Ирина Мироненко.

Российская психология в пространстве мировой науки



скачать книгу бесплатно

Использование вышеописанной системы категорий (социальное как противоположность животному и как противоположность индивидуальному; вопросы о свободе и необходимости, среде и наследственности, коллективизме и индивидуализме) позволяет определить специфику отечественной теории биосоциального единства человека и указать место этой теории в контексте представлений, развиваемых другими научными школами.

Рассмотрим место биосоциальной теории, каким оно сложилось в психологической науке к началу современного посткризисного периода, в период кризиса психологии, который охватывает почти весь XX век, чтобы затем проанализировать имеющие место изменения в контексте современных тенденций развития психологической науки.


Для понимания особенностей становления и структуры психологической теории в XX веке необходимо определить влияние социального заказа. Важнейшим основным фактором, который необходимо учесть, является здесь антагонизм в мировой политике двух социальных систем: капиталистической и социалистической; соответственно двум ведущим вариантам социального заказа мы выделяем два основных подхода к биосоциальной проблеме, которые определяли исследования в ее русле на протяжении данного периода (см. таблицу 1).


Таблица 1. Тенденции в особенностях постановки биосоциальной проблемы и понимании «социального», определяемые социальным заказом и культурной традицией в XX веке


Анализ теорий и исследований ведущих школ психологии в XX веке позволяет говорить об определенном социальном заказе, ярко проявляющемся в системе постулатов, лежащих в основе теорий.

Итогом описанного влияния социального заказа на разработку школами биосоциальной проблемы стало смещение предметной области, относимой к данной проблеме: в одном случае в область отношений индивида и общности, в другом в область специфических особенностей психики человека, проблем сознания, воли и т. п. (см. таблицу 2).


Таблица 2. Значение понятия «социальное» и предметные области исследований «социальности»


Таким образом, проведенное уточнение содержания понятия «социальное» позволяет говорить об отношениях дополнительности между теориями, развиваемыми школами, как о главных отношениях, при том, что принятые за основу школами постулаты о человеческой природе оказываются альтернативными.

Остановимся особо на эволюции содержания понятия «культура» в современной психологической науке. В западной психологии культура сейчас все в большей степени трактуется как нечто, принципиально противоположное природе, как совокупность особенностей психического склада и поведения, не наследуемых генетически. Интересно, что в нашей отечественной школе существует сильная тенденция сопротивления такой трактовке. У нас кросс-культурная психология фактически сливается с этнической и понятие культуры в своем содержании тяготеет к традиционному, сложившемуся в контексте этнографии, где биологическое и социальное не противопоставлены друг другу.

Представляется, что этот факт можно объяснить содержанием понятия «социальное» в разных школах, которое для наших ученых воплощает противостояние природного и приобретаемого в процессе социализации. Ставшая актуальной для западных ученых предметная область потребовала названия для воплощающего ее суть понятия.

2.3. Биосоциальная проблема как главная проблема психологии в период кризиса

«…Между биологией человека и животных вклинилась социология и разорвала психологию на две части <…>. Нужно построить так теорию кризиса, чтобы дать ответ и на этот вопрос.»

Л. С. Выготский, «Исторический смысл психологического кризиса»

Каждый период в развитии науки имеет своего рода «визитную карточку» – основную проблему, вокруг которой концентрируются усилия ученых, в русле решения которой достигаются максимальные научные достижения своего времени. Так, психологические исследования в XVII в. концентрировались вокруг психофизической проблемы, проблемы соотношения психики и физического мира, и даже проблема психофизиологическая, проблема соотношения психики и организма, ставилась учеными того времени как психофизическая. Успехи естествознания в XVIII в послужили причиной выдвижения на первый план проблемы психофизиологической.

Представляется, что «нервом» психологических исследований и теорий периода так называемого кризиса психологии стала проблема биосоциальная. То, что душевные явления зависят от культуры, социального окружения, известно со времен античности. Уже в V веке до нашей эры софисты обратили внимание на зависимость душевных явлений от социально-исторического контекста. Поведение людей рассматривалось ими уже не только как следствие материальных причин, неотвратимых законов, царящих в природе, но в его зависимости от мышления и речи. Язык и мысль полны условностей и пристрастий, изменчивы и доступны манипулированию. Софисты и позже Сократ положили начало пониманию души как культурного феномена. Линия исследований в русле биосоциальной проблематики может быть прослежена на всем многовековом пути развития психологической науки.

Характерно, что интерес исследователей к биосоциальной проблеме закономерно возрастает в исторические периоды существенных изменений в жизни социума. Однако совершенно новый характер отношения индивида и социума приобрели на рубеже XIX–XX вв. Общая тенденция к ускорению исторического процесса привела к тому, что эти отношения изменились качественным образом. Смена биологических поколений уже не успевала за радикальными изменениями в культуре. Впервые в своей истории человек оказался перед необходимостью жить в ситуации, когда радикально меняются принятые в обществе понятия о добре и зле, справедливости, понятия о том, как следует поступать в той или иной ситуации и как следует относиться к тем или иным явлениям.

Впервые в истории науки возникло новое понимание отношений социального и психического. С развитием социологии социальное стало пониматься не как проявление психического, одно из его свойств, возникающее в процессе развития и функционирования психики, но как самостоятельная сущность, влияющая на психическое и подавляющая его [Почебут, 2002]. Биосоциальная проблема, проблема соотношения биологического и социального в человеческой психике, обрела новое измерение, стала в полном смысле слова психосоциальной.

Обосновывая зависимость психической организации человека от социума, Э. Дюркгейм доказывал, что в основе всех категорий, которыми оперирует человеческое мышление, лежит единая общественная практика, объединяющая всех членов какой-либо социальной общности: «…если бы в один и тот же период истории люди не имели однородных понятий о времени, пространстве, причине, числе и т. д., всякое согласие между отдельными умами сделалось бы невозможным, а следовательно, стала бы невозможной и всякая совместная жизнь. В силу этого общество не может упразднить категорий, заменив их частными и произвольными мнениями, не упразднивши самого себя <…>. Если же какой-нибудь ум открыто нарушает общие нормы мысли, общество перестает считать его нормальным человеческим умом и обращается с ним как с субъектом патологическим» (цит. по: [История психологии, 1992, с. 279–280]). Категории, которыми оперирует человеческое мышление, Дюркгейм называет «ценными орудиями мысли, терпеливо созданными в течение веков общественными группами, вложившими в них лучшую часть своего умственного капитала. В них как бы резюмирована каждая часть человеческой истории» (цит. по: [История психологии, 1992, с. 282]).

Дюркгейм видит в социуме нечто хотя и изменяющееся исторически, но несомненно более стабильное, чем индивидуальная психика. Именно социум, культура, является носителем той системы понятий, усвоение которой индивидом и придает его изменчивой психической жизни характер устойчивого человеческого разума.

Цитируемая работа Дюркгейма написана до первой мировой войны. Уже в этот период стала очевидной возможность существования различных культур и соответствующих им различных типов психической организации, особенностей мышления, типов личности. Однако в этот период речь шла об отличии от европейцев так называемых диких народов, о кросс-культурных сравнениях. Социальные потрясения и антагонистические противоречия, охватившие мир после начала первой мировой войны, открыли новый план психосоциальной проблемы: неоднозначный, внутренне противоречивый, диалектический характер связи индивидуальной психики и культуры.

Выготский в качестве основного противоречия, вокруг которого шла борьба теорий во время кризиса психологии, называет противоречие между психологией естественнонаучной, объяснительной, и спиритуалистической, понимающей, описательной. Путем к выходу из кризиса он считает разрыв с последней. Таким образом, раскол между двумя психологиями: психологией высших психических функций и психологией низших психических функций, сопровождавший развитие психологии на всех этапах и закрепленный в трудах Декарта, Канта, Вундта, должен был быть преодолен «движением снизу», распространением естественнонаучной методологии на исследования в области сознания и высших чувств. Из работы Выготского, тем не менее очевидно, что он осознавал и другое противоречие, более глубокое и драматичное, чем противоречие между научным детерминистским способом мышления и телеологическим, более уместным в литературе и искусстве. Противоречие, вокруг которого незатухающая борьба шла на всем протяжении более чем векового кризиса психологической науки.

«…Надо нацело расстаться с недоразумением, будто психология идет по пути, уже проделанному биологией, и в конце пути просто примкнет к ней как часть ее. Думать так – значит не видеть, что между биологией человека и животных вклинилась социология и разорвала психологию на две части, так что Кант и отнес ее к двум областям» [Выготский, 1982, с. 377]. Напомним, что речь идет о том, что психология не должна существовать в качестве отдельной науки, но область ее должна быть разделена между биологией и социологией.

Из приводимой цитаты ясно, что Выготский видел драматическое значение психосоциальной проблемы в современной ему науке и занимал по отношению к этой проблеме совершенно определенную позицию, которая и позволила ему сформулировать свою культурно-историческую теорию психического развития.

Изменяем ли человек? Культура – это внешняя оболочка, прикрывающая некие общечеловеческие качества, или то, что только и делает человека человеком, придает животному качество человека?

Проблема наследственного и приобретенного, изменяемости и неизменности человеческой психики стала центром психологических исследований XX века как для теоретических школ, так и для практической психологии. Почти все важнейшие достижения психологии последнего столетия представляют собой варианты ее решения. Такова модель Фрейда, где четкое разделение и противопоставление биологического и социального является центральным моментом и представляет собой источник и причину развития и функционирования человеческой психики. Из неприятия представлений Фрейда об антагонизме биологического и социального вырастает неофрейдизм во всех его вариантах и затем гуманистическая психология, в контексте которых были предложены неантагонистические модели взаимоотношений биологического и социального. Нет нужды говорить, что для отечественной школы разработка биосоциальной проблемы была важнейшим и приоритетным направлением. Непосредственное и прямое отношение к проблеме биологического и социального в человеческой психике можно отметить практически во всех крупных разработках в области общей, возрастной, педагогической, дифференциальной, клинической психологии XX века.

Постановка проблемы ведущими школами психологии позволяет говорить об определенном социальном заказе, особенно ярко проявляющемся в системе постулатов, лежащих в основе теорий. Идеологическое значение проблемы было настолько велико и напряжение в этой области настолько сильно, что собственно конструктивное научное обсуждение проблемы изменяемости человека, соотношения в человеке врожденного и приобретенного в процессе социализации, практически прекратилось, в целом дискуссия между школами стала «затухать» и разработка психологической теории велась в рамках отдельных школ, теоретические разработки которых сопоставлялись почти исключительно в практических прикладных работах, эклектически. Таким образом, идеологическая связанность школ в отношении подхода к важнейшей теоретико-методологической проблеме XX века – биосоциальной – послужила важнейшим фактором раскола и так называемого кризиса психологии, продолжавшегося более чем столетие, в результате которого психология распалась на отдельные школы, разделенные принципиальными различиями и противоречиями в отношении теории, методологии, самого понимания предмета науки, фактически перестала существовать как единая наука.

В контексте современной тенденции к интеграции мировой науки, анализ представлений о биологическом и социальном в детерминации человеческой психики, имплицитно заложенных в основу важнейших психологических теорий, имеет высокую актуальность, так как объединение в структуре единой психологической науки достижений различных школ, долгое время развивавшихся относительно независимо друг от друга, не может быть полноценным без учета этих представлений как части общей «системы координат», определяющей предметное и понятийное пространство, в рамках которого различные теории могут быть соотнесены.

Актуальность биосоциальной проблематики на современном этапе развития мировой науки обусловлена не только тем, что эта проблематика пронизывает предметные области всех психологических направлений XX века и тем самым может служить базой для соотнесения теорий, но также и тем, что представления о биологическом и социальном в детерминации психики человека интенсивно разрабатываются в контексте новейших направлений в зарубежной психологии, которые сложились в последней трети двадцатого века и в настоящее время определяют передний край развития психологической теории, крайних и радикальных в отношении подхода к биосоциальной проблеме.

В зарубежной психологии на рубеже XX–XXI вв. сложились новейшие теоретические направления, в контексте которых человек рассматривается подчеркнуто односторонне, его биологическая сущность либо игнорируется, либо исчерпывает человека в целом. Эти направления сложились на стыках психологии с бурно развивающимися смежными науками, с одной стороны культурологией и лингвистикой, с другой – комплексом биологических наук, и сейчас во многом определяют передний край развития мировой психологической теории. Так, накануне XXVII Всемирного психологического конгресса 2000 г. журнал "European Psychologist" [Tele-interviews, 2000, p. 90–162] провел опрос среди 30 крупнейших психологов Европы. Их, в частности, просили назвать те новые тенденции в развитии психологической науки, которые, по их мнению, будут определяющими в XXI веке. Практически все в качестве важнейшей тенденции назвали влияние на развитие психологии достижений генетики и биологических наук в целом. На этом фоне не может не вызывать сожаления ослабление интереса отечественных психологов к естественнонаучному направлению, традиционно сильному в России и несомненно конкурентоспособному на мировом уровне.

2.4. Социобиология и эволюционная психология о биосоциальной природе человека

Высокая актуальность биосоциальной проблемы в начале XXI столетия определена достижениями биологических наук последних десятилетий XX века, прежде всего генетики, которые перевели проблему наследственности из области идеологизированных стереотипов и вероятностных рассуждений в область экспериментов и точных расчетов.

Важнейшее реформирующее значение для понимания биосоциальной природы личности человека имело открытие генетиками механизмов так называемого группового наследования во второй половине 70-х годов XX века. Тот факт, что носителем целостного комплекса генов является не отдельный индивид, но группа, связанная родственными узами, позволил объяснить как биологически целесообразные те виды поведения, которые традиционно противопоставлялись биологически обусловленному индивидному эгоистическому поведению, – различные проявления альтруизма и самопожертвования. В свете новых открытий стали понятными вещи, которые сам Дарвин объяснить не мог и считал парадоксальными, – случаи, достаточно распространенные в животном мире, когда индивиды воздерживаются от того, чтобы иметь собственное потомство, создавая взамен наилучшие условия для выращивания потомства своих сородичей. Так, необъяснимым для Дарвина было существование рабочих муравьев. Наличие генов, обеспечивающих проявления альтруизма, в сообществе несомненно биологически целесообразно и обеспечивает ему в целом лучшие условия для выживания, по сравнению с группами, члены которых не помогают друг другу.

В следствие этих открытий возникло новое направление науки – социобиология [Wilson, 1975]. Социобиология претендует на объяснение биологической целесообразностью всех видов общественного поведения животных и той или иной доли в социальном поведении человека. В крайних вариантах под логику биологической сообразности в борьбе за существование вида подводится все социальное поведение людей.

Так, Даукинс рассматривает индивида как своего рода машину, приспособление, создаваемое генами для выживания и распространения [Dawkins, 1976]. Вот как он говорит о генах: «Вы не встретите их плавающими в одиночку без защиты в море жизни <…>. Эти путешественники организованы в большие колонии, живущие в безопасности внутри огромных подвижных конструкций, спрятанные от внешнего мира и взаимодействующие с ним через посредство дистанционных органов управления. Они в Вас и во мне, они создали нас, наши тела и души, и их сохранение – конечная цель нашего существования <…>. Их называют генами, а мы – конструкции, созданные для обеспечения их жизни» [Dawkins, 1976, с. 21].

На сходных позициях основано и новейшее научное направление – эволюционная психология [Dawkins, 1994; Cartwright, 2000], которую ряд авторов отождествляет с социобиологией [Wilson, 1975; Dawkins, 1994]. В центре внимания эволюционных психологов познавательные механизмы человека, функциональные системы, определяющие способы и правила принятия решений. Сторонники этого направления полагают, что эти механизмы сложились в далеком прошлом, когда происходил процесс образования вида современного человека, и закреплены генетически. Естественно, при таком подходе большое значение приобретает исследование той среды, в которой обитал человек на заре своего существования и в процессе приспособления к которой он формировался – так называемой Среды Эволюционной Адаптации (СЭА). Интенсивно обсуждается в литературе этого направления, какой была эта среда, какие задачи необходимо было решать нашим предкам для того, чтобы выжить в ней. Эволюционная психология активно взаимодействует со сравнительной психологией и этологией, заимствуя из описаний жизни современных нам приматов материал для гипотетических реконструкций СЭА. Эволюционные психологи полагают, что множество бед современного человека, его постоянный стресс, растущее количество неврозов можно объяснить тем, что современный мир существенно отличается от СЭА и потому плохо подходит человеку, что задачи, которые ставит перед нами современная жизнь, не соответствуют природе наших возможностей познавать и принимать решения.

Остается непонятным, как объяснить такую невероятную стабильность человека в условиях изменяющейся динамически среды. Эволюционные психологи приводят в качестве аргумента то, что homo sapiens произошел всего 200 000 лет назад, а современный нам человек, появление которого они связывают с так называемой неолитической революцией (появлением земледелия) – всего 10 000 лет назад. В масштабах времени эволюции жизни на Земле это, конечно, маленькие цифры. Однако, оставляя в стороне саму спорность оценок времени существования человека, заметим, что в соответствии с теорией Дарвина скорость эволюционного процесса далеко не абсолютна и определяется скоростью именно средовых изменений. Вид может оставаться очень стабильным в течение миллионов лет, обитая в неизменных условиях, тому множество примеров. В то же время изменение средовых условий приводит к резким и быстрым изменениям. Трудно поверить, что разительное изменение условий жизни человечества никак не сказалось на его наследственности. Представляется, что это означало бы как раз отмену закона естественного отбора.


Примером названного подхода может служить монография Картрайта, где с точки зрения их роли в обеспечении выживания вида анализируются не только формы поведения, связанные с полом и тендером, формы организации семьи в человеческом обществе, но и обширная сфера деятельности человека в сфере культуры, практически все формы человеческого поведения [Cartwright, 2000]. Широко обсуждается научной общественностью монография С. Линкера «Инстинкт речи» [Pinker, 1994].

Мера альтруизма и взаимопомощи в сообществе исходя из теории родственного отбора должна быть пропорциональна родственной близости. Многочисленные исследования зоопсихологов указывают, что в сообществах животных это действительно так. Обстоит ли так же дело у людей? В пользу последнего предположения собраны многочисленные свидетельства. Большинство людей предпочитают жить с родственниками, вместе или в непосредственной близости. Именно среди родственников принят обмен дорогими подарками, завещания в абсолютном большинстве случаев делаются в пользу родственников, пропорционально генетической близости. Родственные отношения имеют очень большое значение в эмоциональной жизни людей. Характерно, что общественные движения, стремящиеся к высокой сплоченности своих участников, широко используют понятие братства. Таковы обращения «братья и сестры» в религиозных общинах и других.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11