Ирина Филатова.

Россия и Южная Африка: три века связей



скачать книгу бесплатно

О том, что Англия захватила Капскую колонию в ходе войны против революционной Франции, русские читатели получили подробную информацию уже через три месяца – 20-страничную журнальную статью «Описание мыса Доброй Надежды. Драгоценность его. Важность. Завоевание англичанами». Ею открывался «Политический журнал на 1795 год, перевод с немецкого. Часть IV, книжка 3, месяц декабрь. Москва, в Университетской типографии».

Смене господства на мысе Доброй Надежды в статье придавалось большое международное значение. «Так Великобритания, 16-го сентября, нашего отличного по достопамятностям своим года, взяла в свое владение мыс... В капитуляции, по которой отдан оный превосходный и важный мыс англичанам, нет ни одного благоприятного пункта для нещастной Голландии... По справедливости завоевание англичанами мыса Доброй Надежды названо в “Ведомостях” важнейшим происшествием во всей нынешней войне... делает совсем новую эпоху европейской торговле в Азию. Этот мыс, как известно, есть обыкновенное и большей частию необходимое место отдохновения для всех едущих в Ост-Индию и Китай европейцев».

Об окончании полуторастолетнего господства Голландской Ост-Индской компании в статье нет никаких сожалений. «Известно также, что на сем мысе есть благоприятные металлы и жилы с рудами. Но Голландская компания, по правилам политики, всевозможно препятствовала открытию таких руд и вообще всякому обработанию той земли. Главная причина была та, что земля сия, при удобном ее удобрении, могла бы сделаться чрезвычайно населенной и сильною и не осталась бы долго под угнетающим господством торговой компании». В статье давалась развернутая характеристика хозяйства Капской колонии, природных условий, истории колонизации, описание самого Капштадта, в котором «считается по крайней мере выше 10 000 жителей».

Понятие «готтентот» еще не отделено от понятия «кафр», хотя в самой Капской колонии кафрами уже тогда называли только представителей народов банту, с которыми колония еще только начинала знакомиться. Но говорится о готтентотах много. Делаются даже попытки разоблачить некоторые из бытовавших тогда представлений: они названы «баснословными вымыслами».

О мысе Доброй Надежды писал и Ломоносов. Он считал, что надо искать путь к Индии через Северный Ледовитый океан – уж очень далека и трудна дорога вокруг Африки.

«По изобретении южного ходу около мыса Добрая Надежда в Ост-Индию.., старались разные морские державы сыскать проезд севером в те же стороны для избежания толь далекого по разным морям плавания и для избытия многообразных в нем случающихся противностей и опасностей...»[30]30
  Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений. Т. 6. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1952. С. 426.


[Закрыть]
.

Не обошли Южную Африку и составители четырехтомного «Сравнительного словаря всех языков и наречий по азбучному порядку расположенных» (СПб., 1790–1791), который составлялся по повелению Екатерины II академиком Петром Симоном Палласом, а завершен был Ф.И.

Янковичем де Мириево. Один из основателей отечественной африканистики Д.А. Ольдерогге писал впоследствии: «Внимательный просмотр материалов второго издания “Сравнительного словаря” дает возможность установить, что в него были включены сведения по 33 языкам народов Африки... Шесть языков банту и один готтентотский»[31]31
  Olderogge D.A. The Study of African Languages in Russia // Russia and Africa. М., 1966. Р. 17–18.


[Закрыть]
.

Самое подробное и верное представление о Южной Африке дала россиянам книга «Путешествие г. Вальяна во внутренность Африки, чрез мыс Доброй Надежды в 1780, 1781, 1782, 1783, 1784 и 1785 годах». Два тома, больше девятисот страниц. Вышли в Москве в 1793 г. Автор – французский натуралист Франсуа Ле Вайян (1753–1824). В русских переводах – Вальян. Это было тогда последнее слово западной литературы о Южной Африке. Труд Ле Вайяна был издан в Париже и Лондоне в 1790 г. Так что русский перевод вышел очень быстро.

И еще до издания перевода, в 1791 г., в «Московском журнале» появилась обширная рецензия (35 страниц) на труд Вайяна – перепечатка из «Меркюр де Франс» со своим комментарием.

Вайян путешествовал по Южной Африке четыре года, с 1781 по 1785-й, уходил далеко за пределы Капской колонии, побывал и в местах, где до него не ступала нога европейца. И описал это очень подробно. Начав с изучения птиц, насекомых и бабочек, он перешел к наблюдениям над всем богатым животным миром тех краев. А живя среди готтентотов, приглядывался к ним и рассказывал о них читателям. Писал о них с уважением, любовью, подчас даже с любованием. «...Я жил довольно долгое время с ними, жил у них, жил в недрах мирных их пустыней, с сими неустрашимыми человеками предпринимал я путешествия в отдаленные страны...»

Вайян, несомненно, находился под влиянием идей Руссо о «благородном дикаре». Он идеализировал африканцев, резко осуждал образ жизни европейцев в Капской колонии. И то и другое не всегда справедливо.

Рецензент в «Московском журнале» писал: «Можно попрекнуть автора тем, что он слишком любит хвалить диких и осуждать некоторые неудобства, неразлучные со всяким гражданским обществом... Он конечно знает, что просвещенные нации не сердятся, когда бранят их учреждения и общественной порядок. А есть ли бы не терпели они сатир на своих философов, поэтов, ораторов, то бы они еще несовершенно просвещены были».

Но какова бы ни была идеология автора, сведения его уникальны. Российские читатели получили подробное описание Капской колонии и самого Капштадта, какими они были при Голландской Ост-Индской компании, до прихода англичан. Для российских читателей книга Вайяна была открытием нового края на самом дальнем конце Африки. Живые люди, прежде всего африканцы, их труд, ремесла, одежда, домашняя утварь, охота, искусство. Горести и ликования после удачной охоты, бедствия, вызванные захватами их земель. Прочитав книгу, российский читатель приобщался к новейшим европейским знаниям об этом крае ойкумены.

XIX столетие

Жаль было нам уезжать из Капской колонии...

...мы пригрелись к этому месту...

Я думал, что уже вовсе неспособен к поэзии воспоминаний, а между тем одно имя «Стелленбош» расшевелило во мне так много приятного...

И.А. Гончаров – из писем Майковым после его плавания на фрегате «Паллада»,

1850-е годы

Начало нового века стало рубежом в отношении России к дальним плаваниям. Это связано прежде всего с деятельностью Российско-Американской компании, которая возникла в самый канун XIX в., в 1799 г., в результате объединения русских промышленных компаний, действовавших на северо-западе Америки. Правительства Павла I, а затем Александра I, стремясь укрепиться на Тихом океане, дали компании монополию на все промыслы и разработки природных богатств северо-запада Русской Америки, Алеутских, Курильских и других близлежащих островов сроком на двадцать лет. Компания могла иметь свои вооруженные силы, собственные крепости, торговать с иностранными государствами и – главное – присоединять к владениям России новые земли.

Естественно, что компания нуждалась в постоянных связях с Петербургом, да и в подвозе столь тяжелых или громоздких грузов, что доставлять их по суше через всю Россию было просто невозможно. Нужна была и «опись» океанских побережий и бесчисленных островов северной части Тихого океана (и течений, отливов, приливов, всего водного режима).

Верховная власть России не сразу осознала необходимость всего этого. На проект кругосветного плавания, поданный Крузенштерном, Павел I ответил: «Что за чушь!» У него были основания для скепсиса. После смерти «матушки-императрицы» Павел мог, не кривя душой, написать в указе Адмиралтейской коллегии: «С восшествием нашим на прародительский престол приняли мы флоты в таком ветхом состоянии, что корабли, составляющие оные, большей частью оказались по гнилости своей на службу не способными».

Состояние флота вряд ли было лучше и в первой половине XIX столетия, особенно в те годы правления Александра I, когда морское министерство возглавлял маркиз де Траверсе. «Во все время министерства маркиза де Траверсе... – писал историк морского флота Ф. Веселаго, – корабли ежегодно строились, отводились в Кронштадт и нередко гнили, не сделав ни одной кампании»[32]32
  Веселаго Ф. Краткая история русского флота. М.-Л.: Военно-морское изд-во НКВМФ СССР, 1939. С. 164, 193, 209.


[Закрыть]
. Для морской тренировки назначено было мелководье Финского залива у выхода из Невы – «Маркизова лужа».

И все же в первой половине XIX столетия русские моряки совершили 36 кругосветных и полукругосветных плаваний. Начало этому положили шлюпы «Нева» и «Надежда», которые первыми пересекли экватор и 14/26 ноября 1803 г. показали андреевский флаг в Южном полушарии.

На мыс Доброй Надежды «Нева» и «Надежда» не заходили – лишь обогнули его. Их капитанам, Крузенштерну и Лисянскому, не впервой было приближаться к южной оконечности Африки. Они побывали здесь еще в 1790-х годах, когда стажировались, служили «волонтерами» в английском флоте. В совместном плавании «Невы» и «Надежды» корабли потеряли друг друга из-за непогоды и возвращались на родину уже порознь.

Первое подробное русское описание Юга Африки

Появлением этих подробных записок мы обязаны случаю. Задания «сверху» автор не получал, и заход его корабля на мыс Доброй Надежды не планировался.

Это первое подробное описание, сделанное нашим соотечественником, оказалось поразительно интересным. Наблюдательность, цепкость видения, широта взглядов, умение дать верную оценку. Автор записок – Василий Михайлович Головнин, командир шлюпа «Диана», который первым из русских кораблей причалил у мыса Доброй Надежды.

Судно казалось мало пригодным для далекого похода. Это был лесовоз, построенный на Свири; он пришел в Петербург, доверху груженный лесом. Кандидатура командира многим, должно быть, тоже казалась не бесспорной. Он не был еще ни начальником департамента морского министерства, ни членом многих научных обществ, ни членом-корреспондентом Академии наук, не входил в Совет Российско-Американской компании. Его имя еще не было нанесено на карты Курильских островов, Новой Земли, полуострова Ямал.

Подготовка плавания стала для Головнина первым по-настоящему крупным делом. Оказалось оно крайне сложным. Судно пришлось не просто снаряжать, а переоборудовать. Свирский лесовоз был, разумеется, построен для совсем иных целей и, конечно, не обладал необходимой прочностью. «Что же принадлежит до крепости судна, – писал Головнин, – то надобно сказать, что она не соответствовала столь дальнему и трудному плаванию: построено оно из соснового лесу и креплено железными болтами; в строении его были сделаны великие упущения, которые могли только произойти от двух соединенных причин: от незнания и нерадения мастера и от неискусства употребленных к строению мастеровых». Головнин сетовал, что строитель лесовоза «связал члены оного так только, чтобы можно их было в виде судна довести Невой до Петербурга».

Почему же все-таки была выбрана «Диана»? Головнин писал: «В выборе удобного для сего похода судна представилось немалое затруднение, ибо в императорском флоте не было ни одного судна, способного, по образу своего строения, поместить нужное количество провиантов и пресной воды сверх груза, назначенного к отправлению в Охотский порт»[33]33
  [Головнин В.М.]. Путешествие на шлюпе «Диана» из Кронштадта в Камчатку, совершенное под начальством флота лейтенанта Головнина в 1807– 1811 годах. М.: Географгиз, 1961. Все цитаты – по этому изданию.


[Закрыть]
.

В тот момент, в апреле 1808 г., Головнину шел 33-й год, он был еще только лейтенантом. Но в плаваниях – уже четырнадцать лет. За участие в битве со шведами на корабле «Не тронь меня» получил медаль.

В 1806 г., перед назначением капитаном «Дианы», Головнин только что прибыл из Англии. Стажировался там с 1802 г. Да и прежде служил за границей: в 1793–1794 гг. – в Стокгольме, в 1798–1799 – в Англии. Так что чиновники петербургского морского ведомства личность его представляли, должно быть, весьма смутно. И назначая командиром сложного похода, доверились похвальным аттестациям английских адмиралов Уильяма Корнуэллиса, Горацио Нельсона и Кодберта Коллингвуда, под началом которых Головнин плавал больше трех лет – в Вест-Индии, в блокаде Кадикса и Тулона. Головнин сам писал в своей «Краткой биографии»: командиром «Дианы» он был назначен «в уважение рекомендации английских адмиралов».

Но выбор был верным – Головнин был не только отличным моряком, но и высокообразованным человеком. Читал не только Кука и других путешественников, но и Руссо, Вольтера, Дидро, Монтескье. Был настоящим патриотом: всматриваясь в жизнь чужих стран, болел за свою, примечал ее недостатки и говорил о них вслух. Не терпел показухи, потемкинских деревень. Возмущался, когда начальник Главного морского штаба накануне «высочайшего» смотра Кронштадской гавани велел выкрасить у кораблей те борта, которые будут обращены к императору. Его любовь к отчизне проявлялась не в чванливости, не в шельмовании других народов, а в стремлении улучшить жизнь своего.

И капским заметкам Головнина веришь. Критикуя чужих, он не щадил и своих соотечественников. Попав с Юга Африки на Камчатку, сетовал, что «всякий чиновник и всякий солдат имел право с бочонком вина разъезжать по Камчатке и торговать с жителями, спаивая их с ума и употребляя разные обманы, чтобы выменять у них не только пушной товар, но и последний кусок дневной их пищи». И об управлении этим краем: «Когда мы видим часто дерзких смельчаков, которые, не страшась ссылки в Сибирь, употребляют с успехом во зло сделанную им доверенность и обогащаются в самых столицах, грабя казну и ближнего, то чего же должно ожидать от подобных сим людей в странах, отдаленных от высшего правительства на многие тысячи верст, где они управляют народами, не имеющими почти никакого понятия о законах и даже не знающими грамоты?»

Об управлении Сибирью: «Сибирь исстари была земля ябед и доносов... Бывали там чиновники, которых одна честь побуждала служить, так сказать, на сем краю света, но весьма редко; и все такие были притеснены сверху за то, что нечем им было поделиться, а снизу оклеветаны и обруганы потому, что ворам и грабителям не давали воли».

Критику Головниным действий Российско-Американской компании можно сравнить разве что со словами декабриста Пестеля в его «Русской правде»: «Самые нещастные народы суть те, которые управляются Американскою компаниею. Она их угнетает, грабит и нимало о существовании их не заботится; почему и должны непременно сии народы от нее быть совершенно освобождены».

Конечно, Головнин понимал, что его критика раздражает и чиновников, и обывателей. В своей «Краткой биографии» он писал о себе (в третьем лице): «Весьма любопытное его путешествие в 1810 году из Камчатки в Америку и обратно с подробным описанием колоний Российско-Американской компании по разным причинам не напечатано и, вероятно, не будет напечатано». И пояснил: «Потому что в оном слишком много правды сказано на счет правления компанейского в Америке».

Не увидела света при жизни Головнина и его работа «О состоянии Российского флота в 1824 г.» – его тревога и горечь за судьбу флота. Не прикрыл скромный псевдоним «Мичман Мореходов». Не спасли реверансы перед новым самодержцем – Николаем I.

Критика Головниным российских порядков важна здесь потому, что именно она, на наш взгляд, давала ему право критиковать чужие народы. Так же рассуждал и историк и писатель Юрий Владимирович Давыдов, добрый друг одного из авторов, увы, давно ушедший. В своей книге «Головнин» он рассказал, как досталось Головнину, когда он, уже адмиралом, осмелился написать об истории кораблекрушений в российском флоте. «...Вот тут-то и началось. Ого, как возопили мундирные люди, виновники различных крушений. Теперь они были в больших чинах и не хотели, не желали, чтобы им кололи глаза прошлым. Как они вознегодовали, как брызнули слюной! Еще бы: Головнин осмелился вынести сор из избы. Как же так, господа? Да у нас в России все распрекрасно. А ежели когда и попутал бес, то зачем же тащить напоказ? А что в европах-то скажут, ась? Разве ж так поступают благонамеренные сыны отчизны?»[34]34
  Давыдов Ю. Головнин. М.: Молодая гвардия, 1968. С. 184.


[Закрыть]

...Чтобы составить о Южной Африке обоснованное суждение, у Головнина были все возможности: «Диана» стояла там тринадцать месяцев. И опирался Головнин не только на свои впечатления. «На мысе Доброй Надежды я перечитал почти все, что только об нем ни было писано, и сравнивал между собой замечания и мнения о разных предметах мною читанных авторов», – писал он.

Столь долгое пребывание в Южной Африке не входило в планы Головнина. Когда «Диана» входила в Саймонстаун, военный порт рядом с Кейптауном, казалось, можно было ждать доброго приема. Встретивший корабль английский капитан Корбет был старым знакомцем Головнина: служба в британском флоте оставила ему немало таких знакомств. Но эта встреча с Корбетом оказалась весьма неприятной. Узнав, что «Диана» – русское судно, он, даже не спросив, откуда и куда «Диана» следует, отправился на британский флагманский корабль. Затем с флагмана прибыл лейтенант, задал обычные вопросы и тоже удалился. После чего Головнину объявили, что ввиду войны между Англией и Россией его судно – военный трофей.

Война с Англией, объявленная Александром I, шла уже полгода. Но «Диана» в течение 93 дней не заходила ни в один порт, а на последней стоянке, в Бразилии, о войне еще не слыхали. Правда, отношения России с Англией были натянутыми еще накануне плавания. В июле 1807 г., когда «Диана» отчалила от кронштадтского пирса, Александр целовался с Наполеоном в Тильзите. Потому-то в Англии Головнин на всякий случай выхлопотал у британских властей «такой паспорт, который обыкновенно дают воюющие державы неприятельским судам, отправляемым, подобно нам, для открытий».

В Капстаде Головнин и предъявил этот документ – охранное свидетельство, в котором говорилось, что «Диану» не надо задерживать, поскольку ее поход не преследует военных целей. В какой-то мере подействовало. Английское командование на Капе, по словам Головнина, решило, что «шлюп должен оставаться здесь не так, как военнопленный, но как задержанный под сомнением по особенным обстоятельствам... Команда вообще будет пользоваться свободой, принадлежащей в английских портах подданным нейтральных держав».

Головнин даже впоследствии, когда он, казалось бы, мог как угодно очернить задержавших его англичан, не стремился выдавать себя за мученика, а их – за жестоких тюремщиков. «Дружеское и ласковое обхождение с нами англичан и учтивость голландцев делали наше положение очень сносным».

И в мае 1809 г., когда Головнин все же решил поставить паруса и уйти, не дождавшись разрешения британских властей, англичане не сделали ничего, чтобы задержать или преследовать «Диану».

Этому вынужденному пребыванию Головнина на Юге Африки мы и обязаны появлением его записок.

Капскую колонию только что, в разгар наполеоновских войн, захватили англичане. Наполеон придавал Капу большое значение. «Мы должны взять Египет, если уж не можем выгнать Англию с мыса Доброй Надежды», – говорил он. Ведь и до него французские политики заглядывались на «морскую таверну» – флот и войска Людовика XVI накануне Великой французской революции захватили ее и удерживали три года. Но после Трафальгарской битвы, где Нельсон уничтожил французский флот, Наполеону оставалось лишь утешаться: «На Эльбе и Одере мы получим нашу Индию, наши испанские колонии и наш мыс Доброй Надежды».

И все же судьба Капской колонии, когда туда пришла «Диана», еще не была решена. Неясно было, обосновался ли британский флаг здесь надолго, или это лишь временная оккупация и с концом войны сюда снова вернутся голландцы. Ведь англичане однажды уже ушли отсюда: захватили Кап в 1795 г., а в 1802-м, по Амьенскому миру, оставили. Эта оккупация была второй. Она началась в 1806-м, за два года до прихода «Дианы». Вместе с англичанами в колонию явилась новая жизнь, куда более бурная. Англичане принесли сюда новый, XIX век.

Это время и запечатлел Головнин. Сравнивая положение колонии при Голландской Ост-Индской компании и при английских властях, он сделал вывод, что под британским правлением колонистам живется лучше и хозяйство их растет быстрее.

Как моряк он на первое место ставил сведения, важные для русских кораблей, которые окажутся здесь после него. Поэтому больше всего писал о течениях, ветрах, погоде, гаванях. Тут его сведения энциклопедичны. Затем – о том, какими припасами здесь можно обзавестись и как избегать обмана купцов и торговых агентов. И тоже подробнейшие инструкции.

Стоит привести названия разделов большой главы «Нынешнее состояние колонии». Они наглядно говорят о том, что Головнин охватил самые разные стороны жизни колонии.

«Пространство колонии, разделение ее, число жителей, гражданское и военное правление, описание Капштата и Симансштата».

«Произведения колонии, нужные мореплавателям; обманы, употребляемые купцами при снабжении судов; средства с выгодою запасаться всем нужным, не имея помощи в агентах, и цены съестным припасам и вещам».

«О характере, обычае и образе жизни жителей. Их склонности, добродетели, пороки, занятия, расположения к иностранцам и пр.».

«О внутренней и внешней торговле».

«Географическое положение мыса Доброй Надежды относительно к мореплаванию; заливы и рейды; моря, его окружающие; ветры, погоды и течения и все прочее, принадлежащее к мореплаванию».

Какими же увидел Головнин тогдашних поселенцев? Тех, кто позднее стал известен как буры, а в наши дни называют себя африканерами (по-голландски – африканцами), со своим особым языком – африкаанс. В то время их называли голландцами, они еще не утратили связи со своей прародиной. Правда, многие местные белые были потомками выходцев из Франции, но Ост-Индская компания старалась вытравить употребление французского языка и весьма в этом преуспела.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное