Иоан Поппа.

Рабы на Уранусе. Как мы построили Дом народа



скачать книгу бесплатно

Солдаты входят по одному в столовую, добираются до окошка, за которым гражданские работницы столовой кладут им в алюминиевые миски с оббитыми краями еду, и они ставят на грязные и разбитые пластиковые подносы мизерную порцию – ужин. Я гляжу на военных моего взвода. Они усаживаются за столы и молча едят. Вечером у них нет даже сил говорить. Смотрю на их усталые фигуры, небритые грязные лица, руки, натруженные работой… Забираю в свою очередь свою порцию и прохожу к столу. Ем. Почти восемь с половиной, и суета успокоилась. Очередь у окошка заканчивается. Встаю. Отношу поднос на место, где их оставляют, и выхожу из зала.

Снаружи курят солдаты. Приказываю им продолжать курить, но строиться. Потом мы начинаем двигаться за ворота колонии, где ожидаем прибытия автобусов, которые привезут нас в спальни на Витане. Говорю им:

– Пока не приедут машины, продолжим перекличку по родам войск! Слесаря, слушаю вас! Тутику и Бурлаку я видел.

И перекличка слесарей начинается:

– …Петруца Константин, 31 год, Ботошань… Мэрунцелу Георге, 29 лет, Ботошань… Эрдей Иосиф, 28 лет, Сату Маре… Стайнер Иосиф, 29 лет, Марамуреш… Бая-Маре… Сападин Ридван, 29 лет, Констанца… Михэиштяну Михай, 28 лет, уезд Олт… Веля Василе, 30 лет, уезд Констанца… Раду Михай, 24 года, уезд Алба, Янош Теодор, 34 года, Алба… Морар Флориан, 24 года, уезд Бихор… Папарэ Николае, 27 лет, Сибиу… Хынкотэ Иоан, 30 лет, Сибиу… Херца Александру, 36 лет, Сибиу… Гашпар Иоан, 32 года, Ботошань…

Звезды сверкают в ночи над нами. Город с его огнями простирается вдаль. Луна тоже взошла на небе, фары машин, которые изредка проходят мимо, освещают на мгновение наши лица и потом оставляют их в темноте. А солдаты продолжат бормотать:

– Солдат Лунджяну Петру, Галац, бетонщик… Солдат Чари Йозеф, Харгита, бетонщик… Солдат Михалаке Некулай, 43 года, Галац… Солдат Морару Некулай, 36 лет, Алба, бетонщик… Солдат Филип Виорел, 44 года, Мехединць, бетонщик… Солдат Сакач Иштван, 48 лет, Алба, бетонщик… Солдат Андрушкэ Михай, 48 лет, Сучава, бетонщик… Солдат Митря Владимир, 27 лет, Сучава, бетонщик… Солдат Пал Винче, 40 лет, Харгита, бетонщик… Солдат Зорилэ Гогу, 38 лет, Мехединць, бетонщик… Солдат Керекеш Штефан, 32 года, Арад, бетонщик… Солдат Кристя Георге, 32 года, Алба, бетонщик… Солдат Макавею Ионел, 34 года, Алба, бетонщик… Солдат Надь Бела, 29 лет, уезд Харгита, бетонщик… Солдат Филпишан Ион, 34 года, Муреш, бетонщик… Солдат Блага Франчиск, 29 лет, Муреш, бетонщик…

Перекличка закончилась. Солдаты останавливаются, но без их голосов мир кажется мне пустынным, а в воздухе витает какое-то мертвое время; чувствую себя одиноким в бездне мрака, заблудившимся, как дух, который ищет и не находит берега. Таким, должно быть, было начало Творения. «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою» (Бытие, 2).

Позже приходят автобусы. Садимся в машины, и колонна начинает двигаться в направлении лагеря в Витане. Наш Витан – это военный квартал, расположенный на южной окраине столицы.

Мы называем его 2-я Колония-Спальни, чтобы различить его от 1-й Колонии-Уранус, или Треста «Карпаты», который мы называем «Трист (Печальные) Карпаты»[9]9
  Игра слов: trist означает «печальный».


[Закрыть]
.

Местные пятиэтажки были преобразованы в блоки-спальни для части военнослужащих, которые работают на строительстве Дома Республики.

Собственно лагерь, или 1-я Трудовая колония – Трест «Карпаты» (или Предприятие «Дом Республики»), раскинулся на площади примерно в четыре квадратных километра вдоль набережной Дымбовицы, как справа, так и слева от реки, но не в одном секторе города. Линия, проведенная между станциями метро «Пьяца Унирий»[10]10
  Площадь Объединения.


[Закрыть]
и «Площадь Героев», составляет линию основания колонии, и река находится слева. От Пьяца Унирий и дальше, за мостом через Дымбовицу, стройки колонии продолжаются работами на проспекте Победы Социализма, а река на сей раз остается справа и течет, будучи закована в бетонное русло. Ниже по течению – последняя крепость – окруженное лесами здание Национальной библиотеки, где работают военные других частей.

Практически речь здесь идет сразу о нескольких стройках: проспект Победы Социализма, Дом науки, стройка Министерства национальной обороны. Как в «Божественной комедии», ад оказывается мощней и громадней, чем кажется на первый взгляд – с лесами возводящихся многоэтажных домов, с ремонтируемыми улицами, со старыми площадями, которые находятся в процессе их сноса. В середине этой паутины строек царит поднебесный колосс – Дом Республики.

С течением времени центр тяжести полностью переместился на этот последний объект. Комплектация личного состава военнослужащих, работающих здесь, внешний облик этих лагерей – все это находится под пристальным наблюдением ДИСРВ (Дирекции по инвестициям, строительству, размещению и войскам) министерства национальной обороны, которую не следует путать с ДРНХ (Дирекцией работ в народном хозяйстве). Фактически разница чисто бюрократическая, потому что в действительности обе дирекции занимаются одним и тем же: принудительным трудом.

Многие из лагерей ДИСРВ были учреждены по приказу Верховного главнокомандующего[11]11
  Т. е. президента страны Николае Чаушеску.


[Закрыть]
, потому что, как нам с гордостью говорят на партийных собраниях, «наша социалистическая армия полностью вовлечена в строительство социализма в Румынии», – вещь, которую не предвидели ни Маркс, ни Ленин – они, по своей глубокой наивности, думали, что социализм построят народы, а не армии.

Поразительным является то, что для наших политических офицеров, как, впрочем, и для нашей Коммунистической партии в целом, идеологическая, главным образом, и чисто теоретическая концепция, называемая «строительством социализма», перешла из фигурального смысла в прямой, обретая материальное наполнение. Строительство социализма означает сегодня для нашей страны рытье канав, заливка фундаментов бетоном, штукатурка стен, тёска балок и т. д.

Это странный перенос, с помощью которого идеология была заменена на грубую физическую нагрузку, составляет способ, узаконивающий принудительный труд как государственную политику и как духовное стремление, как освобождающую страсть народа, как средство его постоянного утверждения в международном плане. Не об этом ли говорят наши партийные документы?

Все-таки никогда в истории (за исключением нацистских и сталинских лагерей) принудительный труд не считался освобождающей страстью, но являлся наказанием. Безумная идея любви к труду полностью устранила социалистическое мышление и коммунистическую пропаганду, какими их выразили Маркс и Энгельс. На партийных собраниях мы делаем вывод, что опасности капитализма и империалистическая агрессия могут быть устранены только через труд. Учение Ленина и изучение марксистского мышления были замещены тачкой и лопатой. А мы – жалкие существа, которые работаем по восемнадцать часов в сутки, поднимаемся на собраниях и яростно требуем, чтобы право пролетариата на труд было узаконено в международном плане, и заявляем, полные негодования, что империализм отказывает людям в этом праве!

У наших социалистических художников выходят из-под кисти картины, изображающие людей, которые трудятся в поте лица у станка или на поле. Наши книги с рисунками показывают людей, счастливо трудящихся на строительных лесах, каменщиков, которые, улыбаясь, кладут кирпичи на раствор, и их лица светятся радостью и восхищением от собственного труда. Наши дети декламируют в школе стихи, в которых выражают свое горячее желание стать каменщиками и строителями, как их родители, и возятся в песке с игрушечными ведерками и лопатками, которые имитируют орудия труда своих родителей!

И ужасающая душу мысль о том, что через наших детей мы растим фактически новых рабов для новых ужасных хозяев и формируем основание для будущего, более позднего рабства, нас не шокирует; матери счастливо улыбаются и гладят по головке будущие «человеческие ресурсы», которые по исполнении восемнадцатилетнего возраста будут означать для государственного аппарата лишь простые цифры в каких-нибудь статистических таблицах. Мы, которые хотели отменить церковь, создали самый что ни на есть догматический и устрашающий культ: Церковь Труда!

Но разве не то же самое делали наши прежние живописцы, жившие до нас, и все наши люди искусства? Разве не изображали Тоница, Григореску или Лукиан[12]12
  Николае Тоница (Tonitza; 1886–1940), Николае Григореску (Grigorescu; 1838–1907), Штефан Лукьян (Luchian; 1868–1916) – румынские живописцы, разрабатывавшие в своем творчестве крестьянскую тему (прим. ред.).


[Закрыть]
косцов, крестьян или рабочих, работающих не жалея сил, по-черному? Мы трудимся по восемнадцать часов в сутки и удивляемся в глубине души, что наши социалистические поэты во главе с Аргези[13]13
  Тудор Аргези (Arghezi, наст. имя Ион Нае Теодореску; 1880–1967) – один из крупнейших румынских поэтов XX века. Член Румынской Академии (прим. ред.).


[Закрыть]
соревнуются друг с другом, вознося отвратительные дифирамбы и идиотские похвалы труду и даже навязчиво декламируя их по телевизору. Вчерашняя сельская идиллия обернулась полными величия образами сегодняшнего завода. Комбинаты сделались соборами нашей новой веры. Но не было ли это тяжелой болезнью и заскоком современного человечества? Разве не воспевали все наши старые поэты грубый труд? Не возносили ли Кошбук, Гога, Александри и Влахуцэ[14]14
  Джордже Кошбук (Co?buc; 1866–1918) – румынский поэт. Посмертный член Румынской Академии. Октавиан Гога (Goga; 1881–1938) – румынский поэт, драматург, академик, ультраправый политический деятель, премьер-министр Румынии (1937–1938). Василе Александри (Alecsandri; 1821–1890) – молдавский писатель, драматург, поэт и публицист. Александру Влахуцэ (Vl?hu??; 1858–1919) – румынский поэт и писатель (прим. ред.).


[Закрыть]
гимны, прославляя пот, пролитый румыном на пашне? Почему мы сегодня удивляемся тому, что делаем то же самое?

Существует все же ответ на этот вопрос, и довольно простой. Все эти художники знали, что труд принесет им богатство и процветание! Что труд – это источник всех ценностей. Ради этого не было нужды читать Маркса. Они сами как художники жили благодаря своему труду и хорошо знали, что пролитый ими пот имеет цену. Сейчас это больше не имеет никакого значения. Мы движемся еще в силу инерции мышления, но результат уже не тот, который они некогда могли наблюдать.

Мы торжественно заявляем, что труд – это источник богатства, но в нашем социалистическом государстве более девяти десятых с половиной населения не владеют состоянием, а остальные имеют мизерную собственность. В то же время благодаря нашей работе создаются баснословные ценности. Кучка людей распоряжается этим богатством, но никто не знает, куда оно идет и кому служит. Мы знаем одну-единственную вещь: эти ценности больше к нам не вернутся. И чем больше мы трудимся, тем беднее мы становимся. Трудитесь, товарищи, трудитесь!

В течение сорока веков рабов подгоняли бичом, обрекали на мучения и принуждали работать. Сегодня больше нет никакой нужды в принудительной системе, которая бы нас обязывала трудиться. Мы сами требуем права на труд. Более того, требуем права на сверхтруд. «Мы, пролетариат, требуем права на труд! Империализм и капитализм украли у людей право трудиться!» Разве мы не говорим об этом на партийных собраниях?

И вот восемь часов труда с киркой и лопатой стали идеалом нашей жизни. Но мы давно превзошли эту норму, мы ее удвоили и даже дошли до 18-часового рабочего дня. К этому нас привели одержимость трудом и обожествление идеи напряженной физической нагрузки, которые, как болезнь, поразили нашу партию и наш рабочий класс. И наказание пришло – ужасное и тяжелое. И это тоже труд. Потому что тем же трудом наказывается и заключенный-преступник, посаженный на цепь. Подобным образом и мы прикованы к нашим рабочим местам. И теперь действительно прав Маркс в том, что нам, пролетариям, больше нечего терять в жизни, кроме своих цепей.

Остались где-то далеко позади нас в истории, как сон, Золотой век, когда люди жили сбором фруктов и охотой, и те сказочные острова, на которые высадились матросы Колумба, открывая для себя на краю света невинные и счастливые народы, которые не знали такого несчастья, как труд, лениво нежились под солнцем экватора, питаясь крабами и кокосовыми орехами, а их женщины божественной красоты не знали о том, что такое фабрика и стройка с работой в три смены.

Сегодня нашу социалистическую родину ведут по волнам новых времен искусные руководители и ловкие кормчие к недосягаемым высотам величественных времен, которые мы переживаем, и к осуществлению через труд. И мы боремся против гонки вооружений. Через труд! Разве нам не говорили на партийных собраниях, что, в соответствии с указаниями Верховного главнокомандующего, Румыния сократила расходы на вооружение на пять процентов? Разве в 1986 году не был проведен референдум за сокращение вооружений, и на Великом Собрании 24 ноября 1986 года народ не аплодировал с воодушевлением Вождю, когда тот сказал: «Старый тезис о неизбежности войны следует заменить новым тезисом, а именно: о невозможности войны в нынешних условиях ядерного оружия и угрозы атомной войны»?

Все было ясно. «Ура-а-а-а!» – кричал народ. «Ура-а-а-а!» – кричала армия. «Ура-а-а-а!» – кричала Румынская коммунистическая партия! Итак, социализму больше ничто не угрожало. Но что тогда должно было случиться с нашей социалистической армией? Ее надо было распустить? Ни в коем случае! Как можно распустить такое благо, как армия? Наоборот! Личный состав Армии возрастет! «Товарищи, мы имеем военные кадры, обладающие высоким военным профессионализмом, кадры дисциплинированные, серьезные, преданные труду! В них нуждается наша социалистическая экономика! Вносите предложения!»

И все вносили предложения. Но эти предложения только закрепили ту ситуацию, которая продолжалась со времен, когда Ион Коман[15]15
  Ион (Йон) Kоман (Coman; род. в 1926 г.) – румынский государственный и военный деятель, генерал-полковник (1971), министр нац. обороны Румынии (1976–1980) (прим. ред.).


[Закрыть]
был министром обороны, и даже раньше. Ион Коман официально открыл этот путь в 1977 году и попросил в письме, адресованном Верховному главнокомандующему, утвердить, чтобы тридцать шесть тысяч румынских военнослужащих под командованием трехсот шестидесяти офицеров участвовали в работах по ирригации юга страны и строительству канала Дунай – Черное море.

Потом по распоряжению Совета министров двадцать четыре тысячи военнослужащих были переданы в ведение экономических министерств, затем, в 1980 году, еще три тысячи военнослужащих распределены в угольные бассейны, затем – пять тысяч военных, которые должны были работать на судоверфях Галаца, Констанцы и Мангалии, затем десять тысяч военнослужащих откомандированы в 38-ю Железнодорожную бригаду и 35-ю Автодорожную бригаду, следом шестнадцать тысяч военных были направлены на объекты жилищного строительства и еще двадцать тысяч посланы генералом Олтяну[16]16
  Константин Олтяну (Olteanu; род. в 1928 г.) – румынский военный, государственный и политический деятель. Министр нац. обороны (1980–1985). Секретарь ЦК Коммунистической партии Румынии (1988–1989). Историк, профессор, доктор исторических наук. Генерал-полковник. Мэр Бухареста (1985–1988) (прим. ред.).


[Закрыть]
в помощь крестьянам, «для решения местных задач, только по субботам и воскресеньям», – чтобы трудились в сельскохозяйственных производственных кооперативах.

Потом эти двадцать тысяч превратились в тридцать тысяч, и, в конце концов, цифра достигла пятидесяти пяти тысяч. И кооперативы получили шесть тысяч грузовиков для вывоза «плодов народного труда», потому что народ сидел по кабакам мертвецки пьян и распевал песни за стаканами ракии.

Первое, что я увидел в ноябре 1984 года при въезде в коммуну Драгалина во главе восьмидесяти моих солдат срочной службы, с которыми мы выехали из полка Пантелимон в Бухаресте, была группа крестьян, которая вышла из корчмы, чтобы в веселом настроении поприветствовать нас бутылками ракии и пива, поднятыми над головами. И впервые я задал тогда себе вопрос, почему эти люди проводят целый день в кабаке и на чьи деньги – в то время как помидоры, перец, свеклу, кукурузу, морковь и картошку с полей собираем мы, а также студенты и ученики средней школы. Почему урожай должны были собирать мы, а не крестьяне? Они бы пошли на войну вместо нас? Кто перевернул вверх дном порядок в государстве?

Но у меня не было времени, чтобы задавать себе такие вопросы, потому что, как только мы собрали картошку и кукурузу в Драгалине, нас перевели на фермы в Кослоджень, тоже в уезде Кэлэраш, а затем в строительный лагерь в районе Тэюлуй, в Бухаресте. Потом я начал спрашивать себя, является ли тот мир, в котором мы живем, коммунизмом или нет. Тогда я выкрикнул в полку, в разгар партсобрания: «То, чем мы занимаемся здесь, не является ни социализмом, ни коммунизмом!» И так я попал на «Уранус».

На «Уранусе» работают тридцать две тысячи военнослужащих, из которых пятьсят – кадровые офицеры. Военные кадры подразделяются на три категории. В первую входят офицеры и младшие офицеры, командующие взводами, как я, и те, которые испытывают «трудности с адаптацией к социалистической действительности». Со мной, как говорит полковник Василиу, политрук из моего полка в Пантелимоне, «проблема особенно большая», и партия должна быть гораздо более бдительна, потому что я публиковал рассказы и повести в журналах и очень хорошо знаю марксистскую идеологию.

Во вторую группу входят лица, которые пользуются большим доверием партии, люди, которые пришли сюда, чтобы их продвигали по карьерной лестнице. Они не создают никаких «особых проблем» и обычно занимают руководящие должности.

В третью категорию входят «внедренные» агенты секуритате, шпионы командиров, информаторы политруков и провокаторы. Одни из них – кадровые офицеры, другие – даже солдаты срочной службы. Этого их качества никак нельзя узнать, но мы, командиры взводов, их распознаем быстро, потому что очень хорошо знаем друг друга.

Например, когда собираемся вместе – капитаны Шанку и Костя, я, старший лейтенант Панэ, старшина Цику и старший сержант Добре, – мы можем свободно и открыто говорить о чем угодно. В тот момент, когда возле нас появляется офицер или младший офицер, которого ни один из нас не знает, мы больше ни о чем не говорим или расходимся по нашим взводам. Один из «официальных» шпионов командира – это кадровик (то есть начальник по кадрам). Это знает каждый, и мы не делаем из этого проблем.

1-я Трудовая колония, собственно лагерь «Уранус», по площади не слишком большая (около одного квадратного километра), но здесь работают тридцать две тысячи военнослужащих и гражданских. Военнослужащих – около двадцати тысяч. Командование подразделений, столовые, лазареты, пищевые предприятия, корпуса охраны, корпуса-спальни и другие вспомогательные службы разбросаны по таким столичным кварталам, как Витан, Пажура, Генча и т. д.

Например, командование нашей части находится во 2-й Колонии Витан, на первом этаже корпуса М3. Здесь, по обе стороны огромного холла, слева расположены кабинеты командира части и партийного секретаря, библиотека, кабинет отдела кадров и другие менее важные кабинеты. По правую сторону находятся отделы секретных документов, бухгалтерия, кабинет учета солдат срочной службы и призванных на сборы, кабинет продовольствия и многие-многие другие кабинеты, потому что бюрократия – это одна из великих форм разделения труда и основу каждой армии составляют два главных рычага, без которых дисциплина не была бы возможна: статистический учет и арест. Они весьма способствуют успехам, достигнутым армией.

По мере того, как проспект Победы Социализма обретает свои очертания, людей концентрируют на главном объекте – Доме.

Лагерь огражден забором из высоких металлических листов и охраняется строгой охраной, составленной из кадров секуритате и армии и фильтрующей все, что входит в зону стройки, будь то люди или машины и агрегаты. В железной изгороди проделаны проходные ворота на расстоянии двухсот метров друг от друга, с будками охранников и вооруженными солдатами, которые стоят на вышках. Многочисленный корпус охраны готов действовать в любой момент. Здесь мы работаем целый день и вечером возвращаемся в Витан, как это происходит и сейчас.

Когда автобусы прибывают на Витан, уже почти девять вечера и темно хоть выколи глаз. Поднимаюсь с солдатами в спальни на третьем этаже первого корпуса – по левую сторону колонии, и они направляются в помещения с двухэтажными, притиснутыми друг к другу койками.

Воздух тяжелый, в нем витают нездоровые миазмы мочи и плесени. Вода не всегда есть (здания предназначены к сносу), а туалет – настоящий ад. Иногда туда можно войти только в сапогах.

Очень часто отключают свет, и если в этот момент солдаты находятся в душевой, начинается неописуемая суматоха. Вот почему солдаты спешат в душевую, чтобы улечься потом поскорее на железные койки с рваными сетками и матрасами и накрыться старыми одеялами.

В конце холла, при слабом свете подслеповатой лампочки старшины Феодотов Володя из Тулчи, Чучук Думитру из Крайовы, старшина Цику Марин и капитан Шанку Дан пытаются размотать длинный стальной провод с крючками на конце.

Шанку и Цику из Бухареста. Цику – парень невысокого роста, крепкий, приятный в разговоре, трудолюбивый и очень дружелюбный. При виде меня он кричит:

– Идите сюда и помогите немного, товарищ лейтенант! Забилась труба в туалете, и мы пытаемся засунуть туда трос, чтобы прочистить…

– Черта с два ее прочистишь! – с досадой говорит капитан Шанку. – Разве вы не понимаете, что в трубе внизу застрял целый булыжник? Этим его не возьмешь!

Затем капитан выпрямляется и входит с фонариком в туалет, из которого ужасно несет.

– Давайте сюда трос быстро!

При свете фонариков засовываем стальной трос в напольный толчок турецкого типа, начинаем с силой проворачивать его и время от времени вытягивать понемногу наверх. Вонь ужасная. Мы в поту от прилагаемых усилий. В какой-то момент капитан кричит:

– Стойте! Мы что-то зацепили! Тяните, но полегче!

Мы медленно вытягиваем трос, слегка, потом еще легче, чтобы не поломался зацепленный предмет и, наконец, вытаскиваем из взбаламученной цементной пены кусок фигурного кирпича. Стальной крючок троса проник в одну из пор, и так нам удалось его извлечь. Спускаем пробную воду, и она уходит вниз, смывая нечистоты. Канализация худо ли, бедно функционирует.

– Даже не верится, что получилось ее прочистить, вяжись узлом твои усы! – прикрикнул капитан на Цику, но без тени улыбки на лице.

Потом подивился:

– Надо же, вы видели такое? Чтоб кусок кирпича бросить в сортир! Что же это за кретин это сделал?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное