Йоганн Мюллер.

Танкисты Гудериана рассказывают. «Почему мы не дошли до Кремля»



скачать книгу бесплатно

За окраиной Кобрина наша колонна снова попала в затор. Мы покинули машины. Вдоль дороги горели русские легкие танки. Рядом с одним из них лежал раненый русский.

Немецкий танк с разбитыми прицелами стоял на обочине. Противотанковый снаряд влетел ему прямо в зрительную щель. Мы подошли и немного постояли возле свежей могилы.

Наше следование по маршруту можно было смело назвать триумфальным шествием. По обе стороны дороги были видны доказательства нашей победы. Множество взорванных и сгоревших русских танков Т-26 виднелось вокруг. На обочинах стояли танки, брошенные в панике экипажами. Широко раскрыв глаза, мы разглядывали современную артиллерию, зенитные орудия, тягачи и противотанковые орудия – все перевернутые или сброшенные в кювет нашими танками. Мы часто замечали результаты немецких воздушных ударов. Люди, животные и техника валялись беспорядочными кучами. Мертвые лошади задирали ноги в небо, окровавленные потроха вывалились из вспоротых животов. Над дорогой витал сладковатый трупный запах. Стволы деревьев, поваленных и иссеченных взрывами бомб, торчали из куч переломанных веток.

Дальше… дальше… марш продолжался по бескрайней равнине. Пружина германской военной машины распрямилась с сокрушительной силой и рванулась вперед, как и было намечено. Истребители и разведчики постоянно кружили над дорогой, бдительно карауля врага. Пикировщики летели в сторону противника, транспортные самолеты скользили буквально по самым верхушкам деревьев, чтобы доставить топливо головным танковым подразделениям на востоке.

Никто не сомневался в быстрой победе над русскими. Первые промахи постепенно забывались.

К ночи мы добрались до Березы-Картузской. Город пылал. Количество уничтоженных и захваченных русских военных припасов было огромным. Все вокруг превратилось в сплошные руины.

Можно было видеть, сколько было брошено русскими во время отступления, поэтому было понятно, что впереди нас ждут бои. Когда на следующий день мы возобновили марш, было ясно одно: война еще только началась!» (Кстати, хочется заметить: если продвижение на 50 километров в сутки, по мнению А. Исаева, означает «испытывать проблемы», какой темп продвижения по вражеской территории он считает нормальным? Да, немецким танковым дивизиям случалось двигаться и более стремительно, но если посмотреть мемуары, то становится видно, что немецкие офицеры сами считали это нетипичным явлением и крупной удачей. – Прим. пер.)

Как мы говорили, для 4-й танковой дивизии война началась довольно беззаботно: «22 июня. Рано утром в 03.15 наша артиллерия открыла огонь из всех имеющихся стволов. Снаряд за снарядом пролетали у нас над головами. Когда рассвело, в вышине появились серебристые тела самолетов, они большой группой в четком строю летели на восток. Облака дыма и фонтаны земли взлетали на противоположном берегу.

Первое ударное подразделение пересекло реку на штурмовых лодках. В 04.00 мы выдвинулись в исходную зону в роще на берегу реки.

В 12.00 мы пересекли реку на понтонах вместе с нашими радиостанциями. Танкам пока пришлось ждать, так как противник в бункерах возле мостов все еще отстреливался. Наши машины с трудом ползли в песке глубиной по колено в долине Буга. Гражданские, бывшие поляки, встретили нас очень тепло. Они угощали нас вареными яйцами и молоком. За день прошли 50 километров.

23 июня. Мы движемся вперед. Песок, песок, ничего, кроме песка. Это все, что мы видим. Вперед и вперед – вот что стало нашим девизом, так как главные силы противника не останавливаются, чтобы дать бой. Мы встречаем отдельные танки и пушки, но быстро их уничтожаем. Полковник Эбербах следует впереди с 35-м танковым полком. Он все сметает, движется и сражается – пока есть топливо.

Затем прилетает огромный Ju-52 и сбрасывает бочки с топливом. Службы снабжения просто не успевают по этим ужасным дорогам. И тогда они снова движутся вперед – покрытые пылью танки с большой белой буквой «G» на броне.

26 июня. По своей собственной инициативе 35-й танковый полк наносит удар на север в направлении Барановичей, после того как немецкая боевая группа столкнулась там с проблемами и запросила помощи. Полк очень быстро двинулся вперед и сменил боевую группу, но был временно остановлен приказом дивизии. Рано утром 27 июня Барановичи были взяты штурмом, и немецкий флаг был поднят на радиовышке».

Танки Гудериана мчались на восток, практически не встречая сопротивления. С помощью польских крестьян они обошли советские укрепления в районе Кобрина и 23 июня разгромили штаб 4-й армии. 3-я танковая дивизия к 24 июня продвинулась на 150 километров, хотя ее тыловые части так и не покинули территорию Польши. В этот день штабная колонна командира дивизии и будущего фельдмаршала Моделя была накрыта советской артиллерией. Генерал спасся чудом – за минуту до того, как снаряд попал в его броневик, Модель покинул машину.

Немецкое командование предполагало захватить в клещи советские войска в Белоруссии сходящимися ударами двух танковых групп на Минск. Успех всей операции зависел от скорости и согласованности действий армий фон Бока. И если с темпом наступления дело обстояло более или менее благополучно, то с координацией действий обстояло заметно хуже, причем виноват в этом был именно Гудериан.

Сложно сказать, объективны были обстоятельства или сыграли свою роль особенности характера прославленного панцер-генерала, но с самого первого дня его танковая группа действовала довольно странно. Если мы посмотрим на карту, то без труда увидим, что буквально к третьему дню войны 2-я танковая группа разделилась на три отдельных соединения, каждое из которых действовало самостоятельно. XXIV корпус наступал на восток, XLVII корпус двигался примерно на северо-восток, а XLVI корпус пока оставался в резерве. 1-я кавалерийская дивизия вообще действовала в отрыве от остальных, хотя выполняла важную задачу прикрытия южного фланга, который оторвался от Группы армий «Юг».

Разрывы между частями ставили в опасное положение и немецких генералов. В частности, командир 18-й танковой дивизии Вальтер Неринг получил хорошую нервотрепку: «В ночь с 26 на 27 июня произошел инцидент, которого опасались. Командир искал штаб танкового полка, так как в темноте заблудился. Впереди обрисовался смутный силуэт какого-то здания. Неринг приказал шоферу ехать к нему. Они направились к средневековому дворцу, но по пути потребовалось пересечь мост. Внезапно они увидели перед собой темную громаду.

«Это Т-III, герр генерал», – сказал шофер.

«Стой!»

Легкобронированная машина командира дивизии резко затормозила примерно в 50 метрах перед танком. Неринг привстал и присмотрелся повнимательней. Совершенно неожиданно сзади послышался лязг танковых гусениц. Неринг обернулся и увидел стволы пулеметов двух советских Т-26.

«Вправо!» – закричал генерал шоферу, проявив незаурядную реакцию. Шофер ударил по газам и пулей вылетел из-под прицела. Тут ожил Т-III, который стоял на мосту в роли часового. Его башня начала поворачиваться. В воздух взлетела ракета, а потом дважды рявкнуло 50-мм орудие Т-III. Оба советских танка загорелись раньше, чем сами успели открыть огонь.

«Еле вывернулись, – с облегчением вздохнул генерал. – Давай убираться отсюда поскорее!»

На следующий день в этот дворец перебрался штаб 2-й танковой группы. Гудериан даже не подумал, что два сгоревших советских танка неподалеку от входа накануне едва не прикончили командира одной из его дивизий».

Немецкие генералы словно специально напрашивались на неприятности. Генерал-лейтенант Модель, судя по всему, не мог жить без адреналина, потому что ухитрялся найти приключения, совсем неподходящие командиру дивизии: «27 июня в 07.00 дивизия получила приказ продолжать движение. Впереди были быстро сформированы две группы охранения: одна под командованием подполковника фон Левински, другая – подполковника Мюнцеля. Танковый полк собрался на окраине города. Разведывательный самолет не мог заметить никаких признаков противника на дороге на Бобруйск. Было решено, что сегодня дивизия пройдет большое расстояние. По крайней мере, так думали солдаты утром.

Когда полк остановился на полуденный отдых, 1-я рота 543-го батальона истребителей танков была атакована разрозненными советскими группами. 1-й взвод немедленно приготовился открыть огонь, в то время как подполковник Михелс и 10 добровольцев двинулись навстречу приближающимся танкам. В коротком бою рота уничтожила 5 вражеских машин. Потом выяснилось, что эти танки пытались эвакуировать важный груз, документы, карты, 5000 метров кинопленки, женское шелковое белье и все такое прочее.

5-я рота 6-го танкового полка (обер-лейтенант Ярош фон Шведер) встала во главе колонны, танки быстро двигались по дороге, но вдруг их обстреляли с хребта, шедшего перпендикулярно шоссе. Рота развернулась на север для атаки и вскоре сломила сопротивление врага. В руки немцев попали две пушки. Танковый полк возобновил движение в 12.00, однако вскоре снова пришлось остановиться. Авангард воткнулся в русские позиции возле деревни Старое Гутково. Снова сопротивление было быстро сломлено, и танки покатили дальше по безлюдному лесу.

После того как колонна миновала опасное место, лес внезапно ожил. Там оказались пехотинцы, саперы, зенитчики и артиллеристы, которые тоже двигались дальше. Словно по команде, со всех сторон началась бешеная пальба из густых зарослей. Стрелки быстро попадали на землю рядом со своими машинами, пытаясь укрыться. Минуты растянулись в бесконечность. Из хвоста колонны начали подтягиваться танки, это был авангард I батальона. Бронированные машины осторожно двигались вдоль дороги, их тоже начали обстреливать, но пули лишь рикошетировали от брони. Генерал Модель оказался в самой гуще боя. Он стоял во весь рост в своей штабной машине и пытался как-то организовать оборону. Модель подозвал к себе командира I батальона 394-го полка. Но когда майор Кратценберг подбежал к машине, то сразу упал на землю, тяжело раненный. Командование принял капитан Отрс, но также упал, получив две раны в ноги. Вскоре он умер на перевязочном пункте. После этого командование батальоном принял обер-лейтенант барон фон Вертерн. Противник оставался невидим, но пули так и сыпались из-за деревьев. Тогда фон Вертерн приказал: «Примкнуть штыки! Встать… Вперед!»

Бой с хорошо замаскировавшимся противником получился жестоким. На каждом клочке земли был русский окоп, который приходилось штурмовать. Противник отчаянно оборонялся, и его приходилось уничтожать в ближнем бою гранатами. Наконец лес оказался в руках батальона фон Вертерна. Это был большой успех. К сожалению, потери оказались тяжелыми. Лейтенанты Берг, Небель и Блей погибли во главе своих взводов. Лейтенант Ружмон получил тяжелое ранение в живот и скончался через несколько часов. У врача капитана Марра работы было по горло. Молодой врач лейтенант Кальтен шел вместе с пехотинцами, зачищавшими один узел сопротивления за другим. Санитар унтер-офицер Шрёссиг был ранен. Когда Кальтен попытался его перевязать, то сам был смертельно ранен.

Генерал-лейтенант Модель следил за боем, стоя на дороге рядом со своими солдатами, и лично отдавал приказы. Когда бой закончился, генерал поблагодарил тяжело раненного майора Кратценберга за мужество, проявленное его батальоном. Капитан Папе из мотоциклетного батальона стал временным командиром I батальона. За свою отвагу обер-лейтенант фон Вертерн был награжден Железным крестом».

Но все это были мелкие стычки и комариные укусы, которые, к сожалению, не слишком задерживали немцев. Ну, притормозили на полчаса, и что из того?

26 июня немцы заняли Слуцк, отстоявший на 300 километров от границы, и в этот же день ОКХ, чтобы успокоить Гитлера, приказало фон Боку завершить формирование котлов в Белоруссии двумя ударами. Один должны были замкнуть пехотные армии в Белостоке, а второй – танковые в Минске, хотя правильнее было бы сказать в Новогрудске. Фон Бок возражал, так как намеревался продолжить наступление на Москву, но был вынужден передать приказ командующим армиями.

Вот как действовала под Слуцком дивизия «Дас Райх»: «Батарея самоходок была только что сформирована. Орудия пока еще имели имена собственные – «Йорк», «Цитен», «Шилль» (StuG III).

29 июня 3-й батальон полка «Дойчланд» получил приказ наступать на деревню Старица (Копыльский район Минской области) при поддержке самоходного орудия «Йорк» и помочь окруженным подразделениям. Противник преградил путь танками и большими силами пехоты, расположившимися по обе стороны дороги. «Йорк» шел во главе боевой группы и первым открыл огонь по двум русским танкам. Первый получил попадание и загорелся, а второй был брошен экипажем. Чтобы помочь пехоте наступать, был открыт огонь по противнику, занявшему позиции в лесу по обе стороны дороги, и русские были вынуждены отойти. Мы вошли в деревню и установили контакт с мотоциклетным батальоном. В это время на востоке показались еще три русских танка. «Йорк» покатил вперед и открыл огонь. После короткого боя все три танка потеряли ход. С опушки леса открыли огонь русские противотанковые орудия. Метким выстрелом самоходка сбила укладку запасных траков по правому борту. «Йорк» вступил с ними в бой и вскоре подбил четыре орудия. После этого самоходка отошла, чтобы пополнить боезапас, и снова вступила в бой, уничтожив вражеский танк, появившийся на северо-западе. Затем «Йорк» пошел вперед вместе с разведывательной группой, чтобы захватить мост. Он был взорван, однако «Йорк» вместе с «Лютцовом» отогнал противника на противоположном берегу, что позволило дивизионным саперам исправить повреждения. Затем обе машины пошли вперед, чтобы прикрыть мост, к ним присоединились «Шилль» и «Цитен». «Шилль» получил приказ двигаться дальше, чтобы поддержать 1-й батальон полка «Дойчланд», который атаковал Сергиевичи. Мост в этом месте тоже был взорван, когда авангард дивизии приблизился к нему, но «Шилль» обстрелял отходящие вражеские колонны и уничтожил четыре вражеских танка. В рапорте командира самоходки говорится: «Противник был замечен на расстоянии 800 метров, но из-за приближения темноты точно опознать его не удалось. Несмотря на это, было выпущено 20 снарядов. На следующее утро было обнаружено восемь маленьких танков, брошенных на опушке.

Действия «Йорка» положили начало тесному сотрудничеству между гренадерами и самоходной артиллерией».

Гудериану повезло в том, что Западный фронт генерала Павлова долго не продержался и уже к 24 июня просто рухнул. Но котел не получался. Если на севере, где наступала 3-я танковая группа Гота, обстановка для немцев была благоприятной, то южная половина клещей откровенно запаздывала по причине элементарной нехватки сил. В направлении Слоним – Барановичи – Столбцы наступала одинокая 17-я танковая дивизия, что поставило ее в опасное положение, как признают сами немцы. Потом ее сменила 29-я моторизованная дивизия, которой пришлось отражать натиск советских сил на фронте протяженностью около 70 километров. Однако растянутая в ниточку немецкая дивизия выдержала удар превосходящего противника, и произошло это далеко не в последний раз.

Наступавшая более компактно 3-я танковая группа двигалась быстрее, и 27 июня 7-я танковая дивизия заняла Смолевичи, оказавшись уже восточнее Минска. Кстати, здесь немцы впервые оценили коварство русских дорог. В дивизии осталась лишь половина танков Т-II и Т-III, а танков Т-IV так и вообще четверть. Пришлось просить командование корпуса передать часть танков 20-й танковой дивизии, иначе 7-я дивизия просто не могла продолжать наступление. В это время XXIV танковый корпус занял Слуцк, но это было далеко на юге.

Немцы признают, что советские саперы успели уничтожить часть мостов, хотя для отлаженной военной машины мелкие речки не становились препятствием. XXIV корпус продолжал двигаться на восток, а XLVII корпус отклонился на северо-восток, чтобы вместе с танками генерала Гота замкнуть кольцо вокруг первого из котлов. Здесь в очередной раз проявилась авантюрность действий Гудериана, воспользоваться которой советское командование не сумело. 17-я танковая дивизия настолько оторвалась от основных сил, что сама оказалась отрезанной в районе Слонима. Командиру XLVII корпуса генералу Лемельсену пришлось спешно бросить на выручку 18-ю танковую дивизию, а его 29-я моторизованная дивизия растянулась тонкой кишкой вдоль дороги, чтобы сохранить связь с основными силами 2-й танковой группы. В результате всех этих перипетий 18-я танковая дивизия достигла лишь Столбцов, обогнав 17-ю дивизию, застрявшую у Барановичей. Минский котел пока не получался.


Диспозиция Группы армий «Центр» 27 июня 1941 г. Источник: David M. Glantz «Atlas and Operational Summary of the Border Battles, 22 June – July 1941»


Но в это время гораздо более серьезная ситуация сложилась на реке Щара. Медленно двигавшаяся немецкая пехота оказалась все-таки быстрее советских дивизий, и наступавшая с севера 5-я пехотная дивизия 9-й армии пошла на соединение с 29-й моторизованной дивизией корпуса Лемельсена. Образовался Белостокский котел. Дело в том, что так называемого Минского котла фактически не существовало. В районе Волковысска немецкая пехота 9-й и 4-й армий отрезала части советских 3-й и 10-й армий. Южнее, в районе Беловежской Пущи, в окружение попали еще две пехотные и танковая дивизии. Интересно, что в книге А. Исаева соответствующая карта деликатно отредактирована и из окружения убрана 113-я стрелковая дивизия. Ну и в районе Минска в достаточно неприятном положении оказались 13-я армия и часть сил 4-й армии.

Действия Гудериана понять довольно сложно. Апологет Kesselschlacht не только не старается закрыть крышку котла, но чуть ли не противится этому. С другой стороны, его можно понять. Сразу после начала операции фон Бок начал проявлять нервозность и дергать своих командиров. Несчастную 2-ю танковую группу трясло, точно в лихорадке. Сразу после взятия Брестской крепости у Гудериана отобрали XII корпус и передали 4-й армии. Однако на этом дело не закончилось. Пехотные корпуса 4-й и 9-й армий заметно отставали от рванувших вперед танкистов, поэтому фон Бок начал раздергивать группу Гудериана по частям, потребовав передать той же 4-й армии 29-ю моторизованную дивизию. Гудериан просто отказался исполнить приказ командующего группой армий, злобно заметив, что Клюге «проявляет выдающиеся способности, тормозя наступление». Зато Гудериану не удалось отстоять 10-ю танковую дивизию, которую все-таки подчинили 4-й армии для удара на Зельву и образования Волковысского котла. В результате он сообщает штабу группы армий, что не может продолжать Минскую операцию.

Зачем же тогда Гудериан гнал вперед XXIV корпус? Можно предположить, что он торопился захватить переправы через Березину. Но зачем и для кого? Неужели он собирался дальше наступать на Смоленск силами одной своей группы? Или заставил бы корпус фон Швеппенбурга держать плацдармы неизвестно сколько времени? На это мог бы ответить лишь сам Гейнц Вильгельм, однако он в своих мемуарах не сделал этого. И на минском направлении этих двух танковых дивизий не хватило.

28 июня 12-я танковая дивизия из группы Гота вошла в Минск. Сказать, что она взяла город штурмом, нельзя, потому что ни штурма, ни боя не было, если не считать нескольких случайных перестрелок. А вот Гудериан опаздывал. Ему было некогда, он ругался с фон Боком, который теперь отобрал у него 1-ю кавалерийскую дивизию. Зато 29 июня XXIV корпус вышел на Березину у Бобруйска, в результате чего сам Гитлер высказал обеспокоенность его отрывом от главных сил.

Когда Новогрудский (или Минский, если хотите) котел был закрыт, немедленно выяснилось, что его юго-восточная стенка очень жидкая. В первые дни ее пыталась держать все та же 29-я моторизованная дивизия, что было ей просто не по силам. Несколько раз достаточно крупные группы советских войск прорывались, причем, как грустно отметил генерал Лемельсен, иногда они просто маршировали сквозь немецкие линии.

Тем не менее немцы полагали, что столкнулись с серьезным сопротивлением, хотя, скорее всего, это было результатом контраста с боями во Франции. Один из солдат полка «Гроссдойчланд» вспоминал: «Шоссе: противник в лесу слева. Штурмовым орудием, с которым мы взаимодействуем, командует лейтенант Франце. Мы составили план уничтожения противника. Они находятся впереди в 400 метрах, и роты наступают широким фронтом по пшеничному полю. Когда мы подошли к опушке, раздалось «Ура!» русских, и они неожиданно бросились в атаку. Множество взрывов, рикошеты, паника. Несколько человек бросились назад к дорожной насыпи. Мы создали новую линию обороны. Через полчаса при поддержке 50-мм противотанковых пушек рота снова вошла под деревья, чтобы спасти наших раненых товарищей, которых было пять или шесть человек… наконец мы их нашли. Они лежали, зверски искалеченные и растерзанные – все мертвые! Это стало страшным ударом для всех, кто их видел, – теперь мы знали, что нас ждет, если мы попадем в руки русских!»


Диспозиция Группы армий «Центр» 1 июля 1941 г. Источник: David M. Glantz «Atlas and Operational Summary of the Border Battles, 22 June – July 1941»


А вот что происходило 3 июля, на участке I батальона полка «Гроссдойчланд», находившегося в оцеплении котла: «Ночью мы развернулись в стороны от дороги. Батальон создал так называемую завесу охранения, которая растянулась на большое расстояние. Для нас это было нечто новое, раньше мы никогда так не делали. Обороны не было, только охранение. Но что случится, если противник атакует всерьез? Мы не сможем ни отойти, ни обороняться, потому что не имеем достаточно сил.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении