Илья Ратьковский.

Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса»



скачать книгу бесплатно

В декабре 1895 г., во время рождественских каникул, Феликс принимает участие в работе съезда представителей нелегальных ученических и студенческих кружков самообразования Польши, который проходил в Варшаве. На съезде Дзержинский, делегат от Вильно, выступил как сторонник пролетарского интернационализма. Яркое описание этого выступления оставил участник съезда, ученик 8-го класса Келецкой гимназии Бронислав Кошутский: «Уже эти первые выступления Феликса, тогда восемнадцатилетнего юноши, носили черты, характерные для всей его позднейшей деятельности: глубокую веру в правильность революционной идеи и вместе с тем твердую волю и стремление воплотить в жизнь эти идеи, бескорыстность и бескомпромиссность»[224]224
  Кошутский Б. В начале пути //Рыцарь революции. Воспоминания современников о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. М., 1967. С. 42.


[Закрыть]
. В эти же дни он посетил в варшавской больнице, как оказалось, в последний раз, свою больную мать.

Все большее вовлечение в революционное и рабочее движение постепенно готовило разрыв Дзержинского с прежними его представлениями о целях в жизни. Образование как самоцель уже мало значит для Феликса Дзержинского; скорее даже отвлекало от новой идеи «освобождения человечества». Тем более что сам Дзержинский, увлеченный символизмом, испытывающий явные проблемы со здоровьем, считал, что ему суждено прожить очень недолгую жизнь, буквально несколько лет.

Характерны декадентские стихи Феликса Дзержинского этого периода:

 
«Каждую ночь нечто навещает меня,
Бестелесное и беззвучное,
Некое таинственное видение
Стоит надо мною в молчании.
Дарит оно мне поцелуй,
Но этот дар непонятен мне:
Предлагаешь ли мне свое сердце
Или смеешься надо мной, о ледяная Дама?»[225]225
  Рейфилд Д. Р. Сталин и его палачи. Гл. 2. Сталин, Дзержинский и ЧК. М., 2008.


[Закрыть]
.
 

Уже упомянутый А. Гульбинович вспоминал: «Яцек был моложе меня на три года. Мне тогда было 22 года, ему 19 лет. Как-то мы шли вместе ночью и разговаривали. Я ему говорю:

– Почему ты так не бережешь себя, так растрачиваешь свои силы? Нужно немного поберечь себя, иначе потеряешь здоровье.

– Чего уж там, – отвечает, – здоровье мое никудышное. Врачи сказали, что у меня хронический бронхит и порок сердца, что жить мне осталось не больше семи лет. Вот и нужно прожить эти семь лет как следует, полностью использовать для рабочего дела.

Я похолодел от этих слов.

Я очень любил его…»[226]226
  Гульбинович А. На заре рабочего движения //Рыцарь революции. Воспоминания современников о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. М., 1967. С. 49.


[Закрыть]
. Разговор с товарищем состоялся вскоре после ухода из гимназии, но в послегимназический период Феликс не посещал врачей и его представления (знания) о своем здоровье и выводы, которые он делал, хорошо иллюстрируют более раннее отношение Дзержинского к своему здоровью.

Поэтому продолжающиеся занятия в виленской гимназии представляются Дзержинскому вынужденной необходимостью, уступкой его матери и бабушке, которых он очень сильно и глубоко любил и не мог огорчить. Уход из гимназии, таким образом, откладывался, а возможно и в целом становился невозможным. Мать Дзержинского серьезно болела, поэтому он не мог ее огорчить известием о прекращении своей учебы. Не отличалась здоровьем, в том числе в силу возраста, и его бабушка Казимира.

14 января 1896 г. в варшавской больнице умирает мать Дзержинского – Елена Игнатьевна. Она будет похоронена в Вильно на Бернардинском кладбище. Во время ее болезни Дзержинский к ней часто ездил из Вильно, стараясь облегчить ее страдания. Так, сочельник 1895 г. он провел в поезде, который следовал в Варшаву[227]227
  Дзержинский Ф. Дневник заключенного. Письма. М., 1984. С. 53.


[Закрыть]
.

Теперь же, после смерти матери, мало что удерживало его от разрыва с ненавистной гимназией. Тем более что через две недели умирает и мать Елены – бабушка Казимира Янушевская. Дзержинский чувствовал свою ответственность перед любимыми матерью и бабушкой, которые к тому же болели; теперь же он идет на демонстративный разрыв с учреждением, становясь профессиональным революционером. В автобиографии Дзержинский кратко писал об этом событии так: «Из гимназии выхожу сам добровольно в 1896 году, считая, что за верой должны следовать дела и надо быть ближе к массе и самому с ней учиться»[228]228
  Дзержинский Ф. Дневники и письма. М., 1956. С. 8.


[Закрыть]
.

Из воспоминаний брата Игнатия можно извлечь более развернутую канву событий: «Эпилогом его пребывания в гимназии было шумное событие, происшедшее между ним и учителем Мазиковым, обвинившим Фелька в краже книги из библиотеки гимназии. Это событие окончилось тем, что Феликс в присутствии учащихся сказал по адресу учителей нелицеприятные слова: «Не только ты, Мазиков, сволочь, но и все вы, учителя, являетесь мерзавцами…»[229]229
  Цит. по: Федоткина Т. Палач королевства любви //Московский комсомолец. 1998. 5 сент. В более мягкой отредактированной форме это изложено в официальной советской биографии Ф. Э. Дзержинского: «Твердо решив добровольно оставить гимназию, Феликс зашел однажды в учительскую и открыто выступил с резкой критикой одного из наиболее ненавистных, реакционных педагогов – шовиниста Мазикова. Дзержинский смело высказал ошеломленным учителям свои взгляды на постановку воспитания, а вернувшись домой, поделился об этом с близкими, испытывая удовлетворение от исполненного долга» //Феликс Эдмундович Дзержинский. Биография. 3-е изд., доп. М., 1987. С. 11.


[Закрыть]
. Примерно также излагала события и его племянница, дочь Владислава – С. В. Дзержинская, с одним уточнением, что у воспитателя класса Мазикова было прозвище «Рак»[230]230
  Дзержинская С. В. Героическая молодость. М., 1977. С. 44, 59–60.


[Закрыть]
. В списке преподавателей виленского юнкерского училища за период 1893–1897 г. числился преподаватель истории Первой Виленской гимназии Мазиков Алексей Дмитриевич[231]231
  Виленское пехотное юнкерское училище 1864–1899 г. Краткий исторический очерк / сост. А. Антонов. Вильна, 1900. Приложение. С. 41.


[Закрыть]
.

Согласно же воспоминаниям сестры Альдоны, Феликс вошел в учительскую и, обращаясь к учителю русского языка Раку, заявил о его несправедливости к ученикам-полякам и шовинизме. О том, что национальное угнетение ведет к тому, что из учеников вырастут революционеры. Вы сами готовите борцов за свободу, в конце выкрикнул он[232]232
  Дзержинская-Кояллович А. Воспоминания сестры //Рыцарь революции. Воспоминания современников о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. М., 1967. С. 38.


[Закрыть]
. Данное воспоминание представляется наиболее достоверным из вышеприведенных, так как в первой виленской гимназии в этот период действительно преподавал учитель русского языка Иван Григорьевич Рак[233]233
  Виленское пехотное юнкерское училище 1864–1899 г. Краткий исторический очерк / сост. А. Антонов. Вильна, 1900. Приложение. С. 34.


[Закрыть]
.

Софья Игнатьевна Пилляр – родная тетя Феликса, попыталась смягчить ситуацию и обратилась 2 апреля 1896 г. к директору с просьбой освободить от занятий в гимназии ее племянника. Ходатайство принесло отчасти некоторые плоды. Вскоре ей выдали свидетельство о выбытии из гимназии на имя ученика восьмого класса Первой виленской гимназии Феликса Дзержинского. Свидетельство давало право сдачи экзаменов на аттестат зрелости в любом другом городе и после этого без экзаменов поступить в университет[234]234
  Феликс Эдмундович Дзержинский. Биография. 3-е изд., доп. М., 1987. С. 18.


[Закрыть]
. При примерном поведении, которое он получил в свидетельстве об окончании семи классов гимназии, в нем же значились следующие оценки: по русскому и по греческому – «двойки», по Закону Божьему – «четверка», по остальным предметам – «тройки»[235]235
  Плеханов А. М. Дзержинский. Первый чекист России. М., 2007. С. 20.


[Закрыть]
. Обстоятельства «ухода из гимназии» в значительной степени определили и итоговые оценки знаний.

Позднее, в одном из сообщений начальника Виленского жандармского управления говорилось, что «Дзержинский, будучи в гимназии, уже обращал на себя внимание гимназического начальства тем, что он всегда будто бы был недоволен настоящим положением, что иногда им высказывалось, хотя в такой форме, которая не давала оснований к удалению его из заведения, но тем не менее начальство гимназии, заметив в нем такие проявления, уже не взяло на себя ответственность за выдачу ему аттестата зрелости, вследствие чего он и должен был оставить гимназию, и что два его старших брата также замечены в политической неблагонадежности»[236]236
  Пролетарская революция. 1926. № 9. С. 208.


[Закрыть]
.

Уход из гимназии обозначил начало фанатичной революционной деятельности Дзержинского. Деятельность, которая через многочисленные испытания в виде ссылок, тюрем, болезней станет одной из многих предтеч Красного Октября 1917 г. Первое тюремное заключение последует уже через год, в 1897 г., за ней будет первая ссылка, первый побег. Позднее последуют новые аресты и ссылки, и так вплоть до Февральской революции. Однако для Дзержинского ничего не менялось, клятва, данная в гимназические годы, оставалась нерушимой.

Первая ссылка и побег

После апрельского отчисления из первой виленской гимназии Феликс Дзержинский уже живет у своей сестры Альдоны и ее мужа Гедымина Булгак на Поповской улице, д. 1 (позднее улица Марите Маргит). Здесь же жили двое младших братьев Дзержинского: Игнатий и Владислав, так же учившиеся в первой виленской гимназии. Правда, их обучение в первой виленской гимназии, после демарша Феликса Дзержинского, скоро закончилось. Через год директор гимназии заявил, что лучше будет, если они переедут в другой город, так как аттестата зрелости в его заведении им все равно не получить. Несмотря на хорошую учебу, Игнатий и Владислав вынуждены были уехать заканчивать гимназическое обучение в Санкт-Петербург[237]237
  Дзержинская-Кояллович А. Воспоминания сестры //Рыцарь революции. Воспоминания современников о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. М., 1967. С. 38.


[Закрыть]
. Позднее Игнатий Дзержинский окончит Московский университет[238]238
  Садовска Б. Польская среда Московского университета в воспоминаниях Игнаца Дзержинского (1898–1903). Очерки //Актуальные вопросы изучения мировой культуры в контексте диалога цивилизаций: Россия – Запад – Восток. Материалы международной научно-практической конференции. 2016. С. 195–200.


[Закрыть]
. Этот же университет окончит и Владислав.

К Феликсу Дзержинскому, на квартиру Альдоны, часто заходил его старший товарищ по революционной деятельности доктор А. Домашевич, что было не безопасно, т. к. могла пострадать семья Дзержинского: его сестра и ее семья, его младшие братья. «Я знала, что Домашевич нелегальный, и я боялась, что его выследят и арестуют у меня на квартире», – тревожилась Альдона[239]239
  Дзержинская-Кояллович А. Воспоминания сестры //Рыцарь революции. Воспоминания современников о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. М., 1967. С. 37.


[Закрыть]
. Однако первое время она ничего не могла с этим поделать.

Между тем в Вильно активизировалась работа местных социал-демократов. 1 мая 1896 г. на квартире доктора А. Домашевича состоялся учредительный съезд Литовской социал-демократической партии (СДПЛ). Партию первоначально возглавили А. Моравский и А. Домашевич. В принятой партийной программе ставилась задача достижения суверенитета Литвы, охватывающего Виленскую, Ковенскую, Сувалкскую и Гродненскую губернии, связав Литву с соседними государствами узами свободной федерации.

Дзержинский и более молодые члены партии на решения съезда повлиять не могли, но проявили себя в этот день достаточно громко. 1 мая 1896 г. состоялся тайный митинг в Каролинском лесу. Собралось около 50 рабочих, перед которыми, под красным знаменем, выступили Дзержинский и Гульбинович. После все собравшиеся пели революционные песни, а затем рабочие подхватили Дзержинского и его товарища и стали их качать. Феликс за это отругал рабочих, но никто не обиделся[240]240
  Гульбинович А. На заре рабочего движения //Рыцарь революции. Воспоминания современников о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. М., 1967. С. 50.


[Закрыть]
.

Постепенно нелегальная работа все больше затягивала Дзержинского. Рисковать своими родными он уже не мог. В январе 1897 г. Феликс переехал на Заречную улицу, д. 14 в дом Е. И. Миллера, где жил до марта 1897 г.[241]241
  Дзержинская-Кояллович А. Воспоминания сестры //Рыцарь революции. Воспоминания современников о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. М., 1967. С. 38;
  Феликс Эдмундович Дзержинский: Биография / редкол. А. С. Велидов и др. 3-е изд., доп. М., 1987. С. 22–23.


[Закрыть]
Он снимал мансарду с еще одним рабочим-революционером, сапожником Францем Корчмариком (Францишек).

Работа среди рабочих, среди которых встречались и штрейкбрехеры, и провокаторы, была порой опасна для жизни. Агитаторов встречали по-разному. Между ними и отсталыми рабочими бывали столкновения, нередко и потасовки. Жертвой одного из инцидентов оказался и Феликс Эдмундович и его друг А. Гульбинович, одно из прозвищ которого было «Поэт». Рабочие завода Гольдштейна поймали Яцека и его товарища и сильно их избили. «Мне нанесли ножевые раны по правому виску и голове, – вспоминал позднее Феликс Эдмундович. – Доктор Домашевич потом зашил рану. Поэта меньше избили, так как он сразу свалился с ног, а я защищался…»[242]242
  Пролетарская революция. 1926. № 9. С. 58.


[Закрыть]
.

Стремясь хоть как-то обезопасить себя от подобного в будущем, Феликс Дзержинский позднее в карманах всегда носил вскрытую пачку махорки, для того чтобы бросить в глаза нападавшему на него. Безропотно терпеть побои, даже от рабочих, Дзержинский не желал.

Вскоре 18 (30) марта 1897 г. по решению Виленской социал-демократической организации Дзержинский был переведен в Ковно (сейчас – Каунас), где не было социал-демократической организации и где недавно провалилась организация ППС (Польская социалистическая партия)[243]243
  ППС – Польская социалистическая партия, организация польских социалистов, выступавших под лозунгом борьбы за независимость Польши, основана в 1892 г.


[Закрыть]
. Данный перевод, возможно, был связан с наметившимися разногласиями между Дзержинским и руководством партии. Дзержинский по-прежнему стоял на позициях интернационализма, а его оппоненты все более склонялись к самостоятельному литовскому пути в социал-демократическом движении.

Рабочие же по-прежнему тепло относились к юному революционеру, устроив теплые проводы девятнадцатилетнему Феликсу. По свидетельству старого виленского рабочего Грабара, Дзержинский, прощаясь с ними, высказал пожелание «встретиться на поле борьбы»[244]244
  Пролетарская революция. 1926. № 9. С. 16.


[Закрыть]
.

В Ковно Дзержинский живет сначала на Вилкомирской улице, д. 8, снимая небольшую комнату у адвоката Кильчевского. Через некоторое время, незадолго до ареста, 6 июля он переехал на Куровскую улицу в дом инженера Воловича[245]245
  Феликс Эдмундович Дзержинский: Биография //Редкол. А. С. Велидов и др. 3-е изд., доп. М., 1987. С. 23.


[Закрыть]
.

По приезду в город Дзержинский устраивается на работу в переплетную мастерскую. Это давало сразу несколько преимуществ: нужные конспираторские навыки для революционера, плюс доступ к бумаге, а также небольшой заработок. Последнее обстоятельство было важно, так как денег не хватало, даже с учетом работы в мастерской. «Условия моего существования в Ковно, – вспоминал Дзержинский, – были весьма тяжелые. Я устроился на работу в переплетную мастерскую. И весьма бедствовал. Не раз текла слюнка, когда я приходил на квартиру рабочих и в нос ударял запах блинов или чего-нибудь другого. Иногда приглашали меня рабочие вместе поесть, но я отказывался, уверяя, что уже ел, хотя в желудке было пусто»[246]246
  Пролетарская революция. 1926. № 9. С. 61.


[Закрыть]
. Работа в переплетной мастерской также «подарила» Феликсу новый псевдоним – «Переплетчик». Переплетные навыки Дзержинский стал использовать уже в ковенский период революционной деятельности. Привезенный из Вильно «Манифест Коммунистической партии» он вмонтировал для конспирации в роскошно изданную книгу о генерале М. Н. Муравьеве, который подавил польское восстание 1863 г.[247]247
  Зубов Н. Ф. Э. Дзержинский. Биография. 3-е изд., доп. М., 1971. С. 21.


[Закрыть]

Так как денег все равно не хватало, Феликс Дзержинский подрабатывал в это период и частными уроками. Об этом, в частности, свидетельствует протокол допроса ковенского жандармского управления шестнадцатилетнего Рощинского, которого Дзержинский готовил к поступлению в Тельшяйскую римско-католическую семинарию[248]248
  Зубов Н. Ф. Э. Дзержинский. Биография. 3-е изд., доп. М., 1971. С. 18.


[Закрыть]
.

В Ковно Дзержинский продолжает и революционную работу. Он выпускает на гектографе нелегальную газету «Ковенский рабочий» на польском языке (вышел один номер, весь из материалов Дзержинского). Весь номер на восьми страницах он составил буквально за несколько недель. Номер был отпечатан 1 апреля. Спустя две недели он приехал в Вильно и показал этот номер на заседании Виленского комитета партии. А. Гульбинович, присутствовавший на заседании, вспоминал: «Мы обратили внимание на то, что первые страницы были написаны четко и разборчиво, а последние уже менее старательно и менее разборчивым мелким почерком. Он оправдывался тем, что у него было очень мало времени: сам писал, сам печатал, сам распространял, сам бегал на фабрики и агитировал»[249]249
  Зубов Н. Ф. Э. Дзержинский. Биография. 3-е изд., доп. М., 1971. С. 19.


[Закрыть]
.

Ряд статей были им написаны и для выходившей за границей социал-демократической газеты «Роботник литевски» № 2 и № 3. Позднее Дзержинский вспоминал: «Я дал тогда массу материала о положении ковенских рабочих в «Роботник ковиенски» (вышел всего один номер, гектографированный; материал в нем исключительно мой) и «Роботник литевски»[250]250
  Пролетарская революция. 1926. № 9. С. 60.


[Закрыть]
.

Вернувшись в конце апреля в Ковно, Дзержинский стал инициатором подготовки и проведения празднования 1 мая. На митинге Дзержинский произнес пламенную речь, которая запомнилась рабочим образным сравнением царизма со свиньей, готовой сожрать солнце, образ который он взял у русского писателя М. Е. Салтыкова-Щедрина[251]251
  Зубов Н. Ф. Э. Дзержинский. Биография. 3-е изд., доп. М., 1971. С. 20.


[Закрыть]
.

В этот же период Феликс Дзержинский руководит забастовкой в Алексоте, пригороде Ковно. Рабочие добились сокращения рабочего дня на 3 часа. Вспоминая о том времени, он писал в автобиографии: «Здесь пришлось войти в самую гущу фабричных масс и столкнуться с неслыханной нищетой и эксплуатацией, особенно женского труда. Тогда я на практике научился организовывать стачку»[252]252
  Дзержинский Ф. Дневник заключенного. Письма. М., 1984. С. 3.


[Закрыть]
. Общаясь, в том числе, с рабочими-литовцами, Дзержинский начинает учить литовский язык. Позднее, уже после ареста, среди его книг полицейские найдут небольшой рукописный польско-литовский словник[253]253
  Зубов Н. Ф. Э. Дзержинский. Биография. 3-е изд., доп. М., 1971. С. 25.


[Закрыть]
.

17 (29) июля 1897 г. произошел первый арест Феликса Дзержинского. В «Обзоре важнейших дознаний по делам о государственных преступлениях» за 1897 год за соответствующей датой записано: «17 июля 1897 года в гор. Ковне, на площади около военного собора, был задержан неизвестный человек, наименовавшийся Эдмундом Жебровским, который, появляясь на фабрике Тильманса, распространял между рабочими разные книжки. При обыске у задержанного, оказавшегося в действительности дворянином Виленской губернии Феликсом Эдмундовичем Дзержинским, обнаружены в большом числе заметки, выписки и вырезки из дозволенных и подпольных газет о стачках, нормировке рабочего дня и вообще по рабочему вопросу»[254]254
  Цит. по Зубов Н. Ф. Э. Дзержинский. Биография. 3-е изд., доп. М., 1971. С. 23.


[Закрыть]
.

Арест состоялся по доносу рабочего-подростка, соблазнившегося 10 рублями. Сам Дзержинский так описывал обстоятельства своего первого ареста: «Был выдан одним рабочим, которому принес в скверик возле собора нелегальные книжки. Предатель получил за свою работу 10 рублей». Речь шла о рабочем-подростке завода «Бр. Тильманс» Михале Римасе[255]255
  Дзержинский Ф. Дневник заключенного. Письма. М., 1984. С. 4.


[Закрыть]
.

Отметим, что арест Дзержинского не был игрой случая или последствием только одного предательства. Активность революционеров в литовско-белорусско-польских землях Российской империи, как бундовцев, так и социал-демократов, была очевидной для охранки. Уже с мая 1897 г. ею проводилась работа по организации широкомасштабной операции по аресту всех активистов этих организаций. Так, в ночь на 26 июля 1897 г. были произведены аресты 55 членов Бунд, в том числе в Минске (17 человек), Бобруйске (5 человек), Вильно (7 человек), Варшаве и Лодзи (20 человек), Барановичах (3 человека), в Одессе, Гродно и Брянске по одному. Вскоре, вторым заходом, были арестованы еще 12 бундовцев. Также в этот период последовали аресты членов различных местных социал-демократических организаций, в том числе многочисленных «Союзов борьбы за освобождение рабочего класса». Целью арестов были в первую очередь подпольные типографии и пункты распространения нелегальной литературы. Арест Дзержинского и разгром ковенской организации социал-демократов хорошо вписывается в эту волну арестов.

Первоначально, после ареста, Феликс Дзержинский назвался Жебровским Эдмундом Ромуальдовичем, дворянином из Минска. Этим он надеялся выиграть время, для того чтобы из его квартиры удалили всю компрометирующую литературу. Однако небольшой выигрыш во времени мало что дал для заключенного в Ковенскую тюрьму Дзержинского. Ничего вывезено из квартиры так и не было.

При обыске на квартире Дзержинского нашли вырезки из легальных и нелегальных газет, нелегальную литературу. Была обнаружена также настоящая библиотека для рабочих, с книгами иногда до пяти экземпляров отдельных произведений. После обнаружения книг Дзержинского у рабочих его обвинили в распространении запрещенной литературы. На него стало оказываться физическое и психологическое давление. Несмотря на то, что он находился под следствием и являлся, согласно российскому законодательству, несовершеннолетним, его постоянно сажали в тюремный карцер без воды и пищи. Применялись и телесные наказания – били до потери сознания[256]256
  Феликс Эдмундович Дзержинский: Биография / Редкол. А. С. Велидов и др. 3-е изд., доп. М., 1987. С. 28.


[Закрыть]
. На это же указывал в своем исследовании даже эмигрант Р. Гуль: «В первой тюрьме «Астроном» провел год. Из тюрьмы писал товарищам: «жандармы бьют меня, и я им отомщу»[257]257
  Гуль Р. Дзержинский. М., 1992. С. 18.


[Закрыть]
. Телесные наказания и бесконечные очные ставки оказались малоэффективными. Показаний на других Дзержинский не дал.

Только через продолжительное время режим содержания Дзержинского улучшился. Через брата Станислава он смог получать книги. Начинает Дзержинский и системное изучение немецкого языка. Впрочем, послабления были не во всем – и Дзержинский вынужден был обращаться с заявлением на имя тюремной администрации с протестом против запрещения пользоваться марками, бумагой и конвертами, оставленными для него в тюремной конторе Станиславом[258]258
  Зубов Н. Ф. Э. Дзержинский. Биография. 3-е изд., доп. М., 1971. С. 26.


[Закрыть]
. К этому времени вследствие длительного тюремного заключения у него возникли проблемы со здоровьем, особенно ухудшилось зрение: «глаза немного разгулялись», как писал об этом сам Дзержинский[259]259
  Дзержинский Ф. Дневники и письма. М., 1956. С. 88.


[Закрыть]
.

Постепенно сформировалось обвинение. Дзержинского обвиняли в принадлежности «…к тайному преступному сообществу, именующему себя «Союз борьбы за освобождение рабочего класса»[260]260
  Советские архивы. 1967. № 4. С. 98.


[Закрыть]
. Он подавался, несмотря на свой юный возраст, как уже сформировавшийся революционер, опасный для режима. «Как по своим взглядам, так и по своему поведению и характеру, – писал виленскому прокурору начальник ковенского жандармского управления, – личность в будущем очень опасная»[261]261
  Советские архивы. 1967. № 4. С. 98.


[Закрыть]
. Обвинение в принадлежности к «Союзу борьбы за освобождение рабочего класса» было не случайным. По делу Петербургского союза проходил Борис Гольдман (Горев) (член союза с 1895 г.), с которым у Дзержинского оставались личные связи. Весной 1897 г. Горев был арестован, после чего закономерным было внимание властей к его виленским знакомым. Всего по «делу Дзержинского», как оно теперь именовалось, проходило 12 человек.

12 (24) мая 1898 г. Николай II утвердил высылку Дзержинского под надзор полиции в Вятскую губернию на три года. 10 (22) июня начальник ковенской тюрьмы Набоков объявил об этом решении заключенному[262]262
  Зубов Н. Ф. Э. Дзержинский. Биография. 3-е изд., доп. М., 1971. С. 27.


[Закрыть]
.

Впрочем, срок был неокончательный. В 1949 г. в Литве был обнаружен архивный документ царского Министерства юстиции. В нем прокурору виленской судебной палаты сообщалось о новом распоряжении императора, отменяющем первоначальное решение о ссылке на три года и устанавливающем высылку Дзержинского на 5 лет в Восточную Сибирь[263]263
  Молодежь Литвы. Вильнюс. 1949. 27 нояб.


[Закрыть]
. Однако это предписание уже запоздало, и Дзержинский без суда в административном порядке был выслан на три года в Вятскую губернию, под надзор полиции. Зато в Восточную Сибирь, по высочайшему повелению, на 4 года были сосланы летом 1898 г. студенты Санкт-Петербургского университета, в т. ч. Борис Гольдман[264]264
  ЦГИА СПБ. Ф. 254. Оп. 1. Д. 12410. О ссылке в Сибирь Бориса Гольдмана. Л. 4.


[Закрыть]
. В. И. Ленин был сослан в Восточную Сибирь еще в 1897 г.

В первую высылку Феликса провожала сестра Альдона, ждавшая ранним утром выхода партии заключенных у ворот тюрьмы. «Они были закованы в кандалы, – вспоминала Альдона, – среди них был и Феликс. Сердце мое сжалось, когда я увидела брата. Я заплакала»[265]265
  Дзержинская-Кояллович А. Воспоминания сестры //Рыцарь революции. Воспоминания современников о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. М., 1967. С. 38.


[Закрыть]
.

Путь к месту административного наказания продолжался долгих два месяца. Сначала железной дорогой до калужской тюрьмы, а затем от Калуги на переполненных пароходах по Оке. В Нижнем Новгороде Дзержинского вместе со студентом Н. М. Величкиным[266]266
  Величкин Николай Михайлович (1872–1936), социал-демократ, один из организаторов «Московского союза рабочих» в 1896 г.


[Закрыть]
и другими политическими ссыльными для острастки специально посадили в общую камеру со 120 уголовниками. Несмотря на протесты Дзержинского и его товарищей, практика соединения в камерах политических и уголовных не была прекращена[267]267
  Пролетарская революция. 1926. № 9. С. 17–18.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12