Илья Тамигин.

Жемчужина, выпавшая из короны. Любовный исторический роман



скачать книгу бесплатно

– С нами крестная сила! Двадцать тыщ! Да, поди, на всем воскресном базаре товару на стока не наберется!

– А двадцать тыщ – много, батя?

– Ну, вот, к примеру, Силантий: армяк – полтину стоит. Ежели всем в нашем селе по два армяка купить, как раз и выйдет двадцать тыщ заплатить!

– Это где ж ты, Мирон, за полтину армяк покупал? Из парчи, что ль, пошил? Я, однако, за двугривенный себе справил!

– М-да, баре… Высоко летают, как бы падать больнёшенько не пришлось!

– Эй, потише! За такие слова кнута вваливают!

– А я думаю: отобрать бы все у бар, да и поделить!

– Во, ещё один Пугачев Емеля нашелся! К топору Русь зовет!


Управляющий Мюллер слышал сии речи и много лет спустя рассказал о них своему знакомому, некому Карлу Марксу. Проанализировав содержащиеся в разговорах мужиков идеи, тот написал: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма!»


Наконец, возок поручика да телега с предназначенными для продажи вещами тронулись в путь. Из-за осенней распутицы до Москвы добирались пять дней. Приехали грязные, усталые и мокрые по самые уши, ибо тяжело груженую телегу то и дело приходилось выталкивать. Несмотря на принятые меры профилактики простудных заболеваний, сиречь, водку, поручик маялся насморком. Чихал как из пушки. Поэтому первое, что он сделал, сняв пудовые от грязи сапоги, было написание письма Ванде Леопольдовне с извинениями за пропущенный чай в минувший понедельник, и объяснениями своего болезненного состояния, препятствующего их встрече в понедельник грядущий. Из восьми страниц письма шесть были заняты комплиментами и клятвами в любви. Ответ от баронессы пришел уже к вечеру. В своем письме она сетовала на долгую разлуку, намекала, что сильно соскучилась, и выражала надежду на скорейшее Леонардово выздоровление. С письмом была прислана баночка собственноручно сваренного малинового варенья!

Леонард аж задохнулся от умиления!

– Сама, своими нежными ручками, варила! – гнусаво бормотал он, разглядывая драгоценный дар богини.

Данила притащил самовар.

– Давайте, барин, лечиться! Подержите ноги в горячей водице с горчицей! – предложил он, наливая кипяток в тазик.

– О, да ты в рифму заговорил! – рассмеялся хозяин, – Сии вирши надо будет записать!

Даила озадаченно почесал затылок:

– И в мыслях у меня не было никакого вольнодумства! А Вы ножки-то, ставьте в тазик!

В теплом халате, с ногами в горячей, насколько можно терпеть, воде с горчицей, Леонард пил чай с малиновым вареньем и ромом. Пылал, постреливая березовыми дровишками, камин, наполняя комнату сухим приятным теплом. Уютно тикали часы на камине. Насморк дрогнул и начал отступать, не в силах противостоять превосходящим силам противника.

У дверей позвонили, и Данила впустил поручика Михайлова.

– Ага, вернулся! – загромыхал он радостно, – А с ногами что? Рюматизм?

– Да нет, Саня, насморк. Садись, выпей со мной чайку! – пригласил его Леонард.

– Насморк в носу, а ты ноги паришь? – гулко захохотал товарищ.

Отсмеявшись, Александр сел, принял чашку.

Зачерпнул ложечкой варенья из вазочки, поморщился:

– Переварено! Вот, я тебе пришлю своего, Ненила варила – объедун и благорастворение воздухов!

– Гран мерси! – поблагодарил друга больной, незаметно отодвигая в сторонку драгоценное варенье, – А как, кстати, у тебя с Ненилой после того случая? Ты мне не рассказывал!

– О! Твоя идея насчет шелкового белья! Заказ только через десять дней исполнили, и все десять дней моя дулась, несмотря на пряники. Зато уж, когда бельё принесли – смягчилась сразу, аки воск от лица огня! Час целый перед зеркалом вертелась, а я, глядя на такую красоту, слюнями истек. Допустила до себя, ага! Шутила, что за такой подарок она мне авансом ещё половинку измены прощает! Теперь живем душа в душу.

Леонард хрипло захохотал, едва не расплескав чай.

Александр придвинулся ближе и спросил вполголоса:

– Слушай, Лёня! Тут такое дело… Ненила хочет еться с презерватифом, по благородному, значит. Запало ей, понимаешь? Ты их где покупал?

– Да в немецкой аптеке! – удивился Леонард, – На Кузнецком Мосту!

– Был я там! – огорченно ёрзнул на стуле Михайлов, – Нету у них! Говорят, кто-то весь запас скупил, целый город без презерватифов оставил, а новый завоз не раньше декабря. У тебя не найдется ли?

– Ну… могу дать… один, – неохотно протянул наш герой-любовник, которому сии предметы были дороги, ибо без них, как мы помним, Ванда Леопольдовна не давала.

– Выручи, а? А то не хочет Ненила быть в постели крестьянкой, хочет быть благородной мадамкой!

– Каламбур! – хихикнул Леонард и полез в шкапчик.

Получив просимое, Александр спросил застенчиво:

– А как им пользоваться-то? Я, знаешь, допреж никогда…

– Вот, надевается и раскатывается на всю длину, – со знанием дела объяснил Леонард, – А потом тесемочки завязываешь, чтобы не сваливался, только не слишком туго. Лучше, если Ненила надевать будет – так приятней! Потом снял, прополоскал, смазал, свернул – и до следующего раза.

– А смазывать чем?

– Да постным маслом или салом топленым, все равно.

Повертев с интересом конвертик, Михайлов спрятал его за обшлаг мундира. Налил себе чаю в блюдечко, по простому, хлюпнув, отпил. Осмотрелся:

– А ты зачем в деревню ездил, Лёня? Вон, гляжу, и ящики у тебя везде.

– Да вещи привез… Картины, книги. То, да сё… Коллекцию дедовскую, клинки всякие. Чего им зря пропадать?

– Ну-у?! – воодушевился гость, – Я ведь тоже собираю! Покажешь?

Позвали Данилу. Тот пришел с кислым лицом, ибо его оторвали от самовара, штофа вишневки и соседской кухарки, заглянувшей на огонек. Настроение денщика ещё больше ухудшилось, когда пришлось ворочать и вскрывать тяжелые ящики с железяками. Эх, жизнь подневольная!


– Нет, ты только посмотри! – вскричал Александр, хватая один меч, – Сарацинский «Огненный» клинок! Мавры в Гранаде такие ковали!

– А почему такая странная форма? – провел пальцем по волнистому лезвию Леонард.

– Сей меч совмещал достоинства прямого обоюдоострого колющего лезвия с изогнутой саблей кочевников, более приспособленной для рубки, – доходчиво объяснил знаток, – В бою с закованными в панцырь рыцарями очень себя оправдал!

Он почтительно взял другой:

– Типичное оружие крестоносцев, двуручный обоюдоострый меч. Полагаю, времен Карла Великого, г-м!

Но более всего его взволновал короткий прямой клинок с невзрачною бронзовою рукоятью.

– Да это же меч римского легионера! Впрочем, скорее центуриона, у рядовых попроще были, с деревянной рукоятью! Первый век от Рождества Христова… ну, может, второй. Однако!

– Дорого может стоить? – поинтересовался Леонард, относившийся к оружию равнодушно.

– Не знаю, слушай… Посоветоваться надо! – Михайлов смотрел на железяки, как дитя на леденец, – Лёня, душа моя! Я у тебя всю коллекцию куплю, только подожди пару дней!

– Да подожду, мне не к спеху… – кивнул хозяин сокровищ.

– Значит, договорились! Я все разузнаю, и цену тебе дам справедливую.

Уговор запили доброй порцией рома.

Посидев ещё полчасика и наговорившись досыта, Михайлов отправился домой. Ублажать Ненилу по-благородному, да!


После ножной ванны, чаю с ромом и доброй беседы самочувствие поручика улучшилось, настроение поднялось. На улице шел дождь, по осеннему нудный. Ветер шевелил ветки старого клёна, и они стучались в окно, будто приглашая жильцов на прогулку. А может, наоборот, прося впустить дерево погреться?

Данила приготовил постель, согрел медной угольной грелкой простыни. Затем, по традиции, поставил под печку плошечку с молоком, ломтем хлеба и кусочком сахару: для домового. Тот довольно улыбнулся в бороду.

Позевывая и крестя рот, денщик доложил, что постель готова. Леонард, наскоро прочитав молитву, улегся. Хотел почитать на ночь, и даже взял одну из привезенных с собою книг – что-то о путешествии в Африку, но день был тяжелый, и, задув свечу, он погрузился в сон…

Глава четвертая

А сон снова был странный! Поручик стоял на вершине горы, судя по всему – вулкану, ибо имелся внушительный кратер. Вокруг Леонарда расстилался уже знакомый пейзаж с морем и пальмами. Вдали виднелся город, построенный из одинаковых серых пятиэтажных зданий, перемежаемых кое-где одинаковыми же девятиэтажными башнями. Улицы были прямые, и пересекались под прямым углом. В центре, на площади кичливо возвышалось монументальное здание с колоннами. Над ним развевался красный флаг. Перед зданием стояла какая-то скульптура с протянутой на восток рукой. Архитектура города была более, чем удивительная. Казалось, что это – результат упражнений ребенка с кубиками.

Поручик поднял лежащую у ног легкую треугольную конструкцию, обтянутую тканью, легко разбежался по склону и… Полетел! Конструкция оказалась крылом, уверенно державшим тело в воздухе! Меняя положение тела, Леонард управлял полетом, закладывал виражи, почти не снижаясь. Скорость была, как у доброго скакуна, несущегося во весь опор!

Город стремительно приближался. Стали видны странные экипажи, передвигающиеся по улицам без помощи лошадей. На плоских крышах домов там и сям виднелись гигантские буквы, складывающиеся в непонятные выражения: «Слава КПСС!», «Партия – наш рулевой!», «Экономика должна быть экономной!», «Мир, Труд, Май!», «Атом служит миру!», «Советский Краснознаменный Тихоокеанский Атомный Флот – гарант мира во всем мире! Л. И. Брежнев», а так же много других, таких же загадочных. Кое-где виднелись огромные, в пол стены, портреты бровастого немолодого человека в незнакомом мундире с огромным количеством наград. Плакаты с изображением… моряков? Да, конечно, это были моряки, судя по рубахам с широкими синими воротниками и бескозыркам с ленточками. В гавани стояли корабли. Серо-стальные, явно не деревянные, огромные даже с высоты птичьего полета, они поражали воображение, и как корабли воспринимались только потому, что некоторые из них двигались. И ни одного парусника!

«Пароходы!» – понял поручик, закладывая вираж и снижаясь, чтобы приземлиться на пляже в паре верст от порта, – «Надо же, а я и не знал, что они такие здоровенные бывают! Но, откуда?»

Земля плавно приближалась. Вот и пляж, кромка прибоя. На воде – радужные разводы нефти. И ни души: ни гуляющих, ни купальщиков, ни рыбаков…

Приземлился, пропахав ногами песок на пару саженей. Тут же, откуда ни возьмись, подбежали трое военных с короткими ружьями без прикладов наперевес.

– Стой, руки вверх! – угрожающе заорал один из них.

Леонард покорно поднял руки. Его сноровисто обыскали.

– Так, гражданин, пройдемте. Расскажете, как Вы в запретную зону залетели и по чьему заданию. Онищенко! Подбери дельтаплан! – властно распорядился потный офицер.

Леонард замешкался и сразу же больно получил стволом ружья по спине.

– Но, позвольте, господин офицер! – возмутился он таким обращением.

– А-а! Вот кто к нам пожаловал! Из этих, значит, из белых! – радостно заулыбался офицер, – Господа-то все в Париже!

«Почему – господа в Париже?» – не понял Орлов, – «И, из каких-таких, белых?»

Вдруг все расплылось перед глазами и он проснулся.

Как и в прошлые разы, сон не размазался, не улетучился бесследно. Все детали были отчетливо отпечатаны в памяти. Поворочавшись, поручик встал, запалил свечу, и, шаркая шлепанцами, пошел в кабинет. Там он подробно записал содержание своего сновидения, а заодно – и три предыдущих. Зачем он это делает, Леонард не знал.

«Точно, надо к доктору сходить… Пароходы, надо же! Да и вообще, чудно!» – неуверенно усмехнулся наш герой, укладываясь досыпать.


Два дня поручик сидел дома, лечился домашними средствами. В полк послал письмо, объяснив, что нездоров. На всякий случай вызвал околоточного доктора – Илью Игоревича. Эскулап осмотрел язык и горло, оттянул веки. Уютно сопя в бороду, выслушал деревянным стетоскопом грудь.

– Очень крепкий организм у Вас, Леонард Федорович! – улыбнулся он, вертя пальцами на кругленьком животике, – Насморк – ерунда, пройдет! Надобно прикладывать на ночь французский горчичник на воротниковую зону. Через день! Диэту я Вам распишу…

– Да я, собственно… – Леонард помедлил, собираясь с духом, – В общем, сны я вижу. Престранные, осмелюсь доложить, сны! Яркие и запоминающиеся.

– Ну-те, ну-те! – заинтересовался доктор, придвигаясь поближе, – Расскажите, батенька!

Принеся из кабинета свои заметки, пациент подробно пересказал все четыре сна. Доктор слушал внимательно, не перебивал. Когда история закончилась, Илья Игоревич долго думал, затем задумчиво загнул мизинец:

– Первое: все Ваши сны происходят в одном и том же месте, в котором Вы наяву не бывали. Море, пальмы, горы… – загнулся ещё один палец, – Второе: во всех сновидениях присутствуют предметы и явления, отсутствующие в повседневной жизни: фантастический город, полеты, выкрутасы на волнах и тому подобное. Третье: непонятные слова и выражения: «Советский», «Атомный», «Холодильник»…

– Ещё орфография странная, доктор! – вклинился оживленно Леонард, – Все надписи без еров и ятей!

– Да? Г-м, странно… как же без них? Дайте-ка, я рефлексы проверю! – доктор достал каучуковый молоточек на блестящей рукоятке и постукал поручика по коленкам, запястьям и локтям. Коленки дрыгнулись.

– Ага, рефлексы повышены… В общем, похоже все на настоящее, но на самом деле фантастическое. Полагаю, что сие есть расстройство воображения, так называемый эйдетизм, вызванный, скорее всего… э-э… излишествами плоти, сиречь, алкоголем и чрезмерно жирною пищею на ночь. Ну, и общим перевозбуждением. К тому же Вы недавно вернулись с войны. Нервы подрасшатались, да! Что такое сон, наука достоверно пока не знает, но мы догадываемся, что он есть продукт нервной деятельности. И чем возбудимее человек, тем причудливее могут быть сны, составляя бессмыслицы, вроде Ваших… Думаю, что микстура с бромом дважды в день по столовой ложке будет в самый раз. Вот, извольте, рецепт… – Илья Игоревич пересел к столу и заскрипел пером, – Водку исключите, кушайте только белое мясо, кислую капусту рекомендую. Ну, и красное французское вино в количестве достаточном!

– Большое спасибо, доктор! – с облегчением поблагодарил сновидец.

– Кстати, – обернулся собравшийся уже уходить врач, – Сны видят не только люди! Мне приходилось наблюдать, как собаки во сне взвизгивают, перебирают лапами. Явно им что-то снится!

– Точно, я тоже такое замечал! – улыбнулся Леонард.

После ухода врача посидел, собираясь с мыслями. Обедать было ещё рано, одиннадцать часов, но есть, почему-то, хотелось. Организм выздоравливал и требовал топлива!

– Данила! Подай поесть чего-нибудь! – позвал он.

– Чего изволите? – высунулся из кухни Данила, – Как раз оладышков напек! Со сметанкой и молочком?

– Давай!

Денщик втащил блюдо с горкой румяных оладьев и большую кружку молока.

– Молодец! – похвалил его поручик с набитым ртом, – Себе-то оставил? А то мне столько не съесть!

– Так точно! – ухмыльнулся Данила, – Оставил!

– Ну, тогда ешь. Потом в аптеку сходишь. Вон, на столе рецепт! Да, и красного мяса мне доктор не велел кушать, имей в виду!

– Курицу прикажете купить? Или индюшку? – осведомился солдат, сам любивший птицу.

– Э-э… рябчиков, пожалуй… Или бекасов.

Прикончив свою долю оладьев, Данила ушел.

Через час на улице загромыхала телега и к Леонарду ввалился возбужденный поручик Михайлов.

– Ого! Выглядишь молодцом! – громогласно заявил он, – Поправляешься?

– Поправляюсь, Саня! Думаю, завтра уже на службу выйду! – встал ему навстречу больной.

– Ну, и отлично! А я тут все разузнал насчет мечей! – Михайлов плюхнулся в жалобно заскрипевшее кресло.

– Рассказывай все! – предложил Леонард, и товарищ, энтузиастически жестикулируя, поведал, что встречался со знатоком холодного оружия, бароном фон Теофельсом.

– Я ему описал наиболее интересные клинки, он аж позеленел от зависти. У него таких нету! Один древнеримский меч, сказал, две тысячи стоит! Насчет других смотрели в книге, там история холодного оружия прописана от греков до наших дней.

– И, что?

– Большой ценности ножики! Барон меня умолял один сарацинский клинок ему уступить, за консультацию. Хорошо, что их два!

– Ну, уж это, как ты себе знаешь, – пожал плечами хозяин коллекции, – Так сколько все вместе стоит?

– По справедливости – десять тысяч! – отер вспотевший лоб Михайлов, – У меня и деньги с собой!

Леонард впечатлился. Такая сумма его более, чем устраивала!

– Полагаюсь на твое слово, Саня. Сам-то я, как говорится, ни уха, ни рыла не понимаю в этих железяках. Забирай!

Счастливый Михайлов брякнул на стол пачку денег и вышел за мужиками. Тут вернулся Данила с микстурой и рябчиками. Заботливо откупорил лекарство, поставил на стол.

Cледя за погрузкой, Михайлов, не глядя, нашарил на столе бутылку и налил два стакана. Хозяин в этот момент отвлекся, закуривал.

– Давай, Лёня, вспрыснем куплю-продажу!

Оба чокнулись и выпили залпом. Вонючая безалкогольная жидкость полилась в глотки.

– Что это? – закашлялся гость с отвращением.

– Это микстура моя. От нервов, – сдавленно ответил Леонард, сдерживая позывы рвоты.

Михайлов выпучил глаза и захохотал.

– Это ничего, мне тоже полезно! А то я последнее время какой-то дерганый стал!

Посмеявшись, они расстались, довольные друг-другом.


В эту ночь Орлов спал без снов. А утром, чувствуя себя, благодаря французскому горчичнику, практически здоровым, отправился на службу. До свидания с Вандой Леопольдовной оставалось два дня, и все мысли поручика были только об этом. Но служба есть служба! Поэтому время пролетело быстро, в трудах и заботах, ибо дел за отпуск накопилось немало.

В понедельник, прихватив подарок, Леонард припожаловал в гости. Полковник был трезв, только что из запоя, и это несколько осложняло общение с любимой женщиной. Чтобы выразить переполнявшие его чувства, пришлось прибегнуть к морганию глазами и шевелению усами. Но через час Петр Иоганнович заскучал, ибо Ванда и Леонард вели беседу о слишком сложных для полковника материях, сиречь, о бельканто, акустике различных театров, о новой программе крепостного вокально-инструментального квартета графа Ржевского. Через ещё четверть часа он вышел и долго не возвращался. За это время любовники условились о полунощном свидании.

– Пьер все равно спит отдельно из-за своего противного храпа. А спит он, как камень, и ничего не заметит. Главное – вернуться до его пробуждения! – так объяснила баронесса ещё на заре их с Леонардом отношений.

За десять минут до полуночи закутанный в черный плащ поручик ждал свою даму в переулке у черного хода. Извозчик Емельян стал к этому времени его бессменным возницей. Леонард рассудил, что лучше иметь дело с одним сообщником, чем каждый раз договариваться с новым. В смысле конспирации, ву компренэ? Емельян теперь ждал сих ночных эскапад с восторгом и нетерпением, давно позабыв свои страхи и сомнения. Барин каждый раз платил щедро, на эти деньги Емеля уже и крышу перекрыл, и корову вторую купил, и лошадь сменил, и в кубышку отложил изрядно. Сильно огорчился, когда на целых два понедельника все прекратилось. Ещё бы: целых двадцать рубликов недозаработал! Когда богатый барин снова нашел его, не удержался и спросил укорчиво:

– Где ж Вы были, Ваше благородие? Я уж беспокоился, думал, не поедем более. Али служба государева?

– Нет, в отпуск ездил, в деревню, – пояснил офицер рассеянно.

«В отпуск он, вишь ты, ездил! За мои-то кровные денежки!» – злобился Емеля, понуро отправляясь мыть с мылом лошадь и экипаж. Тоже, между прочим, расход – от полуфунтового куска каждый раз лишь малый обмылочек остается в баню-то сходить! Так и чесался язык попросить у военного барина прибавки, хоть на мыло! Но вовремя опомнился и сдержался.


В полночь из калитки выпорхнула Ванда. Надо отдать ей должное – никогда не опаздывала! Поручик, как всегда, подхватил её на руки, поцеловал, посадил в коляску. Поехали. Но что-то было не так! Руки прекрасной баронессы обвивали его шею, губы волшебно и дразняще касались усов… Обычно это воспламеняло пылкого молодого человека как порох! Но не сегодня. Маленький друг (вообще-то, не такой уж и маленький!), закаленный в сладких амурных битвах Красноголовый Воин спал где-то глубоко в подштанниках, аки пьяный сторож в лабазе на мешках! Странно…

На квартире, когда, напившись кофию с ликерами и пирожными, любовники перешли в спальню, и шелковая рубашка соблазнительно натянулась на божественных выпуклостях тела Ванды, одновременно намекая и на впуклости, ямочки и секретные складочки, Леонард опять ощутил полную индифферентность своего мужского начала. О, и умом и сердцем он вожделел свою богиню, предвкушая блаженство, которого был лишен столь долгий срок! Но… г-м… не энтим местом, как выражалась бывало няня, купая своего маленького питомца.

Ванда, возбужденная марципанами, ликёрами и поцелуями, разметалась на постели и глубоко дышала. Изящно вырезанные ноздри её точеного носика раздувались от страсти. Волновалась умопомрачительная грудь. Глаза были томно затенены густыми ресницами. От сей живописной эротической картины можно было сойти с ума! Леонард чуть не плакал. Натура подстроила ему один из своих непредсказуемых подлых кунштюков! Ну, никак! Даже намека на боевую готовность не ощущалось!

Очаровательница-фея открыла глаза и вопросительно взглянула на красного и смущенного поручика.

– Кесь ке се, Леонард Федорович?

– Пардон, мон амур, – отвечал Леонард с невыразимою горестностию, – Я, судя по всему… Увы!

– Это бывает иногда, – прошептала Ванда ласково, – От излишнего волнения! Ну-ка, дайте его мне!

Прохладные нежные пальчики сомкнулись на забастовщике, погладили. Результат нулевой. Помяли. Снова ничего… Подергали! Виновник поручикова позора, ещё недавно гордый орел, совсем съёжился и прикинулся безобидным птенчиком. Целый час красавица старалась возродить к жизни бывшего бравого безобразника, устала сама и измучила Леонарда. Она даже, преодолев стыдливость и брезгливость, решилась поцеловать… ну, этого… Не помогло! Свидание было непоправимо испорчено.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12