Ирина Котова.

Королевская кровь. Расколотый мир



скачать книгу бесплатно

– Отпусти, – приказала я прерывающимся голосом, когда наконец смогла говорить. – Ты мне противен, Люк. Отпусти! Разойдемся по-хорошему. Ты прав, я сделала глупость, непростительную глупость. И когда решила быть с тобой, и когда дернула руль в море. Спасибо, что уберег меня. Спасибо. Я должна тебе жизнь. Именно поэтому я ничего не расскажу родным. Просто разойдемся, и все.

Кембритч чуть отстранился, взглянул мне в глаза.

– Детка, – проговорил он почти спокойно. – Я виноват. У меня достаточно бурное прошлое. Но я не изменял тебе, клянусь. Если хочешь, проверь меня менталистом.

Я молчала. Я больше не верила ему. Мне было противно и едко.

– Женщина, которую ты видела, – вдова моего партнера. Раньше… мы были близки, но потом все прекратилось. У нее двое детей, ее мужа убили, я обещал ей защиту и поэтому поселил в замке. И разговор у нас шел о том, что ей нужно переехать. Я не хотел, чтобы ты хотя бы на каплю усомнилась во мне.

– Твои руки у нее на заднице очень способствовали моему доверию, как и твой язык у нее в горле, – не выдержав, процедила я. – Скажи, что она сама на тебя набросилась. А ты отбивался.

– Звучит смешно, но это правда, – с раздражающей и немного растерянной иронией подтвердил Люк. – Мы уже прощались, она от избытка чувств решила меня поцеловать. Я опешил поначалу, потом отстранился. Марин… это недоразумение. Клянусь. Черт… я очень виноват. Прости, детка. Пожалуйста.

Я задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям. Кембритч был очень убедителен. Я знала, что он умеет быть убедительным.

– Знаешь, – проговорила я, больше не делая попыток отстраниться, – а мне уже все равно, хотел ты ее или нет, любовница она тебе или нет. Достаточно того, что я видела. Я, может, и желала бы забыть и простить, но не смогу больше с тобой быть, Люк. Мне будет противно целовать тебя, у меня сейчас вызывают отвращение твои прикосновения, – я передернула плечами, глаза его сузились, и голос мой снова стал прерываться от сдерживаемых слез. – До этого… я шла сказать, что выйду за тебя, Люк, но теперь – нет.

– Марина, – сказал он потерянно, – ты обижена, я понимаю.

– Я раздавлена, – честно призналась я. – Уничтожена, Люк. Была любовь – и нет. Мне жаль, что это случилось. Мне жаль и тебя, и себя. И ребенка жаль.

Он непонимающе моргнул, затем сглотнул, опустил виноватый взгляд на мой живот. Руки стали мягче.

– Ты беременна.

– Да, – всхлипнула я жалобно.

– Поэтому ты хотела согласиться?

– Я бы согласилась в любом случае, Люк. Но не теперь.

– Я ведь тебя не отпущу, Марина, – уверенно сказал он. Я нервно засмеялась.

– А что ты сделаешь, Люк? Будешь держать меня силой? Заставишь выйти за себя? Так за моей спиной Рудлог. Начнется война. Попробуешь уговорить? Что ты можешь мне сейчас еще сказать? Да и вообще, – горечь моя переливалась через край, и желание сделать больно было нестерпимым, – с чего ты взял, что это твой ребенок? Что ты у меня был единственным мужчиной?

– А я не был? – внимательно спросил Люк, глядя мне в глаза.

Я не смогла соврать – опустила ресницы, отвернулась.

– Я иду домой, Люк.

– Стань моей женой, Марина, – проговорил он настойчиво. – Несмотря ни на что. Мы переживем эту ситуацию. Я сделаю все, чтобы ты забыла.

Я засмеялась, оглянувшись на него.

– Ты меня не слышал? Я не могу, Люк. Мне противно.

– А как же ребенок? Ты думаешь, я позволю своему наследнику расти без отца?

– Не переживай, – сказала я, ядовито улыбаясь, – ты себе еще сделаешь, а я найду хорошего мужа и ребенку – прекрасного отца. Любой аристократ Рудлога сочтет за счастье взять меня в жены даже с десятью детьми.

– И ты пойдешь? – снова проницательно спросил Кембритч, не реагируя на мой яд, и я дернула головой и зашагала по дороге в сторону замка. Мне было так плохо, что хотелось только сбежать, и никакие слова не могли заставить меня остаться.

– Марина, – позвал Люк. – У Луциуса есть наши фотографии из Эмиратов.

Я, холодея, обернулась.

– Если мы сегодня не поженимся, вечером снимки будут во всех газетах Инляндии.

– Боги, – простонала я, сразу представив последствия. – Как ты… как ты допустил?

– Я виноват, – снова сказал он, играя желваками, и я словно воочию увидела, какими глазами на меня посмотрят Василина и Мариан, и что они будут мне говорить, и как начнут в народе сплетничать и про Ани, и про меня, и про всю семью Рудлог. Сжала кулаки, застонала от отчаяния.

– Все из-за тебя! Все из-за тебя, Кембритч! Боги… светлые боги…

Я опустилась на корточки, пачкая платье и белый плащ в грязи, закрыла лицо руками и снова заплакала. Услышала шаги – меня потянули наверх, и я зарычала, молотя Люка кулаками, куда попадала. Он перехватил мои руки, снова прижал к себе.

– Я не хотел, чтобы тебе стало известно, Марин. Не хотел. Детка… ты же знаешь, что я люблю тебя.

«Да, любишь. Но это ничего не меняет».

– Я и без этого добивался бы твоей руки…

Он много говорил – я не слушала, я рыдала. Потом слезы кончились, и я обессиленно прижималась щекой к его груди, принимая решение. Мне казалось, прошли часы – а Люк не шевелился.

– Я выйду за тебя, – сказала я сипло ему в грудь и вдохнула его запах, – а сейчас мне нужно привести себя в порядок и сообщить родным. Они ждут и хотят присутствовать на обряде. Ты можешь пригласить близких со своей стороны.

– Я рад, Марина, – с облегчением проговорил Кембритч.

– Но ты больше не прикоснешься ко мне, Люк, – спокойно продолжила я и подняла голову. В глазах его была усталость. – Я буду тебе женой, буду растить нашего ребенка – и на этом все. Надеюсь, у тебя хватит ума не афишировать своих любовниц. А к себе я тебя больше не подпущу. Не могу, Люк. Все. Все разбито. Брак наш будет либо на таких условиях, либо его не будет, и пусть все катится к чертям.

Он долго смотрел на меня, потом невесело усмехнулся, отошел.

– Я сейчас соглашусь на это, детка. А потом поговорим. Я сумею тебя переубедить.

– Нет, Люк, – грустно сказала я. – Не сумеешь.


В замок мы возвращались рядом, не касаясь друг друга. По пути нам встретился какой-то страшный старик с выпученными глазами, поклонился мне, подал маску. Я отбросила ее – какая уже разница?

– Леймин, – проговорил Люк, – проследите, чтобы о случившемся не болтали.

Старик что-то буркнул, кажется, «уже сделано».

– Вы не находили случайно мой телефон? Мне нужно позвонить матери.

Леймин молча достал из кармана трубку и протянул Люку. Он нажал на кнопки.

– Матушка, – услышала я, – я сегодня женюсь. Да… не волнуйся. Потом все расскажу, времени нет. Жду тебя через час в Вейне. Захвати Маргарету и Берни. Церемония будет камерной…

Дальше я не слушала, ускорившись. Передо мной распахнули дверь замка. В холле было тихо и пустынно, будто все слуги попрятались. Ирвинс, бледный и тревожный, проводил меня в огромные, вычищенные, шикарные покои с монументальной кроватью в спальне.

– Это семейные герцогские покои, госпожа, – тихо объяснил он. – Сейчас сюда придут горничные и замковый маг. Платье мигом почистят, вот увидите!

Он ушел, а я в ожидании горничных пошла в ванную комнату, напоминающую большой позолоченный музей. Умылась, сняв макияж и темные подтеки с лица и рук. Посмотрела на некую счастливую невесту, красноглазую и серую, в зеркало. И, твердо пообещав себе, что ни взглядом, ни словом не дам родным повода для беспокойства, позвонила Василине.

Венценосная сестричка на звонок откликнулась сразу, будто сидела у телефона.

– Васюш, – сказала я жизнерадостно. – Мы договорились. Мне уже не терпится влезть в брачный хомут, поэтому жду в Вейне в час дня. Очень хочу вас видеть.

– У тебя все в порядке? – настороженно спросила проницательная старшая сестра.

– Придешь – сама убедишься, – беззаботно откликнулась я, сдерживая нервный смешок. – Конечно, я нервничаю, но я очень счастлива, Василина.

– Я рада, – проговорила она мягко. – Мы будем, Марина.

Тихие горничные почистили платье и оставили его магу – довести до ума, лицо мое тоже привели в порядок. От Люка принесли украшения – рубины в золоте, серьги и ожерелье, и я равнодушно надела их – сил бороться больше не было.

Через сорок минут прибыли мои родные, и только боги знают, каких усилий мне стоило ничем себя не выдать. Их проводил к моим дверям сам Люк – я слышала его голос, но в покои он не входил. Была здесь и Ани, и ее муж, дракон Нории, – его испытующего взгляда я испугалась больше всего. Умоляюще посмотрела на него: не выдавай, не говори!

Он чуть нахмурился и отвернулся, а потом и вовсе вышел вместе с отцом и Марианом, отговорившись тем, что не хочет мешать женским приготовлениям. Каролинка же, погрузившись в себя, сидела прямо в платье на ковре и, поглядывая на меня, рисовала. И вид у нее был самый вдохновленный.

– Я кое-что принесла тебе, – проговорила Василина, разворачивая мягкий сверток. – Наклони голову.

Сестра покрыла мои волосы красной кружевной полупрозрачной фатой, спускающейся ниже колен, закрепив ее на голове тонким рубиновым венцом.

– И я, – сказала Ани, надевая мне на палец золотое кольцо, украшенное драгоценным красным цветком шиповника. – Это мамино. Помни, кто ты есть, Марина.

– Я помню, – подтвердила я тихо. И на секунду позволила себе слабость – прижалась к ним, пытаясь напитаться силой и уверенностью. Потому что внутри я была совершенно опустошена и оглушена.

Но когда пришло время, я, расправив плечи, в красном, белом и золотом, как и положено невестам рода Рудлог, прошла по пахнущим свежестью лестницам замка Вейн и спустилась в окружении родных во внутренний двор замка. Там, у кованых дверей старой часовни, одетый в традиционный свадебный сюртук и брюки, ждал меня Люк, мужчина, подаривший мне самое солнечное счастье и сам же разрушивший его. Рядом стояли его родные: привлекательная черноволосая женщина, очень похожая на Кембритча, которая не могла быть никем иным, кроме как его матерью, офицер с добрым лицом и юная девушка с колючим взглядом – видимо, младшие брат и сестра.


Мы поженились в маленькой, пахнущей сыростью и камнем часовне. Люк крепко держал меня за руку, а мне под ликами шести богов было зябко и страшно: они-то всё видят! А если сейчас прервут свадьбу?

Но каменные статуи молчали, и текли под шестиугольным куполом слова старого брачного обряда. Мы поклялись друг другу в вечной любви – это звучало насмешкой, – мы дали обеты быть верными и беречь друг друга – и я едва удержалась от слез. На моем запястье застегнулся браслет в виде кусающего себя за хвост змея, и я, стараясь не дрожать, застегнула такой же на запястье Люка. Выдержала. Все выдержала. Но впереди была пустота.

Когда он поднял фату и поцеловал меня, я не почувствовала ничего.


Свадебный обед тоже удался на славу. Маленькая столовая со множеством зеркал, на которых были выгравированы витиеватые гербы Дармонширов, была украшена цветами. Очень светлая, в бежевых и золотых оттенках, очень уютная и праздничная – можно было бы умилиться, но сейчас это все казалось мне чуждым. За короткий перерыв после церемонии, когда мы готовились к обеду, я немного пришла в себя, но все равно окружающее воспринималось глухо и странно, как будто я сидела под стеклянным куполом.

Мы собрались за круглым столом, и беседа текла вполне непринужденно, прерываясь на смену блюд. За первым все усиленно высказывали друг другу радость от столь неожиданного брака, не упоминая о его причинах, хотя вряд ли кто еще не знал о будущем прибавлении в славном семействе Дармонширов. От потоков словесной патоки казалось, что густой мясной суп приобретает вкус засахарившегося меда, а в ответ на очередное поздравление мне хотелось истерично смеяться. Но родные были искренни и немного обеспокоены, и я терпеливо слушала их, мило благодарила и получала еще несколько минут передышки.

Хорошо разбавляла всеобщее усердное ликование младшая сестра Люка, поглядывавшая на меня так, будто планировала препарировать. Кажется, тут мы имели дело с самым отчаянным сестринским обожанием и вытекающей из него ревностью. Ее взгляды меня здорово отвлекали и развлекали. Приятно встретить чистую искренность там, где почти все немного (или много) лицемерят.

Бернард Кембритч тоже пришелся мне по душе. Он был слегка застенчив и добр, отдаленно напоминал старшего брата, и даже по нескольким фразам стало понятно, что он любит животных. Берни оказался отличным рассказчиком – это тоже объединяло их с Люком, – и, когда освоился, вся его застенчивость испарилась, и он довольно искусно развлекал нас армейскими байками.

Леди Шарлотта не была ослепительно красивой, но на нее хотелось смотреть, и в линиях выразительного лица чувствовалась та же порода, что и в Люке. А уж иронией и естественностью она покорила меня сразу. На старшего сына графиня взирала обеспокоенно и строго, со мной же держалась подчеркнуто ласково. Я даже слегка торжествовала: приятно встретить еще одного человека, которого Люку не обмануть никакими маневрами.


Бернард Кембритч


К первой смене блюд беседа приобрела уже деловой характер, и я только послушно кивала, соглашаясь со всеми предложениями и погружаясь в себя. Голоса беседующих звучали отдаленно и глухо.

– Я поговорю с Луциусом, – это Василина, – но, думаю, с его согласием проблем не будет. В ближайшее время сделаем совместное заявление для прессы, что дом Рудлог и дом Инландеров договорились о браке третьей принцессы и герцога Дармоншир. И во имя укрепления связей между государствами и высокого доверия свадьба пройдет в те же сроки, в которые планировалась церемония между Ани и Люком, – через две недели.

– Это хорошая формулировка, ваше величество, – соглашался Люк.

– Но Марине до официальной церемонии необходимо жить во дворце Рудлог, – беспрекословно заявляла Ани. – И вам нужно до тех пор соблюдать все приличия…

Я сосредоточенно накалывала на вилку кусочек рулета из перепелки и, кажется, продолжала кивать, когда обсуждение уже закончилось, и только легкое прикосновение к моему затылку вернуло меня в реальность. Люк, отреагировав на мой взгляд, убрал руку, я улыбнулась тревожно замолчавшим родным и объяснила ехидно:

– Это я от счастья. Устала.

Люк усмехнулся, показательно поднес мою кисть к губам:

– Потом сможешь отдохнуть, Марина.

– Да уж, – откликнулась я, глядя, как его губы касаются моих пальцев, и ощущая, как чуть царапает кожу щетина, – надеюсь, это последний подобный день в моей жизни.

Мне было дико тоскливо. Хорошо хоть, что начавшаяся еще в парке головная боль вдруг прошла, как и не было ее. Только иногда перед глазами все расплывалось и к горлу подступало удушье – но я усилием воли возвращалась в сознание и заставляла себя дышать. Я очень боялась, что либо Ани, периодически бросающая на меня внимательные взгляды, либо Василина все поймут и вот-вот случится скандал.

Но его не случилось. Люк был безукоризненно хорош в роли хозяина и источал именно тот уровень нежности, который нужен был, чтобы я не дергалась и чтобы родные ничего не заподозрили. Иногда он прикасался ко мне – к пальцам, к плечу, галантно ухаживал за столом. Четкие выверенные движения. Так должен вести себя счастливый новобрачный, которому по этикету не положено слишком бурно выражать свои чувства. Люк на моей памяти всегда превосходно играл, когда ему было нужно.

Я тоже не отставала, хотя у меня внутри все болело от горечи. Отвечала обожающим взглядом на прикосновения, принимала короткие деликатные поцелуи в висок и, когда становилось совсем худо, когда хотелось сорваться и убежать, тянулась к его уху губами, касалась его и шептала неслышно: «Как же я тебя ненавижу». Да, это было глупо и по-детски жестоко, но мне становилось легче, перед глазами светлело – и я не удерживалась от довольной улыбки, наблюдая, как болезненно твердеет линия его губ. Мне хотелось делать ему еще больнее – а скрывать это за лаской было даже забавно и наполняло меня каким-то темным азартом.

Люку игра тоже давалась нелегко. Иногда он внезапно замолкал, ожигая меня коротким взглядом, – я чувствовала, как у меня белеют от напряжения и злости скулы, – и, любезно извинившись, выходил на балкон покурить. Когда он возвращался, я уже успокаивалась и жадно раздувала ноздри, ловя желанный запах табака и испытывая нехорошее чувство вины.

Думаю, из нас получилась на редкость слаженная пара самых несчастных в мире лицедеев.

Иногда с ним выходили и другие мужчины то по одному, то все вместе, и до нас доносились их приглушенные голоса. Рокотал Нории – почему-то от звука его голоса я успокаивалась, – что-то спокойно и уверенно отвечал Мариан, слышались мягкие слова отца, реплики Бернарда, хрипло высказывался Люк. В его отсутствие роль хозяйки беседы брала на себя леди Шарлотта, и они втроем с Ани и Василиной справлялись превосходно, видимо, решив, что я слишком ошеломлена свадьбой и потому немного не в себе. Я же к концу так устала от происходящего, что мечтала только об одном: как вернусь в свои покои, сниму наряд и упаду в кровать. И так пролежу до следующего тысячелетия.


Люк Дармоншир


Его светлость позвонил королю Луциусу сразу после церемонии, когда гости разошлись по предоставленным им комнатам – подготовиться к обеду, освежиться. И они с Мариной тоже поднялись в семейные покои.

Рука принцессы была горячей, а взгляд напряженным – и Люк молча оставил ее в спальне, выйдя в гостиную и на всякий случай не закрывая дверь. И набрал первый номер королевства.

– Ты меня порадуешь, Лукас? – спокойно вопросил король Инляндии.

– Я женился, ваше величество, – так же спокойно ответил герцог Дармоншир и потер брачным браслетом ноющую после пощечины Марины скулу. Удар у нее всегда был хорошим.

– Я доволен тобой, Лукас, – величественно сообщил Инландер. – Может, из тебя и выйдет толк. Теперь потрудись обеспечить себя наследником.

Марина, как-то бессмысленно побродив по спальне, села на огромное ложе боком к Люку, выпрямила плечи. Ему хотелось подойти к ней, ткнуться в колени, пробиться сквозь ее обиду, еще раз попросить прощения. Но вместо этого он сухо ответил в трубку:

– Уже потрудился.

Все равно смысла скрывать нет. Узнает – не от него, так от матери.

В телефоне замолчали, и через несколько мгновений его величество, словно не веря своим ушам, переспросил:

– Марина Рудлог беременна?

– Да.

Опять молчание. Щелчок зажигалки, глубокий вдох, бормотание:

– Боги… значит, я все правильно понял… Лукас!

– Да, ваше величество? – терпеливо откликнулся Люк.

– Я очень тобой доволен, мой мальчик. Я награжу тебя.

– Фотографии, ваше величество? – не давая сбить себя с толку и мысленно пометив потом подумать над реакцией короля, поинтересовался Дармоншир.

Марина, не сделавшая до этого ни движения, при слове «фотографии» повернула к нему голову: лицо ее было бледным на фоне красного платья, в огромных глазах плескались разочарование и печаль.

– Уничтожил еще с утра, как и обещал.

Люку показалось, что он видит, как Инландер довольно затягивается. Прямо как он сам после удачного завершения важного дела.

– Благодарю, ваше величество, – сухо проговорил он и не удержался: – Вы так добры.

В трубке раздался смешок.

– Не дерзи, Лукас.

– Простите, мой король, – ядовито сказал Люк, чувствуя себя преотвратно.

Марина отвернулась, плечи ее поникли, и она медленно сняла рубиновый венец, стянула фату и потерла пальцами виски, склонив голову. И пошла в сторону ванной. Люк сделал несколько шагов вперед – чтобы видеть ее, – но она закрыла дверь, и он остановился, преодолевая желание эту дверь выбить.

– Все надо делать вовремя, Лукас, – наставительно говорил король в трубке. – Ты это поймешь. И выполнять обещания, если уж дал их. Шарлотта в Дармоншире?

– Да, – недовольно буркнул Люк. Инландер усмехнулся.

– Я дам тебе три ночи на брачные радости. Затем возобновлю наши уроки. О времени сообщу. Наслаждайся новым статусом, Лукас. Сейчас я должен ехать. И еще раз: ты очень порадовал меня. Ты даже не представляешь, как это важно. Все-таки боги милосердны и определенно любят тебя…

В трубке зазвучали короткие гудки, и Люк убрал ее в карман, прислонился плечом к дверному косяку. Из ванной вышла Марина, посвежевшая, собравшаяся.

– Ты теперь будешь следить за мной? – поинтересовалась она едко.

– Я боюсь за тебя, Марина, – искренне признался Кембритч. Страх, который он испытал в своем кабинете, понимая, что теряет ее навсегда, и потом – наблюдая, как «Колибри» летит с обрыва, – до сих пор заставлял сжимать кулаки и колол в груди.

– Дай мне побыть одной, – резко сказала принцесса. – Я не повторю свою глупость, обещаю, – она зло усмехнулась. – Обычно я придумываю новые.

Люк кивнул, достал из кармана пачку сигарет, отвернулся.

– Я подожду тебя в гостиной.

– И не кури здесь, – сдавленно сказала она ему в спину, когда он уже закрывал дверь. – Иначе я точно тебя убью, Люк.


Первое, чему научил Кембритча Тандаджи, – верить интуиции и затаиваться, если чувствуешь, что дело на грани провала. Не делать резких движений, не дергаться, вести себя спокойно, расслабленно, убаюкивая тех, кто начал что-то подозревать. И наблюдать, наблюдать и делать выводы. О том, где ошибся, о том, чем грозит ошибка и как все исправить.

«Думать, – монотонно говорил ему господин начальник, распекая за очередное рискованное предприятие, – выбей это себе на лбу, Кембритч: сначала думать, потом действовать. Отставить эмоции, включить разум. Иначе я укреплюсь в убеждении, что боги дали тебе великолепные мозги в насмешку. Как красивый автомобиль – дикарю, который не умеет и никогда не научится им пользоваться».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12