Ирина Лем.

Ошибка Синей Бороды. Фантастический мистический роман



скачать книгу бесплатно

© Ирина Лем, 2016

© Юлия Шумилова, дизайн обложки, 2016


ISBN 978-5-4483-2637-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть первая

1.


Сказать, что Париж красив – будет банальность. Сказать, что Париж красив всегда – будет неправда. Приезжайте сюда весной. Когда все только начинается: раскрываются листочки, распускаются городские цветы, включаются фонтаны. Летом тоже хорошо – укрыться от жары на аллеях Тюильри или в коридорах Лувра. Осенью… лучше не надо. Зимой – забудьте.

Впрочем, впечатление всегда индивидуально. Зависит от двух вещей: погоды и настроения впечатляющихся.

Студенты Жюльен и Жаннет были молоды и влюблены. Однажды хмурым декабрьским утром они поднялись на Южную башню Нотр-Дам де Пари – взглянуть на столицу с высоты.

– Жюль, только полюбуйся, сколько тут бестиариев! – с энтузиазмом воскликнула Жаннет. Она слишком далеко высунулась с обзорного балкона и тут же отпрянула назад, будто испугалась собственной смелости. – Ух, высоко!

– Бестиарии? Что это еще за новое слово? – спросил Жюльен и ткнул пальцем в дужку очков на переносице – скорее машинально, чем по необходимости.

На всякий случай он крепко держал подругу за локоть. Балконы и арки Собора Парижской Богоматери выглядели давно не реставрированными и не внушали доверия. Неудивительно. В последний раз здесь провели косметический ремонт лет двадцать назад. Сейчас бы повторить, да властям не до того – кризис, политические беспорядки и прочие затратные неприятности.

– А еще в университете учишься! – весело попеняла Жаннет и тем же самым жестом поправила очки у себя. Шустро принялась объяснять: – Бестиарии – от слова «бестия», обозначают всяческую мифологическую и зоологическую нечисть, вот как здесь: гномы-кабаутеры, гаргульи, химеры и сатиры.

– Так бы и сказала.

Парень без упрека посмотрел на подругу – и будто увидел собственное отражение в утонченном варианте. Они были похожи как родственники.

Внешность не выделяла Жаннет из толпы. Нос – с неблагородным утолщением на конце. Губы – цвета спелого арбуза. Карие глаза окружены веками коричневатого цвета, что выглядело нездорово. У пожилых людей темные тени означают заболевание печени. У Жаннет – неизвестно. На недомогания она не жаловалась, значит, просто особенность кожи.

Щеки бледные, никогда не проявлявшие румянца. Вероятно, кровяные капилляры сидели слишком глубоко, что даже на морозе или после занятий спортом щеки не розовели.

Наоборот, становились еще бледнее, покрываясь мертвенными пятнами. В комбинации с которыми коричневый цвет век делал девушку похожей на живого покойника. Или человека при последнем издыхании. Жаннет знала сей недостаток и старалась без надобности не напрягаться: не бегала марафонов по улицам, не плавала супердлинные дистанции в бассейнах.

Мягкие, жидкие волосы цвета зрелого каштанового ореха она редко расчесывала гребешком, опасаясь выдрать последние пряди.

Причесывала пальцами, собирая в слабый конский хвост, который оставляла свободно лежать на спине. Хвостик слегка завивался на концах и был удобен тем, что не требовал частого посещения парикмахера, потому что не рос.

При беглом взгляде лицо ее не запоминалось, при более пристальном могло показаться потрясающе красивым.

Скромного очарования Жаннет обычно никто не замечал. Парижанам не до того: на работу – с работы спешат, некогда на соседей по улице оглядываться. Туристам тоже не до того – достопримечательности на каждом шагу, успеть бы осмотреть. Подружкам тем более не надо – какая дура будет обращать внимание на достоинства конкурентки, когда собственных недостатков полно?

Поговорка «мягкие волосы – мягкий характер» к Жаннет подходила точно. Характер имела мирный, несопротивленческий, что иногда мешало постоять за себя. Но в некоторых случаях – тоже иногда – ощущала себя настолько уверенно, что сбить с толку было невозможно.

В повседневной жизни Жаннет пребывала в спокойно-невозмутимом состоянии, невспыльчивом, неагрессивном. Некоторая слабость характера у нее удачно дополнялась сильным умом, что позволяло заводить правильных друзей и учиться на «отлично». В школе, потом в университете.

У Жюля – тот же цвет глаз, губ и щек. Свои удлиненные волосы он зачесывал назад, не стягивая резинкой. По бокам они падали свободными прядками на виски, что выглядело по-голливудски эффектно, придавая парню внешность дамского соблазнителя. Впечатление, далекое от действительности: в отношениях Жюль предпочитал постоянство.

Дополнительного сходства молодым людям придавали одинаковые очки. Шутки ради они купили их в одном магазине. Линзы с необходимым набором диоптрий были вставлены в крупную, закругленную по нижним краям оправу, по цвету и качеству – похожую на рог буйвола. Африканского. Или индийского.

Какого именно – не имело значения: роговая оправа была подделкой. Жаннет со своим сочувствием Гринпису ни за что не стала бы носить вещи из костей настоящих животных. Жюлю было, в принципе, все равно, он за компанию с подругой приобрел.

Качество стекол было разным. Точнее противоположным: у Жаннет – от сильной близорукости, у Жюля – от средней тяжести дальнозоркости. Из-за чего поменяться или воспользоваться очками друг друга при срочной необходимости не получалось. Именно из-за идентичных очков молодых людей в университете необидно называли «сиамские близнецы».

Еще за постоянную неразлучность.

Так получилось, что их первая – случайная? предопределенная? – встреча произошла полтора года назад в вестибюле университета Париж-Дофин, который считается младшим братом Сорбонны. Жаннет Дарке и Жюльен де Лаваль только что поступили на первый курс, она – экономического факультета, он – психологии рабочего коллектива.

Как-то Жаннет стояла перед информационным табло. Приблизив к нему нос, она неуверенно водила пальцем по листку со списком фамилий, желая не пропустить свою. Внизу имелась приписка, слишком мелким почерком. Наверняка с самой полезной информацией, которую даже не подорванным близорукостью глазам непросто удалось бы разобрать.

Заметив ее затруднения, молодой человек пришел на помощь.

– Здесь написано: «Студентов, не сдавших зачет по кризисной экономике, повесили на третьем этаже», – прочитал вслух Жюль, и оба рассмеялись.

Ничто так не объединяет людей, как смех над одним и тем же – в чем на собственном опыте убедились наши герои. Едва взглянув друг на друга, молодые люди интуитивно поняли – вот оно, единственное и на всю жизнь! Это была симпатия с первого взгляда и первого смеха. Мгновенно возникшая приязнь.

Как выяснилось в дальнейшем – интуиция их не обманула. У Жюля и Жаннет оказалось много общего, помимо внешности: провинциальное происхождение, кулинарные предпочтения, в частности – ненависть к фастфуду, а также несовременные моральные принципы. Основанные на католической вере, объединившей их души и умы.

Оба обожали читать Библию. Не с критическим взглядом – подобно многим, а с верующим – подобно избранным. Они не сомневались ни в одном библейском рассказе. Старались не только поверить, но подвести научно-подтверждающую базу.

Адам дожил до девятисот лет? Вполне возможно, если соблюдать определенные правила: жить по божественным заветам, не поддаваться стрессам и ограничивать в потреблении пропитанную страхом животную пищу.

Моисей водил народ по пустыне, получая в качестве поддержки сверху лишь манну небесную? Тоже не из области невозможной фантастики. Недавно по научно-ориентированному каналу показали настоящий аппарат для производства манны «из ничего». Продемонстрировали в действии. Работает!

Жаль, в те времена не существовало три-Д принтера. Который строит на заказ все, что пожелаешь: от человеческого органа до целого дома. А то бы израэлиты с его помощью за сорок лет новый город «из ничего» возвели. И назвали бы Нью Иерусалим. Ну, или что-то вроде того.

В совместных разговорах пришла внутренняя общность, потом родилось взаимное притяжение, потом – естественно – любовь. Одно «но». Романтические отношения после полутора лет так и не переросли в физические. Любовь оставалась невинной, исключительно на уровне поцелуев. И то не по-взрослому – взасос, а по-детски – чмоком. Чтобы не испытывать взаимную моральную устойчивость на мученичество.

О возможности секса влюбленные предпочитали не заговаривать. Не потому, что стеснялись. Не было нужды. Оба поняли про себя, что когда-нибудь хотели бы связать жизни и не расставаться до гроба. Собирались сорвать запретный плод не преждевременно, а именно когда созреет – после свадьбы. В день которой счастливые молодожены получат самый дорогой подарок – достанутся друг другу нетронутыми, первыми и последними.

Итак, молодые люди твердо собирались хранить чистоту тела и девственность помыслов до дня законного супружества. Что для нашего грешного времени – оригинальность. Даже геройство. Крайне редкое правило поведения, достойное занесения в Красную книгу – как исчезающее. Правило, которому на практике следуют лишь три группы населения: мормоны, амиш и представители католического духовенства, желающие в будущем стать Папой.

Благодаря вере, воздержание Жюлю давалось без напряжения.

Жаннет веровала тоже, но чуть менее строго – в отношении досвадебных отношений. Когда поняла, что рано или поздно они с Жюлем поженятся, этот факт как-то расслабил. В мыслях рассматривая Жюльена уже законным мужем, она иногда… позволяла себе… помечтать… Ну, в общем, была бы согласна… Или не против… пофантазировать вместе… А потом поэкспериментировать…

Но – до сих пор не произошло. Жюль не предлагал, сама она стеснялась проявить инициативу. Так и жили: все свободное время – вместе, влюбленные платонически, расставались только на уроки и на ночь.


2.


– Вижу, тебе понравились твои «бестиарии», – сказал Жюльен без энтузиазма, по-прежнему не отпуская локтя девушки. Будто всерьез опасался, что в восторженном настроении и ради новых впечатлений она спрыгнет с балкона. Чтобы ощутить себя в полете, не требующем моторов. Только руки раскрыл как дельтаплановые крылья и – лети.

Произошел редкий случай несовпадения мнений. В отличие от подруги, Жюля совсем не впечатляли окружающие виды: ни близкие стены, ни далекий пейзаж.

От чего тут приходить в восторг? От натуралистически изображенных, сказочных «бестиарий», выглядящих безобразно – нахмуренных, недобронравных, будто задумавших причинить зло? Или от лежащего впереди зимнего, блекло-бесцветного плана Парижа, раскинувшегося за Сеной-рекой?

И фигуры, и город выглядели депрессивно-безрадостно, туманно освещенные неясным, заоблачным, декабрьским солнцем. Что не только не способствовало подъему настроения, скорее наоборот. Пробуждало душевную тревогу, способную подвигнуть людей на странные, необъяснимые поступки.

В университете Жюль изучал влияние на психику человека неэстетичных видов. В частности, скульптур с аномалиями внешности как у местных гномов – беззубых или только с клыками, с вытаращенными глазами, ушами в полголовы. А другие чудища – с несовместимыми деталями тела, имеющимися одновременно: птичьими крыльями, змеиными языками и обезьяними мордами? К какому известному науке виду-роду-семейству их отнести?

Затруднился бы сам Дарвин – первооткрыватель классификации животных. Впал бы в прострацию. Не говоря о простых смертных. Особенно – о беременных. Последними достижениями психиатрии доказано: длительное созерцание негармонично выглядящих предметов чревато депрессией у будущей матери. И отклонениями у будущего ребенка. Потому дамам в состоянии «ожидания» советуют воздерживаться от посещения кунсткамер с заспиртованными уродцами. Полезнее слушать легкую музыку и любоваться на лирические весенние пейзажи.

Особенная осторожность предписана тем, кто имеет буйную фантазию, отягощенную внутренним беспокойством. Отсюда совет: не зацикливаться на мелких неприятностях. Не смаковать их, не раздувать воздушным шаром в форме слона. Потому что поднакопившись, они организуют предкризисный момент, который приведет в беспорядок психику. А безрадостный пейзаж может сыграть в том роковую роль «последней капли», по-научному выражаясь – катализатора.

Справедливости ради сказать – к Жаннет подозрения в зимней депрессии не относились. Упадочного настроения Жюль за подругой тоже не замечал. Иногда, правда, она посреди разговора внезапно надолго задумывалась, уставясь в одну точку в пространстве. Тогда глаза ее становились стеклянно-неподвижными, а нездоровые тени вокруг усугублялись.

Невозможно было сказать, о чем она в тот момент размышляла: о высоком или практичном. О бренности человеческого бытия или неподготовленном докладе на тему студенческих инкубаторов. Или тайно лелеяла надежду когда-нибудь совершить полет без крыльев в состоянии восторга, чтобы испытать счастье без границ? Не задумываясь о самоубийственной направленности поступка.

Позабыв о его греховности. Убийство по собственному желанию не входит в список деяний, оправдываемых церковью, что должно было бы в критический момент остановить Жаннет. Но – никогда не знаешь, что на уме у эмоционально-неустойчивого прекрасного пола…

Иногда настроение слишком увлекает, заставляя забыть про убеждения и принципы. Юные, романтичные девушки падки на новые впечатления. Это у них от праматери. Не зря коварный змий обратился с лукавыми речами именно к Еве. Адам бы его послал. Вместе с яблоком.

– Помнишь фильм «Увидеть Париж и умереть»? – спросила Жаннет, раскинув руки, виртуально обнимая этот самый Париж.

Ну вот, пожалуйста. Уже пришли суицидальные мысли.

– Не помню, дорогая. И не хочу вспоминать. Давай вернемся к нашим бестиариям. Знаешь ли разницу между ними? – спросил Жюль с умным лицом. Ему не хотелось показать себя невеждой в таком элементарном вопросе, как специфические различия между мифическими существами.

– Вообще-то, не очень. Знаю только, что гаргулья в буквальном смысле означает трубу для дождевого стока. А химеры, сатиры, драконы, единороги, кабаутеры… Кто они вообще такие?

– Про гаргулий ты правильно сказала. Обычно их сажали на стены под крышами, чтобы украсить края водостоков. Они безобидны и полезны в практическом обиходе. Вот химеры и остальные нелюди – абсолютно нефункциональны, полностью сфантазированы, часто имеют темное предназначение.

– Ой, не пугай, пожалуйста, – попросила Жаннет и слегка передернула плечами, будто напал внезапный озноб от страха.

– Не бойся, днем они неподвижны и невредны.

– А когда?

– Ну, как положено, по ночам, особенно при полной луне, в подземельях, на кладбище. Или в подозрительной, нечистой обстановке.

– Это какой такой нечистой?

– Нечистой в смысле душевного состояния человека. Когда он напуган, дал волю предрассудкам или засомневался в себе. Тогда возникают страхи в виде монстров-химер перед взором. Мысленным – уточню для ясности.

– И выглядят они точно как эти безобидные зверушки?

Красным от студеного воздуха пальчиком она показала на одну из статуй, которая изображала птицу с мордой обезьяны. Она сидела, наклонившись вперед и повернув голову к балкону, будто подслушивая человеческие разговоры.

– Возьмем для примера самых известных из несуществующих в природе зверушек, – начал Жюль тоном гида из музея мифической биологии. – Сатиры – волосатые, хвостатые существа, похожие на людей. Имеют рога и копыта. Явились из греческого эпоса. Там описано множество существ, чем-то похожих на нас, чем-то отличных. Сирены, русалки, Медуза Горгона, Минотавр. Мне лично импонировал кентавр Харон в роли паромщика, встречающего мертвые души у реки Забвения… Ты читала их мифы?

– Да, помню, я в дестве их как сказки читала. Мультики про героев смотрела. Полный вариант не так давно прочла. Кстати, захватывающе. С фантазией и реализмом написано – е скажешь, что тысячелетия назад. Про богов-олимпийцев, правящих античным миром, их детей, друзей и врагов.

Мы привыкли считать, что небожители идеальны и безгрешны. У греков не так. Их боги – в точности как мы, смертные. Любят, ненавидят, ревнуют, мстят, убивают. Ну, прям – мыльная опера, только захватывающая. Я даже в их родственных связях разобралась, знаю кто чей муж или любовник был, от кого дети и так далее. Эдакий семейный роман в рассказах, древняя эпопея, не теряющая современности…

– Именно потому, что описаны близкие нам эмоции… – подхватил Жюль.

– …которые не устаревают. Греческие мифы – бестселлер на все времена. В отличие от современных эротических опусов типа «маминого порно» для сексуально озабоченных домохозяек, – заключила Жаннет тоном проповедника-пуританца.

Голые пальцы начали коченеть. Девушка подышала на них теплым воздухом из горла. Перчатки, как назло, в общежитии забыла…

– В тех мифах множество всяких неправдоподобных тварей описано. В дохристианские времена греки верили в их существование. Вот какой вопрос возникает: зачем этих мутантов-язычников изображать на католическом соборе? Не святотатство ли? Кому такая безумная идея в голову пришла? – спросила она и повернулась к другу за ответом.

Эрудированность Жюля находилась на энциклопедическом уровне. Он обладал привычкой запоминать важное из всего: увиденного, услышанного, прочитанного. Умел проводить сопоставления, выстраивать логические цепочки. Имел широкий кругозор интересов и мог удовлетворить любопытство на многие темы.

– Здесь как раз ничего нелогичного не просматривается. Скульптор Виоле ле Дюк отличался неограниченной фантазией. Особенно при изображении сказочных и потусторонних существ. Он набил в них руку и с удовольствием ваял в огромных количествах – для помпезных зданий и соборов. Создавал химер в разных образах и позах. Других уродцев. Посмотри вон там.

Жюль показал на башенку, из стен которой торчали головы и руки странного вида существ. Они будто вылезали из камня на свет Божий, испытывая при этом страшные муки. Похлеще родовых. Мученические гримасы застыли на их лицах – с раскрытыми, перекошенными ртами, безмолвно орущими о помощи. Но не вздумайте к ним приближаться. Вмиг разорвут – заостренными когтями-кинжалами на лапах.

– Кроме химер Де Люк ваял других субъектов, не существующих в подсолнечном мире, только в подлунном, – продолжил молодой человек. – Кого здесь только ни найдешь! Гномы со злобным выражением лица – их в Бельгии называют «кабаутеры». Обезьяны с гигантскими крыльями и кошачьими когтями. Устрашающего вида полузвери-полуптицы грифоны… В общем, фантазии скульптора могли бы позавидовать иллюстраторы сказок. Не только для детей. Для взрослых – любителей крутого хорора – тоже.

Второй вопрос – для чего они здесь? Очень просто: для охраны города и жителей. Сидят на карнизах, подперев головы руками, задумчиво, настороженно смотрят на Париж. Их специально поместили наверху. Чтобы монстры и чудовища, «бестиарии» по-твоему, отпугивали нечистые идеи, темные души и зловредные существа – если бы те захотели проникнуть в святое место. Вот ты испугалась только что. На тот же эффект рассчитывал скульптор по отношению к носителям зла.

– Теперь понятно. Но откуда он их придумал? Ну, козлы с человеческими головами и ослиными ушами – понятно, из греческих мифов пришли. По-моему, они на старинных вазах и амфорах, изображались. Значит, он их попросту скопировал. А другие? Кабаутеры? Кто видел – как они выглядят? Или химеры, например.

– Вообще праобразом химер послужили летучие мыши.

– Ой, тьфу, с детства ненавижу летучих мышей! – тут же воскликнула Жаннет и даже заплевалась от отвращения. – У меня с ними страшное воспоминание детства связано. Мы однажды в деревне собрались толпой, мальчики, девочки вместе. Мне тогда лет восемь было. Решили идти на кладбище, чтобы доказать свою храбрость. Коллективную. Прошли в один конец, стали возвращаться. Откуда ни возьмись налетели летучие мыши, стали нас за волосы цеплять! Да кричать что-то по-своему, по-мышиному.

Мы испугались, разбежались в разные стороны по погосту. Притаились каждый за своим надгробным камнем, боялись выйти на тропу. Вот я страху испытала! Вдобавок ко всему – потом, когда домой шла, на что-то сучковатое наступила. Оно зашевелилось под ногой и будто вверх поползло. Я испугалась, думала – змея. Как пустилась бежать, только ветер в ушах гудел! Такого ужаса в жизни больше никогда не испытывала. С тех пор даже вида летающих мышек не переношу.

– Я тоже. Вообще не представляю человека, который бы испытывал к ним симпатию. Потому что не за что: на внешность – уродцы, по поведению – вампиры. Отталкивающая комбинация. Но вернемся к нашим бестиариям. С той же целью – вызывать брезгливое отвращение – скульптор создавал химер. Которые переняли от своих кровососущих праобразов скверные качества характера.

Подобно летучим мышам, когда пробуждаются не в настроении, химеры начинают угрожающе хлопать крыльями. Каркать как вороны. Или свистеть по-разбойничьи, высоко, противно. Так, что по нервам режет, как металлом по стеклу. Если разозлятся – тюкнуть в темечко могут. С ними лучше не ссориться, а то заклюют до смерти. Вот так, – сказал парень и, подняв руки, с шутливо-угрожающим видом стал приближаться к подруге.

Смеха ради Жюль принялся хватать Жаннет за волосы, шлепать по голове и щекам, вскрикивать, изображая «пугающее» карканье. Девушка притворно-испуганно завизжала и метнулась к противоположной от балкона стене.

Там с полукруглого, арочного верха спускался кусок плотной ткани, немного не доходивший до пола. Из-под него снизу выглядывала солидная, каменная кладка, похожая на основные стены собора. Создавалось впечатление, что стена сплошная, сверху донизу, только занавешена на время ремонта, чтобы туристы ненароком не испачкались, прислонившись.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное