Илья Уткин.

Приключения Синих Космонавтиков. История одного запоя



скачать книгу бесплатно

Я заканчивал десятилетку, Леха ушел в техникум, но мы по-прежнему оставались не разлей вода и виделись почти каждый день. А сколько приключений у нас было потом – в студенческие годы и позже!

Отдаляться друг от друга мы стали только после «перестройки». Леха открывал кооперативы и гонял тачки из Европы, связался с опасными партнерами. В 92-м его подстрелили, и я носил ему в больничку апельсины и спирт «Рояль». А потом у меня образовался новый круг друзей по интересам: горы, байдарки и прочая романтика, я женился, работал в Москве и даже – с легкой руки своего первого тестя – за границей, в Швеции. Еще я лечился от запоев, разводился, писал книжки, садился на иглу, мутил мелкий бизнес, терял все, уходил в монастырь и опять женился.… Какое-то время Леха был на периферии моего внимания, я знал, что он жив, что он где-то есть, и иногда до меня долетали обрывки легенд о его подвигах… Я скучал по нему и местами даже очень сильно. Но у меня было много дел, уйма всевозможных забот и проблем. Как так вышло, что вдруг накрутились годы, и мы совсем забыли друг друга?

А сейчас передо мной в полуподвальчике местного бистро, куда мы сразу, не сговариваясь, ввалились после нашей неожиданной встречи, сидел, небрежно развалясь на детском стульчике, грузный пятидесятилетний, заметно лысеющий господин в хорошем светлом костюме и рубашке а-ля шоу бизнес с расшитым воротом, похожий уже больше – несмотря на цепь и перстни, и золотой зуб – не на бандюка, а на успешного столичного продюсера, охотника за юными дарованиями, богатенького дядюшку, пьяненького и доброго.

Как я уже отмечал, выдавали моего друга только знакомые смеющиеся васильковые глаза и какая-то лехина особенная, именно «дипапловская» мелодика речи.

– Леха, Леха! – я еще плохо владел своим голосом, я еще не отошел от встряски, меня била заметная дрожь, и я всеми силами старался это скрыть. – Леха, знаешь ли ты – я знал, я всегда верил, я знал! Слушай, как же я рад тебя видеть, гад ты этакий!

– Я-то тебя видел.

– Где?!

– А по ящику тебя показывали – букера тебе вручали. Важный, блядь, такой!

– Да что ты! Какого Букера? Оъявляли, наверное, номинантов на бестселлер – и то – ничего я там не взял, да и народу там было нашего… толпища! Как же ты меня разглядел? Да еще на таком канале, в девять утра… Ты прикалываешься? Да? А ты-то, ты-то чем занимаешься? Бизнесом? Леха, давай, не томи, колись!

Семенов неопределенно взмахнул своей ручищей в воздухе, потом опустил ее в карман и вытащил телефон.

– Слушай мой план, старик. Я делаю три-четыре звонка и гашу все договоренности. Потом – грузим Гленфиддик, прыгаем в мой трактор и чешем к морю.

– В Ялту? – вырвалось у меня.

– В Ялту на краденом джипе не доедем.… Да шучу я!

Леха звучно расхохотался – мне показалось, на соседних столиках что-то зазвенело.

– Ну че, два-ноль? Слушай, есть у нас в Репино домишко, живет в нем человек такой ништяковый – пьющий татарин. Море, сауна, бассейн, девчонки, все, как мы с тобой мечтали! Второй день на проводе висит, зовет оттянуться.

У меня прыгнуло сердце, и обмякла улыбка.

– Слушай, Лех… а я ведь сейчас не пью.

Никак, совсем.

Семенов удивленно поднял брови.

– Да? А что? Язва? Трипак? Подшился?

– Меня подшивать – ниток не хватит…

К нам подошла официантка. Совсем новенькая, с пухленьким веснушчатым лицом.

– Молодые люди, что заказываем?

– А я хотел накатить с тобой за встречу, – сказал мне Леха, – по такому-то случаю!

– Леха, ты пей! Пей, я с тобой так – мысленно.

– Ну, давай мне для начала рюмку водки! – распорядился Семенов. – Соленый огурец и борщ! Ты жрать будешь? Тоже нет?

– Есть закуска с огурцами «Пикантная», – сказала официантка. – Водку какую – «Путинка», «Финляндия»?

– Давай финскую, двести.

– А вам?

– Сок, – сказал я поспешно, чувствуя, как у меня потеет спина. – Яблочный. Нет, лучше воду, без газа.

– Так че вдруг за херня с тобой, старина? – поинтересовался Леха участливо, когда девушка отошла, приняв заказ. – Че за дела такие? Видуха у тебя, конечно… Я тебя, правда, порядочно не видел. Случилось-то что?

– Леха, у меня были запои. Я вчера или позавчера только вылез… я туда обратно не хочу… Я вообще думаю – еще один такой вояж – и мне крышка, я покойник.

Я вытер салфеткой мокрый лоб.

– Запои! – повторил Семенов. – У меня, чтоб ты знал, тоже были запои. О-о! Такое, братан, было…. Была у меня хата, запиралась ключом изнутри. Я как-то затащил туда ящиков шесть… хавчиком, правда, тоже изрядно затарился…. А! Все хуйня, дружище, что вспоминать. Если решил соскочить – молодец! Вообще молодец – если что-то решил и что-то делаешь. Хотя бы наклоны по утрам – (это я уже про себя). Или, наоборот – решил не делать никаких долбаных наклонов! Решил – как отрезал! Вот так, по-мужски! Рраз! Уважуха! … ты бухал-то один? Или в компании?

– Да откуда сейчас взять компанию, Леха? Все компании уже лет десять, как кончились. А если б и пил в компании – они бы все на работу свалили, а я бы так и барабанил дальше.

Леха хитро улыбнулся:

– А если никому на работу не надо? Ты знаешь, какая сейчас дата? Завтра длинные входные начинаются – День Независимости!

– А у меня каждый день такая независимость. Нет, Леха, я подозреваю, куда ты клонишь. Три дня – смешно. А больше – опять лететь в космос. Я больше не выдержу. Ты знаешь, что такое «белка «семь Дэ»? Вот у меня была недавно.

Принесли суп, воду, графинчик и салат.

– Леха, постой-ка, ты же за рулем, вроде?

– Хэ!

Леха налил водку в рюмку и опрокинул в рот. Его телефон на столе ожил, зажужжал и выдал что-то до боли знакомое… «Stormbringer»! Все-таки Семенов остался верен нашим идеалам!

– Васильич! – загудел Леха, жуя и влюбленно подмигивая мне двумя васильковыми глазами сразу. – Не, не еду. Слушай, друга встретил, двадцать лет назад потерялись! Двадцать, Васильич!.. Завтра? Ты знаешь что – я тебе перезвоню…. Нет, я перезвоню. Да, давай…. Давай!

«Может, нам выпить рюмочку»? – где-то в голове, совсем близко к левому уху колокольчиком прозвенел ласковый детский голосок.

– Я еще махну грамм сто пятьдесят, – сказал мне Семенов, – за руль и после литра нехуй делать, меньше и ездить-то беспонтово. А вот на терки – нежелательно. Ты вообще на колесах, есть тачка?

– Был керогаз. Лет пять, как разбил и продал. Права где-то валяются, поди.

– Права нам не нужны. Я тебя водилой посажу.

– Эх, Леха… Я чувствую, я и к трамваю-то сейчас близко не подойду. Ты бы мне еще за штурвал самолета предложил сесть…

Семенов замысловато выругался и наклонился ко мне через стол.

– А ты когда тормознул? Вчера? А сколько бухал? Во, бля, нормально! Ты че? Сто грамм – или капельница. Мотор стуканет – и пипец! У меня, знаешь, сколько пацанов ушло на резкой паузе? Ты что, бля! Про Кондратия забыл? Ты ж, вроде, с высшим образованием?

Семенов цапнул мой стакан, выплеснул воду под стол и мигом наполнил на треть из графина, придвинул тарелку с салатом.

– Леха, постой.

Я с трудом оторвал взгляд от налитой в стакан жидкости и опять вытер лоб салфеткой.

– Нет, Леха, все, я пас. Я больше не могу. Кондратий, белка – все, что угодно. Только не водка. Может, и капельница… Ты меня только не бросай, возьми меня сегодня с собой к татарину в Ялту…

На столе вновь грянул «Stormbringer».

– Алле! Здравствуйте. А! А че-то вы у меня не определились.… А.…Да? Опа! А че он у вас делает?.. Я понял. Трубу ему можете дать?… Юрок! Сука, ты как там оказался? Бля, мы же все с тобой расписали, еще позавчера, ты помнишь? Когда, к кому, с чем. Подожди… Кто сказал? Щас…

Леха отнял телефон от головы и встал – как будто вырос под самый потолок.

– Выйду на минутку, курну. А то я щас буду так шуметь…

Шуметь Леха начал сразу, едва сделав шаг от стола. Три полноватые дамы у окна обернулись на него испуганно, но Леха продолжал двигаться, и с потоком крепких матюгов его вынесло за дверь.

Встал он прямо у того же приоткрытого окна, так что через минуту потревоженным толстушкам пришлось пересесть в дальний угол зала. А я, откровенно говоря, заслушался. Это был превосходный образчик современного русского матерно-делового языка, при том, что Леха и не ругался, вообще не особо и сердился, просто доходчиво объяснял своему партнеру, что надо делать, и что делать было не надо. Леха быстро спалил сигарету, а потом вторую, потому что звонил кому-то еще, и говорил уже на малопонятном жаргоне, и без всякого мата, затем был разговор с каким-то Шамилем – вероятно, с тем самым «пьющим татарином», живущим у моря, а потом, по всему, с женой или подругой – Семенов называл ее «милая», «солнышко» и … «колбаска».

Леха был человеком, конечно же, совершенно особенным. Еще в школе меня поражал его дар говорить всем, всегда и при любом раскладе одну правду. Он никогда не обманывал, не преувеличивал, не выдавал за факты чужие домыслы. Много позже, во времена моих отчаянных поисков волшебной таблетки от алкоголизма, я общался со святым старцем в монастыре под Тихвином и вдруг вспомнил Леху – та же душевная простота и детская бесхитростность, только без хулиганства, без скверных словечек.

Однажды Леха запустил в космос кирпичную помойку при школе. Вообще-то его главной целью была сама школа, но то ли ему стало жалко ее в последний момент, то ли он решил сперва потренироваться… Леха признавался мне, что у него было три большие мечты: взорвать школу, изнасиловать англичанку Дарью Кирилловну, а потом вместе с ней бежать в Америку. Любопытно, но, в конце концов, все примерно так и случилось! Приблизительно так, как он говорил. Пристройка – это, считай, почти сама школа. И хорошо еще, что в то время здание окружал изрядный пустырь, и взрыв случился ночью. О, но шухер был в ту ночь и наутро – я вам скажу! Сколько ментов понаехало! Мы все до единого знали, что это сделал Леха Дипапл, и – удивительно – никто его не сдал! Люди в сером маячили в школьных коридорах два или три дня, Леха ходил в класс героем, как ни в чем не бывало. При всей его громкой славе химика-экспериментатора – непостижимо, как он избежал допроса. Я помню, как к моему другу в первый же день подошел вечно серьезный Владимир Николаевич – наш учитель химии и спросил: Это ты сделал? Леха сказал: я. Кстати, насчет англичанки – так это каждому дураку было ясно, что она к Лехе сама клеится – чем он и воспользовался, как только закончил 8-й класс. Насколько я знаю, у них был долгий роман, а потом – Даша и вправду уехала куда-то за рубеж на ПМЖ, только без Лехи.… Но к чему я вспомнил эту историю? Я знаю, как мужики разговаривают с женами по телефону, когда собираются вмазать с приятелями: они врут и заискивают или позируют и храбрятся. Леха был предельно честен и прост, он по-прежнему был самим собой. Леха сказал, что очень любит свою «милую Колбаску», Мишку и Варьку, но вот, он встретил друга – про которого так много рассказывал! И что мы теперь вместе едем к Шамилю в Репино на пару дней кутить и предаваться головокружительным воспоминаниям. Жаль, что «Солнышко» не может присоединиться к нам, а ребенок в лагере, но, вообще-то, это будет такой чисто мужской выезд, типа мальчишника, кто бухать будет, кто дурь курить.

Возражений, видимо, не было никаких – это было понятно: лояльность за открытость – какая еще женщина могла быть рядом с Лехой, человеком с «полиграфом в груди», как выразился про него в свое время наш учитель химии Владимир Николаевич.

Когда Леха вернулся в кафе, я поймал себя на том, что чувствую что-то похожее на укол ревности.

– Ты женат? Ты извини, тут, на самом деле, все как в телевизоре было…

– Что в телевизоре? Ну да, пять лет как. Пацану – одиннадцать, он на спортивных сборах, а Катька с Варькой сидят на даче. Варьке – пять, это уже наша общая.

– А у меня сын, Потапушка, ему шесть. Нет, почти семь.

– Да ты что! Потап? Да за это надо… а, ну да…

– Я ведь почему еще воздерживаюсь: мне его повидать пора. Я его на этих выходных взять хотел, – соврал я.

– Старик! – Леха долил в стакан остатки водки из графина, одним махом выпил. – Это святое дело. Ехать за ним куда? Нет, давай сегодня к Шамилю, приведем тебя в порядок, помоем-подстрижем, а завтра я тебя отвезу, окей? Может, заберем парня – и к нам в Грибное?

– Я им позвоню. Посмотрим там…. Спасибо, Леха.

Потапушку я не видел уже месяца полтора. В последний раз Лена сказала, что она смертельно устала от моих пьянок – при том, что я уже год жил отдельно, в своей «двушке» на Ермака, и что даже официальный развод со мной не спасет наши отношения (здесь я не совсем уловил логику ее слов), а потом она сообщила, что у нее появился друг, и мальчик, видя его гораздо чаще и получая от него намного больше внимания и тепла, уже начинает путаться и называть его «папой». Мне не хотелось продолжать разговор о детях, я опустил глаза, пытаясь скрыть неловкость и придумать новую тему. К счастью, в следующий момент Леха поднялся, сунул тысячную бумажку под тарелку и потащил меня к выходу.

Мы купили две большие бутылки виски с пятизначными ценниками в магазине на Старо Петергофском. С Обводного канала мы поднялись на западный скоростной и здесь, после терминала оплаты, Леха настоял, чтобы я «немного порулил». Чтобы не ввязываться в спор и успокоить друга, я таки тихонько тронулся и поехал… и поехал, поехал и скоро с удивлением обнаружил, что мне нравится управлять огромным, мощным, но невероятно послушным армейским джипом с VIP-начинкой (там был даже массажер шиатцу под черной кожей сиденья!), а главное – что мне становится гораздо легче за рулем, отступает боль, тошнота и паника глубокого похмелья. Особенно классно было лететь по дамбе – Леха курил, в салон врывался настоящий, с запахом рыбы и водорослей, морской воздух, я давил на педаль, сгоняя с полосы пижонов на «Мерсюках» и «БМВ» и в какой-то миг, кажется, испытал какое-то чувство, очень похожее на радость! Леха орал в телефон, разок даже на хорошем английском, а из динамиков долбил крутой джаз-рок.

В то же время, я плохо понимал, что со мной происходит – то ли я еще сплю на своем корабле, и все произошедшее с момента моего мнимого пробуждения – только бред, новый фильм в моем похмельном синематографе, то ли я и вправду сижу за рулем роскошного внедорожника со своим лучшим другом, богачом, хулиганом, и сам я – хулиган, плейбой, мачо, птица Феникс, восставшая из пепла.

– Неописуемые ощущения, – поделился я, когда мы съехали с КАДа в Лисьем Носу. – Никогда не чувствовал себя так комфортно и уверенно на дороге. Еду, вроде, спокойно, не наглею, не быкую, но как, черт возьми, приятно, когда шарахаются в сторону всякие «Порше» и прочая шушера. А всего сто тридцать на спидометре.

– Так у меня спидометр в милях. Забыл тебя предупредить.

– Блин! Это я сейчас по «населенке» не 80, а 120 иду? Слушай, я тебе, наверное, все камеры сегодня собрал…

– Хуйня, не парься. У меня с карты автоматом снимают.

Потом Леха рассказал, наконец, что занимается финансовыми делами, и схемы там не хуже, а то и поинтереснее, чем в радиоприемниках. Он снимает «черную» инкассацию, «сводит обналичку» (если я ничего не напутал в терминах) и занимается кое-какими другими, несколько более сложными, в меру деликатными, но уголовно чистыми вещами. Попутно, благодаря своей редкой харизме и природному дару вызывать безграничное доверие, практикует партнерство, помогая молодым, но перспективным бизнесменам заявляться на рынке, а еще участвует в разборках серьезных людей на правах третейского судьи.

– Ну, это должность почти что общественная, – разъяснил Семенов, – типа присяжного. Хотя – помогает держать связи и авторитет.

Леха обожает своих детей, старается проводить с ними все свободное время. И только иногда на досуге, как и встарь, может повозиться с разными техническими штучками. Есть даже несколько беспатентных внедрений, и ряд приличных компаний использует его разработки в системах слежения и безопасности. А еще год назад он поигрывал на басу в группе «Кому за сто». Здесь имелся в виду вес участников рок-банды, не возраст, пояснил Леха. Но теперь ни музыкой, ни электроникой заниматься некогда. Участились разъезды – Москва, Лондон, оффшоры всяческие. В Москве у Лехи с неких пор появилась Большая Любовь. Знает ли жена? Если спросит. Но не спросит. Не дура. К тому же Леха совершенно искренне любит обеих, может, только немного по-разному.

Заехали на АЗС, выпили кофе (пил Леха, я только пригубил, и меня с воплем вывернуло в туалете). Шамиль, по словам Лехи – прикольный парень, хоть и с задвигами (Леха выразился посильнее), как большинство небедных ребят. Я-то – бедный, добавил Леха, у меня даже вертолета нет. Шамиль Лехе чем-то крайне обязан, и дружат они давно, и Шамиль специально прилетел из Харлема – это под Амстердамом, чтобы повидаться с Семеновым. Шамиль силен выпить, знает толк в гашише и галлюциногенах. Никакими делами не занимается вовсе, у него толковый управляющий.

После заправки и двух чашек «Американо» Леха сам сел за руль, вклинился в поток машин и – мне показалось, что почти сразу после этого, а может, после пары смешных Лехиных историй – например, про то, как его друг Шамиль под мескалитом нелегально путешествовал из Мексики в США, мы подъехали к высоким железным воротам, а затем – к большому двухэтажному особняку, облицованному камнем, с тонированными окнами и замысловатым флюгером в виде листка канабиса на толстой каминной трубе. Дом стоял в плотном сосновом лесу, на участке размером, пожалуй, с хорошее футбольное поле. В глубине леса виднелась деревянная беседка, к которой вела присыпанная чем-то красноватым аккуратная дорожка. Со всех сторон территорию окружала солидная крепостная стена, а в дальнем углу и вправду виднелся небольшой, зачехленный камуфляжной сеткой вертолетик.


3


Шамиль оказался смугловатым мужчиной невысокого роста лет сорока пяти с почти совсем славянскими чертами худого, тонкого лица. Одет он был в простые шорты и футболку – тонкие руки и ноги и небольшое брюшко «бемольчиком». Со мной Шамиль поздоровался сдержано, руку пожал вяло, а вот с Лехой они довольно долго обнимались, и Шамиль щурился – это была его улыбка, которую я увидел тогда у него один единственный раз.

В доме было просторно, демократичная «икеевская» мебель стояла кое-где сугубо функционально, зато под ногами везде был выложен дорогой дубовый паркет, а на стенах висели картины.

В гостиной на широком полотне художник акварелью выписал изрядный кусок пляжа нудистов, со всеми анатомическими подробностями множества обнаженных человеческих тел, которые, как оказалось при ближайшем рассмотрении, принадлежали только молодым женщинам и детям. На противоположной стене выделялась работа похлеще – я увидел вовсе адскую средневековую групповуху с толстыми, явно нетрезвыми бабами, чертями и скелетами под Иеронима Босха. В то же время я обнаружил в сюжете неприметные на первый взгляд атрибуты современного офиса и предположил, что автор шедевра, вероятно, хотел показать публике зловещий смысл рядового российского корпоратива.

Картин было много повсюду, но я не успел рассмотреть и половину тех, что висели в лаунже, как меня позвали на веранду и дальше – в банный комплекс.

Именно так, подумал я тогда, и должны были выглядеть классические римские бани – ни столов, ни стульев, лишь куча подушек на широком ортопедическом подиуме среди приземистых подставок с едой и напитками, на фоне которых живописно выделялись монументальные вазы с фруктами, икра и свежеприготовленное мясо. Журчал фонтан, стеклянные двери на лужайку были раскрыты, чуть поодаль виднелся бассейн, рядом с которым на застеленных лежаках загорали четыре девушки, две из них – топлесс.

Девушки негромко разговаривали, покачивая бокалами. Миниатюрная брюнеточка курила трубку. Это было красиво! Я невольно засмотрелся на нее. Леха смеялся: он два раза звал меня по имени, а я не слышал, уплыв на волне какого-то внезапного гипнотического транса.

Леха уже успел раздеться и опоясаться махровым полотенцем.

– На кого уставился? – крикнул он. – Тут не все наши!

– Я смотрю, – сказал я, – кто из них на лютне играть будет.

– На твоей лютне? Вон, выбирай. Обе беленькие – для гостей.

Я смутился.

– Вообще-то я не то имел в виду…

– Давай, снимай штаны, падай к нам!

Теперь я смотрел на Лехины наколки на его плечах и груди – именно наколки, не новомодное тату. Леха, безусловно, постарел, расплылся, но в нем по-прежнему чувствовалась сила и мощь – может, даже еще больше, чем когда-то.

Шамиль, в небесно-голубом халате, возлежал рядом с ним, в ногах у него на корточках примостился мужчина яркой среднеазиатской наружности, ловко забивавший в папиросные гильзы мохнатые бошки афганки.

– Алексей сказал – ты не пьешь, – обратился ко мне Шамиль, – но курить не откажешься. Сегодня – видишь, мы по старинке, без бульбулятора.

Вопросительной интонации в прозвучавших словах я не услышал и поэтому сообразил – да, курить, конечно, придется. Отказываться – значит, обижать хозяина, особенно, когда имеешь дело с восточным человеком.

Аман – так звали слугу Шамиля, ходил к нашему «Хаммеру» за коробками (как будто на столе не хватало выпивки и еды, подумал я). Умопомрачительная коллекция бутылок пополнилась лехиным Гленфиддиком и Далмором с пробкой в виде оленьей головы.

Шамиль позвал девушек. Они подошли организованно, тренированной модельной поступью – о, я такое видел не раз: так они двигаются, когда мамка в борделе демонстрирует гостям свой сладкий ассортимент. На влажных губах – кроткие улыбки, руки – за спиной – это должно изображать смущение и визуально увеличивает грудь, они бесспорно умеют все, но при этом являются, как бы, еще совсем свежим, мало пользуемым, товаром. Плавные движения соблазнительных тел, призывно смеющиеся глаза (выбери меня!) и вполне целомудренный румянец на щечках. Хотя, вообще-то, на обычных проституток, к которым я раньше забегал на часок, эти юные нимфы походили очень мало. Представить их такими же заурядными жрицами любви, каких я покупал прежде, спешил мой забитый стереотипами мозг. Они были молоды, вряд ли старше девятнадцати-двадцати, и, случись они, действительно, девочками из эскорта, их сутенер имел бы полное право запросить за каждую столько, сколько я, наверное, не потратил на любовь за всю свою жизнь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное