Йохан Кройфф.

Моя жизнь



скачать книгу бесплатно

Johan Cruyff

MY TURN. THE AUTOBIOGRAPHY

Copyright © Johan Cruyff, 2016 © First published 2016 by Macmillan, an imprint of Pan Macmillan, a division of Macmillan Publishers International Limited

© Качалов А. А., перевод на русский язык, 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Хронология

Клубная карьера


Международная карьера


Титулы


В КАЧЕСТВЕ ТРЕНЕРА

Индивидуальные награды


Знаменательные даты

Предисловие

У меня нет дипломов колледжей и университетских квалификаций. Всё, чему я научился, я постиг благодаря опыту. После того как я потерял отца в 12-летнем возрасте, мою жизнь определял «Аякс». Сначала опосредованно, через моего отчима, который был служащим клуба, отвечавшим за состояние газона на стадионе; а позже моими тренерами Яни ван дер Веном и Ринусом Михелсом. Благодаря «Аяксу» я не просто стал более сильным и мастеровитым футболистом, я научился правильно себя вести.

Через своего тестя я приобретал опыт ведения финансовых дел. Когда я начинал карьеру, ни один футболист на планете никогда не слыхал о маркетинге, а ведение бизнеса было чем-то абсолютно новым и незнакомым для меня. Но в мою жизнь вошёл человек, помогший мне с этим и подтянувший мои знания. Поскольку каждый раз, когда я решал, что могу всё сделать сам, всё тут же начинало рушиться. Это и не важно. Это часть жизни. В конечном итоге важно то, научил ли тебя чему-нибудь этот опыт или нет.

Я хочу подчеркнуть, насколько важна для меня семья. Не только родители, не только родственники жены, сама супруга, дети и внуки, но также все те люди, которые протянули мне руку помощи и привели в «Аякс» на том этапе моей жизни, когда я был очень хрупок и уязвим. Так что «Аякс» для меня тоже семья. Семья также повлияла на то, кем я являюсь сейчас. Благодаря ей я стал человеком с одним существенным недостатком, проявляющимся, когда речь заходит о футболе: я могу думать только о первом месте. Ни как игрок, ни как тренер я не способен делать что-либо на низком уровне. Я могу думать только в одном направлении: вверх. К лучшему из возможных исходов. Вот почему в конце концов мне пришлось остановиться. Я больше не имел той физической формы, которая требуется для того, чтобы быть на вершине, а как только наступает такой момент, делать на поле тебе больше нечего.

Но так как в психологическом отношении я был ещё силён, я стал тренером.



Кроме всего прочего, я хотел бы сказать, что моя жизнь всегда проживалась мной с одной-единственной целью – делать своё дело всё лучше и становиться всё сильнее. Ко всему, что я делал в своей жизни, я подходил именно так.

Йохан Кройфф,
март 2016

Глава первая
Командный игрок

Всё, что я когда-либо делал, я делал с прицелом на будущее, концентрируясь на прогрессе, а это означает, что о прошлом я думаю не слишком часто. Для меня это абсолютно естественно. Подробности матчей, в которых я сыграл, были описаны другими людьми множество раз и лучше, чем это мог бы сделать я сам: что меня интересует, так это футбольная идея. Постоянное стремление вперёд означает, что я могу концентрироваться на том, чтобы стать лучше во всём, чем занимаюсь, а в прошлое оглядываюсь лишь для того, чтобы оценить свои ошибки и понять, чему они могут меня научить. Эти уроки можно извлекать из опыта на разных этапах своей жизни, и ты вовсе не обязательно при этом понимаешь, как всё взаимосвязано, пока не становится поздно. Так что, несмотря на своё движение вперёд, я не всегда могу рассматривать прошлое как движение по прямой. Будучи игроком, я познал, что футболисту помимо всего нужны четыре вещи: хороший газон, чистые раздевалки, игроки, способные ухаживать за своими бутсами, и крепко натянутые сетки ворот.

Всё остальное – техника и скорость, финты и голы – придёт потом. Эта философия определяет моё отношение к футболу и к жизни. Я переносил её во всё, что делал: был ли это Тотальный футбол, который мы практиковали на поле, была ли это семейная жизнь или работа Фонда Кройффа – целью всего этого всегда были прогресс и стремление никогда не переставать становиться лучше.

Футбол был моей жизнью с самого начала. Мои родители были зеленщиками, у них была своя лавка в Бетондорпе, в нескольких сотнях метров от стадиона «Аякса» «Де Мер», что в Амстердаме, так что пришествие футбола в мою жизнь было неизбежно. Мой отец никогда не пропускал матчей «Аякса», и пусть свой талант я скорее всего унаследовал не от него, но зато он передал мне свою безусловную страсть и любовь к клубу. Говоря по правде, то, откуда взялся мой талант к футболу, – загадка. Я совершенно точно не перенял его от отца или деда, поскольку никогда в жизни не видел, чтобы они играли в футбол. Мой дядя, Геррит Драайер, брат моей матери, сыграл несколько матчей за первую команду «Аякса» на позиции левого вингера, но это было ещё в 1950-е, когда «Аякс» не входил в число самых знаменитых клубов Европы.

Отец рассказывал мне об игроках вроде Альфредо Ди Стефано, который всё знал о том, как нужно использовать свободное пространство поля, а также о Фасе Вилкесе, феноменальном дриблёре, блестяще обращавшемся с мячом. Он начинал движение из центра поля и по пути обыгрывал четверых-пятерых соперников. Что-то невероятное. Вилкес играл за «Ксерксес» из Роттердама, после чего выступал за миланский «Интер», «Торино» и «Валенсию». Доигрывать он вернулся в Голландию. Тогда я осознал, чего голландский футболист способен достичь на поле. Но телевизора у нас тогда не было, иностранные команды мы видели редко, так что большую часть его карьеры я мог наблюдать его игру лишь изредка. Что же до Ди Стефано, то его я смог увидеть своими глазами только в 1962 году, когда его «Реал Мадрид» приехал в Амстердам на финал Кубка чемпионов.

Для меня всё началось с улицы. Местность, где я жил, прозвали «Бетонной деревней», она была частью эксперимента по возведению дешёвого жилья после Первой мировой войны. Дома предназначались для рабочего класса, а мы, будучи детьми, старались проводить за пределами дома как можно больше времени; сколько себя могу помнить, мы всегда играли в футбол – везде, где только могли. Тут я и начал думать о том, как недостаток можно обратить в преимущество. Научился понимать, что бордюрный камень не препятствие на самом деле, а партнёр для игры в «стеночку». И благодаря этому камню я смог отрабатывать технические приёмы. Когда мяч отскакивает от разной поверхности под замысловатыми углами, ты должен уметь подстраиваться под него за секунду. На всём протяжении своей карьеры я часто удивлял людей тем, что бил или пасовал с таких углов, с которых они никак не ожидали подобного, но корни этого навыка уходят в детство, в то, как я играл, пока рос. Будет справедливым сказать то же самое и о равновесии. Когда падаешь на бетон, тебе, конечно, очень больно, и ты не хочешь испытывать эту боль вновь. Так что, играя в футбол, беспокоишься о том, чтобы не падать. Именно обучение игре таким образом, когда нужно всё время реагировать на происходящее вокруг, и наделило меня таким мастерством футболиста. Вот почему я – горячий сторонник того, чтобы молодёжь играла в футбол без шипов. Тренируясь в шипованных бутсах, они теряют многие часы тренировок на улице, многие часы постижения искусства держать равновесие и не падать. Дайте им обувь с плоской подошвой и поможете им лучше держать баланс.

Дома у меня жизнь была довольно примитивной, но мне было всё равно. Я вырос в тёплой семейной обстановке. Спал в той же комнате, что и мой брат Хенни, который старше меня на два с половиной года. В молодом возрасте такая разница очень велика. Но я играл в футбол так часто, как только мог, он жил своей жизнью, а я своей.

Я во многом смесь своих родителей. Социальные навыки у меня от матери, а хитрость от отца, я определённо хитрый человек. Я всегда ищу возможность получить преимущество, прямо как мой отец Манус. Он был шутником. У него был стеклянный глаз, и он постоянно предлагал людям сыграть с ним на спор в игру – кто дольше сможет смотреть на солнце. Он закрывал рукой свой здоровый глаз, а стеклянным смотрел на солнце примерно минуту, после чего забирал выигрыш – по пять центов с каждого пари. Моя мама Нел была очень общительной. В её понимании всё крутилось вокруг семьи. У неё было девять братьев и сестёр, так что вдобавок к девяти дядьям и тёткам у меня были дюжины кузенов. Плюс этого в том, что каждый раз, когда случалось что-нибудь плохое, кто-нибудь обязательно приходил на помощь. Один из родственников разбирался в печках и обогревателях, другой хорошо рисовал, и так далее – всегда можно было обратиться к кому-нибудь в случае возникновения проблемы. Но когда дело доходило до футбола, я оставался сам по себе – казалось, что интерес к этой игре обошёл стороной всех моих родственников.

Я ходил в школу имени Груна ван Принстерера в Амстердаме, она была христианской, хотя меня не воспитывали в христианской вере, а поблизости были и светские школы. В церковь я ходил лишь для того, чтобы выполнить обязательство перед отцом, и когда я спрашивал у него, зачем мне надо каждый раз нести в школу Библию в рюкзаке, он отвечал: «Йохан, в ней рассказаны хорошие истории. Я стараюсь по максимуму дать тебе знания по этой теме, чтобы в будущем ты смог для себя решить, что с ними делать».

Даже в школе я хотел играть в футбол, и с самого раннего возраста я стал «известен» как мальчик с мячом. Каждый день я приносил с собой в класс мяч, клал его под парту и катал его от ноги к ноге на протяжении всех уроков. Иногда учителя выгоняли меня, потому что я доставлял им слишком много хлопот. Я делал это инстинктивно, так что даже не осознавал, что мои ноги постоянно заняты перекатыванием мяча слева направо. Помимо этого пребывание в школе мало что дало мне, хотя от школьных времён у меня остались воспоминания о том, что я никогда не прогуливал. Пусть я и не жаждал знаний, я понимал, что ходить в школу моя обязанность, и выполнял её до тех пор, пока не стал достаточно взрослым, чтобы решить для себя, что я больше этого делать не хочу.

На контрасте свой первый день в «Аяксе» я помню так отчётливо, словно он был вчера. Год был, кажется, 1952-й, значит, мне было около пяти лет. Отец спросил у меня, не хочу ли я вместе с ним заняться доставкой корзин с фруктами игрокам, которые были больны или травмированы, я сказал «да» и поехал вместе с ним на велосипеде в клуб, пребывая в состоянии сильного возбуждения, ведь мне предстояло впервые отворить двери в него и оказаться не просто на трибунах, а прямо там. Тогда же я повстречал Хенка Ангеля, друга моего отца, работавшего в клубе и ухаживавшего за газоном стадиона. Хенк спросил у меня, не хочу ли я ему помочь, и я согласился, а на следующий же день приступил к работе. Так, в пятилетнем возрасте началась моя жизнь в «Аяксе». Детство я вспоминаю с радостью. Я не знал ничего, кроме любви. Как дома, так и в «Аяксе». Именно благодаря дяде Хенку, позволявшему мне заниматься самой разной работой на стадионе, когда газоны только укладывали или, наоборот, закрывали на зиму (потому что на них становилось невозможно играть), я стал проводить так много времени в клубе. В качестве награды мне дозволялось играть в футбол в холле или на главной трибуне. Кроме того, летние каникулы я проводил в доме Аренда ван дер Веля, форварда «Аякса», ставшего другом нашей семьи. Он только перебрался тогда из «Аякса» в «Спортклуб Энсхеде» и вёл приятную размеренную жизнь в деревне. Там я впервые получил уроки вождения автомобиля – в возрасте семи-восьми лет Аренд сажал меня к себе на колени на водительское сиденье, и мы катались. Также в «Спортклубе Энсхеде» я познакомился с Абе Ленстрой, блестящим форвардом, который только перебрался туда из «Херенвена». В те дни он был иконой, настоящим кумиром. Я даже как-то раз попинал с ним мяч на тренировке, и этот опыт вышел совершенно особенным для меня. Но большей частью Абе запомнился мне тем, что везде и всюду появлялся с мячом.



В раннем детстве я много виделся с дядей Хенком, особенно после смерти его жены, так как он часто обедал у нас дома. За столом я, затаив дыхание, слушал его рассказы об «Аяксе». В те же времена, когда я был ещё совсем мал, Аренд ван дер Вель тоже присоединялся к нам за обеденным столом. Тогда он ещё был молодым игроком первой команды и жил в северной части Амстердама, которая находилась слишком далеко от работы, чтобы он успевал заехать домой перед вечерней тренировкой, поэтому обедать он предпочитал у нас. Таким образом, с очень раннего возраста я не только стал проводить всё своё свободное время на стадионе «Аякса», но также получил возможность в буквальном смысле ощущать присутствие клуба в нашем доме, и всё благодаря дяде Хенку (как мы продолжали называть его даже после смерти моего отца и его последующей женитьбы на моей матери) и Аренду. С пятилетнего возраста я знал всё о том, что творилось в клубе, начиная с раздевалок команды и кончая основным составом. Я день за днём часами выслушивал их рассказы, впитывая все слова, как губка.

Как только я достаточно подрос для того, чтобы самостоятельно бегать и играть в футбол с друзьями на улице, стадион «Аякса» стал для меня вторым домом. Я проводил там каждую свободную минутку, и никогда не покидал дом без футбольного мяча. С пятилетнего возраста я стал ходить вместе с дядей Хенком на стадион, чтобы помогать ему там, и всякий раз, отправляясь туда, я брал с собой сумку с бутсами и экипировкой. Никогда не знаешь, когда команде может понадобиться дополнительный игрок для тренировочного матча, и часто мне везло, хотя обычно меня пускали играть исключительно из чувства сострадания. Я был кожа да кости, выглядел как креветка, и они жалели меня, а это означало, что я – даже несмотря на то, что не играл даже за молодёжную команду клуба и вообще не должен был там появляться – играл с первой командой «Аякса» с очень раннего возраста. Эта ситуация послужила ещё одним доказательством правильности постулата, в который я всегда верил и веру в который всегда старался передать другим: свой недостаток, коим для меня был мой внешний вид тощего и костлявого мальчишки, всегда можно обратить в преимущество.

Меня часто спрашивали о том, какое воспоминание от игровой карьеры отложилось у меня в памяти ярче всего. Честно говоря, я не помню очень многих деталей, не помню даже подробностей своего первого гола на домашней арене «Аякса», забитого после того, как я уже стал профессиональным игроком. Однако очень отчётливо я помню другое: первый раз, когда меня выпустили на поле на забитом под завязку стадионе. Тогда я ещё не был футболистом, мне дали вилы, чтобы я проверил почву около ворот. Мне было лет восемь, отец ещё был жив, а я ещё даже не числился в клубе, но стоял прямо там, на поле, на глазах тысяч зрителей, заполнивших стадион, и помогал первой команде чем мог, пытаясь привести газон в идеальное для неё состояние. Такое не забывается. Воткнув вилы в газон, я почувствовал ответственность на своих плечах: я должен был сделать всё, чтобы мои герои играли на покрытии идеального качества. Как человек, игравший в футбол, тренировавший игроков в футбол, смотревший футбол, размышлявший о нём всю жизнь, могу с уверенностью сказать, что столь ранний опыт помог мне научиться справляться с задачами, познать важность поддержания такого рода стандартов и повлиял на моё становление как личности. После завершения карьеры игрока и тренера я организовал Фонд Кройффа, который помогает детям получить шанс играть в футбол профессионально. При его создании мы составили список из четырнадцати правил, которые люди обязаны чтить и уважать. Под номером два в списке были ответственность и уважительное отношение к полю и людям, и важность следования этому правилу открылась мне именно в тот период моей жизни. Как я уже говорил, все свои жизненные уроки я выучил в «Аяксе».

И хотя я был довольно посредственным студентом, с раннего возраста мне очень нравились цифры. Нумерология меня очень интересует. Так, к примеру, я женился на Данни на второй день 12-го месяца, декабря. Два плюс двенадцать равняется номеру на моей спине: 14. Годом нашей свадьбы был 1968-й, шесть плюс восемь тоже даёт 14. Неудивительно, что мы до сих пор вместе после 48 лет совместной жизни: наш брак был вдвойне удачен. То же самое могу сказать и о своём сыне Жорди. Он родился в 1974-м, а я в 1947-м. Сложишь вместе обе цифры в этих датах и получишь 11. День рождения у него 9 февраля, а у меня 25 апреля. Девять плюс два и два плюс пять плюс четыре. И так, и так выходит 11.

У меня даже неплохо получается запоминать телефонные номера. Друзьям достаточно лишь раз сказать мне свой номер, и я уже никогда его не забуду. Может, именно по этой причине я так хорошо умею считать в уме. Я научился этому не в школе, а в лавке своих родителей. Когда отец занимался доставкой продуктов, а мама готовила еду, я оказывал помощь покупателям. Но тогда я ещё был слишком мал, чтобы доставать до кассы. И потому я учился считать в уме, а поскольку у меня отлично получалось это делать с очень раннего возраста, я быстро поддался чарам цифр, и с того момента, как мне кажется, и началось моё увлечение ими. Думаю, что отчасти именно по этой причине, по причине любви к цифрам и познанию мыслительных процессов, стоящих за многими вещами и явлениями, я начал чаще задумываться о значении цифр в футболе – стал чаще размышлять о том, как можно получить преимущество над соперником, как лучше работать со свободным пространством, как это делал Ди Стефано. Так что благодаря родителям я не получил футбольных талантов, но зато научился смотреть на футбол иначе.

Что касается физической подготовки, которая требовалась от меня как от футболиста, то я могу сказать, что всегда испытывал огромное отвращение к бегу по пересечённой местности и медицинским мячам, что нам приходилось использовать во время тренировок в спортзале. Когда я играл в первой команде «Аякса», Ринус Михелс отправлял нас в лес бегать, и я каждый раз старался убежать так далеко, как только мог, чтобы потом спрятаться за деревом и прождать там возвращения команды – в надежде, что по пути никому не придёт в голову пересчитать всех игроков по головам. Какое-то время эта тактика работала, пока Михелс не узнал, что к чему. В качестве наказания мне пришлось в восемь утра выходного дня проводить дисциплинарную тренировку на нашем лесном маршруте. Михелс приехал точно в назначенное время. Он сидел за рулём в пижаме и, опустив окно, сказал мне: «Тут слишком холодно, я поеду домой, в тёплую кровать». И уехал, оставив меня одного, униженного.

Официально я присоединился к молодёжной системе «Аякса» в 1957 году, в возрасте 10 лет. Когда я пришёл в клуб, я был очень тощим и уверен, что, если бы я пришёл записываться в «Аякс» сейчас, меня бы заставили выполнять целую кучу самых разнообразных упражнений, чтобы проверить мою готовность. Но тогда ничему такому меня не подвергали, и это хорошо, иначе бы я быстро возненавидел тренировки. Единственное, что я сделал, это попросил маму чаще готовить мне зелёные бобы и шпинат, потому что они богаты железом. Что же до всего остального, то я просто продолжил делать то, что делал всегда: всё свободное время уделял игре в футбол, будь то клуб или улица, где я играл с друзьями. Для меня важным всегда была не просто игра в футбол, а получение удовольствия от неё.

Позднее, когда я тренировал в «Аяксе» Франка Райкарда, я заметил, что на тренировках на пересечённой местности он пытается проворачивать такие же хитрые трюки, что и я сам в молодости: всякий раз он притворялся, что его мучает кашель и он не может бежать. Обычно игроков разделяли на две группы, и одна следовала за другой. Он всегда вливался в состав второй группы, отставал от партнёров, а затем присоединялся к первой группе, шедшей уже на второй круг. Таким образом он пробегал на круг меньше всех остальных. Никто из тренеров этого не замечал, а я заметил. И получил от этого огромное удовольствие. Конечно, потом я ему всё рассказал, но, когда узнал, не мог не рассмеяться от всей души. Мне нравятся такие хитрости, это всё от отца, хотя, по правде говоря, в моём характере очень много чего от мамы. Позже, когда я начал встречаться с Данни, я иногда хотел задержаться подольше и провести с ней больше времени, чем отпускал мне Михелс. Вечерами он всегда разъезжал по Амстердаму и проверял, все ли игроки припарковали свои машины около домов или кто-то отсутствует. Однажды я одолжил машину у отчима, а свою оставил припаркованной у дома. Михелс заподозрил неладное и на следующий день пригрозил мне штрафом. Я тогда ещё жил с родителями и потому сказал: «Просто позвоните моей маме, она скажет, что я был дома». Он так и сделал, а она мне подыграла, так что Михелсу пришлось снять свои обвинения, а мы с мамой потом от всей души посмеялись над этой историей.

Когда я играл за детскую команду «Аякса» в 12-летнем возрасте, моим тренером был Яни ван дер Вен, и он учил меня не только футболу, но и общим жизненным ценностям и правилам поведения. Он был первым человеком в «Аяксе», научившим меня всегда выбирать курс и держаться его до конца. Кроме того, он был живым примером того, как жизнь в «Аяксе» компенсировала мне образование, которое я недополучил в школе. Яни всегда работал только с молодёжными командами, но идеи, которые он применял в работе, он разрабатывал вместе с Джеком Рейнольдсом – прозорливым англичанином, занимавшим пост главного тренера «Аякса» в 1940-е и заложившим фундамент Тотального футбола, который мы дальше отстраивали уже сами, – и знакомил с ними нас. Именно Яни учил нас играть в игры, в ходе которых мы могли работать над ошибками, чтобы тренировочные сессии получались креативными и интересными. У Михелса мы учились дисциплине, но веселье нам дарил Яни. Когда я сам стал тренером, я решил взять его идеи на вооружение в работе с «Барселоной». Как я всегда говорил: если ты занимаешься футболом, помни, что это не работа. Тренироваться ты должен усердно и много, но нельзя забывать и об удовольствии от игры.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6