно, откуда такая уверенность? А вдруг -нет?

Мерем вспомнила, что вот-вот должно сбежать кофе, которое она чуть раньше поставила на огонь. Девушка испуганно повернулась, но тут же успокоилась. Как хорошо, что когда-то ее отец учил готовить на медленном огне.

Доча, -говорил ласково Кадырбий, заметив, что маленькая Мерем пытается готовить на кухне в отсутствие мамы, – даже когда ты готовишь кашу, старайся это делать на медленном огне. Ты успеешь приготовить несколько блюд одновременно, да и каждое приготовленное тобою блюдо будет более полезно.

Удивительно, как много ей дала в воспитании мама, но почему-то сильно запомнились слова отца. До запятой, до интонации в голосе.

Хотя порой Мерем хотелось этого огня добавить, ускорить процесс. Но почему-то девушка боялась, что может не рассчитать свои силы, и огонь может превратиться в пожар, который уничтожит все. Не только чувства, но смысл ее жизни…

Глава 2

Зазвонил телефон.

Мерем поспешно сняла турку с ароматным кофе с огня, аккуратно поставила на маленькую деревянную доску.

Вообще-то можно было переставить кофе на другую конфорку газовой печи, но маленькая, видавшая годы и поколения, деревянная доска когда-то принадлежала ее покойной бабушке, которая всю свою жизнь прожила в ауле. Поэтому это нехитрое действие символично связывало взрослую Мерем с той маленькой девочкой, у которой в жизни была только одна детская радость.

Телефон настойчиво звонил, и Мерем ухватилась за него, когда аппарат, казалось, вот-вот уже сам задаст вопрос хозяйке: «Зачем я тебе, милая?»

На экране, вместо цифр номера абонента, высвечивались странные звездочки. Кто бы это мог быть в такой час?

– Алло..? – расстерянно проговорила Мерем.

– Алло! Мерем, это я, Нармин, – затараторила младшая сестра. – У тебя есть минута? Жду тебя в скайпе!

– Что-то случилось?!

– Нет, ну, что может случиться с таким слоном, как я? Скорее, у этой скучной страны может хоть что-то случиться, а то новости раз в год смотрю и не опаздываю… – засмеялась Нармин. – Ладно, жду тебя в сети через пять минут.

Трубка замолчала.

Мерем была сильно удивлена звонку своей младшей сестры. Раньше такого не было, чтобы Нармин вставала в такой час – ее маленькая девочка была жуткой соней. Когда-то Нармин с боем будили в школу. Хорошо, что в университет ей все эти годы надо было вставать не так рано, как когда-то самой Мерем.

Девушка вернулась к реальности. Уже прошло несколько минут, а она еще даже не включала ноутбук.

Мерем быстро направилась в комнату, схватила ноутбук и зарядку, поспешила обратно на кухню. Пока компьютер загружался и раздумывал, доложить о своей работе в Майкрософт или так сойдет, Мерем успела налить себе в маленькую чашечку кофе, достать из шкафа накрытую кухонным полотенцем тарелку с халюж и сесть, наконец, за стол.

Кухонный стол казался Мерем более комфортным. Во-первых, он был круглой формы, в отличие, от письменного, что одиноко заполнял собой пространство в комнате. Во-вторых, узоры на белоснежной скатерти были когда-то с любовью вышиты самой Нармин, во время ее очередной творческой депрессии.

Скайп мелодично запел.

– Лабас, сестра! – улыбнулась Нармин. – Кейп сякаси?

– Нармин, ты можешь оставить свои литовские штучки? -смутилась Мерем.

– Прости, я лишь спросила, как твои дела?

– Я в порядке. Ты как, дорогая? Какое большое событие в мире заставило тебя встать так рано?

– Нервы…

– Что случилось?

– Да, понимаешь… Вчера по моему эскизу закончили интерьер офиса в одной компании… А ты знаешь, если я не получу положительный отзыв от них, то, считается, что я не закончила свою практику в университете… и Майкопа мне не видать в ближайшие две недели, как своих ушей.

– Ты хочешь сказать, что компании не понравился твой дизайн?

– Хуже…

– Что? – Мерем медленно поставила чашечку на маленькое блюдце.

– Представляешь, я вчера пришла в этот офис, смотрю на стены и прихожу в ужас. В одном углу я увидела нестыковку в рисунке, и теперь эта нестыковка выглядит, как дырка в стене. Представляешь? Такое ощущение, что там наверху, я в этом серьезном офисе как-будто специально нарисовала некрасивую щель!

– Это, наверное, не страшно… -успокоилась Мерем. – Наверное, можно как-это эту щель исправить. Закрасить чем-нибудь. На худой конец – выдать, как творческий замысел?

– Во-о-от, мы точно с тобой родственники! – почему-то обрадовалась Нармин. – Так как у меня времени нет исправлять ошибки этого великого гуманитария Лаймы, а показывать работу надо уже сегодня, то я..заделала дырочку в этом злосчастном углу… жвачкой…

– Как? – Мерем показалось, что ей только что признались в афере века.– Почему жвачкой? Не было краски?

– А что мне оставалось делать?! Эта щель была видна за километр, хоть и маленькая оказалась, а стена – белая. Жвачка моя – тоже белая! Что мне оставалось делать в восемь вечера, когда все строители ушли? Теперь я всю ночь думаю, отклеится ли мой строительный материал от побелки или нет?!

Мерем медленно подняла глаза. Как Нармин пришло в голову такое дикое решение? Ну, почему всегда с нею происходит что-то неординарное?

Еще в первом классе, учась писать в прописи, Нармин начала хитрить. Вместо того, чтобы добросовестно выводить крючки и буквы, она украдкой выводила буквы алфавита линейкой, потом оставалось лишь дорисовать полукруглый изгиб. В итоге получались идеально ровные заглавные буквы. Так продолжалось до тех пор, пока не заметила мама.

– Да не смотри на свой потолок, там все нормально, – прервала ее мысли сестра.

– Да я знаю, что нормально…

– Ты хотела сказать, что еще ничего сверху в твой салат не падало? – засмеялась Нармин. – Прости, это от нервов.

– Почему у тебя в жизни все, не как у нормальных людей? – Мерем не заметила, как высказала свои мысли вслух.

– Потому что мне всегда не везет с напарницами! Кто ж знал, что Лайма не рассчитает все, как надо? А теперь спит спокойно и даже храпит, как-будто специально, мне под ухо.

– Ты не громко говоришь? Не разбудишь соседку?

– Куда там! Даже если я буду кричать: «Пожар!» Она не проснется! Я удивляюсь безмятежности местных литовок. И знаешь, что самое досадное?

– Что? – Мерем отламывала очередной кусок халюж, как бы стесняясь кушать при сестре.

– Лайма через пару недель все равно уедет в свой Каунас к родителям, а я могу остаться и доделывать, так как являюсь ответственной за этот несчастный проект!

– Ну ничего, твоя жвачка еще станет ноу-хау в мире дизайна, -попыталась поддержать свою сестру Мерем.

– Мерем…

– Что?

– Как же я соскучилась по маминому щипсу и твоей жареной курице..

– Моя ты хорошая, – в сердце Мерем больно кольнуло. – Я тебя жду! Сдавай свой отчет и прилетай домой. Будет тебе и щипс с пастэ, и четлибж, и поцелуй в носик в придачу!

Мерем и не заметила, как оделась на работу. Ее мысли были далеко, рядом с сестрой.

«Как же необычно складывается жизнь у моей Нармин…. Еще вчера ее привезли домой из роддома, и я помогала маме ухаживать за сестренкой, а уже сегодня она учится в литовском университете, – думала Мерем, подводя тушь к ресницам. – Кто бы мог подумать, что Нармин попадет в программу обмена между российскими и литовскими выпускниками школ, что такой важной комиссии из министерства образования понравятся ее рисунки..Вроде бы весь мир далеко, но оказался таким близким и, на удивление, реальным…».

Мерем еще раз взглянула на себя в зеркало, внимательно провела глазами по своему белому костюму в отражении: «Нестыковка рисунка, щель в углу..надо же, как в жизни».

Затем взяла сумочку, ключи, и направилась к двери.

Глава 3

– Мам, я не съем столько, -взмолился Тагир.

– Сынок, ты же ничего не поел совсем! – Гупче продолжала класть жаренный с луком и красным перцем адыгейский сыр. – Ты же любишь къояжъ…

В какой-то момент капля масла из ложки с очередной небольшой порцией къояжъ перекочевала на стол, мимо тарелки Тагира. «Хорошо, что не на мою голубую рубашку или светло-коричневые брюки, – подумал молодой человек. – Иначе мой день испортился бы, так и не начавшись».

– Мамочка, ты готовишь къояжъ лучше всех, – Тагир старался найти подходящие слова, чтобы встать из-за стола. – Но если твой толстый сын доест вторую тарелку с горкой, он не успеет на работу.

– Да, где же ты толстый?! Совсем похудел! Ничего, твоя работа в двух кварталах отсюда.

Конечно, Гупче была права. Тагир и вправду работал на фабрике, до которой идти пешком нужно было всего десять минут. Вернее, десять минут потребовалось бы дойти от обеденного стола до рабочего стола Тагира.

Однако, как и многие молодые люди, Тагир предпочитал подъезжать к работе на своем коричневом Фольксвагене. «Лучше двадцать минут проезжать четыре светофора, и приехать, как человек со статусом, чем прийти за десять минут, как простак,» -думал про себя Тагир Темиргоев.

– Только работа и дом! – не унималась мать. – Думаешь, я не вижу, что ты не выходишь из своей комнаты неделями? Никуда не ходишь. А где твои друзья? Рустам не заходит к нам уже неделю, а Заур совсем забыл к нам дорогу!

Тагир лишь пожал плечами. Что он может сказать матери? Что его друзьям не нравится быть под ее чутким надзором, потому что его комната находится на первом этаже, прямо напротив входной двери? Что его комната изначально была полем обозрения для пожилой абхазской женщины? Что он сам был бы рад сбежать на волю, найти уединенное место?

Тагир промолчал. Он осознавал, что мать работает лаборантом всего на полставки в университете, и всегда после четырех часов вечера бывает дома.

Друзьям и вправду неудобно. Фактически они приходят не к Тагиру, а к Гупче. За вежливым вопросом о ее здоровье всегда следует долгий разговор обо всех родственниках Рустама или Заура. В итоге, через пятнадцать минут, Гупче уже узнавала обо всех новостях друзей сына и успевала дать этим новостям надлежащую оценку в стиле: «Я знаю, как всем надо жить, а живут все вокруг уже неправильно!». Что будет, когда мать уйдет окончательно на пенсию? Тагир боялся об этом даже думать.

– Какая сейчас молодежь стала! – рассуждала чуть полноватая женщина. – Раньше любили собираться, устраивать танцы на набережной, а сейчас…

– Мама, мы в Майкопе, а не в Абхазии…

– Ну и что, сынок?! В Майкопе нет мест, где можно собраться? – не унималась Гупче.

– Конечно, есть! Каждый четверг молодежь собирается, чтобы потанцевать на площади Ленина…

– Да? Почему же ты не ходишь туда? Я бы с удовольствием сходила с тобой. Кто знает, может быть, ты найдешь себе жену? Хотя порядочные девушки в шесть часов вечера уже дома сидят. Правильно, нечего тебе там делать.

– Гупче, отпусти нашего мальчика, наконец, – Чиназир спускался по лестнице, держа в руках газету «Адыгэ Макъ».

Пожилой, но в то же время моложавый на лицо, мужчина любил читать исключительно на черкесском языке. Будучи в душе филологом, а по профессии-деканом факультета естествознания в том же университете, Чиназир Темиргоев любил обсудить с интеллигентными людьми жизнь и ее нравы. Но как-то в стороне, больше слушать, думать и анализировать, нежели вступать в горячие споры с кем-либо.

– Чиназ, да кто так кушает?! – Гупче суетливо поправила свое оранжевое платье, позванивая золотыми браслетами на обеих руках, и начала хлопотать возле мужа.

Тагир встал, допивая стакан компота из яблок. То ли он оказывал честь своему отцу, как старшему в доме, то ли его решительный подъем совпал с приходом отца, – это так и осталось в воздухе.

– Он не маленький, – резонно заметил Чиназир.

Гупче затихла. На самом деле, у нее было, чем возразить мужу, но она предпочла дождаться, пока Тагир завяжет шнурки на своих коричневых туфлях и убежит на работу.

– Сынок, на обед будут беляши, – крикнула мать вслед уходящему в гараж сыну, который, по ее мнению, должен кушать только дома.

Глава 4

Мерем с легкостью поднялась по ступенькам администрации Майкопа, в которой начала работать через месяц после завершения учебы.

В те времена еще печатали информацию о вакансиях в местной прессе. Собственно, Мерем не собиралась становиться чиновником. Был интерес, сможет ли она доказать свою профпригодность? Будет ли она интересна работодателю?

Планы на жизнь уводили ее куда-то в бизнес, ведь она хотела заниматься выставочным делом. Хотела много путешествовать, общаться с интересными людьми и когда-нибудь привлечь инвесторов, чтобы построить свой выставочный комплекс.

– Доброе утро, – улыбнулся охранник, едва Мерем показалась в своем строгом белом костюме с брошью на левой стороне пиджака.

– Доброе утро, Валерий.

В тот день, когда Мерем назначили собеседование, Валерий встретил ее достаточно хмуро. Молодой спецназовец не хотел пропускать девушку к руководству. То ли его предупредить не успели о встрече, то ли в нем заиграла вредность, но Мерем пришлось заметно понервничать, звонить по внутреннему телефону, чтобы выяснить, как ей пройти на второй этаж. В итоге через пятнадцать минут Валерий сжалился и все-таки пропустил девушку на собеседование.

– Для нашего отдела есть новые письма? – из-за своего небольшого роста Мерем едва доставала локтями выступ стола, на котором ее ждал журнал учета выдачи ключей и папка «Отдел потребительского рынка».

– Есть два письма. Я, как обычно, кладу все ваши письма отдельно, и папочку убираю.

– Спасибо, – Мерем взглянула на эти письма, среди которых одно было адресовано лично ей: «Заместителю начальника отдела Мерем Бесленеевой».

«Наверное, очередное формальное письмо от предприятия, что, мол, нарушения устранены и все теперь работает в лучшем виде», – подумала Мерем.

Локоны подкрученных золотисто-русых волос ей мешали, поэтому Мерем одной рукой придерживала их, другой -открыла конверт на месте, чтобы тут же забыть про содержание и переключиться на более важные дела.

«Так и есть,» – убедилась девушка.

Она расписалась в журнале учета, взяла письма и ключи, затем направилась к лестнице на второй этаж. Собственно, из-за этого журнала Мерем приняла решение не носить крупную бижутерию. В итоге все эксперименты, чтобы не царапать украшениями полированный стол охранника, привели к тому, что Мерем теперь постоянно носила один и тот же тонкий золотой браслет.

– Какой позор, -твердила ее мама. – Ходить без приличных украшений, все равно, что ходить обнаженной! Только не вздумай снять цепочку! Еще подумают, что ты из бедной семьи!

Чтобы не расстраивать любимую маму, Мерем решила сделать так, как хочет она, но все же – по-своему. Она так и носила тонкий золотой браслет на левой руке, но зато часто меняла цепочки на шее.

Ключ поворачивался туго. Собственно, замочная скважина не изменяла самой себе столько времени, сколько Мерем работала в этом здании. Надо было исхитриться, чтобы с первой секунды отворить ворота «трудового» рая. На помощь, как всегда, пришел коллега из отдела напротив.

– Мурат, – постучав, Мерем не стала дожидаться, пока ей разрешат войти. – Доброе утро вторника!

– Понял, ключ… – тридцатилетний лысоватый молодой человек уже седьмой год работал в администрации ведущим специалистом и курировал социальные вопросы, но для Мерем он каждое утро выполнял функции бесплатного слесаря.

– Когда ты, наконец, подашь заявку на смену замка? – Мурат, не глядя на Мерем, сидя на корточках, ковырялся с ключом.

– Да я уже подавала три раза.

– И что слесарь? Три раза скончался?

– Что-то вроде этого. Он не может самолично сменить замок, потому что нужно письменное разрешение еще двух каких-то инженеров по безопасности и еще чего-то там.

– Одну лампочку вкручиваем впятером?

– Да, – Мерем засмеялась так звонко, что Мурат посмотрел на нее с любопытством.

– На самом деле, это правильно, – Мерем вдруг стала серьезной. – В кабинете документы, отчеты, мало ли что….Я лучше потерплю с этим замком, но зато буду уверена, что ничего без моего ведома не пропало.

– Вот, хозяйка, заходи, – Мурат толкнул дверь от себя, пропуская девушку. – Ну, а я пошел к себе тогда.

В кабинете было душно, и в этой духоте комнатные цветы немного поникли. Чтобы привести их в чувство, Мерем открыла все три окна, выходящие на многоэтажный дом старой постройки, и зашторила два из них от упрямо палящего солнца. Затем она взяла графин, смочила белые марлевые тряпки и поставила на них все пять комнатных цветов. После этого полила их, как обычно.

– Доброе утро, Мерем, – в кабинет впорхнула начальник отдела Зинаида. – Как дела? Как настроение?

– Доброе утро, Зина. Все хорошо. Я забрала письма у Валерия. Одно -мое. Другое не стала открывать.

– Давай сначала по кофейку, я разомну свои ноги от жары, а потом с письмом разберемся.

– Хорошо.

Мерем хорошо готовила кофе. В этом ей не было равных. Еще бы, рецепт истинного кофе ей передала мама, которая привезла необычную технологию приготовления оттуда же, откуда и подарки – из Турции. Вообще-то мама привезла турку с песком, но Мерем ограничилась лишь той самой туркой, которой пользовалась ежедневно. На работе приходилось обходиться хорошим растворимым аналогом напитка богов.

– Зин, как ты справляешься с тремя детьми?

– С помощью мужа, – начальница сделала глоток кофейного напитка.

– Муж тебе во всем помогает?

– Конечно. Он готовит, стирает, убирает, – в общем все делает по дому. А иначе как?

– И успевает работать при этом?

– Нет, – улыбнулась Зина. – Он в поиске. Ищет себя. Говорит, что ищет работу, а, на самом деле, ищет себя в этом мире. Он у меня философ с домашними обязанностями.

– Ты это приветствуешь?

– Да, мне очень удобно. Пока он ищет себя, дети успеют вырасти, а я хоть поработаю, с людьми пообщаюсь. Ведь у нас, у женщин, как происходит? Мужчина работает, а женщина дома сидит, зачуханная, ни с кем не общается, становится не интересной ни мужу, ни себе. А я так не хочу.

Мерем задумалась. Чего хочет она? Реализовать себя или любви, быть матерью? Ведь она когда-то хотела заниматься выставочным делом. Значит, ей карьера важна. Но в то же время есть Тагир, о котором она мечтает много лет. Что она выберет, если он попросит оставить работу после свадьбы? По черкесским традициям, она должна уважать мнение мужа. Но готова ли она уважать мнение мужа, которое разрушит ее мечту?

– Мерем, слышишь, наши предприятия приглашают в Ростов-на-Дону, – Зина удивленно подняла свои брови, зачитывая про себя текст письма из второго конверта.

– Зачем?

– На всероссийскую выставку потребительских товаров и услуг.

– Это, должно быть, хорошо?

– Да, но только я не поеду туда, -решительно резюмировала Зинаида. – После прошлогодних мышей в номере гостиницы я туда больше ни ногой!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное