Ирина Мироненко.

Российская психология в пространстве мировой науки



скачать книгу бесплатно


В-пятых, в настоящее время стали востребованными не столько те исследования, в которых стабильно проявляются устойчивые, типичные и т. п. психологические явления, сколько динамичные, нестабильные, неустойчивые феномены, причем как на уровне личности и группы, так и в межличностных, внутригрупповых и межгрупповых отношениях. «Фоновыми» здесь оказываются радикально изменяющиеся процессы, состояния и свойства больших социальных групп и российского общества в целом, с которыми связаны изменения в психологии личности и многочисленных малых групп (семьи, друзей, первичных учебных и трудовых коллективов и т. д.). В контексте данного изменения парадигмы психологической науки хочется назвать исследования Б. Д. Парыгина (2003), где в центре внимания автора – динамическая структура личности, рассматриваемая в противопоставлении структуре статической, и психология социально психологических состояний, опосредующих взаимосвязь личности и деятельности.


Отдельно на принципиальных изменениях парадигмального характера в социальной психологии останавливается А. Л. Журавлев. По его мнению, они состоят в том, что на смену доминировавшей парадигме воздействия социальной среды на психологию личности и группы приходит парадигма взаимодействия психологических и непсихологических (экономических, политических, организационно-управленческих, административно-правовых и др.) факторов. Такое взаимодействие различных феноменов-факторов может быть чрезвычайно сложным имногообразным, а психологические факторы при этом оказываются как ведомыми и паритетными, так и доминантными, ведущими т. п. Принципиально важно то, что психология человека может не только отражать природные и социальные условия его жизнедеятельности, но и решающим образом определять, формировать, конструировать их в соответствии с особенностями индивидуального, группового и общественного сознания. В этом состоит преимущественная созидательная функция психологии современного человека.


В докладе А. Л. Журавлева [Журавлев, 2007] на примере исследований ИП РАН дана развернутая характеристика основных особенностей развития российской психологической науки в начале XXI в. В качестве структурной основы своего анализа А. Л. Журавлев избрал ряд дифференцирующих признаков науки, принятых в науковедении: объект, методы науки и пр.

Современное развитие психологической науки по объектам исследования характеризуется тем, что основные и типичные для психологии объекты дополняются новыми и нетипичными. В качестве объектов исследования выступают, например, занятые новыми профессиональными видами деятельности работники, пользователи современной техники и высоких технологий, ветераны боевых действий, учащаяся и работающая молодежь, деловые женщины, наемные работники и руководители организаций, предприниматели российских регионов, матери наркозависимых детей, дистинктивно ведущая себя категория людей и др.

При этом преимущественно представлен анализ необычных, нетипичных, нестандартных явлений, свойственных социальной действительности, т. е.

в исследованиях отражены реалии российского общества на современном этапе его развития. Эти явления с некоторой степенью условности можно обозначить как социальные и психологические отклонения (девиации). Например, сюда могут быть отнесены:

• психологические травмы, посттравматические стрессовые расстройства, вызванные участием в боевых действиях;

• социально-психологические корни терроризма, личностные характеристики и психологические особенности поведения террористов;

• наркозависимое поведение представителей разных возрастных категорий.

Как объекты исследования, так и изучаемые феномены свидетельствуют о высокой социальной, в том числе практической релевантности психологической науки. Многие темы и проблемы психологических исследований не просто связаны с жизнью современного российского общества, но зачастую они формулируются из нее, инициируются и ставятся самой жизнью как актуальные и требующие специального психологического анализа.

В то же время ясно обозначилась уже потребность в некоем «возврате» психологов-исследователей к изучению психологии «нормального» человека, занятого производительным трудом, к исследованию массовых профессий, «забытых» первичных трудовых коллективов и многого другого, исторически традиционного для отечественной психологии, прежде всего промышленной, педагогической, семейной и т. д. Этой потребности соответствует и новая актуальная тенденция обращения исследователей к позитивным психологическим феноменам: от психологии манипуляции, зависимости и пр. до психологии доверия, счастья, удовлетворенности.

В развитии методов психологического исследования можно отметить ряд четко выраженных тенденций. Во-первых, это тенденция их интегрирования, основанного прежде всего на принципе взаимного дополнения. Во-вторых, поиск оригинальных способов организации исследования и разработка целостных исследовательских программ, включающих как сбор первичных данных, так и последующий их анализ. В-третьих, интеграция или, как минимум, взаимное дополнение качественных и количественных методов исследования, идеографического и номотетического подходов и в целом естественнонаучной и гуманитарной парадигм в исследованиях психического и т. д.

Крупными работами методического содержания, выполненными в ИП РАН за последние годы, являются следующие:

• опросник В. М. Русалова, направленный на оценку свойств темперамента и получивший широкую известность и реальное использование в исследованиях других психологических лабораторий и кафедр России;

• оригинальная методика В. П. Морозова по оценке искренности/неискренности говорящего, получившая в качестве изобретения патент РФ;

• теоретические принципы и метод историко-психологической реконструкции явлений, характерных для конкретных исторических периодов развития общества, разработанные В. А. Кольцовой;

• теоретические модели и комплекс адаптированных и оригинальных методик клинико-психологической диагностики посттравматического стресса, систематизированных и апробированных Н. В. Тарабриной с коллегами, и др.


В качестве важной тенденции А. Л. Журавлев называет интенсивное развитие различных видов междисциплинарных исследований.

Первый вид междисциплинарных исследований – внутрипсихологический, включающий исследования на границах различных отраслей психологии, что стало наиболее характерным в настоящее время. Имеются в виду такие уже сформировавшиеся научные направления, как:

• исследования социального и эмоционального интеллекта, выполняемые на границах таких психологических отраслей, как психология интеллекта и социальная психология (Д. В. Ушаков, Д. Люсин);

• интеллект и креативность в межличностном взаимодействии – тема, интегрирующая психологию интеллекта, креативности и социальную психологию (А. Н. Воронин);

• исследования различных видов зрелости человека: личностной, интеллектуальной, эмоциональной, профессиональной, нравственной, социально-психологической и др., выполняемые на границах психологии развития с целым рядом других психологических отраслей: психологией личности, психологией труда, социальной психологией и т. д. (В. А. Бодров, А. Л. Журавлев, В. М. Русалов, Е. А. Сергиенко и др.);

• исследования субъективного качества жизни, включая качество трудовой жизни, субъективное экономическое благополучие и т. п., объединяющие социальную и экономическую психологию, психологию личности и психологию труда (Г. М. Головина, В. Б. Рябов, Т. Н. Савченко, В. А. Хащенко и др.);

• психологические исследования структуры, динамики и детерминации социальных представлений личности и группы, выполняемые на границах социальной психологии и психологии личности (К. А. Абульханова, М. И. Воловикова, Т. П. Емельянова, В. А. Хащенко).

В качестве одного из развивающихся направлений А. Л. Журавлев называет социальную психофизиологию, которая возникает в результате интеграции нейронаук и психофизиологии, с одной стороны, и социальной и когнитивной психологии – с другой. Эта интеграция способствует формированию в более широком смысле социальной когнитивной нейронауки. Интеграция психофизиологии и экономической психологии в исследовании психофизиологических основ экономического поведения позволяет подойти к формированию социально-экономической психофизиологии как научного направления и т. д.

Второй вид междисциплинарных исследований – внешнепсихологический, т. е. они выполняются на стыках психологической науки с социальными, медицинскими, техническими и другими науками. В рамках этого подхода интенсивные исследования ведутся в таких отраслях психологии, как психолингвистика, организационная психология и психология управления, историческая психология, экономическая психология, этническая психология, психоонкология, или психосоциальная, поведенческая онкология и др., сформировавшихся именно на соответствующих границах психологии с лингвистикой, наукой об управлении (менеджментом), историческими и экономическими науками, этнологией, онтологией и др.

Задаваясь вопросом о том, в каких направлениях целесообразно развивать в дальнейшем междисциплинарные исследования внешнепсихологического уровня, А. Л. Журавлев обращается к «белым пятнам» на границах психологии с другими социо-гуманитарными науками. В докладе обосновывается необходимость развития психологических исследований на границах, прежде всего, с этикой и регионалистикой (или регионоведением). Если современная этическая психология развивается уже достаточно хорошими темпами, в том числе и в ИП РАН (имеются в виду исследования М. И. Воловиковой, Т. П. Емельяновой, Е. Н. Резникова и др.), то психологические исследования, учитывающие региональный фактор, по-прежнему остаются единичными. И такое состояние региональной психологии имеет место на фоне чрезвычайно интенсивного развития регионоведения и регионалистики – междисциплинарных научно-практических направлений, в разработку которых сегодня включены историки, экономисты, филологи, социологи, политологи и специалисты других социо-гуманитарных наук, но явно в меньшей степени – психологи.

В связи с развитием междисциплинарных исследований внешнепсихологического уровня необходимо отметить и постепенно растущую востребованность психологического знания представителями многих смежных наук, особенно при разработке комплексных проблем человека и отдельных социальных групп, а в последние годы и общества в целом. Для обозначения этой тенденции А. Л. Журавлев предлагает использовать понятие «междисциплинарная релевантность» психологической науки и говорить о возрастании этой релевантности.

В докладе отмечается интересный факт формирования и т. н. внепсихологического уровня междисциплинарных психологических исследований, выполняемых в рамках других (непсихологических) наук, и формирования в них целой сети психологических отраслей и специальностей, таких как:

• инженерная психология в рамках технических наук, ставшая внепсихологическим «первенцем», состоявшимся именно благодаря фундаментальным инженерно-психологическим работам Б. Ф. Ломова и в целом научной школы Б. Г. Ананьева;

• клиническая психология в системе медицинских наук;

• социальная психология в системе социологической науки;

• «психофизиология», имеющая сегодня особые позиции благодаря вхождению в структуру сразу трех наук: психологических, медицинских и биологических.

Это уже актуальная тенденция современного этапа развития психологической науки, в рамках которого организационная психология приобретает внепсихологический междисциплинарный статус «Организационного поведения», а экономическая психология утверждается как «Поведенческая экономика» в экономических науках. Безусловно, исследования Б. Ф. Ломова, В. Ф. Рубахина и др. в области психологии управления, а также крупные работы Института психологии РАН последних лет по экономической психологии (А. Л. Журавлев, А. Б. Купрейченко, Ал. Н. Лебедев, В. П. Позняков, В. А. Хащенко и др.) способствовали закреплению и развитию данной тенденции.


Важной особенностью в развитии российской психологии, отмеченной в докладе А. Л. Журавлева, является то, что наряду с освоением новых для российской психологии теоретических подходов, большинство фундаментальных исследований сохраняют преемственность по отношению к отечественной традиции. Так, важной характеристикой психологических исследований ИП РАН является то, что они развиваются в рамках сформировавшейся научной школы, основателем которой является Б. Ф. Ломов, и справедливо называемой «ломовской», «ленинградско-московской», «ИПРАНовской» и т. п.; она в свою очередь в базируется на достижениях известных научных школ Б. Г. Ананьева, В. М. Бехтерева, В. Н. Мясищева, С. Л. Рубинштейна. Для современной научно-исследовательской деятельности Института характерны «-научная преемственность и приверженность традициям». В этом состоит историческая релевантность психологических исследований в ИП РАН», как отмечено в докладе [Журавлев, 2007, с. 1].

А. Л. Журавлев подчеркнул, что свидетельством сегодняшнего внимания к истокам и различным этапам формирования научной школы ИП РАН являются две серии научных изданий, первые выпуски которых были подготовлены издательством «Институт психологии РАН» к данному юбилею: первая – это «Выдающиеся ученые ИП РАН», начало которой положили издания важнейших трудов К. К. Платонова, А. В. Брушлинского, В. Б. Швыркова, Б. Ф. Ломова и В. Н. Дружинина; вторая – «Научные школы ИП РАН», в которой вышел в свет большой труд, подготовленный под руководством Д. В. Ушакова и посвященный исследованиям психологии творчества – Школе Я. А. Пономарева. Все эти работы выполняют методологические функции в организации современных исследований в ИП РАН.

О сохранении преемственности в развитии современной российской науки говорит и А. Н. Ждан: «Сложившиеся в советский период концепции продолжают определять ситуацию в области научных исследований и в преподавании» [Ждан, 2006, с. 70].


А. Л. Журавлев в цитируемом докладе наряду с исторической релевантностью отметил высокую социальную релевантность психологических исследований ИП РАН, их значимость для развития психологической науки и общественной практики, а также баланс теоретических, эмпирических и ориентированных на практику исследований, достигнутый благодаря следованию методологическому принципу единства теории, эксперимента и практики, обоснованному в трудах Б. Ф. Ломова.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что российская психологическая наука преодолела к настоящему времени существенную часть негативных тенденций, которыми были отмечены 90-е годы, и движется по пути развития, сохраняя преемственность по отношению к достижениям прошлого и избавляясь от былых ограничений и недостатков. В этой связи в качестве первоочередной видится задача ее полноценной интеграции в контекст мировой науки, пути решения которой остаются предметом разногласий. А. Н. Ждан отмечает: «В современной России психологи предпочитают говорить о единой науке, не подразделяя ее на «нашу», отечественную, и западную» [Ждан, 2006, с. 69]. С этим нельзя не согласиться. Однако несимметричность идущих процессов интеграции с зарубежной психологией заставляет задуматься о том, каким будет место и значение отечественной науки в контексте мировой психологии? Войдем ли мы туда как «развивающаяся» провинция или как самобытное направление, как одна из великих школ XX века?

1.4. О мотивах и проблемах интеграции отечественной психологии в мейнстрим

Вопрос о месте российской психологии в мировой науке и неразрывно с ним связанный вопрос об интеграции в мировой мейнстрим сегодня мало кого оставляют равнодушными, тем более что формальные оценки результатов деятельности отдельных российских ученых и коллективов все в большей степени «привязываются» к наличию или отсутствию публикаций в иностранных журналах и ссылок в них на труды россиян. Адекватность такого рода критериев, как и в целом необходимость жесткой ориентации на мейнстрим, закономерно вызывают сомнения среди российских психологов и требуют анализа, который представлен в ряде публикаций [Мироненко, 2005; 2007; Сироткина и Смит, 2008; Юревич, 2008; 2009; 2010]; среди них мы особо отметим работы А. В. Юревича, где проблема путей интеграции и применимость выше названных критериев для оценки деятельности российских ученых рассмотрены в широком контексте социальных процессов, происходящих в профессиональном сообществе.


А. В. Юревич отмечает, что в настоящее время среди российских психологов имеют место как «глобалистические», интеграционные, так и «контрглобалистические», изоляционистские, тенденции: «Прямолинейный западноцентризм, предписывающий российской науке интегрироваться в западную путем стирания национальных особенностей российской науки, дополнился столь же прямолинейным игнорированием необходимости примыкать к мировому мейнстриму» А. В. Юревич [Юревич, 2010 б, с. 55].

Более того, в настоящее время «контрглобалистические» тенденции в российской психологической науке усиливаются: «Патриотическая волна последних лет, как водится у нас, принесшая антизападнические настроения, породила новые установки в отношении интеграции отечественной науки в мировой мейнстрим. Наиболее радикальные из таких установок состоят, например, в том, что нам нет нужды стремиться к интеграции в западную науку, – напротив, ей надлежит проявлять большее внимание к российской науке; <…> не нам следует учить иностранные языки, чтобы публиковаться в международных журналах, а зарубежным ученым надлежит изучать русский, чтобы читать российские научные журналы и т. п.» [Юревич, 2010 6, с. 55].

Трудно не согласиться с выводом А. В. Юревича о том, что «очевидна неадекватность обоих видов прямолинейности, напоминающих два крайних положения маятника» и что так же очевидна «необходимость как сохранения наиболее плодотворных национальных особенностей российской науки, так и ее интеграции в мировой мейнстрим», т. е. что целесообразно соблюдение «принципа оптимума интеграции» [Юревич, 2010 б, с. 55].

Однако каким должен быть этот оптимум, что следует учитывать при попытках определить этот оптимум, – остается предметом дискуссии. По этому вопросу я и хочу поделиться своими соображениями.


Зачем российской психологии интеграция в мейнстрим? Зачем и кому это нужно (или не нужно) в разнородном российском профессиональном сообществе? Какие идеалы и какие интересы стоят за «глобалистическими» и «контрглобалистическими» тенденциями?

Попытаемся выделить в нашем профессиональном сообществе группы, интересы и идеалы которых представляются более-менее однородными в отношении интеграции с мейнстримом.

В литературе уже обсуждалось различное отношение к мейнстриму отдельных типов ученых: «местников» и «космополитов» [Kornhauser, 1962]; «цеховиков», научное знание производящих, и «презентаторов» [Плюснин, 2007]. Мы не будем рассматривать подобные типологии, применимые к представителям любой науки, любой страны и любого времени, а примем за основание для разделения российских психологов на группы в контексте вопроса об интеграции в мейнстрим особенности их теоретико-методологических ориентаций.

Какие же группы, какие «интеллектуальные пространства», представляется возможным сегодня выделить в российском профессиональном сообществе? Какова структура этого сообщества в контексте нашей проблемы?

Современное нам профессиональное сообщество сложилось на развалинах советской психологической науки, которая в 60-е – 80-е гг. XX века достигла состояния парадигмы[6]6
  «В результате многолетней работы в русле единой системы в советской психологии сложился общий методологический каркас, который выступал в качестве парадигмы, задающей направления развития, нормы и стратегию проведения исследований. Этот каркас обеспечивал интеграцию и систематизацию данных, полученных учеными, представляющими различные подходы и отрасли. Методологическое единство и системность организации советской психологии не только не исключали разнообразия различных теоретико-эмпирических подходов и концепций и их полемику, но наоборот, обеспечивали возможность сопоставления данных, полученных в рамках разных школ, существующих в едином методологическом пространстве» (Психологическая наука в России в XX столетии, ИП РАН, 1997).


[Закрыть]
.

С падением советского государства были сняты идеологические и другие искусственные барьеры на пути развития психологии, которая в советское время отчасти насильственно удерживалась в русле монометодологического течения, естественнонаучного по своей ориентированности и основанного на марксистской философии, с приоритетом фундаментальных теоретико-методологических исследований.

В это же время перед психологами открылись новые горизонты профессиональной деятельности, хорошо обеспеченный финансово рынок психологических услуг потребителю. На фоне сворачивания программ фундаментальных исследований произошел бум в области психологического образования и психологической практики, который с неизбежностью сопровождался радикальными изменениями в подготовке специалистов и выходом на рынок психологических услуг людей, уже никак не связанных с советской российской психологической школой. В монографии «Психологическая наука в России в XX столетии», подготовленной ИП РАН, разнообразие форм и содержания подготовки психологов специально отмечается как существенная характеристика постперестроечного периода в развитии психологии в России.

Таким образом, большая часть современного российского психологического сообщества к парадигме, сложившейся в советской психологии, прямого отношения уже не имеет. Достаточно вспомнить, что в 1984 г. в России психологов выпускали три университета (девять в СССР) и в весьма ограниченном количестве, а в 90-е годы уже более 300 ВУЗов России ежегодно выпускали более 5000 психологов.

Какая часть современного профессионального сообщества владеет ТОЙ теорией и методологией? Очень небольшая. Фактически, овладеть ТОЙ теорией и методологией можно было, только приняв ее «из рук в руки» от учителей, учитывая то, какую роль играла в психологическом образовании в советский период устная традиция, когда психологи не учились по учебникам, а монографии, по которым они учились, были написаны «эзоповым» языком. Тексты наших классиков, за редким исключением, не «открываются» при прочтении случайным человеком, они писались в расчете на герменевтику, на чтение совместно с учителем, о чем неоднократно указывалось в литературе.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11