Инна Бачинская.

Пепел сердца



скачать книгу бесплатно

– Своих отношений с женщинами я не обсуждаю, – высокомерно заявил Федор, бросая морковку в котелок.

– Значит, баба, – сказал Коля. – Савелий, с меня бутылек. Ты что хочешь, кока-колу или апельсиновый сок? А ты, Федор, не прав. Мы твои друзья, все бросили… Савелий вон детей бросил, приехали, чуть не ох… в смысле, перепугались до зеленых соплей! Савелий решил, что ты утоп нафиг, и бряк в обморок! Я шарю по водорослям, там крапива, все руки к чертовой матери пожег! – Он помотал в воздухе красными руками.

– Я не… это самое… – запинаясь, возразил Савелий. – Ну да, испугался. И главное, ни души! И машина твоя стоит… а тебя нет. И телефон ты не взял…

– Спасибо, ребята, – сказал Федор. – Я не прав. Рад, что вы приехали, честное слово! Останетесь? Сегодня суббота, завтра с утречка посидим с удочкой… Как?

– Я остаюсь, – сказал Коля. – Мне нужно расслабиться! – Он щелкнул себя пальцами по горлу. – Савелий?

Вопрос был некорректный. Они приехали на Колиной «Хонде» и добраться до города Савелий мог разве что пешком через луг до пешеходного моста или попуткой, до которой шагать и шагать. Он вздохнул и сказал, что остается. Правда, добавил он, у меня срочная работа. На что капитан иронически фыркнул и сказал, а вот у меня работы ни хрена нет и куда нам до вас, чернокнижников! Федор ухмыльнулся и подмигнул Савелию. И вообще, иногда лучше жевать, чем болтать, а еще лучше накатить, заметил капитан и потянулся за бутылкой…

Глава 7
Подруги

Ния пришла первой, спросила кофе. Уличное кафе было очаровательным: полотняные в синюю полоску зонтики, деревянные нарочито грубые, в стиле «рустик», столы и плетеные из лозы креслица; цветы в горшках, петуньи… В городе любили петуньи. Они были везде, жизнерадостные, сладко благоухающие, сочных глубоких колеров. Народ тек мимо; иногда Ния встречалась взглядами с прохожими – тротуары были неширокими; ей казалось, что она принимает гостей, что вся эта толпа пришла к ней в дом.

Пару дней назад Ния по памяти набрала номер телефона школьной подружки, настроение накатило, захотелось вдруг поговорить и вспомнить. К ее удивлению, номер был «живой», и ей ответили. Настя, произнесла Ния, чувствуя ком в горле… Настенька!

…Она увидела Настю издали; всматривалась, узнавала и не узнавала. Короткая стрижка вместо длинных волос, похудела, пожалуй, исчезли пышность и округлость; слишком короткая юбка, слишком открытая блузка. Золотая сумочка и золотые босоножки. Ния подумала, что они всегда были как сестры, даже одевались одинаково, и учились одинаково, и в школе, и в институте, только у Нии был Федор, а Настя… сначала спуталась с учителем физкультуры, бывшим спортсменом, накачанным приматом с глупыми анекдотами, потом – с соседом-ментом. Ее всегда тянуло на приключения, она всегда подбивала Нию на скороспелые встречи с какими-то сомнительными молодыми людьми, кричала: «Ой, Агничка, познакомилась в троллейбусе, на улице, в магазине с таким чуваком, закачаешься! Договорились на сегодня, он придет с другом! Пошли!» И если бы у нее, Нии, не было Федора, кто знает…

Она поднялась навстречу подруге.

– Агничка! – закричала Настя. – Господи, глазам своим не верю! Это ты?

– Это я! Честное слово.

Девушки обнялись.

– Шикарно выглядишь! Надолго к нам?

– Навсегда, Настя.

Навсегда.

– Ты чего, мать, народ сваливает, а вы вернулись?

– Потянуло домой.

– Я бы никогда не вернулась! Ты в своей старой квартире?

– Нет, мы купили дом в Еловице. Что будешь? Кофе, мороженое?

– А покрепче можно, за встречу? Я так рада, что ты вернулась… Сколько ж это лет прошло? Пятнадцать! Хочу шампанского! И мороженое! Агничка, знаешь, я как услышала твой голос, прямо чуть в обморок не грохнулась! Ты совсем не изменилась! Вы давно приехали?

– Четыре месяца уже. Не звонила раньше, все руки не доходили. То дом присматривали, то контейнеры получали, потом обустраивались… Обязательно приглашу тебя, познакомлю с Володей, посидим. Ты как, замужем? Дети?

– Была. Сейчас нет, разбежались. Детей нет. Встречаюсь с одним, но чувствую – не то. Ой, Агничка, тут и поговорить не с кем, ты была моя лучшая подружка! Помнишь, как мы вышивали на дискотеке? Прекрасное было время! Молодые, красивые, мальчики табуном… Кстати, я иногда вижу в городе твоего Федю Алексеева. Шикарный мужик стал! Ты его уже видела?

Ния пожала плечами.

– Зачем? У него своя жизнь, у меня своя.

– Я помню, как он переживал, когда ты свалила. Черный ходил! Тебя все страшно осуждали, особенно девчонки. Говорили, он бросил институт, собирается уехать. Оказалось, брехня. Он теперь профессор… и такой красавчик! Я однажды увидела его, хотела поздороваться, а потом подумала, что он не захочет меня признавать. Он в нашем универе, у меня там знакомая, говорит, философию читает, все они там от него прямо без ума!

Им принесли шампанское, к счастью. Слушать болтовню Насти Ние было невмоготу. Они выпили.

– Обожаю шампунчик! – воскликнула Настя. – Помнишь, как ты перепила на моем дне рождения? И вызывали «Скорую»? – Она расхохоталась. – Ты была как неживая! Я думала, подохну от страха! А ты держишь меня за руку и бормочешь: «Настик, не отдавай меня!» Помнишь?

Ния вздохнула. Пятнадцать лет – большой срок, нам кажется, что мы не меняемся, но это не так. Мы стали другими. Она смотрела на Настю, оживленную, с раскрасневшимся лицом, слишком громкой речью, и жалела, что поддалась чувству ностальгии… как там сказал какой-то древний философ про речку, в которую нельзя войти дважды? Вот и нечего пытаться, умный человек напрасно не скажет. У Насти длинные ярко-красные ногти, губная помада в тон, густая синева на веках. Ноготь на указательном пальце на правой руке сломан. Ния все время смотрела на сломанный Настин ноготь…

Настя вытащила из золотой сумочки пачку сигарет, взглянула вопросительно. Ния кивнула. Настя затянулась, картинно выпустила дым, повела взглядом по соседним столикам.

– Посмотри, – прошептала, – там мужик на нас пялится!

Ния оглянулась и увидела Славу Тюрина. Он привстал и кивнул.

– Твой знакомый? – спросила Настя.

– Деловой партнер мужа.

– Женат?

– Женат, двое детей.

– Нет, ну ты подумай! – Настя потыкала сигаретой в пепельницу. – Как нормальный и при деньгах, так обязательно женат. Давай еще по бокальчику, подружка! Я так рада, что ты вернулась! А может, у твоего мужа есть и неженатые партнеры?

Она еще больше оживилась, говорила еще громче, хохотала… Ния подумала, что была такой же… когда-то. Настя не переменилась, а она, Ния, стала другой.

– Ты работаешь? – спросила она.

– В нотариальной конторе, секретарем, за копейки! А ты закончила или бросила? Ты говорила, переведешься на заочный…

– Бросила. Мы уехали и… – Ния развела руками.

– Ну и правильно! На кой хрен, если муж нормальный… а тут и выйти не за кого, одни жлобы кругом. Ой, какое колечко! Это брюлик? – Она схватила Нию за руку. – Какая прелесть! Дай примерить!

Ния стащила с пальца кольцо, протянула Насте. Та с трудом натянула его на безымянный палец, повертела рукой и сказала восхищенно:

– Шикарно! Просто шикарно! Ну вот, теперь не снять! – Она расхохоталась.

Ния вдруг сказала, неожиданно для себя:

– Оставь, дарю.

– Правда? – Настя перегнулась через стол, обняла Нию и звонко чмокнула в щеку. – Спасибо, подружка!

Они сидели еще около часа, болтали… вернее, болтала в основном Настя, рассказывала о девчонках из их группы, кто на ком женился, развелся, уехал… о преподавателях, пересказывала городские сплетни…

Ния слушала вполуха и думала о Федоре…

Глава 8
Рубикон

«Озерные» каникулы, или побег, закончились, и Федор вернулся в город.

В ту ночь капитан Астахов с подачи Савелия попытался вывернуть его наизнанку и дознаться, в чем причина внезапного уединения – теплая ночь, полная звезд и воплей влюбленных лягушек, костерок, выпить и закусить… Тем более Савелий давно спит. Обстановка вполне доверительная и располагающая, так и тянет излить душу, но Федор сделал вид, что не понимает. Он так искренне удивлялся, что капитан понял, что оторванный от жизни Савелий с его бабскими книжками, возможно, не так уж не прав. Путем логических построений он пришел к выводу, что событие произошло сравнительно недавно, после чего Федор сразу же рванул в убежище. Что можно понимать под «событием», спросил себя капитан. Ежу понятно, что это не карьера, или внезапное помутнение рассудка, или ссора с коллегами, или острое желание сменить род деятельности. И в результате ему якобы нужно осмыслить жизненный перекресток, то есть в какую теперь сторону податься. Другими словами, витязь на распутье. Насчет смены рода деятельности вообще ни в какие ворота – Савелий сказал, что Федор заканчивает очередную заумную статью, профессиональное хобби такое – напускать туману и мучить студентов. Все остальное тоже сомнительно. Остается одно. Вернее, одна. Женщина. Тут французы правы, от них все зло. Взять мою Ирку, подумал капитан, не простивший испоганенную любимую рубашку. Но Федор умеет классно лавировать, вспомнил капитан. Никогда никаких проблем с ними, скользит водомеркой, со смешком, шуточками, комплиментами, целует ручки, заглядывает в глаза и, главное, потом никаких претензий! Вот что удивительно. Исчезают без звука и признаков недовольства. И друзьями остаются… Скользкий тип, с завистью подумал капитан. Умеет-то он умеет, но на всякого мудреца довольно простоты, и, похоже, философ попал. И возникает вопрос: кто она? Не коллега по работе, так как ураган налетел внезапно. Скорее случайная встреча, роковая неожиданность… в кафе, в парке, на улице – уронила сумочку, Федор, разумеется, поднял, протянул, встретились глазами и…

Облом, сказал себе капитан. Федор не пацан, его на понт сумочками не возьмешь, он должен «принюхаться» к даме и убедиться, что они одной крови. Интеллект, эрудиция, само собой, не дура. Так кто же она, прекрасная незнакомка? То, как Федор заметал следы и требовал прекратить инсинуации, убедило капитана, что Савелий, нахватавшийся из бабских книжек жизненного опыта, возможно… гипотетически, как любит говорить Федор, – прав. Капитан с удовольствием установил бы за Федором наружку, не любопытства ради, а чтобы дознаться, что происходит. Если Федор молчит как рыба, то опять-таки возможно, что женщина несвободна.

А с другой стороны, так ему и надо, а то все легко достается, решил капитан. Ничего, прижмет, сам прибежит, тогда посмотрим. Капитан даже ухмыльнулся в предвкушении, представляя себе, как Федор прибежит поплакаться в жилетку и за советом. Не к Савелию, который ни уха ни рыла в подобных делах, а к нему, капитану Астахову. При этом он прекрасно отдавал себе отчет, что Федор Алексеев никогда не прибежит за советом ни к нему, ни к кому другому. Из серии: мечтать не вредно.

Ну и ладно, сказал капитан, а то придумали проблему на ровном месте! Будто мне своего горя мало. А все путаник Савелий…

Федор поднялся к себе на третий этаж, отпер дверь. Квартира встретила его душной тишиной, и он поспешил распахнуть балкон. Стало еще хуже – с улицы потянуло запахами выхлопов и какой-то пригоревшей дряни, и он вздохнул. Послонялся из комнаты в кухню и обратно, засыпал кофе в кофеварку и налил воды; упал в кресло за письменным столом, включил компьютер и побрел в душ…

* * *

Он сварил себе кофе… как же без кофе! «Пролистал» новости в Интернете, заставил себя открыть статью, чувствуя, что она перестала интересовать его совершенно.

Видимо, он задремал. Дверной звонок заставил его подскочить. В комнате сгустился сумрак; легкий вечерний ветерок шевелил штору. Он прислушался, полагая, что звонок ему приснился. Звонок повторился. Федор отправился в прихожую и открыл дверь. Потом ему казалось, он знал, кто пришел. Знал или чувствовал.

Ния смотрела на него, молчала… Оба, казалось, не представляли себе, что делать дальше. Федор втянул Нию внутрь, прикосновение было как ожог… Запах ее волос, кожи… Теряя голову, он нашел ее губы, узнавая и не узнавая их вкус. Все как когда-то, все иначе… Лестничный сквозняк с громким стуком захлопнул дверь. Они этого не услышали. Безумием были их тесные объятия, безумием были поцелуи, причинявшие боль…

Они бежали по дороге, которая никуда не вела. Они возвращались.

– Подожди, Федя, – Ния оторвалась от него, и он опомнился. – Подожди…

– Пошли! – Он взял ее за руку.

* * *

…Они лежали, обнявшись. Молчали. Говорить было не о чем. Когда-то они говорили о будущем…

Федору хотелось спросить, что скажет муж, если она поздно вернется. Ему вообще хотелось расспросить об этом человеке, хозяине жизни, с которым пятнадцать лет назад они были соперниками. Хотя какие там соперники – крутой мужик и самоуверенный мальчишка! Не было соперничества, тот увел его девушку играючи, и она, не оглянувшись, не сказав ни слова, ушла с ним. Он думал, навсегда, оказалось, нет. «Вилла… яхта… приемы», – вспомнил он, машинально целуя ее пальцы на своих губах. Его раздирали обида и желание вывернуть ее наизнанку, расспросить – вполне пацанские, как он понимал. Или мужские, что часто одно и то же. Ему пришло в голову, что их близость, его жажда и нетерпение – не что иное, как желание отыграться, а ее покорность – просьба о прощении. Ох уж эти философы! Жизнь намного проще, чем им кажется, и не нужно докапываться до смысла каждого слова, жеста или взгляда. Или поступка. Иногда нужно принять все как данность и оставить как есть. Нужно-то нужно, да кто ж выдержит, если обида, этот монстр с зелеными зенками, скалит зубы, науськивает и подталкивает в спину…

Ния привстала на локтях, прижалась губами к его губам, и он сгреб ее, чувствуя тяжесть и тепло ее тела и сбитое дыхание. «Еще… еще…» Он помнил ее манеру повторять «еще… еще…». Ее шепот, как раскачивающийся маятник, раздирал тело и причинял боль, и тело с готовностью и восторгом повторяло его движения, принимая боль и желая ее…

Они не зажигали света. В комнате было темно. С улицы долетал невнятный шум движения и шарканье шагов. «Мне пора…» Ния легко поднялась. Федор остался лежать. Он понимал, что теперь будет диктовать она, мужняя жена, она будет приходить и уходить, а он будет оставаться. Оставаться и ждать. Раньше они строили планы на будущее, смеялись, болтали о всякой ерунде. Теперь же молчали, не зная, что сказать, не до конца понимая, что произошло и что будет дальше. Не зная, как расценить… Возможно, каждый ожидал движения или слова другого, чтобы встроиться и подхватить… поймать волну. Возможно, нужно было поговорить начистоту, задать прямые вопросы и получить прямые ответы. Но они не знали, как это сделать. Возможно, боялись инстинктивно, что нарушится хрупкое равновесие реальности. Боялись того, что могут услышать.

– Я напишу тебе, дай адрес! – сказала Ния напоследок.

Негромко хлопнула входная дверь, и то, что было, перешло в разряд свершившегося факта и стремительно ухнуло в прошлое…

Федор, угрюмый, поднялся и, не одеваясь, как был, пошел в кухню сварить кофе, мельком отметил, что мог бы предложить кофе Ние. Отметил без сожаления, как мелкую возможность, которая не случилась. Он ничего ей не предложил… не сообразил. В другой раз. В другой раз? Он хмыкнул и подумал: а будет ли другой раз? Он понимал, что вопрос следует задать по-другому: а хочет ли он, чтобы был другой раз? Он даже не спросил, как она нашла его…

Он вернулся с кружкой кофе, включил свет и остановился перед диваном с разбросанными простынями. И понял с ослепительной ясностью, что хочет, чтобы состоялся их другой раз, третий, четвертый, и… Хочет! Он был голоден. Голод собрался в низу живота, ворочался там, причиняя боль, и он положил на живот руку, пытаясь утихомирить зверя. Он чувствовал мощные голодные пульсы, от которых меркло в глазах, чувствовал ее губы и запах, и его трясло от желания. Он готов был отдать жизнь, подохнуть за то, чтобы пережить еще раз взгляд глаза в глаза, тяжесть ее тела, бег за пределы, пронзительное ожидание взрыва… И взрыв.

Он глотнул кофе, завернулся в простыню, пахнувшую Нией, и упал в кресло перед компьютером; потыкал дрожащими пальцами в клавиши, закрыл глаза. И понял, что готов взять желаемое и готов платить.

Бери, что хочешь, но плати…

Глава 9
Рутина

Где взять мне силы разлюбить, И никогда уж не влюбляться? Объятья наши разлепить, Окаменевшими расстаться. О, как вернуться не успеть, О, как прощенья не увидеть, То нестерпимое стерпеть, Простить и не возненавидеть…

Н. Зиновьев. Мольба

…Он ждал ее на следующий день, и на следующий после следующего, но Ния все не приходила. Они увиделись через две недели; она чувствовала себя виноватой и прятала глаза. Сказала, что муж уехал, и они могут побыть вместе. Утром он получил короткую записку по электронной почте: «Сегодня вечером. Ния».

Могут побыть вместе… Как долго, вертелось у Федора на языке, но он промолчал. Его решение принять обстоятельства, а там будь, что будет, вели в никуда, и он прекрасно это понимал. В их втором свидании была безысходность, так ему показалось. Они снова говорили о каких-то мелочах вроде погоды, надоевшем дожде и бабьем лете, которое должно было вот-вот наступить. Наигранное оживление Нии было неприятно Федору, ему хотелось тряхнуть ее хорошенько и сказать: «Ния, это я! Ты ничего не хочешь мне сказать? Что происходит? Ты с ним или со мной?»

Он не желал принимать ее в качестве тайной возлюбленной, она же молчала, уводя взгляд.

– Я была в парке, – сказала она. – Помнишь, как мы бродили там осенью? Листья на кленах красные и желтые… помнишь?

– Помню. Ния, что ты думаешь…

Она закрыла ему рот ладошкой, взмолилась:

– Федя, дай мне время… пожалуйста! Я люблю тебя, я все это время любила тебя… я поняла, что у меня есть только ты! Не торопи меня! Я виновата, я знаю, я была глупая легкомысленная девчонка, я не умела любить, я побежала за блеском… не суди меня. Сейчас все может быть иначе. Ты только подожди! Я люблю тебя…

Он готов был ждать, а что еще ему оставалось? Ни он, ни она не знали, сколько. Год? Два? Надо подождать, сказала она. Казалось бы, что за проблема, если оба готовы менять судьбу? Скандала не избежать, разводы дело грязное, что ж, придется пережить. Если они вместе, если принято решение… если! А принято ли? Федор этого не знал. Это носилось в воздухе и как бы подразумевалось. Когда-то подразумевалось, что они навсегда… Сейчас он хотел большего, гарантий… выражаясь языком бизнеса. Будучи эгоистом, он хотел внятных гарантий, вот так. Чего-нибудь вроде обещания поговорить с мужем, расставить точки над «i», не принимая ни ее малодушия, ни трусости. Ему пришло в голову, что пятнадцать лет назад она бросила его и исчезла, не объяснившись, не сказав ни слова… и сейчас история, похоже, повторяется. Он должен ждать, подыхая от любви и неизвестности, а она будет приходить, когда мужа не будет дома. Бросать короткие оскорбительные записочки. Незавидная роль персонажа второго плана. Унизительная роль влюбленного и ревнивого любовника. Ждать и представлять ее с другим, с тем, у которого права на ее тело и душу, с мужем. Он страстно желал ее – прошлое, казалось, вернулось, но не слишком ли велика плата? Он давно уже не тот мальчишка…

Какая там плата, рассмеется здравомыслящий хомо сапиенс. О какой плате речь? Не ты первый, не ты последний, подумаешь, проблема! Сколько адюльтеров свершается каждый день… немерено! Сбегают от постылого мужа или от постылой супруги к счастливому любовнику или любовнице, возвращаются домой, врут в глаза, выдумывают причину опоздания, а на публике делают вид, что не знакомы… с теми. Суетятся, с готовностью выполняя всякие мелкие поручения жены, вроде выброса мусора, пробежки в магазин или прибивания упавшего карниза. Так что, в широком смысле, адюльтер – залог крепких семейных отношений.

Но это не наш случай. Федор высокомерен и знает себе цену. Роль тайного любовника не его роль; и не нужно забывать о ревности. Мы давно не спим вместе, я с ней только из-за детей, она без меня пропадет, он не сможет без меня… в эти отговорки верит только тот, кто не дает себе труд открыть глаза. Тот, кто рад обманываться. Слабый.

Но это все приходило ему в голову в долгие ночные часы без сна, когда он раздумывал об их отношениях; засыпал он лишь на рассвете и, проспав, летел на занятия. Утром он бросался к компьютеру проверить почту, а днем с нетерпением ждал вечера, потому что придет Ния. Возможно, придет – а вдруг планы переменились. Он даже не мог позвонить ей… она попросила не звонить. Ее осторожность резанула его, он чувствовал, что во второй раз проигрывает ее мужу, крутому мужику, которого она боялась потерять. И снова, как когда-то, он понимал, что беззащитен и наг.

Понимать-то понимал, но ничего не мог с собой поделать.

Ния снова пропала на долгие две недели. Потом прибежала, расплакалась, бросилась ему на шею…

Федор смирился.

Она сказала, завтра у меня. Володи не будет. Я хочу, чтобы ты посмотрел, как я живу! Я буду вспоминать каждую нашу минуту… потом. Придешь?

Он пришел. Поздно вечером. Она открыла дверь, прижалась. Сказала: «Вот мой дом! Я такая счастливая, спасибо, что пришел!» Маленький кудрявый песик осторожно его обнюхал. Это Декстер, сказала Ния. Он не кусается…

Она накрыла журнальный столик у громадного кожаного дивана с дюжиной подушек… какие-то деликатесы, вино… включила музыку. Они выпили. Она говорила бурно, рассказывала о каждой картине на стене, о фарфоре, серебре… называя имена художников и дизайнеров, которые были ему неизвестны. А он невольно косился на дверь, ожидая внезапного возвращения супруга. Она вдруг заплакала, вся живость исчезла, как и не было. Он привлек ее к себе, она всхлипывала… Он чувствовал, как колотится ее сердце, она прижалась горячими солеными губами к его губам…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное