Ирина Мальцева.

Тайна Медвежьей лощины



скачать книгу бесплатно


Как часто ученые, археологи, историки в старых пещерах находят наскальные рисунки, изображающие сцены жизни древних людей, их обычаи, повадки, мечты и верования. Но иногда в подобных пещерах находят изображения современных предметов и людей, больше похожих на жителей больших городов, чем на древних обитателей этих мест.

Ученые предполагают, что это изображены инопланетяне, прилетевшие в какой-то момент на нашу планету и зачем-то оставившие эти послания.

У нас свой взгляд на загадочные изображения современного человека на скалах, которые видели пещерных медведей, саблезубых тигров и таинственную птицу феникс, которая, умирая в огне, вновь рождается для новой жизни.

Лагерь труда и отдыха

Большой, старенький автобус больше часа трясся по грунтовой лесной дороге среди вековых дубов, белых свечек берез, дрожащих от страха старых осин и прочих лесных насаждений, до которых юным пассажирам не было никакого дела. Большинство из них уткнулись в планшеты и смартфоны, на задних сидениях четверо играли в карты, девчонки, прикрыв глаза, балдели под музыку в наушниках. И только четверо взрослых внимательно наблюдали за дорогой, тревожно оглядывали своих подопечных, время от времени бросали взгляды на часы – до места назначения, по их расчетам, было еще часа полтора.

Автобус из города выехал в начале девятого утра. В лагере, куда они направляются, их ждут к обеду, и вожатым было важно не опоздать, иначе придется держать ответ перед директором лагеря Тамарой Георгиевной, жесткой и злопамятной, в прошлом преподававшей физику в профессиональном техническом колледже и вынесшей оттуда убеждение, что хороших подростков просто не бывает. Ребята от 13 до 17 лет для неё были хулиганы, бездельники и нервотрепщики.

Но водитель не отступал от правил и вел автобус со скоростью 60 километров в час, а иногда, если дорога была особенно изрыта дождем или завалена лесным мусором, снижал скорость до минимальной. Этот маршрут он знал досконально, так как каждое лето привозил сюда подростков, провинившихся либо перед учителями в школе, либо перед родителями, либо соседями. Одно слово, правонарушители, стоявшие на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Лагерь был рассчитан на 40 человек, в нем работали один старший воспитатель и трое вожатых, на кухне хозяйничала повариха тетя Люся, в медпункте – старенький фельдшер Иван Леонтьевич, всем хозяйством заведовала его жена Нина Игнатьевна.

Главной целью лагеря было исправление поведения подростков путем вовлечения их в трудовую деятельность, занятия спортом и краеведческую работу. Ежегодно директор докладывала о результатах, среди которых был самый главный: столько-то ребят были сняты с учета в инспекции по делам несовершеннолетних, то есть, по мнению взрослых, исправились.

Возможно, так и было, потому что после месяца в спартанских условиях лагеря ребят не тянуло на подвиги, и большинство из них предпочитало вечерами оставаться дома, чем собираться компанией и искать приключения на свою голову, чтобы, не дай бог, снова оказаться в лагере труда и отдыха под строгим надзором Тамары Георгиевны.

В духе современной жизни в лагерь попадали даже девочки.

Одни за драки с одноклассниками, другие – за курение и распитие спиртного с взрослыми друзьями, третьи за то, что пропускали школу.

Сюда не попадали дважды, а это значило, что методы, применяемые в лагере, были действенными. Часть ребят после пребывания здесь начинали заниматься в спортивных секциях, часть – посещали занятия археологического кружка при историко-археологическом факультете университета, часть становились заядлыми читателями городской библиотеки.

Ребятам в автобусе было невдомек, что в лагере их ждет не обычная лагерная жизнь с привычным режимом дня, а жизнь, полная усиленных тренировок, жесткого закаливания, изматывающих турпоходов и бытового самообслуживания. Здесь не было технического персонала, как в других местах отдыха. Уборка территории, жилых комнат, стирка белья и одежды, мытье посуды в столовой и чистка овощей – все было на самих ребятах. И если кто-то пытался возражать, саботировать распоряжения взрослых, тот оставался без обеда и ужина, а то и вынужден был ночевать под открытым небом. Такого больше одного дня никто не выдерживал и включался в общее дело. Побегов тоже не было, потому что преодолеть километры по лесу – дело рискованное, если не бесперспективное.

Зато здесь находили настоящих друзей, с которыми не расставались и после приезда в город. Дружба складывалась как по месту проживания – в одной комнате, так и по увлечениям.

Старший воспитатель Петр Алексеевич Терещенко еще при посадке в автобус обратил внимание на четверку пацанов, которые не крутили в руках телефоны, не выпендривались перед девочками, а молча стояли возле родителей, по лицам которых было видно, что они ни за что бы не отправили детей в лагерь, если бы не настоятельное убеждение членов комиссии по делам несовершеннолетних.

Когда все стали рассаживаться в автобусе, эти четверо сели вместе, как будто их что-то притянуло друг к другу. Вот в этом, по мнению Петра Алексеевича, и была опасность. Именно такие тихие с виду ребята доставляли больше всех хлопот воспитателям и вожатым. От них неизвестно чего можно было ожидать, вплоть до побега. Даже явные хулиганы были более предсказуемы, чем подобные тихони.

– Ну ладно, на месте разберемся, – успокоил старший воспитатель одного из вожатых – Олега, в чей отряд и будут определены эти ребята. – Будем вместе приглядывать. Чувствую, хлопот с ними будет ого-го сколько.

Олег незаметно глянул на четверку, которая, казалось, ни на что не реагировала: ни на шум в конце автобуса, где резались в очко, ни на перебранку двух девиц, которые не поделили место у окна, ни на пытающегося что-то спеть Руслана, еще одного вожатого, который в лагере руководил художественной самодеятельностью.

Он открыл папку, нашел учетные листки ребят, в которых были прописаны их «подвиги», даны сведения о семье, учебе в школе, увлечениях. С обратной стороны была впечатана характеристика, подписанная психологом и социальным педагогом, и приклеена небольшая фотография.

«Демис Полиади, 15 лет, спортсмен-каратист, конфликт с учителями в школе, пропуск уроков, на учете с 14 лет.

Клим Дорошин, 15 лет, родители в разводе, разбил дорогую машину, на учете 6 месяцев.

Александр Туров, 16 лет, живет с дедушкой и бабушкой, родители врачи, работают по контракту в Африке, хулиганство на железной дороге, на учете больше года.

Владимир Яровой, 14 лет, родителей нет, два старших брата, ограбил продуктовый магазин в поселке машиностроителей, на учете три месяца».

По мнению Олега, ничего особенного, и зря Петр Алексеевич думает, что ребята доставят много хлопот. Если их правильно ориентировать на спорт или краеведение, то…

Не успел вожатый додумать мысль, как в хвосте автобуса возникла потасовка. Один картежник уличил другого в мошенничестве и теперь требовал вернуть нечестно выигранные деньги.

Старший воспитатель быстро навел порядок, забрав карты и пересадив буяна на переднее сиденье, поближе к кабине водителя. Тот еще долго что-то бурчал себе под нос, грозил кулаком оставшимся, а потом сунул в рот пару пластинок жвачки, откинулся удобнее на спинку сиденья и прикрыл глаза, словно ничего и не было.

– Слышь, – сидящий у окна паренек дернул за рукав Саньку Турова, – а ведь мы кружим на одном месте.

– С чего взял? – удивился Санька. – Едем и едем.

– Я заметил, солнце было слева, потом справа, сейчас снова слева. О чем это говорит?

– Ну?

– Мы едем по кругу.

– Зачем? – белесые брови Саньки поднялись до середины лба. – Бензина много, да? Девать некуда?

– Не знаю, но если это так, то нас хотят обдурить, чтобы мы думали, что уехали далеко от города. А на самом деле автобус круги дает, чтобы запутать нас, чтобы мы не рискнули в бега удариться.

– Ну, ты даешь! Тебя как звать-то? Следопыт или Фенимор Купер?

– Сам ты Купер, не веришь – не надо.

Сосед отвернулся к окну. Но через некоторое время снова посмотрел на Саньку.

– Клим. Клим Дорошин. А ты?

– Саня Туров. Но меня все Дизелем зовут.

– Почему Дизелем?

– Да так, получилось, – замялся парень. – Застукали меня раз, когда я на крыше дизельтепловоза катался. Ну, знаешь, вот так прицепишься и катишь.

– А не страшно было? В прошлом году один такой сорвался и под поезд. По телеку показывали.

Санька нахмурился.

– Было дело…Ладно, проехали. Я теперь этими глупостями не занимаюсь. Веришь?

– Верю, – охотно подтвердил Клим. – Давай держаться вместе!

– Давай.

Теперь и Санька заметил, что солнце светит не с той стороны. Он уже хотел спросить об этом вожатого, сидящего около двери, но Клим больно ткнул его в бок.

– Зачем им знать, что мы догадались? – прошептал Клим. – Пусть думают, что мы такие же лохи, как и другие.

– Это я – лох? – между спинками сидений просунулась рыжая голова. – А ты, значит, умник? Я, между прочим, уже давно заметил, что мы мимо одного места два раза проехали.

– Какого места? – спросил Клим.

– Большую колдобину заметил, где автобус забуксовал? Наискосок две березки из одного корня растут? – парень растопырил пальцы. – Так вот, может, и третий раз мимо одного места едем, не знаю, но два раза точно. Кстати, меня Яриком зовут.

– Ярик, потому что рыжий? – подначил Клим.

– Потому что фамилия Яровой, понял?

– Не кипятись, – осадил Ярика Санька. – А я Дизель. А это Клим.

– Потому что Климов фамилия? – усмехнулся Ярик.

– Потому что имя Клим, – отрезал Дорошин.

Теперь уже трое внимательно смотрели в окно.

А за окном проплывали вековые деревья, и было удивительно, что такая чащоба находилась недалеко от города.

– Я знаю только одно место, похожее на это, – нарушил молчание Клим. – Мы с отцом на охоту сюда ходили. Это рядом с Большой пустошью, что на левом берегу реки. Там еще высохшее болото, куда все охотники на диких уток охотятся и гусей. А если на тот берег перейти по броду, окажешься в Медвежьей лощине, которая поднимается вверх до Черных камней. Только туда не добраться – лощина заросла, да и тропа под ногой осыпается. Загремишь – костей не соберешь.

– Ты там был? – в глазах ребят горело любопытство вместе с уважением.

– Был. С отцом. Давно.

Клим замолчал, отвернувшись к окну. Видно, неприятно вспоминать. А вспомнить было что.

Его отец был заядлым охотником. Не было в округе места, которое бы он не обошел по нескольку раз. И трофеи были хороши: то зайцев принесет, то глухаря. В сезон однажды кабанчика подстрелил. Клим гордился сильным, умным, удачливым, отцом. Часто бывал у того на работе в автомастерской. Отец был классным специалистом, восстанавливал автомобили после аварий, на слух мог определить, что с движком или коленвалом.

И все было хорошо, пока год назад отец не ушел из семьи. Клим обвинял во всем мать, которая была недовольна частыми отлучками отца, его охотой, друзьями.

– По-твоему я должен целый день возле тебя торчать? – кипятился отец. – Могу я после работы отдохнуть?

– А я могу? – в свою очередь кричала мать. – Я целый день на ногах, в нервотрепке. Дома хочется тишины и покоя!

– Да я тебя не тревожу, – упрекал отец, – я наоборот оставляю тебя в покое. Дай мне возможность делать то, что я хочу. Ну не могу я часами смотреть телевизор, как ты!

– Конечно, часами в гараже или в лесу лучше, чем дома с семьей, – не унималась мать. – Вот мой отец всегда…

– А мой отец охотником был, и я в него, и сын мой будет охотником…

И такие скандалы возникали все чаще и чаще, пока отец однажды не собрал чемоданы, захватил охотничье ружье и снаряжение и не ушел.

Клим очень переживал разрыв родителей, часто бегал к дому, где сейчас проживал отец. Видел, как тот возвращается усталый после работы. Сын часто звонил отцу, а тот говорил, что скучает, что ему плохо без Клима, обещал взять на очередную охоту.

Но однажды Клим решил встретить отца после работы у мастерской. Может, они сходят куда-нибудь или просто погуляют, поговорят.

В тот день отец работал до обеда. Клим ждал его напротив мастерской, возле кафе. Когда отец вышел из ворот, из стоящей у тротуара машины его окликнули. Он обернулся, заулыбался. Из машины вскочила девочка лет шести. Она, раскинув руки в сторону, кинулась к отцу, тот подхватил её, закружил. Девчонка пищала от страха, но была довольна-предовольна. Потом из машины показалась молодая женщина в ярком платье, на высоких каблуках. Не выпуская девчонки из рук, отец обнял женщину, и они веселой компанией пошагали к машине. Мотор заурчал, помигал поворотником и исчез в густом потоке машин.

В летний день Климу стало холодно, словно ему за шиворот насыпали мелкого льда. Он не мог понять, почему отец променял его на эту пигалицу, почему в разговорах жаловался, что скучает по прежней их жизни, а сам…

В тот же вечер Клим пришел к новому дому отца с бейсбольной битой, которую взял у соседа, и в несколько ударов разбил стекла припаркованной у подъезда машины, на которой ездила молодая жена отца.

Когда на звук сирены выскочили жители дома, Клим и не подумал скрыться. Он стоял и смотрел, как отец успокаивает плачущую жену, которая все требовала, чтобы вызвали полицию и Клима посадили за злостное хулиганство. Конечно, парня не посадили, но поставили на учет в инспекции по делам несовершеннолетних.

Больше никаких инцидентов между Климом и его отцом не было, но мальчик замкнулся в себе, стал ненавидеть охотников, убивающих живность ради удовольствия. А зимой подобрал в парке замерзающего щенка, уговорил мать взять его, заботился о нем, гулял утром и вечером, и пес отвечал ему преданной любовью. И вот теперь Клим беспокоился, как там его Норд, выгуливает ли его мама, как обещала перед отправкой в лагерь. Как он не хотел ехать сюда! Как упрашивал мать не отправлять его, чего только не пообещал, даже посуду после себя мыть. Но маме позвонили из инспекции, и она только согласно кивала невидимому собеседнику, повторяя, как заведенная: «Да, я знаю, ему это пойдет на пользу».

Клим не понимал, какую пользу может принести месяц в лагере труда и отдыха, но спорить не стал, рассудив, что за его хорошее поведение, как и было обещано, его снимут с учета.

Тяжелые воспоминания прервал радостный возглас:

– Ура, приехали!

Автобус стоял у железных ворот, за которыми проглядывал двухэтажный корпус, выкрашенный в темно-зеленый тон, спортивная площадка с множеством снарядов, деревянный помост, окруженный невысоким барьером из толстых канатов.

Справа от корпуса был еще один дом, сзади которого располагался большой гараж и, по-видимому, складское помещение с металлическими дверями с огромным навесным замком.

Ворота открыл невысокий, но мощный мужчина в спортивном костюме и свистком на ленточке.

– Выходим по одному, – скомандовал мужчина. – Строимся! Меня зовут Василий Егорович, я ваш физрук.

Пассажиры автобуса один за другим выходили, с любопытством оглядывались и нехотя вставали в кривую шеренгу. Петр Алексеевич и вожатые встали плечом к плечу с мужчиной, вытащили списки ребят.

– Вы будете разделены на три отряда, – начал Петр. – Сейчас каждый вожатый назовет того, кто будет в его отряде. Потом вы отправитесь к спальному корпусу, где расселитесь по четыре человека в каждой комнате. Ровно в два приходите вон под тот навес, – Петр показал куда-то влево. – Обедаем, а потом основательно знакомимся. Туалеты и умывальники находятся за спальным корпусом. Зоя, начинай, – обратился он к вожатой, девушке лет двадцати пяти, с короткой стрижкой, в джинсах, черной футболке и красной толстовке. За спиной Зои висел немаленький рюкзак, из которого выглядывала ручка теннисной ракетки.

– Итак, – протянула Зоя, – в мой       отряд попали…

Потом своих ребят выкликали Руслан и Олег, крепкие парни, не только окончившие педагогический вуз, но и успевшие отслужить в армии. У Руслана на левом плече виднелась наколка парашюта с буквами ВДВ, у Олега джинсы поддерживал солдатский ремень. Оба были в полосатых тельняшках и бейсболках. В отличие от вожатых старший воспитатель Терещенко был одет в темный костюм, темную же рубашку, в руках держал кожаный кейс.

Через несколько минут автобус покинул стоянку перед воротами, Василий Егорович аккуратно закрыл ворота, не забыв навесить хитроумный замок. Для уверенности он качнул раз-другой ворота, но те даже не колыхнулись, и физрук удовлетворенно улыбнулся: без его ведома никто не выйдет за ворота лагеря.

Кстати, сам лагерь был обнесен двухметровым забором из коричневого металлического профиля. От ворот к корпусу вела утрамбованная щебеночная дорожка, от которой в разные стороны отходили дорожки поуже.

Познакомившиеся в автобусе Дизель, Клим и Ярик заняли дальнюю комнату на втором этаже. Четыре койки, четыре тумбочки, небольшой столик и два стула, у двери прибита вешалка.

– Я сюда, – доложил Дизель, заняв койку справа от окна. Он швырнул рюкзак под койку, вытянулся поверх клетчатого одеяла и облегченно выдохнул. – Поесть не мешало бы. Мне бабуля с собой пирожков дала, только я их еще у автобуса съел.

– Держи, – бросил ему шоколадный батончик Ярик. – Если кто хочет, у меня в сумке еще есть.

Ярик и Клим заняли свои койки, и на несколько минут в комнате воцарилась тишина. Каждый думал о своем и пытался представить, что их ждет здесь.

– Пацаны, – привстал со своего места Клим, – как договорились: держимся друг за друга. Наш Олег вроде парень неплохой, надеюсь, придираться не будет. Нам, как говорится, «ночь простоять, да день продержаться». Месяц – это немного. Зато потом два месяца воли!

– А я все думаю, как там без меня дед с бабулей, – грустно проговорил Дизель. – Как они с сеструхами без меня справятся.

– У тебя их много, сеструх-то?

– Три, – улыбнулся Дизель. – Машке семь лет, Дашке – пять, Аришке – только два исполнилось в мае. Шебутные они, на месте ни секунды не усидят. В прошлом году Машка увела Дашку на пруд. Еще бы немного, и утонули бы. Спасибо соседу. Он мимо проезжал, увидел, кто-то барахтается в воде, ну и достал чуть живых. Дед тогда выпорол Машку, только ей и дела мало. Каждый день у неё новая затея.

– А тебя за что сюда сослали? – поинтересовался Ярик.

– Да я уже говорил ему, что из-за дури. Знакомые ребята пошли на станцию, и за ними. И как я додумался? И ничего в этом смелого нет. Иногда представляю себя на месте того пацана, что сорвался…

Ребята сочувственно покивали.

– Здрасть, – в дверях стоял парнишка, смуглый, черноглазый. Ярик вспомнил, что видел того на соседнем черед проход сиденье автобуса, он дремал, прикрыв лицо журналом. – Примите в компанию?

Не дожидаясь ответа, черноглазый опустился на койку возле двери, кинул журнал на тумбочку и представился: – Демис Полиади.

– Не русский что ли? – спросил Дизель.

– У меня дед грек, меня в честь него Демисом назвали. Если трудно, зовите меня просто Греком. Меня так в спортшколе зовут.

– А ты чем занимаешься?

– Карате-до, слышал?

– Не-а, я слышал только про карате-после! – засмеялся Дизель. – А ты нам приемчики покажешь?

– Да зачем они тебе, – улыбнулся Грек. – У тебя кулаки дай бог каждому. Двинешь, мало не покажется. Бах-бах!

Санька заулыбался.

– Нет, драться это не по мне. Мне родители всегда твердили, что любой конфликт можно разрешить мирно, если включать мозги. Да и руки мне надо беречь, я как папка хирургом хочу стать. Может, тоже в Африку поеду работать. Там, знаете, как интересно! Когда родители приезжают, у нас все соседи собираются, да еще с других улиц приходят. Папка на камеру много чего снимает, куда там каналу дискавери!

Где-то внизу послышался звук свистка. Пора было идти обедать.

Слева от спального корпуса, в тени огромных лип расположился навес, под ним в два ряда сколоченные из досок столы, накрытые клеенкой в мелкий цветочек, вдоль столов – скамьи. В торце каждого стола стояли вожатые, перед ними кастрюли и стопка металлических тарелок. На столах в пол-литровых банках ложки, рядом на подносах нарезанный крупными кусками ржаной хлеб.

Когда все расселись, вожатые стали ловко разливать борщ по тарелкам и передавать их вдоль стола. Весь процесс занял не более двух минут. Также быстро пошли по кругу тарелки с макаронами и сосиской. Потом вожатые заполнили стаканы компотом и сели сами поесть. Никто особенно не разговаривал, как это бывает, когда за столом собираются малознакомые люди. Только девчонки хихикали, поглядывая на вожатых и делая вид, что совсем не хотят есть.

Когда с обедом было покончено, встал старший воспитатель.

– Сегодня дежурит первый отряд, – объявил он. – Зоя, назначь дежурных по кухне, пятерых отправь к кастелянше Нине Игнатьевне за бельем. Всем остальным застелить койки, уложить вещи в тумбочки, у кого есть ценные вещи или деньги, сдать мне, я положу в сейф. Сегодня вечер знакомства, будет дискотека. Ужин в семь. Не опаздывать, а то голодными спать ляжете. Отбой в десять, подъем завтра в шесть.

По рядам прошел недовольный гул.

– Ни фига себе, в шесть! Чего в такую рань! Здесь не армия!

– Верно, не армия, – Петр был спокоен. – Но и не пионерский лагерь. Здесь особые условия, особые требования. Думаю, быстро привыкнете, а кто тормозить будет, тому поможем.

В его голосе не было угрозы, но ребята поняли, что спорить с Петром Алексеевичем бесполезно.

Следующие два часа у ребят прошли в суете обустройства. Дизель с друзьями обошли весь лагерь, убедились, что выйти за периметр лагеря невозможно. Клим рассказал Греку о своих подозрениях по поводу того, что автобус кружил по лесу, создавая у пассажиров впечатление, что они уехали далеко от города, а на самом деле до города было не более тридцати километров.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6