Йорн Лиер Хорст.

Гончие псы



скачать книгу бесплатно

– У тебя есть адрес или номер автомобиля? – продолжила спрашивать Лине. Эти сведения могли помочь им сузить круг поиска для установления личности убитого.

– Sorry[3]3
  Sorry – извини (англ.).


[Закрыть]
. Там, где лежит тело, нет ни дома, ни машины.

– Прессы много? – еще один вопрос.

– Только местные газеты: «Демократен» и «Фредрикстад Блад», а еще фотограф, который работает со «Сканпикс»[4]4
  Международный фотобанк.


[Закрыть]
.

– Какие у тебя фотографии?

– Я рано приехал, – сказал фотограф. – Подобрался близко, у меня есть по-настоящему классная серия фотографий. Они накрыли тело пледом. Его собака стоит рядом, вытянув шею. Свет фантастический, блики полицейских мигалок, полицейская лента и униформы на заднем плане.

– Собака?

– Да, он, наверное, ее выгуливал, когда на него напали.

Лине почувствовала, что приободрилась из-за новых сведений. В округе было много собачников.

– Что за собака?

– Такая, с длинной шерстью, похожая на Лаббетюсса[5]5
  Labbetuss – персонаж детской передачи, большая мохнатая собака породы шапендуа.


[Закрыть]
с детского канала, если помнишь. Только не такая огромная.

Лине улыбнулась. Лаббетюсса она помнила.

– Прибереги фотографии с собакой до моего приезда, – сказала она. – Остальное можешь отправить. Для интернет-версии им нужно что-то, кроме фотографий, сделанных читателями.

– Им наверняка и фотографии с собакой понадобятся, – заметил фотограф. – Они правда классные.

– Подожди с ними, – повторила Лине. Они были нужны ей для статьи. Если лучшие фотографии окажутся в Сети, ценность ее работы уменьшится.

Она закончила беседу; фотограф больше не возражал. Потом она кинула взгляд в зеркало заднего вида и увидела свои голубые глаза. Она была не накрашена и не успела причесаться с тех пор, как заехала в тренажерный зал на работе. Ей казалось, что за последний час все вокруг нее перевернулось с ног на голову. Вообще-то у нее не было других планов на вечер, кроме как залечь на диван и найти хороший фильм. А сейчас она ехала с небольшим превышением скорости по трассе Е6, направляясь в Эстфолл.

Лине перестроилась в другой ряд, проехав съезд на Винтербру, и взяла листок с номером того, кто позвонил и рассказал о случившемся.

Ей бы договориться с ним о встрече и взять интервью, но на это не было времени. Пришлось звонить по телефону.

Прозвучало много гудков, прежде чем трубку подняли. Мужчина, очевидно, находился под впечатлением от увиденного, во время разговора его голос дрожал.

Лине наклонилась вперед, положила листок на середину руля и, помогая себе предплечьем, записывала ключевые слова. В его рассказе не было ничего сверх того, что она и так знала. Мужчина направлялся домой, когда наткнулся на мертвеца.

– У него еще хлестала кровь, – говорил он. – Но я уже не мог ничем помочь. Его лицо было все разбито.

Лине поморщилась, но цитата про хлещущую кровь, выделенная шрифтом, будет выглядеть хорошо и поможет статье приблизиться к первой полосе. Способ убийства всегда вызывал интерес.

– Он погиб от удара? – удостоверилась Лине.

– Да, да.

– Вы знаете, чем его ударили?

– Нет.

– На земле ничего не лежало? Какого-нибудь предмета?

– Нет… Я бы заметил, если бы там лежала бита или что-нибудь такое. Это ведь и камень мог быть, или еще что.

– Вы ведь, наверное, появились там сразу после случившегося, – продолжила Лине, помня о свежей крови. – Вы видели там кого-нибудь еще?

Наступило молчание, будто мужчина задумался.

– Нет, там был только я, – ответил он. – Мертвый мужчина и я. И еще его собака.

Новый раунд вопросов не дал Лине никакой полезной информации. Она завершила разговор, чувствуя, что внутри нее борются противоречивые чувства. Она охотилась за кровавыми, жестокими подробностями в надежде, что они сместят статью о ее отце с первой полосы. Как будто она для удовлетворения своих нужд желала, чтобы другой человек испытал как можно больше страданий. Эти мысли были ей чужды.

За ехавшим впереди по мокрой от дождя дороге грузовиком поднялось облако воды. Лине обогнала его и набрала номер справочной.

Обычно, когда она была на задании, остававшиеся в редакции коллеги ей помогали. Эта команда держала ее в курсе того, что писали разные интернет-издания, сами искали сведения и проверяли то, что она просила. Но сейчас у нее не было желания говорить с коллегами.

Сонный женский голос спросил, чем может помочь. Лине попросила найти телефонный номер заправки в старом городе во Фредрикстаде. Слухи о событиях в маленьком городе расходились быстро, и ее журналистский опыт подсказывал, что на открытых по вечерам заправках эти слухи концентрировались.

Звонок перевели на заправку «Статойл Эстсиден». У ответившей был юный голос. Лине представилась и достала листок с ключевыми словами от новостного шеф-редактора.

– Я работаю в газете «Верденс Ганг» и направляюсь в ваши края, чтобы написать об убийстве на улице Хейберга, – сказала она, сверив название улицы по листку. – Вы что-нибудь о нем слышали?

Лине было слышно, как девушка гоняет во рту жевательную резинку.

– Да, тут многие заходили, болтали.

– Кто-нибудь говорил, кем был погибший?

– Нет.

– Это мужчина, он, наверное, выгуливал собаку.

– Тут многие гуляют, вдоль крепостных рвов.

– Собака длинношерстная. – Лине не оставляла попыток. – Как Лаббетюсс. Может, он заходил на заправку?

– Лаббетюсс?

Девушка, очевидно, была слишком юна, и Лине не стала объяснять.

– Убитому должно было быть лет сорок пять – пятьдесят, – продолжила она.

– Я не думаю, что видела его, – ответила девушка, немного помедлив. – Во всяком случае, не сегодня, но я могу поспрашивать.

– Отлично. Запиши мой номер и позвони, если что-нибудь узнаешь, хорошо? Мы заплатим за полезную информацию.

Обычно в разговорах она не упоминала о гонораре за предоставленные сведения, но этот фактор мог заставить девушку перезвонить.

– Ладно, – ответила та. – По тому номеру, который высветился?

Лине оттарабанила свой номер, чтобы убедиться, что все верно, и повторила просьбу перезвонить.

– А вообще странная погода для прогулок, – прокомментировала девушка. – Дождь как из ведра льет. И весь вечер так.

Лине согласилась с ней, но не стала об этом думать.

Следующий звонок был в таксопарк. Мужчина в приемной говорил на диалекте, очаровательно растягивая гласные и немного в нос. Он не мог ей помочь, но перевел звонок на машину, находившуюся на улице Торснесвейен, прямо рядом с местом преступления.

– Вы что-нибудь слышали об убитом? – спросила она, представившись.

Водитель очень хотел ей помочь, но не смог.

– Здесь приезжие бродят по вечерам, – поделился он. – Одного из наших водителей ограбили летом в Гудеберге, угрожали ножом.

– Кажется, я об этом читала, – ответила Лине, хотя на самом деле такого не помнила.

Водитель пообещал поспрашивать коллег и знакомых; Лине продиктовала ему номер и пообещала, что информация, которую газета сможет использовать, будет оплачена.

На приборной панели светилось время: 22:19. Материала у Лине еще не было; до дедлайна оставалось менее трех часов.

6

Когда Лине пересекла мост, отделявший центр от Старого города Фредрикстада, срок сдачи материала приблизился еще на полчаса. В Старом городе Лине не ориентировалась, ее вел приклеенный к лобовому стеклу навигатор.

Улица Хейберга находилась в приятном жилом районе. По обе стороны располагались большие участки с виллами, ухоженными фруктовыми садами и крашенными в белый цвет заборами из штакетника.

Возле подъезда к спортивному центру улица была перекрыта. По диагонали стоял полицейский автомобиль, довольно большой участок был огражден красно-белой лентой. Она трепыхалась и крутилась от ветра. Позади оцепления стояли несколько автомобилей и пара человек с зонтами.

Лине заехала на парковку перед спортивным залом, остановила машину и посмотрела на прохладную завесу дождя. Впитала первое впечатление. Два стратегически расположенных прожектора дырявили своими мощными лучами темноту и дождь. На месте преступления была разбита большая палатка. Ее поставили прямо на тропинке для пешеходов и велосипедистов, идущей параллельно перекрытой автомобильной дороге. В искусственном свете Лине видела одетых в обязательные белые стерильные защитные костюмы техников. Они ходили туда-сюда по тропинке и складывали потенциальные улики в пластиковые пакеты с бирками.

Двое мужчин в плащах с логотипом НРК[6]6
  НРК – Норвежское Радио и Телевидение.


[Закрыть]
на спине убирали оборудование в белый микроавтобус регионального отделения телерадиокомпании.

Лине потянулась на заднее сиденье, пошарила в лежащей там сумке и вытащила дождевик. Пришлось потрудиться, чтобы натянуть его, прежде чем выйти из машины. В лицо ей ударили ветер и дождь.

Один из водителей на площадке мигнул ей фарами. Лине подбежала к автомобилю. Она узнала Эрика Фьелля за рулем и рухнула на пассажирское сиденье. Коврик был завален пустыми бутылками, обертками от хот-догов и другим мусором, зашуршавшим под ее ногами.

– Есть что-нибудь новое? – сразу же спросила она.

– Я тоже рад тебя видеть, – улыбнулся ей мужчина.

Она улыбнулась в ответ и поняла, что фотограф все это время только ждал, и больше ничего.

– Можно посмотреть фотографии? – попросила она.

Эрик Фьелль включил режим просмотра снимков на фотоаппарате и показал ей дисплей.

Фотография была даже лучше, чем она думала. Мертвый мужчина был накрыт светло-голубым пледом, из-под которого торчали только резиновые сапоги. Возле его головы сидела собака. Ее мокрая взъерошенная шерсть блестела. На сколоненной морде было унылое, удивленное выражение. Нос тянулся вперед, пасть была приоткрыта. Казалось, слышно, как она воет.

Лине довольно кивнула. Фотография была сильной. А передний план фотографии, с черным асфальтом редакторы смогут использовать для размещения заголовка и текста.

– А где сейчас собака? – спросила девушка, отводя взгляд от фотографии. Оконное стекло запотело. Лине наклонилась вперед и протерла его тыльной стороной ладони.

– Приехала машина из компании «Фальк» и забрала ее.

– «Фальк»?

– Они занимаются бездомными животными. Думаю, все обрадовались, когда они забрали собаку. Ее было страшно слушать.

Лине пришла в голову мысль; она приоткрыла дверцу, чтобы загорелась лампочка на потолке.

– Куда ее отвезли?

– Собаку?

– Да. Где она сейчас?

– На их станции, наверное. Улица Томтевейен в Лислебю.

Лине выскочила из машины, прежде чем он успел договорить.

– Ты куда?

– Хочу взглянуть на собаку.

– Мне с тобой?

Она покачала головой:

– Жди здесь. Наверняка скоро будут выносить тело. Нам нужны фотографии с ним. Я позвоню, если ты понадобишься.

Лине захлопнула дверцу, поспешила к своей машине, ввела в навигатор адрес. Место назначения находилось на другой стороне реки Гломма[7]7
  Гломма – самая длинная река в Восточной Норвегии.


[Закрыть]
, у самого центра. Прибор сообщил, что поездка займет одиннадцать минут. Лине прибыла через девять с половиной.

Перед большим зданием, облицованным серыми панелями из стали и алюминия, вхолостую работал автокран. Водитель скатал буксировочный трос и положил его в задний отсек. Он поднял глаза, когда Лине припарковалась рядом с ним.

Она вышла из машины и улыбнулась ему.

– Вы занимаетесь потерявшимися собаками? – спросила она, взъерошивая и без того лохматую челку.

– У вас пропала? – спросил мужчина и стянул рабочие перчатки.

– Вообще-то нет, – ответила Лине. – Но я хотела спросить, можно ли увидеть собаку, которую вы недавно забрали с улицы Хейберга?

Лине стояла под ярким светом ламп на стене. Мужчина смерил ее взглядом, от светлых волос до кончиков ботинок. Поднимая глаза, он задержал их на ее груди, потом тряхнул головой.

– Собаку убитого?

Лине кивнула, представилась и сказала, где работает. Она часто видела, как это сообщение приводит к прямо противоположным результатам. Некоторые начинали вести себя нелюбезно, услышав, что она журналист. Но ей встречались и те, кто хорошо относился к газете, где она работала. Те, кто читал эту газету утром за чашкой кофе и был рад возможности поучаствовать в создании следующего номера.

Мужчина провел рукой по мокрым от дождя волосам.

– Хотите зайти, познакомиться с ней? – спросил он и кивнул в сторону ангара позади.

Лине улыбнулась и последовала за механиком в зал, где под крышей висели ряды велосипедов.

– Потерянные, – пояснил мужчина. – Дрилло[8]8
  Эгиль Рогер «Дрилло» Ольсен – норвежский футболист и футбольный тренер, родом из Фредрикстада.


[Закрыть]
там.

Он указал на дверь в другом конце помещения.

– Дрилло? – переспросила Лине.

– Да, так мы его прозвали, – улыбнулся мужчина. – У Дрилло ведь такая же собака.

«Точно», – подумала Лине. У тренера норвежской футбольной сборной была длинношерстная собака, такая же, как на фотографии. Ольсен тоже родом из Фредрикстада, если она правильно помнит. Еще одна городская знаменитость.

Мужчина открыл перед ней дверь-купе в соседнюю комнату. Она была слабо освещена, внутри стояли четыре клетки с решетчатыми дверцами.

Собака в первой клетке была крупной немецкой овчаркой с серым носом и пустым взглядом. Она сонно повела глазами и снова опустила морду на лапы.

Собака, которую команда станции «Фальк» успела окрестить Дрилло, находилась в нижней клетке. У нее был мрачный взгляд, она следила за каждым их движением. Ее глаза были как будто из стекла, они смотрели сквозь них и в то же время прямо на них.

Лине подошла вплотную к решетке. Собака встала и спокойно подошла к ней. Лине положила ладонь на решетку. Собака посмотрела на нее, принюхалась, но хвостом не завиляла.

Мужчина подошел к ней сзади.

– Хотите зайти внутрь?

Не дожидаясь ответа, он открыл щеколду на дверце. Лине зашла внутрь. Собака села и спокойно смотрела на нее.

– Привет, – поздоровалась Лине и почесала собаке подбородок. Потом подняла ей уши и осмотрела их.

– Вы не знаете, собака чипирована? – спросила девушка, повернувшись к мужчине в комбинезоне.

Тот улыбнулся уголком рта.

– Кажется, об этом еще никто не успел подумать, – ответил он и подошел к шкафу. – Был у нас тут где-то прибор.

Однажды, еще до того, как Лине стала криминальным репортером, она написала статью о способах идентификации собак. Существовало два способа. Можно было сделать татуировку на внутренней стороне уха или идентифицировать собаку электронным способом с помощью микрочипа, который ветеринар вводил шприцом в левую часть шеи или прямо над левую лопатку. Электронный чип содержал регистрационный номер. Его можно было найти в интернете и таким образом установить личность владельца.

– Вот он, – сказал мужчина и вытащил аппарат, похожий на сканер штрихкодов, которыми пользуются кассиры магазинов.

Лине попыталась нащупать микрочип под кожей собаки, но не нашла его.

Мужчина подошел к ней и провел считывателем вверх-вниз вдоль собачьей шеи. Прибор издал короткий звук, и на дисплее возник номер из пятнадцати цифр. 578097016663510.

7

– Оставь, – попросил Вистинг.

Сюзанне стояла, наклонившись над дальним столиком, и собиралась задуть последнюю свечку, когда Вистинг остановил ее. Женщина вопросительно посмотрела на него.

– Присядь-ка на секундочку, – попросил он и подошел к столу.

Сюзанне непонимающе посмотрела на него, но села. Пламя стеариновой свечи осветило ее лицо. В ее ореховых глазах вокруг зрачков играли кремниево-серые всполохи; они улавливали свет, как кристаллы кварца.

Вистинг закрыл глаза и сосредоточился, потом сел напротив. Когда Сюзанна поступила так же, как паромщик с Гудзона, Вистингу показалась, будто она уплыла от него. Открыв кафе, о котором она так долго мечтала, она будто стала другой женщиной, не той, которую он впустил в свою жизнь раньше. Теперь ее никогда не было рядом. Кафе стало для нее важнее всего, отнимало все время. Оно было открыто шесть дней в неделю, по двенадцать или четырнадцать часов в сутки. Сюзанне вложила в кафе бо?льшую часть денег, оставшихся после того, как она продала свой дом и переехала к Вистингу. Однако главным вложением было время. У Сюзанне были помощники, но она почти все делала сама, в том числе занималась уборкой и бухгалтерией. Когда они съехались, Сюзанне заполнила пустоту, возникшую после гибели Ингрид[9]9
  Ингрид – погибшая жена Вистинга, мать их общих детей.


[Закрыть]
. Сейчас пустота понемногу возвращалась, у них редко находилось время поговорить. В основном – недолго, после закрытия, как сейчас.

Вистинг вытянул руки над столом и сплел свои пальцы с ее, не зная, с чего начать. Дело Сесилии по-прежнему не давало ему покоя, но он редко об этом говорил.

– Семнадцать лет назад пропала девушка по имени Сесилия Линде, – начал он.

– Я помню эту историю, – перебила Сюзанне и оглядела пустое кафе, словно куда-то торопилась. – Я как раз переехала сюда. Она была дочерью Йоханнеса Линде.

Вистинг кивнул. Йоханнес Линде был активным инвестором и бизнесменом. Он обрел известность, когда создал свою марку одежды в середине 80-х. Среди молодежи каждый второй ходил в мешковатом свитере его производства. Дочь Йоханнеса была моделью и позировала для многих рекламных плакатов.

– У них был участок возле Ругланна, – продолжил Вистинг. – Они бывали там каждое лето. Йоханнес с женой и детьми, Сесилией и Каспером. Тем летом Сесилии исполнилось двадцать. 15 июля, во второй половине дня она просто исчезла.

Свеча перед ними горела неспокойно. Стеарин тонким ручейком сбегал вниз, на скатерти быстро затвердевала лужица. Сюзанне не сводила глаз с Вистинга. Ждала продолжения.

– В два с чем-то она отправилась на пробежку, – сказал Вистинг. – Около семи отец объявил о ее пропаже.

Порыв ветра заставил дом содрогнуться. Дождь бил в окно.

– Лето было жарким, – вспомнил Вистинг как бы между делом. – Сесилия Линде занималась спортом почти каждый день. Пробегала длинные дистанции, но постоянного маршрута у нее не было. Ей нравилось изучать сплетения туристических тропок и грунтовых дорог, и она могла отсутствовать по нескольку часов. Это затруднило поисковые работы. Семья думала, что она вывихнула ногу или упала и ударилась. Ведь мобильных телефонов тогда еще не было, так что позвонить и попросить о помощи она не могла.

Родственники искали ее у ближайших дорог, а когда не нашли, то позвонили в полицию. Я был первым сотрудником следственного отдела, встретившимся с семьей, и найти ее должен был я.

Вистинг на мгновение закрыл глаза. Семнадцать лет назад он работал в паре с Франком Рубекком. Тот был младше на год, закончил Высшую школу полиции сразу после Вистинга. Они хорошо работали вместе, но в деле Сесилии с их сотрудничеством что-то произошло. Рубекк отошел от этого дела и занялся другими. Ни Вистинг, ни кто-либо другой его не осуждал. Все были в курсе, что у Рубекка на душе, что исчезновение Сесилии стало для него личной трагедией.

– Мы искали весь вечер и всю ночь, – продолжил Вистинг, держа мысли о Франке Рубекке на расстоянии. – Все время прибывали подкрепления. Кинологи, Гражданская оборона, Красный Крест, скауты, соседи по летнему дому, другие добровольцы. Когда рассвело, вызвали вертолет. Она иногда заканчивала пробежку купанием, поэтому область поиска расширили, включив в нее озеро.

– Вы нашли девушку через две недели, – вспомнила Сюзанне.

– Через двенадцать дней, – кивнул Вистинг. – Ее тело бросили на обочине возле Аскескуген, но мы задолго до этого поняли, что она стала жертвой преступления.

– Как?

Вистинг разъединил сцепленные пальцы.

– Она ведь исчезла, – сказал он. – Люди просто так не исчезают.

Он откашлялся, будто пытался избавиться от всего, что могло помешать воспоминаниям о старом расследовании.

– Ее многие видели, – продолжил он. – По мере того как новость распространялась, появлялись свидетели. Походники, дачники, молодежь и крестьяне. Сначала она бежала на запад, к пляжу Налумстранд. Потом направилась по побережью на восток, к усадьбе Гюмсеред. Там следы обрывались.

Вистинг словно видел карту, висевшую тогда на стене его кабинета. Всю в красных точках, обозначавших тех, кто видел девушку. Полицейские могли прочертить отрезок от одной точки к другой как в детской игре, соединить точки линиями и проследить ее путь в ту злосчастную пробежку.

– Во вторник утром, три дня спустя после исчезновения Сесилии, в отделение полиции пришел Карстен Брекке. Как и многие другие, он прочел о деле Сесилии в газете. Газетчики разместили объявление о поиске на первой полосе – взяли фотографию Сесилии из рекламы свитеров Canes[10]10
  Собаки (лат.).


[Закрыть]
.

– Он ее видел? – спросила Сюзанне.

– Нет, но он видел того, кто мог быть ее убийцей, – ответил Вистинг. – Брекке ехал на тракторе по государственному шоссе в сторону Ставерна. На перекрестке, там, где проселочная дорога от Гюмсеред выходит на Хельгероавейен, он увидел белый «Опель Рекорд», весь в ржавчине. Багажник был открыт, и мужчина ходил туда-обратно по гравийке.

Вистинг по-прежнему помнил описание его внешности, полученное от свидетеля. С сиденья трактора Карстен Брекке разглядел незнакомца. Белая футболка и джинсы. Густые темные волосы. Лицо широкое, с мощным подбородком. Глаза близко посажены, на лбу морщины, будто его что-то беспокоило. Главными же были две незамысловатые детали. У него был перебит нос, а изо рта торчала почти докуренная сигарета.

Вистинг отправил криминалистов к съезду на усадьбу Гюмсеред. Они заждались работы, поэтому прочесали перекресток от и до. Среди того, что они забрали с собой в пакетах для улик, было три окурка.

– Там еще что-то нашли, – сказала Сюзанне. Было ясно, что она все лучше вспоминает эту историю. – Плеер или что-то в этом роде?

– Ее кассетник, – кивнул Вистинг и подумал, как изменился мир за прошедшие годы. Теперь музыку скачивают по беспроводному соединению в мобильные размером с ладонь, но представляющие из себя продвинутые компьютеры. Тогда приходилось слушать кассеты.

– Он оказался у нас в тот же вечер, – продолжил Вистинг. – Она всегда слушала музыку, когда бегала. Так писали в газетах. Две девушки нашли его в канаве на трассе 302, прямо возле съезда на Фритцехюс.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6