Ирина Лем.

Семнадцать мгновений… И другие рассказы про Веронику



скачать книгу бесплатно

Вдобавок принялись все, кого ни встретит, жаловаться ей на свои несчастья: у одной сын по пьяни прыгнул с крыши сарая в сугроб и повредил позвоночник, у другой собака смертельно заболела и на работе нелады, у третьей дочку изнасиловали… А у самих, в принципе, не так уж плохо – живут с мужьями, работают. Зачем на Веронику свой мусор вываливают? Она же своими горестями не делится, носит в себе. Им хорошо: поделились и, вроде, полегчало, а ей двойной груз нести.

Без них тоска одолела.

Тоска и безнадега. Они висели в атмосфере, давили к земле. Общеизвестный «закон зебры» в ее отношении был отменен: за черной полосой шла, не белая, а другая черная.

От плохого питания сын перестал расти. У самой объявились болячки, про которые участковый врач Нина Константиновна Перейма сказала – на нервной почве. Забыла, когда нормально спала. А когда улыбалась в последний раз?..

Вечность назад. После смерти матери покатилась ее судьба под горку. Последовал развод, который переживала тяжелее первого. Единственный положительный момент – муж поступил порядочно, в качестве компенсации купил ей подержанный, двухдверный Опель-кадет, отвез с сыном и вещами в Иваньково.

На машине она собиралась заниматься бизнесом – торговать канцтоварами и школьными принадлежностями. Мелочь, конечно, но говорили, в августе выручка такая, что дает безбедно жить целый год.

Дома получилась нервотрепка с регистрацией машины, потому что куплена в Белоруссии. Разругалась с начальником районной ГАИ, написала на него жалобу в область. Как ни странно, ее жалобу не оставили без внимания, пригласили на беседу, после которой вопрос решился за полдня.

Но не успела распродать первую партию товара, в стране грянул очередной кризис, «черный понедельник» его назвали. Рубль обесценился, доллар подскочил, товары для закупки подорожали так, что невозможно было его продать даже с небольшой накруткой.

Вдобавок налоговая заставила за один раз заплатить сумму, которая должна быть распределена на полгода. Сидела там такая маленькая и злющая инспектор по фамилии Майорова, никаких доводов Вероникиных не послушала – что она только начала, палатки еще не приобрела, торговала со стола и выручки приличной не получила. Но уперлась Майорова, а про то, что Вероника имела право на скидку, как одинокая мать, не упомянула.

Потом забарахлил ее старенький, двенадцатилетний Опель, буквально через пару месяцев после покупки.

Забарахлил по-серьезному. Мотор глох посреди дороги, и долго не могли разобраться – почему. Несколько раз тащили машину домой за бампер сочувствующие водители, небесплатно, конечно. Потом бампер отвалился, ездить стало опасно: если заглохнет, как тащить? К тому же отец заскандалил и отказался возить Веронику на рынок. Он вообще вел себя как враг, не первый раз ее предавал, обманывал. Ни разу не поддержал, не пожалел. Наоборот, когда она плакала, говорил с издевкой – «ну похлюпай, похлюпай».

Один знакомый мастер сказал, что, возможно, не работал вентилятор.

Ремонт дорогостоящий, денег на него нет. Бизнес заглох.

Ничего не оставалось, как продать Опель. Но люди еще от кризиса не очухались. Машина – предмет роскоши, какой дурак будет ее приобретать, когда на еду денег не хватает? Продала лишь через год, в три раза дешевле покупной цены. Деньги отложила как неприкосновенный запас на непредвиденный случай.

А несчастья, большие и малые, не забывали про Веронику ни на день, в большом и малом. Задумала напечь блинов, замесила тесто, да получилось жидко, а муку последнюю израсходовала. Надо идти покупать. С продуктами в магазинах туго, но понадеялась – повезет, не такой уж дефицит мука блинная, не в Калугу же за ней ехать…

Зря надеялась. Как над старыми девами висит венок безбрачия, так над Вероникой висел венок неудач. Обошла все три магазина, имевшиеся в поселке: в одном сказали – муки нет, в другом – еще не завезли, в третьем – только что закончилась.

Вроде, мелочь. Посмеяться и забыть.

Посмеяться – а как это делается?

Издевательство сплошное. Когда шла домой, кто-то запустил в спину твердым, как камень, снежком. Да, шла она, согнувшись понуро, излучала несчастье, а кто несчастен и жалок, того надо добить, так думают некоторые.

Вернулась домой несолонохлебавши. Плюхнулась на диван, глотая слезы. Что она такого страшного совершила, что невзгоды прямо-таки ополчились на нее? Новый день – новая неприятность, и никакого просвета, даже намека на просвет.

Зря говорят «богатые тоже плачут». Они плачут по-другому поводу. Опустить бы их как Веронику, узнали бы…

Бедность – это унижение для тех, кто к ней не привык с детства. Вероника росла в обеспеченной и полной семье в отличие от половины сверстников, у кого отцы пили или вообще отсутствовали. Семья имела машину, дачу. Наряды с матерью покупали в Москве или шили у местной портнихи Раисы Вячеславовны, жены офицера.

К праздникам мать доставала по знакомству деликатесы: в рабкооповском магазине – «Птичье молоко» и сухую колбасу, на холодильнике – копченую горбушу. За другими вкусностями – сыром «Янтарь», бужениной, апельсинами ездили в столицу. Ворчали, конечно, про дефицит и прочее, зато уверенность была, стабильность. И вдруг, в один миг все перевернулось!

Воспоминания о лучших временах не давали покоя. Всеми силами души Вероника хотела туда вернуться и понимала, что невозможно. Не выбраться ей из удушающей нищеты – этой смрадной трясины, которая питается неудачниками. Один раз засосала, больше не отпустит.

И помощи ждать неоткуда. Ни поддержки, ни совета. Ни передышки от несчастий, ни намека на улучшение. Даже облегчить душу, поделиться не с кем: отец – злыдень, брат занят своими делами, соседям до себя.

И ей расхотелось так жить. Это не жизнь. Это борьба за жизнь. Борьба безжалостная, бесконечная. А Вероника к ней не готова. Неспособна она вставать утром и бросаться в бой. Она не воин. Она мягкая, стеснительная, порядочная. Она рождена в благополучии, хочет жить в благополучии и видеть его в будущем – своем и ребенка.

3.

Депрессия случается по разным причинам: у кого-то несчастная любовь, у кого-то умер близкий человек, у кого-то недостаток положительных эмоций. У Вероники – отсутствие светлого будущего, к чему привели ошибки прошлого. Зависла она в настоящем – среди негативных мыслей, страхов, черных новостей. По природе не склонная к депрессии, она лихорадочно искала выход, хоть тончайшую ниточку – и не находила.

Погружалась в трясину, глубже и глубже, стала задумываться о самоубийстве. Да, это единственная возможность покончить с убогим существованием, которое не приносит радости, а только мучает. Надоело. Всё – всё равно. Жизнь не удалась. Вероника не удалась. В прошлом одни ошибки, настоящее убого, перспективы улучшения нет. Живет одним днем, не думает о завтрашнем. Что о нем думать? Будет то же самое. Скребущая душу тоска…

Тоска ее парализовала. Вероника часами лежала без движения, уставясь в потолок. Не хотелось что-то делать, думать и просто шевелиться. Готовить еду, убираться в квартире – зачем? Это мелочи, это неважно – когда человек умирает, когда гаснет его внутренняя свеча.

Застыть бы, заснуть на несколько лет и проснуться, когда все будет хорошо…

Дома тошно, и на улице противно – кто ни встретится, заводит про свои несчастья, а ей надоело быть мусорным ящиком для других.

Вдобавок стыдно за себя – сгорбившуюся, с затравленным взглядом. Люди помнили ее другой, и она помнила себя другой – с живыми глазами и легкой походкой. Раньше ходила на работу, как на праздник: каждый день в новом наряде, с бусами на шее, в туфлях на каблуках. А теперь лежат эти наряды в шкафу, скомканные и заброшенные, туфли запылились, бусы порвались.

Рваные бусы – разрушенная жизнь.

А началось все… не с развала Союза и не с развода.

Началось со смерти матери.

Ее смерти предшествовала другая, которая произошла в непосредственной близости от Вероники. В те времена жила она в Санкт-Петербурге с мужем, который учился в Военной академии тыла и транспорта. В академии произошел трагический случай.

Руководство ее, подобно многим другим начальникам, зарплату задерживало под предлогом, что «еще не получили от вышестоящей инстанции». На самом деле деньги прокручивались в банке, это знали все. Один офицер не выдержал и в знак протеста выбросился с восьмого этажа. Он упал на козырек над парадным подъездом и умер не сразу – стонал, мучился. Многие видели его из окон, потом рассказывали в подробностях сокурсникам и членам семей.

На следующий день, несмотря на субботу, жалованье выдали, но для жены и двоих детей погибшего офицера оно пришло слишком поздно. Происшествие шокировало впечатлительную Веронику, но вскоре его перекрыло другое, которое коснулось лично ее.

Было Крещенье, выходной день, играли с мужем в карты. Веронике необычайно везло, она много смеялась.

Вечером пришла женщина из академии и сказала:

– У вас умерла мама.

Муж переспросил:

– Чья?

Женщина затруднилась ответить. Сказала, что звонили в академию, просили найти такого-то офицера и передать, что умерла мама.

Женщина ушла, Вероника с мужем остались в недоумении. Тогда не было мобильных телефонов, в общежитии, где они жили, не имелось даже стационарного. На переговорную станцию идти бесполезно – выходной. Время терять нельзя, надо ехать на похороны. Решили по логике: поскольку мать мужа старше Вероникиной, значит, умерла его – она последнее время недомогала.

Помчались на вокзал. Муж купил билет до Краснодара и уехал, Вероника осталась одна.

Через два дня решила позвонить домой.

Когда услышала, что мать умерла, не поверила. Невозможно. Они же только недавно разговаривали – буквально в начале этой недели. Мать была в хорошем настроении, на здоровье не жаловалась, с воодушевлением рассказывала, что собрались покупать собаку. А сегодня ее похоронили…

Невозможно поверить. Нет, так не бывает. Это ошибка – мозг зашевелился, заметался. Может, она не туда попала? Может, неправильно поняла? Может, шутка?

Нет, какая шутка…

У Вероники еще никто из близких не умирал. Ощутила, как ее собственная живая энергия схлынула, тело ослабело, обмякло. Постепенно вползало осознание – произошло нечто непоправимое, ужасное. Матери, ее помощницы, защитницы и опоры, больше нет, она теперь одна на целом свете. Эта мысль заполнила все ее пространство – не только в голове, во всем теле. Мозг затормозил бег и превратился в желе, руки-ноги двигались на автопилоте.

Очнулась в поезде.

И здесь приметы упадка. На улице – крещенский мороз, а вагон, дорогой, купейный, едва отапливался. После предыдущего рейса его не привели в порядок: на полу в проходе – лужа блевотины, туалеты не убраны. Проводник пьяный и шальной, ходил туда-сюда, жаловался со слезой в голосе, что наступил конец его жизни – в следующий рейс отправляют их поезд в Чечню. Там война…

Всю дорогу до дома – в поезде, в автобусе, пешком Вероника плакала. Слезы лились без всякого усилия с ее стороны, сами собой. Она отказывалась понимать и принимать происходящее. Она не видела мать в гробу и где-то в далеком закоулке души надеялась, что это неправда, что мать не исчезла, а просто уехала, далеко и надолго. Вот же лежат ее вещи – пуховый платок, кофта, сумка, значит, она вернется.

И она вернулась. Во сне. Она приходила к Веронике года три – веселая, живая, улыбчивая, значит, хорошо ей там, ведь, говорят, кто скончался на большой праздник, попадает в рай.

И Веронике хотелось туда, где хорошо.

Она выбирала способ покончить с собой, чтоб быстро и небольно. Повеситься – страшно страдать от удушья. Ножом – трудно в себя воткнуть. Хорошо бы таблеток наглотаться, да где их возьмешь.

Она высказывала желание вслух. Отец не обратил внимания, а брат спросил:

– Что тебя больше всего угнетает?

– Воспоминания. О хорошем и о плохом. Вина перед мужем, что не любила. Вина перед сыном, что оставила безотцовщиной. Вина перед собой, что не сохранила семью. Вообще – все прошлые ошибки, из-за которых я теперь в черной дыре.

– Не могу помочь. Разве – взять палку потолще и дать по голове, чтоб все забыла. Да ты обидишься.

Она была близка к самоубийству и почти решилась, одна мысль, одно беспокойство удерживало: что станет с сыном? Если ее не будет, он же останется сиротой, беззащитным, никому ненужным. Оставить сиротой самого дорого человека – это предательство. Нет, должна жить, терпеть изо всех сил. Ради него.

Добавилось ожидание нового несчастья. Сын подрастал, скоро в армию. От одного этого слова российских матерей охватывал ужас: на гражданке беспредел, а в армии беспредел вдвойне. У Вероники нет знакомых в военкомате, чтобы пристроили ребенка поближе к дому, или денег, чтобы совсем его откупить. Призрак «деда», измывающегося над молодым солдатиком, вставал перед глазами… Даже если она сейчас выживет ради него, армия заберет его навсегда.

Голова шла кругом.

4.

У кого депрессия врожденная, тот ищет причины ее углубить, у кого она приобретенная, ищет выхода.

Выход – первостепенная задача, потому что чем дольше длится упадок, тем труднее из него вылезать. И никто не поможет, придется самому вытягивать себя из болота – за волосы, по примеру великого оптимиста Мюнхгаузена.

Из последних здравомыслящих сил Вероника искала выход.

Нашелся случайно. Да не выход, а так, один шанс из десяти миллионов. Шанс, на который надеяться глупо, а не надеяться и ничего не делать – еще глупее.

В популярной передаче «Моя семья» выступала женщина, которая с десятью детьми вышла замуж в Америку. Она не сразу призналась новому мужу, что родила футбольную команду, для начала показала ему двоих. Когда поняла, что человек хороший, забрала остальных. Неизвестно, была ли та женщина настоящей или актрисой, приглашенной рассказать душещипательную историю.

В других передачах расписывали, как беззаботно живется заграницей, в КВН прямым текстом заявили «Лучший выход из российского кризиса – Шереметьево-2». Хлынула эмиграционная волна, состоявшая не только из евреев.

У Вероники зародилась идея.

Идея совершенно фантастическая. В ее обстоятельствах мечтать выйти замуж заграницу все равно, что мечтать полететь на луну. Где бы она с иностранцем познакомилась? Живет в глухом поселке, компьютера с интернетом нет, да в Иваньково телефон лишь недавно провели… К тому же, чтобы прокрутить такую аферу, характер железный надо иметь, а Вероника – простая, интеллигентная, доверчивая женщина, не аферистка, не проходимка, не шустрая столичная штучка.

Отложила идею, поискала другие выходы, попроще, пореалистичнее. Что, собственно, ей надо, чтобы вернуться к жизни? Надо – немножко стабильности, уверенности в завтрашнем дне. И еще мужчину. Не любовника, а мужа. Увядала она без ласки и надежного плеча…

Рассмотрела трезво. Даже если повезет устроиться куда-нибудь, где платят деньги, будет она до пенсии вкалывать за гроши, теряя здоровье и преждевременно старясь. Замуж не выйдет здесь никогда. НИКОГДА. Недостаток мужчин – самая острая российская проблема. Останется вечной одиночкой, а ей еще сорока нет…

Из телепередач сложилось впечатление, что на Западе полно неженатых мужчин, и они ценят женщин из России. Вероника все чаще возвращалась к своему фантастическому плану. Стоит ли он того, чтобы потратить последние силы и деньги? Не окажется ли ее предприятие пустышкой вроде «Рогов и копыт»?

Обдумывала, оценивала, собирала информацию.

В конце концов решилась. Гарантий никаких, но попробовать стоит. У других получилось, почему бы не у нее?

Итак, цель поставлена, но как ее осуществить? Компьютера нет, знакомых, которые подсказали бы, помогли, тоже. Приходилось тыкаться вслепую, учиться на ошибках.

В те времена предпринимательских свобод расцвели брачные агентства. Вероника обратилась в некоторые.

Ее везде обманули. Фотографии и деньги взяли, и больше она ничего от них не слышала. Немудрено. Брачное агентство – самый легкий бизнес. Имеет лучшие шансы прижиться в России, где миллионы одиноких, тоскующих женщин готовы ухватиться за самую призрачную соломинку, чтобы устроить судьбу. От «Бюро знакомств» требуется немногое: сделать заманчивый буклет, разместить рекламу, наобещать клиенткам «золотые горы». Дальше – сиди и получай деньги. Никакой ответственности. Если клиентка когда-нибудь спросит о результатах, отговоришься: мы сделали все необходимое, но вам писем не поступило.

Пришлось Веронике действовать самостоятельно.

Просматривала как-то в газете объявления насчет работы, наткнулась на рубрику «Международные знакомства». Заинтересовалась. Объявления, естественно, на английском, Вероника им владела на бытовом уровне.

Маленькая удача. В Петербурге сын учился в школе с углубленным английским. Поступил туда в третий класс и должен был за пару месяцев наверстать язык до уровня других учеников. Чтобы помочь, Вероника купила самоучитель и взялась изучать вместе с сыном. Получилось у обоих. Ребенок приносил пятерки и восторженные слова учительницы в дневнике. А мама втянулась и продолжила заниматься каждый день – в изучении языка важна регулярность. Живую, разговорную, английскую речь она раньше слышала лишь по телевизору и в песнях, но там быстро и неразборчиво, как сорочий клекот. Читала тексты вслух, чтобы иметь представление – как звучит язык.

Теперь вот пригодилось.

Почитала объявления. Начинались они стандартно: «ищу привлекательную женщину…», а насколько привлекательной ощущала себя Вероника? Внутренне – на двойку. Внешне тоже. Давно не красилась, вообще не рассматривала себя в зеркале. Как-то проходила мимо магазина, заметила в витринном окне ссутулившуюся фигуру в пальто, висевшем мешком. Не сразу дошло, что это ее отражение.

Просмотрела свои последние фотографии, сделанные Полароидом пару лет назад, в Петербурге, сразу после кончины матери. Боже, это не женщина, а символ печали – лицо застывшее, как маска, взгляд апатичный, как у душевнобольной. Разве в такую женщину кто-нибудь влюбится?

Снимки порвала, от них плакать хочется.

Нет, надо встряхнуться. Надо все делать хорошо, иначе не стоит начинать. Качественные фотографии – это половина успеха, так говорили в агентствах. А, все-таки не совсем они были бесполезны, кое-чему научили…

Легко сказать – сделать удачное фото, Вероника нефотогенична. В двух случаях получалась более-менее прилично: когда была выпивши или весело, от души смеялась. Оба случая происходили в непринужденной домашней обстановке. А фото требовалось студийное, профессионального качества – показать ее с выгодной стороны и, желательно, лучше, чем есть на самом деле. Загвоздка. Напряженно позируя в студии, она выходила ужасно.

Так что же теперь – отказываться от мечты?

Конечно, нет. Цель поставлена, будем достигать. Вероника сходила к парикмахеру. Покопалась в шкафу, выудила вещи пятнадцатилетней давности, примерила. Получилось неплохо: прямая, черная юбка до колен, которую носила еще до родов, подчеркивала ее сохранившиеся бедра; кремовая, кружевная кофточка, в которую раньше наряжалась по праздникам, выгодно выделяла грудь; узкие туфли на каблуках стройнили ноги. Посмотрелась на себя сзади – выглядит на двадцать пять в ее тридцать восемь. Накрасилась, взяла бутылку водки и поехала в город, в фотосалон.

Записалась в очередь.

С трепетом в груди вступила в темную студийную обитель. Хорошо, что фотографом оказался не тупой, пожилой ремесленник, привыкший снимать клиентов в двух позах – «анфас» и «в полуоборот», а молодой, амбициозный парень. Вероника объяснила, что нефотогенична, что имеет крайнюю необходимость в фотографиях лучшего качества. Поставила бутылку на стол. Парень загорелся, засуетился. Сообщил на приеме, чтобы к нему пока не направляли клиентов. Достал стакан, случайно оказавшийся в столе. Выпили. Поговорили «за жизнь». Еще раз выпили и приступили к работе.

Мастера звали Володя, он оказался экспериментатором: пробовал себя, как профессионала, и Веронику, как объект, в разных позах и ракурсах. Нащелкал целую пленку, и Вероника надеялась, что минимум два фото получатся.

Не получилось ни одного. И она, и мастер были разочарованы. Особенно он. Видимо, из чувства вины предложил Веронике приехать через неделю, переделать сессию, бесплатно. Она приехала, конечно. Без бутылки.

Теперь Володя не экспериментировал. Предложил несколько классических положений, чуть-чуть их поменяв, чтобы не вышло банально-слащаво – когда пальчик у подбородка. Опять потратил целую пленку.

На сей раз не зря – три кадра вышли отлично, прямо-таки на заграничном уровне. Правильно поставленный свет, расстояние от лица до камеры и удачный ракурс делают чудеса. Теперь Вероника и спереди выглядела на двадцать пять. Без фотошопа.

Фу-у-у, одно дело сделано. И не самое сложное.

Началась рутина – просмотр объявлений.

Поиск подходящего партнера – долгая, нудная процедура, за которую Вероника взялась с упорством маньячки, которой нечего терять.

5.

Письма посылать за границу дорого. Чтобы не отправлять заведомо обреченные, она прочитывала объявления внимательно и отбирала соответствующие условиям – с той стороны и со своей.

У нее их – куча. Чтоб мужчина был подходящего возраста и ни в коем случае не моложе. Чтобы не был против ее ребенка и не желал своего, рожать еще раз не входило в планы. Чтобы имел серьезные намерения, а не искал даму «для проведения отпуска». Чтоб не слишком высокий, не слишком старый, по-английски разговаривал хотя бы «a little bit»…

Чем больше условий, тем труднее поиск. За два года она получила несколько ответов из разных стран, но ни с одним мужчиной переписка не завязалась – кто-то забраковал ее, кого-то забраковала она.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5