Илья Ратьковский.

Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса»



скачать книгу бесплатно


Дзержинский сильно переживал смерть Юлии Гольдман. Он чувствовал себя плохо физически и морально, на него нашла апатия, нежелание делать хоть какую работу. Ему хотелось выехать куда-нибудь в деревню, на природу, но он должен был оставаться в душном летнем Кракове и продолжать свою работу, продолжать свою жизнь. Жизнь подготовила ему еще один удар: осенью умерла его племянница Елена, дочь Альдоны, которую он очень любил. Эту внезапную смерть он также сильно переживал: «Альдоночка моя, твое горе – это мое горе, твои слезы – это мои слезы»[418]418
  Фролов Сильвия. Дзержинский. Любовь и революция. М., 2017. С. 108.


[Закрыть]
. «Никто меня к этому не понуждает, это лишь моя внутренняя потребность. Жизнь отняла у меня в борьбе одно за другим почти все, что я вынес из дома, из семьи, со школьной скамьи, и осталась во мне лишь одна пружина, которая толкает меня с неумолимой силой…»[419]419
  Феликс Дзержинский. Дневник заключенного. Письма. М., 1984. С. 50.


[Закрыть]
.

Не улучшало морального состояния Дзержинского и поведение некоторых товарищей по революционному движению в Кракове. Громким скандалом завершилось разбирательство в отношении Карла Радека, с которым Дзержинский был, согласно мемуарам Радека 1927 г., знаком с февраля-марта 1903 г. Товарищ Зембатый позднее подробно в 1912 г. на очередном деле Радека рассказывал об одном из обвинений (кража книг): «С приближением праздничных дней я хотел покинуть Краков. Карл Радек не имел квартиры для ночлега, поэтому я дал ему ключи от своей квартиры с тем, чтобы ему было где переночевать. У меня в квартире много книг; наиболее ценные были в закрытой коробке, в том числе труд Струве «История философии», принадлежавший не мне. Когда я вернулся, Карл Радек уже подыскал себе другую квартиру и больше у меня не ночевал. В какой-то момент владелец книги потребовал книгу обратно… Тут я и обнаружил отсутствие книги, чем был очень огорчен, ибо книга стоила дорого (10 крон), а издание редкое. Я уже не говорю о том, что, кроме этих книг, отсутствовали кое-какие другие. Через некоторое время, две-три недели, коллега Вессербергер, владелец книги, известил меня о том, что он нашел ее и знает, кто вор. Владелец книги рассказал, что когда искал один учебник в антикварной лавке Диаманда на Шпитальгассе, то увидел пропавшую книгу сочинений Струве, которую узнал по нескольким знакомым ему пятнышкам. Он просмотрел ее и заметил на последней странице дату поступления книги в лавку и имя продавшего ее человека Карл… (это была запись антиквара).

Когда я узнал об этом, то обратился к Радеку с требованием возврата мне книги. Я написал ему по этому поводу письмо. Он ответил мне руганью. Возникла необходимость судебной проверки этого дела. Такой суд состоялся. Суд официально установил, что Радек действительно продал книгу (два представителя суда установили это у владельца лавки Диаманда). Приговор повлек бы за собой исключение Радека из союза «Рух» и падение в глазах коллег и среди членов партии. Поэтому ко мне обратились коллеги Мозцоро и Доманский с ходатайством прекратить официальное рассмотрение дела, дабы не порочить честь и будущее коллеги. Радек обещал, что отныне он будет честен и возместит ущерб. По этим мотивам и по просьбе Мозцоро и Доманского я прекратил дело. Я должен сказать, что товарищ Радек не только не возвратил мне книгу, но и не выполнил ни одного из данных мне обещаний». В данном фрагменте упомянута фамилия Доманского, под которой жил Дзержинский.

Это не было единственным эпизодом «Дела Радека». К делу спустя несколько лет приложили материалы о краже и продаже книг из редакции «Naprzod», где работал Радек. Карл Радек признавал позднее: «Единственное, в чем меня могут обвинить в этой области, это случай, когда я взял на время некоторое количество хлама книг, которые были присланы в редакцию для рецензий и свалены в кучу. В критическом для себя положении в начале 1904 г. я их продал. Исходя из того, что Геккер не сделал это дело достоянием гласности, я заключаю, что об этом не знают». На самом деле продажа книг (якобы взятых тайно на время) принесла, как выяснили на партийном суде, доход. В этих условиях Карл Радек уезжает от обвинителей в Швейцарию. Сам Радек в автобиографии писал о своем отъезде: «После конфликтов с Геккером, на которого я напал на публичном собрании, я уехал в Швейцарию, без копейки в кармане, но с надеждой прокормиться сотрудничеством в марксистском еженедельнике, издававшемся в Варшаве под названием «Глос», в котором руководящую роль играл главный публицист социал-демократии Адольф Барский. В этом журнале я дебютировал в 1904 г. статьей о развитии крестьянского движения в Галиции и начал еженедельно помещать статьи о рабочем движении Запада, рецензии на книги по вопросам польской экономики и международного рабочего движения. Я начал тогда переписываться с Розой Люксембург и был неслыханно горд, когда Барский доверил мне перевод рукописи Каутского, представлявшей вступление к новому изданию «Коммунистического Манифеста»… Осенью, оставив в Кракове неуплаченные долги, с головою, полной веры в будущее, я отправился в Швейцарию». Радек, таким образом, все это считал частным случаем. Дзержинский же остро переживал ситуацию, с этого момента относясь с недоверием к Карлу Радеку.

Отчасти выйти из депрессивного состояния ему помог отдых в ноябре 1904 г. В течение нескольких недель он живет как отшельник у лесничего в нескольких километрах к юго-востоку от Кракова в предгорьях Карпат[420]420
  Зубов Н. Ф. Э. Дзержинский. Биография. 3-е изд., доп. М., 1971. С. 55.


[Закрыть]
.

Прогулки по горным склонам, которые он полюбил с Закопане, успокаивали и улучшали его моральное состояние. К концу года он восстановил свои силы. Он вновь был готов к борьбе, как раз накануне Первой русской революции (1905–1907)[421]421
  Барский А. Е. Товарищ Юзеф //О Феликсе Дзержинском: Воспоминания, очерки, статьи современников. 2-е изд., доп. М., 1987. С. 32.


[Закрыть]
.

Первая русская революция

31 декабря (13 января) 1904 г. Дзержинский нелегально переезжает из Кракова в Варшаву. «Юзефу никогда не хватало времени и сил, – вспоминал о нем А. Барский, – чтобы уравновесить свою глубокую «веру» с «делами», день был для него слишком коротким, сутки слишком малы, человеческие силы слишком ограничены. Но по мере роста движения и приближения 1905 года Юзеф вырастал в какого-то гиганта воли и энергии, а когда наступили январские дни и он сразу же в январе переехал на постоянную работу в Варшаву, силы его как-то удесятерились, он был вездесущий, полон свежей инициативы и энергии, неутомимый, заражающий других своей волей и энтузиазмом. В наступившем разливе революционной стихии, на этом все расширяющемся поле действия, Юзеф жил всеми фибрами души – это была его стихия, его жизнь, кипучая, полная, богатая радостями партийных успехов в нарастающем движении»[422]422
  Хацкевич А. Ф. Солдат великих боев. Жизнь и денятельность Ф. Э. Дзержинского. 4-е изд., доп. Минск, 1982. С. 64.


[Закрыть]
.

Толчком к Первой российской революции послужили события 9 января 1905 г. в Санкт-Петербурге, известные как знаменитое «Кровавое воскресенье». На этот воскресный день в городе была намечена мирная демонстрация «Собрания русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга» под руководством Г. Гапона. Первоначальное требование восстановить на работе четырех членов организации, уволенных на Путиловском заводе, после того как предприниматели отказались идти на компромисс, вылилось в общегородскую забастовку рабочих, а затем и демонстрацию. Демонстранты написали петицию царю, содержавшую многочисленные требования: передача земли народу, дешевые кредиты, прекращение войны с Японией, политическая амнистия, свобода слова, печати, совести, неприкосновенность личности, обязательное всеобщее образование народа за государственный счет, ответственность министров перед народом и законность управления, равенство всех перед законом, отделение церкви от государства, свобода профсоюзов, 8-часовой рабочий день, свобода стачек.

Демонстрация носила не столько политический, сколько социальный характер. В шествии участвовало небывалое для России количество рабочих – 140 тыс. человек. Несмотря на заявленный мирный характер действия, войска открыли огонь, стремясь не допустить демонстрантов в центр города. По официальным (сильно заниженным) данным, 9 января в Санкт-Петербурге было убито 96 человек и 333 ранено. По подсчетам журналистов-очевидцев, убитых и раненых в городе насчитывалось 4,6 тыс. человек.

В ответ на действия властей в городе появились баррикады, начались уличные бои. День, вошедший в историю страны как «Кровавое воскресенье», стал началом первой российской революции. События перекинулись на промышленные центры Российской империи. Забастовки рабочих в знак солидарности с петербургским пролетариатом прошли в Москве, Риге, Тифлисе и многих других городах. Только в Москве бастовало 60 тыс. человек (60 % процентов фабрично-заводских рабочих). При этом в ряде случаев власти шли на повтор петербургских событий, подавляя демонстрации вооруженным путем. Наиболее известным примером такого развития событий стало 13 января 1905 г. в Риге. Демонстранты были вытеснены на лед Западной Двины, где по ним открыли стрельбу. В итоге было 73 убитых и около 200 раненых. 18 января в Томске во время разгона вооруженного выступления рабочих полиция и казаки убили около 200 участников, а ранили 120.

Не стали исключением и польские территории Российской империи, где также произошли выступления рабочих. 14–15 января 1905 г. в Варшаве состоялась всеобщая политическая забастовка под руководством социал-демократов и ППС (в частности, будущего большевика Ф. Кона). В организации демонстрации принимал участие и Ф. Дзержинский. Забастовка оказалась многолюдной: помимо рабочих в ней участвовали учащиеся и служащие. Как и в ряде других городов Российской империи, развитие ситуации на польских территориях приводило к вооруженному противостоянию. В течение двух недель в Варшаве происходили многочисленные столкновения рабочих с полицией и войсками. Согласно официальным данным, за время «беспорядков в Варшаве, при подавлении бесчинств войсками было убито 65 чел., раненых же зарегистрировано 201 чел., из которых 25 чел. умерли. Всего было задержано за участие в беспорядках 733 человека»[423]423
  Хацкевич А. Ф. Солдат великих боев. Жизнь и денятельность Ф. Э. Дзержинского. 4-е изд., доп. Минск, 1982. С. 66.


[Закрыть]
.

Ситуация в Варшаве становилась все более кризисной. Поэтому с 17 января по 15 февраля 1905 г. постепенно все области Польши были переведены на военное положение[424]424
  В 1910 году станет женой Ф. Э. Дзержинского.


[Закрыть]
. Арест, как минимум, грозил длительным сроком заключения. В этих условиях деятельность Дзержинского и его товарищей в этот период должна была происходить на сверхконспиративных началах. Однако сама революция диктовала расширение круга активных противников царизма. Среди новых варшавских сотрудников Дзержинского была и его будущая жена – Софья Сигизмундовна Мушкат (22 ноября (4 декабря) 1882 – 27 февраля 1968)[425]425
  Дзержинская С. С. В годы великих боев. 2-е изд., испр. и доп. М., 1975. С. 7.


[Закрыть]
. Дзержинский познакомился с ней в начале февраля 1905 г. Как и многие местные революционерки, она происходила «из ополяченной еврейской семьи»: ее отец Сигизмунд Мушкат был сыном эконома небольшого поместья под Варшавой, а мать Саломея-Станислава, урожденная Либкинд (Либкивд) (1854–1891). После смерти во время родов первой жены Сигизмунд Мушкат женился на Каролине Шмурло, дочери известного польского художника и переводчика Августина Шмурло, переведшего гомеровскую «Илиаду» на польский язык. Помимо Софьи в семье были другие дети: Станислав, Чеслав, Мариан. Двоюродная сестра Софьи Юлия Мушкат была замужем за Иосифом Станиславовичем Уншлихтом (1879–1938)[426]426
  Фролов С. Дзержинский. Любовь и революция. М., 2017. С. 137.


[Закрыть]
. Последний был известным деятелем польского революционного движения, а позднее ВЧК. Семья предполагала для Софьи Мушкат музыкальное образование. Окончив с золотой медалью женскую гимназию, она даже училась в консерватории, но революционные события рассудили иначе. Софья параллельно с музыкой увлеклась революцией.

В начале 1905 г. отношения между Софьей Мушкат и Феликсом Дзержинским были чисто партийные. Иначе и быть не могло: Дзержинский в этот период уже был видным польским революционером, а Софья – еще не так давно вступившей в революционное движение с подачи польской социал-демократки Ванды Краль, молодой девушки и начинающей революционерки, известной как «товарищ Чарна» (Черная). Кроме того, у каждого из них в этот момент были свои личные пристрастия и любимый человек. У Дзержинского это была Сабин Фанштейн, в которую он был сильно влюблен. Вскоре он напишет ей проникновенное письмо: «Я невменяем и боюсь писать. Но должен – как должен был купить эту ветку сирени – я должен что-то сказать – сам не могу – не могу выразить в словах того – что, чувствую должен совершить безумие, что должен продолжать любить и говорить об этом. Сдерживаемое – оно взрывается сразу – срывает все преграды и несется как разбушевавшийся поток. Оно принимает мистические формы – мои уста все шепчут: лети, моя освобожденная душа, в голубизну неба – люби и разорвись мое сердце – и унесись в таинственный край – куда-то туда далеко, где бы я видел только Вас и белую сирень – и чудесные цветы, и лазурные небеса, где трогательная, тихая музыка, тихая, как летними вечерами в деревне – неуловимая для уха – наигрывала бы песнь любви»[427]427
  Дзержинская С. С. Пламенный революционер //Рыцарь революции. Воспоминания современников о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. М., 1967. С. 7–8.


[Закрыть]
.

Однако именно в этот период на квартире Ванды Краль на улице Проста № 36 состоялась первая встреча будущих супругов: Софьи и Феликса. «В залитой солнцем комнате, – вспоминала позднее Софья, – стоял высокий, стройный светлый шатен, с коротко остриженными волосами, с огненным взглядом проницательных серо-зеленоватых глаз. Это был Феликс Дзержинский, которого я в тот день увидела впервые. Но еще до этой встречи я много слышала о нем от Ванды и других подпольщиков. Настоящего его имени и фамилии я, разумеется, тогда не знала. Он в то время уже был членом Главного правления (ЦК) СДКПиЛ, любимым руководителем польских рабочих. Я слышала легенды о его революционной деятельности, неиссякаемой энергии, о его мужестве. Юзеф поздоровался со мной крепким рукопожатием. Меня удивило, что он знает обо мне, о выполняемых мною партийных поручениях, мою фамилию. Он посмотрел на меня пристально, и мне показалось, что он насквозь меня видит. Как выяснилось, до своего приезда в Варшаву он несколько раз присылал из Кракова нелегальные партийные письма на мой адрес. Я отдала Юзефу принесенную корреспонденцию и, согласно требованиям конспирации, сразу ушла, взволнованная и обрадованная неожиданной встречей»[428]428
  Дзержинский Ф. Э. Избранные произведения в двух томах. Т. 1. М., 1977. С. 47.


[Закрыть]
. Безусловно, встреча с Дзержинским взволновала Софью Мушкат. Однако это волнение было вызвано скорее встречей с известным революционером, а не с конкретным, пускай и привлекательным, мужчиной. Она, Дзержинский, другие польские революционеры, в этот период были больше сосредоточены на революционной деятельности. Им казалось, что еще один решительный натиск, и царизм начнет сдавать свои позиции.

После всеобщей забастовки Дзержинский сосредоточился на организации массовой политической агитации, организуя доставку и выпуск (на самих польских территориях) прокламаций и статей. Также он организует переправку из Берлина в Варшаву гектографов, мимеографов (ротаторов) и другого типографского оборудования[429]429
  Дзержинский Ф. Э. Избранные произведения в двух томах. Т. 1. М., 1977. С. 51.


[Закрыть]
. Налаживает в середине февраля Дзержинский и связи с Военной революционной организацией большевиков. Правда, первоначально он скептически отнесся к ее революционному потенциалу. Я налаживаю с ними связи. Все это еще очень сопливое, – но тем более нам следует обратить на них внимание. Я стараюсь узнать их силы, их самих и т. д. и надо бы нам объединиться»[430]430
  Дзержинский Ф. Э. Избранные произведения в двух томах. Т. 1. М., 1977. С. 66.


[Закрыть]
.

18 апреля (1 мая) 1905 г. Феликс Дзержинский организует в Варшаве двадцатитысячную первомайскую рабочую демонстрацию. С самого начала демонстрация мыслилась им не как очередная годовщина праздника трудящихся, а как начало забастовки и выступления рабочих против самодержавия[431]431
  Стецкевич С. М. Первомайская демонстрация в Варшаве в 1905 году //Вопросы истории. 1955. № 5. С. 93.


[Закрыть]
. Была создана первомайская комиссия, которая должна была подготовить демонстрацию и создать боевую дружину для целей самообороны[432]432
  Стецкевич С. М. Первомайская демонстрация в Варшаве в 1905 году //Вопросы истории. 1955. № 5. С. 94.


[Закрыть]
. Главное правление СДКПиЛ выпустило для трудящихся Варшавы первомайскую листовку, в которой говорилось: «Польские рабочие! Покажите 1 Мая, что вы знаете свои обязанности, что сумеете встать на высоту своей задачи, что вы понимаете важность настоящего момента! Пусть весь цивилизованный мир увидит, что там, где ведется борьба против царизма, в ней участвует и польский пролетариат. Пусть царское правительство увидит вас, идущих плечом к плечу с русскими рабочими в шеренгах революции! Польские рабочие! Вы знаете, кто ваш враг и кто ваш брат. Ваш враг – царское самодержавие и польско-русские капиталисты. Ваш брат – революционный русский рабочий класс. Да здравствует конституция! Да здравствует 8-часовой рабочий день! Да здравствует социализм!»[433]433
  Стецкевич С. М. Первомайская демонстрация в Варшаве в 1905 году //Вопросы истории. 1955. № 5. С. 95.


[Закрыть]
.

Рабочие колоны шли по Варшаве с радикальными лозунгами «Долой царя!», «Долой самодержавие!», распевая революционные песни по улицам города. Последовало незамедлительное жесткое противодействие властей: полиция открыла огонь, в результате которого от 30 до 50 человек было убито, около 100 человек ранено. Впрочем, были жертвы и с другой стороны. Так, в Варшаве в этот день была брошена бомба в казачий разъезд, в результате которого были ранены трое казаков и городовой. Были и другие жертвы властей: отряд самообороны демонстрации в ответ на выстрелы начал стрелять из револьверов: был убит один полицейский и солдат[434]434
  Дзержинская С. С. Пламенный революционер //Рыцарь революции. Воспоминания современников о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. М., 1967. С. 10.


[Закрыть]
.

Софья Мушкат вспоминала: «Никогда не забуду я кровавую расправу царских властей с рабочей демонстрацией в Варшаве в день 1 Мая 1905 г. На улицы города в тот день вышло свыше 20 тысяч рабочих. Первомайская демонстрация была расстреляна полицией и царскими войсками. Было убито 50 и ранено 100 человек. Убитых увезли в морг. Я поспешила туда. С тревогой думала я о товарищах. Страшное зрелище предстало перед моими глазами в морге. Вдоль всех стен лежали трупы мужчин и женщин, людей разного возраста, был тут даже трупик ребенка»[435]435
  Фролов С. Дзержинский. Любовь и революция. М., 2017. С. 120.


[Закрыть]
. Меньшие цифры жертв, но с акцентом на жертвы среди женщин и детей приводил в своих воспоминаниях В. Побуг-Малиновский: «Эта толпа, состоящая главным образом из женщин и даже детей, не оказывала, конечно, никакого сопротивления; уже после первого залпа они разбежались как стая перепуганных птиц, оставив на мостовой 25 убитых и 20 раненых»[436]436
  Варшавский дневник. 1905. 20 апреля (3 мая).


[Закрыть]
. Очевидно, однако, что автор взял эти данные из официального сообщения властей[437]437
  Дзержинская С. С. Пламенный революционер //Рыцарь революции. Воспоминания современников о Феликсе Эдмундовиче Дзержинском. М., 1967. С. 10.


[Закрыть]
.

Сам Дзержинский, несмотря на грозящую ему опасность, спасал тяжелораненых демонстрантов, помогая переместить их в больницы[438]438
  Фролов С. Дзержинский. Любовь и революция. М., 2017. С. 120.


[Закрыть]
. Уже ночью Феликс созвал Варшавский комитет СДКПиЛ, на котором было принято решение призвать рабочих к забастовке в день похорон убитых демонстрантов. На следующий день на улицы Варшавы вышло 2 тысячи демонстрантов. 4 мая 1905 г. в день похорон жертв первомайской демонстрации в Варшаве прошла всеобщая забастовка. Демонстрации солидарности и забастовки проходили в других городах Польши. Как и ранее, демонстрации часто переходили в столкновения с войсками. Так, в Лодзи во время стычки демонстрантов с полицией и войсками было убито не менее 5 человек, а позднее, после протестной демонстрации, еще не менее 21 человека[439]439
  Фролов С. Дзержинский. Любовь и революция. М., 2017. С. 121.


[Закрыть]
.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12