Ирина Мироненко.

Российская психология в пространстве мировой науки



скачать книгу бесплатно

Сегодня благодаря успехам биологии мы можем с точностью указать наличие «социального» фактора в животных сообществах, что позволяет на новом уровне поставить проблему специфичности человеческой психики по сравнению с психикой животного. Разведение как независимых дихотомий «животное – человек» и «индивид – сообщество» в контексте определения понятия «социальное» позволяет выделять следующие психические феномены:

– животные, существующие на уровне индивида;

– животные, существующие на уровне сообщества;

– специфические человеческие, существующие на уровне индивида;

– специфические человеческие, существующие на уровне сообщества.

Представляется, что уточнение содержания понятия «социальное» необходимо для продвижения в области исследования проблемы соотношения биологического и социального в психическом развитии человека. Так, Л. Г. Почебут [Почебут, 2002] говорит о том, что трудности в разрешении данной проблемы во многом связаны с тем, что логически и научно не определены понятия, используемые в дискуссии.

Итак, для уточнения содержания понятия «социальное» мы воспользовались методом «раздвоения единого» (по В. А. Ганзену), т. е. посредством дихотомий. [Ганзен, 1984]. Начальным этапом анализа любой системы является ее разделение на части. Если принять, что на практике единое всегда является единым множеством, то начальным этапом анализа любой системы следует считать группировку его элементов, их разбиение на подмножества. Действительно, целостную геометрическую фигуру всегда можно представить как связное множество точек. Понятие характеризуется объемом и содержанием, которые тоже являются множествами: первое – множеством объектов данного класса, второе – множеством признаков класса. Раздвоение единого В. А. Ганзен полагал простейшим и самым важным случаем анализа, позволяющим вскрыть внутреннюю диалектику предмета, гармония целостности которого может таким образом быть раскрыта как состоящая из противоположностей.

Любое реальное множество допускает большое число раздвоений. Тогда множество оказывается полидиполюсным, и в отношении него возможно произвести несколько последовательных диалектических дихотомий, порядок которых будет определяться задачей. В. А. Ганзен называет несколько способов раздвоения множеств:

1. Разбиение множества на два непересекающихся подмножества (класса) на основе отношений эквивалентности. Примером может быть разделение всех химических соединений на органические и неорганические.

2. Выделение подмножества в множестве на основе отношения включения, которое является частным случаем отношения порядка. Примером может быть выделение семейства кошачьих среди всех млекопитающих.

3. Разбиение множества на пересекающиеся подмножества, когда а) исходное множество ограничено и его подмножества также ограничены, б) исходное множество не ограничено и его подмножества также не ограничены.

4. Раздвоение размытых множеств.

Для анализа понятий удобен тот вариант раздвоения, который применим при решении задач типологии.

В этом случае фиксируются два крайних противоположных значения функции, которые и принимаются за дискретные характеристики крайних типов.


Можно утверждать, что искомое понятие определяется в различных психологических теориях либо как противоположность «индивидуальному», т. е. дихотомия «индивидуальное – общественное», либо как противоположность «животному», т. е. дихотомия «человек животное».

На современном этапе развития науки, когда нет оснований сомневаться в наличии биологических механизмов регуляции существования животных сообществ, отсутствие разделения вышеназванных значений понятия «социальное» приводит к утрате в контексте дискуссии о биологическом и социальном в человеке видения проблемы специфичности человеческой психики, одной из важнейших на историческом пути развития психологической науки.

Начало и конец предкризисного этапа развития психологической науки, когда сложилась так называемая традиционная психология, бунт против положений которой знаменовал наступление кризиса, расколовшего науку на отдельные достаточно независимые школы, обозначен двумя яркими фигурами: Р. Декарта и В. Вундта. В трудах Р. Декарта, заложившего основы теории, определявшей развитие психологии с XVII до конца XIX, вопрос о специфичности человеческой психики поставлен с максимальной остротой: жизнедеятельность животного осуществляется на рефлекторной основе, автоматически, и не нуждается в психическом регулировании, так как полностью определяется объективной реальностью внешних воздействий и внутренних состояний. Только две вещи Р. Декарт полагал невозможным объяснить подобным образом: это сознание человека и его речь. Понятие психики он счел возможным ограничить лишь названными двумя явлениями и приписал ее наличие, т. е. душу, лишь человеку, полагая прочие живые существа лишенными души автоматами. Предметом традиционной психологической науки было сознание, а центральной проблемой – природа свободной воли.

В. Вундт, появление научной школы которого означало переход психологической науки в новую фазу развития, жестко разделил психические явления на низшие, по отношению к которым он считал возможным применение объективных экспериментальных методов, и высшие, присущие только человеку и экспериментальному исследованию недоступные.

Преодолеть дуализм традиционной психологии было возможно, только предложив ту или иную теоретическую модель соотношения социального и биологического в психике человека. Имплицитно или в явной форме такая модель лежит в основе всех так называемых школ психологии, возникших в период кризиса. Каждое из современных направлений психологии в явной или неявной форме дает свои ответы на вопросы:

Как связаны биологическое и социальное в человеке? Дополняет ли социальное биологическую природу, служит ли ее продолжением, или они разделены некоей границей, и их следует рассматривать в отрыве друг от друга? А может быть, между биологическим и социальным существуют отношения антагонизма? Что определяет структуру личностных типов и черт – биологические свойства человека или качества, коренящиеся в культуре, культивируемые социумом? И, наконец, что такое индивидуальность человека – уникальный вариант типовой структуры или нечто большее – уникальность самой структуры личности? Какова природа этой уникальности, можно ли объяснить ее, оставаясь в рамках материалистической науки?

Вопрос о соотношении биологического и социального Б. Ф. Ломов называет первым, с которым приходится столкнуться при обращении к изучению развития человека. «В истории науки были перебраны практически все возможные формально-логические связи между понятиями «психическое», «социальное» и «биологическое». Психическое развитие трактовалось и как полностью спонтанный процесс, не зависимый ни от биологического, ни от социального, и как производный только от биологического или только от социального развития, и как результат их параллельного действия на индивида или взаимодействия и т. п.» [Ломов, 1984, с. 362].

Л. Г. Почебут [Почебут, 2002] рассматривает проблему соотношения биологического и социального в психике человека под новым углом зрения и выделяет в истории психологии два подхода к ней в зависимости от позиции, занимаемой авторами по отношению к вопросу о субъективной или объективной природе социального. Приверженцы первого подхода утверждают, что в основе социальных явлений лежат психические феномены. В рамках этого подхода Почебут объединяет взгляды социолога О. Конта, теорию инстинктов социального поведения, которой придерживались У. Г. Самнер, Т. Б. Веблен, У. Магдугалл, В. Троттер, В. Парето, Р. Д. Коллингвуд, А. Гелен, 3. Фрейд, К. Г. Юнг, У. Шутц и др. Л. Г. Почебут полагает, что идея о том, что психическое является основой социального, свойственна феноменологии Э. Гуссерля, символическому интеракционизму Дж. Г. Мида, когнитивному направлению в социальной психологии, а также теории социальной идентичности Г. Тэджфела и теории самокатегоризации Дж. Тернера.

Второй подход исходит из того, что психическое относится к классу субъективных идеальных явлений, а социальное является объективной реальностью материального мира. Основоположником данного подхода Почебут считает Э. Дюркгейма, социологической парадигмы которого придерживались М. Вебер, Т. Парсонс, П. А. Сорокин, Ф. Теннис. По нашему мнению, к данному подходу следует отнести и марксистскую теорию.

В контексте излагаемой классификации подходов вновь становится очевидным отсутствие единого понимания сущности социального в современной психологии и необходимость уточнения значения данного понятия как условие конструктивного обсуждения проблемы биологического и социального в человеке в контексте единой науки.

2.2. Социальный заказ как фактор постановки биосоциальной проблемы в науке XX века

С биосоциальной проблемой теснейшим образом связаны три вопроса, занимающие важное место в истории психологии:

– о роли наследственности и среды в формировании личности,

– об отношениях индивидуума и общества,

– о свободе и необходимости в регуляции поведения человека.

Биосоциальная проблема обрела высокую идеологическую значимость в условиях бурных социальных противоречий двадцатого столетия. Проблема роли наследственности и среды в человеке, потенциальных возможностей развития и определяющих его факторов – одна из самых идеологически заряженных в психологии. Научные теории и факты здесь непосредственно соотносятся с существующей социальной системой: с принципами рекрутации в те или иные социальные группы и классы, с уровнем социальной мобильности, существующим в обществе. Структура соотношения различных школ в психологии XX века во всей полноте отразила историческую эпоху сосуществования антагонистических социальных систем с их обостренной чувствительностью к идеологическим аспектам научного знания.

Идея наследуемости интеллекта, нравственности, других психологических качеств – важнейшая тема в литературе и искусстве 19 века. В английской литературе ее величайшими выразителями были Ч. Диккенс и Дж. Элиот. В романе Диккенса «Оливер Твист» герой воспитывается с рождения в ужасной социальной среде, среди самых отвратительных и низких социальных типов. Но как разительно он отличается от своего окружения своей честностью, нравственностью, умом и, наконец, грамотной речью и произношением. Причина этих различий – благородное происхождение Оливера, что и составляет тайну романа. Герой Дж. Элиота Даниэль Деронда – приемный сын английского баронета. В 21 год у него по непонятным причинам возникает увлечение, совершенно не характерное для социальной среды, в которой он рос – древнееврейская философия. Он влюбляется в еврейскую девушку. Естественно, выясняется, что Даниэль на самом деле сын известной еврейской актрисы.

Наиболее популярные французские писатели XIX века Э. Золя и Эжен Сю использовали те же темы. Цикл романов Золя о Ругон-Маккарах посвящен тому, чтобы показать решающее влияние наследственности на социальные различия.


В XX веке идея наследуемости психологических качеств несколько утратила популярность как литературный сюжет, но чрезвычайно усилилась среди ученых. В крайнем варианте эта точка зрения выступает как попытка научного обоснования того, что идеологический лозунг «общества равных возможностей», порожденный демократическими буржуазными революциями, не входит в противоречие с фактом наследуемости власти, богатства и социального статуса в капиталистическом обществе XX века. Исследования зарубежных социологов показывают, что социальная мобильность в обществе, т. е. возможность перехода из одной социальной группы в другую, невелика и постоянно снижается в течение XX века. В 1952 г., например, 83 % американских деловых руководителей были сыновьями бизнесменов или высококвалифицированных работников. Это на 10 % больше, чем в первой четверти века [Левонтин, 1993].

После эмиграции в США многих крупных европейских психологов, бежавших от фашистской угрозы периода второй мировой войны, ведущим в мировой психологии стало влияние американских научных школ. Социальный заказ капиталистического общества США во второй половине двадцатого века сводился к оправданию сложившейся практики ничтожно малой социальной мобильности и по существу наследственной передачи права принадлежности к привилегированным социальным группам на фоне декларирования «общества равных возможностей» [Левонтин, 1993]. Искомым оправданием служили теории и экспериментальные доказательства биологического наследования важнейших личностных качеств, исследования конституционально обусловленных свойств личности. Идея наследуемости психологических качеств позволяет объяснить неравенство людей в капиталистическом обществе их природным неравенством.

Один из крайних вариантов подхода к проблеме сформулировал в 1905 г. выдающийся американский психолог, один из основоположников бихевиоризма, Э. Л. Торндайк: «…в реальном жизненном состязании, смысл которого не в том, чтобы достичь цели, а в том, чтобы обойти других, главным и решающим фактором является наследственность» (цит. по: [Левонтин, 1993]). Показательно, что это утверждение было сформулировано за 5 лет до возникновения хромосомной теории наследственности, за 10 лет до разработки статистической теории корреляций и за 13 лет до обоснования теории наследственности количественных признаков. Иначе говоря, утверждение Торндайка представляет собой не научно обоснованную констатацию фактов, но отражение того, во что он хотел верить.

Идея наследуемости психологических качеств позволяет выдвинуть следующее объяснение неравенства социального положения людей в современном капиталистическом обществе: общество является обществом равных социальных возможностей, насколько оно может быть таким, учитывая природное неравенство людей. Вот как формулирует эту точку зрения психолог Р. Хернстайн: «Привилегированные классы прошлого, возможно, ненамного превосходили биологически тех, кого они угнетали, вот почему революция имела довольно большой шанс на успех. Разрушив искусственные барьеры между классами, общество способствовало созданию биологических барьеров. Когда люди займут свое естественное место в обществе, высшие классы будут, по определению, иметь большие способности, чем низшие» (цит. по: [Левонтин, 1993]).

На протяжении всего двадцатого века усилиями психогенетиков подводился научный базис под эту систему взглядов. Множились и усиливались научные доказательства наследуемости психологических качеств. Ознакомившись с достижениями психогенетики, читатель убедится, что «все на 100 % зависит от наследственности». Однако противоположная идея – «все на 100 % зависит от среды» – также представлена в мировой культуре и доказана блестящими успехами ученых.

Общее мнение ученых сегодня может быть выражено так: индивидуальность зависит на 100 % от наследственности и на 100 % от среды. Однако за этой примиряющей фразой стоит острая борьба взглядов.

Если в литературе XIX века первенствовали идеи наследственности, то в XX веке на первый план выходят сюжеты противоположного смысла. Достаточно назвать такие произведения, как «Пигмалион» Б. Шоу и «Принц и нищий» Марка Твена. Наукой XX века также получены доказательства решающего значения средовых влияний для формирования индивидуальности. Особых успехов достигли здесь отечественные научные школы. Господствовавшая идеология требовала научного обоснования биологического равенства всех людей, а практика грандиозного социального эксперимента диктовала развитие исследований влияния социума на личность человека, изучения меры этого влияния и его механизмов.

Примечательна иллюстрация 12.1 в монографии Дж. Картрайта [Cartright, 2000, р. 342]. На фотографии изображен ребенок 3–4 лет, молотком вбивающий в стену долото. Фотография снабжена подписью: «Ребенок разрушает Берлинскую стену. Десятилетия власти коммунистической идеологии не смогли изменить человеческую природу, заставить людей отказаться от личных свобод и частной собственности, существующих в западной культуре. Политические и этические системы не жизнеспособны, когда они противоречат биологической природе человека».

Идеологический запрос советского государства, поставленная перед наукой задача создать нового человека, живущего по законам нового общества, способствовали тому, что направление, развивающее данный подход, получило статус ведущего. Его развитию был дан зеленый свет, к работе привлекались лучшие силы отечественной науки. В этом направлении отечественная психологическая наука далеко опередила зарубежные психологические школы по времени обращения к встающим здесь проблемам и достигла замечательных результатов, которые могут быть востребованы сегодня, в процессе осуществляющейся интеграции мировой психологической науки.


Вопрос об отношениях индивидуума и общества прямо затрагивает принципы идеологии и культуры, ценностные ориентации общества на коллективизм или индивидуализм.

Интеграция мировой науки происходит на фоне усиления влияния европейских научных школ, когда американская психология уже не является безусловным лидером. В европейских странах сегодня сильны тенденции к социалистической ориентации общества, что также обусловливает определенный социальный заказ.

Отметим, что едва ли не основной силой, породившей социальный конструктивизм, было растущее осознание учеными «заказного» характера западной (в первую очередь североамериканской) социальной психологии, осознание того, что социальная психология не только имеет мощный заряд практической полезности, но и теории свои выстраивает таким образом, что они отвечают актуальным запросам общества: утверждению престижа правящих социальных групп, государственной идеологии. Социальные конструктивисты утверждают, что за большинством теоретических представлений, разработанных западной социальной психологией, стоит сверхзадача утверждения ценностей, насаждаемых обществом, прежде всего идеала независимого, свободного, самостоятельно принимающего решения и проводящего их в жизнь одиночки.

Знаменитые эксперименты Эша по исследованию конформности, практически все работы в области психологии малых групп демонстрируют снижение компетентности и эффективности личности во всех областях деятельности в результате ее пребывания в группе. Социальные факторы рассматриваются как отрицательно, разрушительно влияющие наличность, которая сама по себе обладает вечными общечеловеческими ценностями и способностями. Это положение пронизывает западные теории личности, в частности ярко выявлено в гуманистической психологии.

По мнению социальных конструктивистов, эти теории и подтверждающие их эксперименты, конечно, не фальсифицированы, но односторонни, написаны по заказу социальной системы, которая зиждется на психологии индивидуалиста. Социальные конструктивисты отмечают, что марксизм как теория, направленная к разрушению капиталистической системы, естественным образом должен предлагать свою версию идеала человеческой личности, в основе которой лежит коллективизм.

Вопрос о свободе и необходимости в регуляции поведения человека также напрямую связан с основами идеологии и культуры, ориентацией на духовность или прагматизм.

Эти вопросы ставятся по-разному или вообще не могут быть поставлены в зависимости от того, в контексте которой из вышеназванных дихотомий понимает социальное автор теории. Так, понимание «социального» лишь как противоположного индивидуальному уводит проблему свободы воли человека в зону слепого пятна научной школы. В русле биологизаторских направлений не могут быть предложены никакие варианты теорий свободы воли человека, так как в основе этих направлений модель человека, лишенная соответствующих свойств и проявлений. А в качестве своеобразного защитного механизма научного самосознания возникает неоправданное отождествление дихотомий «свобода – необходимость» и «детерминизм – индетерминизм». Однако детерминистский подход не обязательно отрицает возможность свободы. Распространение подобного выхолащивания человеческой психики в естественнонаучном направлении психологической науки закономерно приводит к падению авторитета этого направления в психологии и деградации теорий.

В отечественной психологии общеизвестен сейчас рост интереса к парапсихологии, эзотерическому знанию и другим течениям, традиционно считавшимся околонаучными. Одной из причин этого, возможно, является то, что отечественная естественнонаучная школа сейчас теряет ориентацию на традиционное для себя понимание социального как отличающего человека от животного, во многом в результате некритического принятия зарубежных психологических теорий. Соответственно, от актуальных сегодня вопросов меры свободы и ответственности человека естественнонаучная психология отворачивается, оставляя их другим направлениям.

В отношении приоритета духовного начала в человеке в контексте отечественной теории стоит отметить, что хотя в официальной советской науке декларировался атеизм, как только был снят официальный запрет на религиозность, соответствующая ориентация отечественной психологии в полной мере проявилась. В русле отечественной духовной традиции сейчас защищаются докторские диссертации, пишутся монографии серьезными специалистами, работавшими и получившими образование при советской власти. Можно полагать, что духовно-нравственное направление, которое было под запретом с 20-х годов XX столетия, скрыто развивалось в контексте так называемого естественнонаучного направления и во многом придало последнему его уникальный в мировой науке характер, обращенность к духовной стороне человеческого бытия. Сама постановка вопроса о том, что сознание проявляется как запрет на инстинктивное поведение, то есть в принципе сознательное поведение уже не подчинено принципу выживания, свидетельствует, что хотя нельзя было открыто декларировать религиозность, это не отменяло сути духовных устремлений, которые приписывались человеку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11