Илья Платонов.

electrodnevnik maestro



скачать книгу бесплатно

© Илья Платонов, 2017


ISBN 978-5-4490-1172-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бабушка и ддт

Моя бабушка Беладонна Максимилиановна Трутнева была героем гражданской войны. Кубанская казачка, красавица, она пошла воевать за «красных» в 16 лет. Вместе со своими братьями. Братьев быстро убили, а бабушка была тяжело ранена – во время штыковой атаки её проткнул насквозь какой-то белогвардеец.


Это не остудило её пыл и желание сражаться за счастливую жизнь. Отлежавшись месяц в стогу сена – приютил сердобольный крестьянин – Беладонна вновь продолжила воевать. На этот раз ей доверили пулемет «Максим». С этим пулеметом бабушка прошла всю войну, и однажды спасла свой отряд от полного уничтожения.


В станицу неожиданно ворвалась конница Врангеля, неожиданно потому, что дело было ночью, и все красноармейцы спали, включая часовых. Беладонна же вышла… эээ… покурить и оказалась единственной боеспособной единицей. Увидев вражью стаю, она вытащила свой пулемет на середину улицы и в упор расстреляла белогвардейцев. За этот подвиг её представили к ордену «Красного Знамени».


В промежутке между двумя мировыми войнами Беладонна успела выйти замуж за сына расстрелянного белого офицера, родить моего отца, стать секретарем парткома колхоза, пережить голод и уехать в 40-м году на освобожденную от финнов финскую территорию.


С этим переездом связана поистине драматическая история. Вместе с семьей Беладонна переехала жить в бывший финский город Энсо. Город этот был взят Красной Армией без боя и поэтому не был разрушен. Переселенцы просто занимали пустующие уютные домики. Тактичные финны оставили даже ключи в дверных замках.


В одном из таких домов бабушка обнаружила шикарную норковую шубу. Счастью её не было предела, время было нищее, и хорошая одежда ценилась на вес золота. Однако использовать обновку Беладонна смогла только одну зиму. 20 июня 1941 года она поехала вместе с моим отцом в гости к родне в Архангельск. А 22 июня сами знаете что началось. Услышав речь Молотова о начале войны, Беладонна побелела, а потом заголосила: «Шуба! Там осталась моя шуба!»


Город Энсо находился в нескольких километрах от границы, но бабушка рванула на вокзал, покупать билет и спасать шубу. Разумеется, билет ей никуда не продали, и Беладонна отправила телеграмму молнию своей соседке с просьбой выслать ей шубу бандеролью.


Что творилось в пограничном городке в первые часы войны мне даже представить трудно. Но самое удивительное, что через несколько часов, бабушке принесли ответную телеграмму. Она прочитала её: «ваша телеграмма не доставлена точка адресат выбыл точка». И тогда бабушка зарыдала…


…Через тридцать лет государство вспомнило о революционных заслугах Беладонны и подарило ей… нет, не шубу – квартиру. Маленькую однокомнатную хрущёвку в славном городе Луганске. Квартира была на втором этаже, а прямо под окнами стояли мусорные баки.

Летом из них налетали в распахнутое окно мухи, что очень нервировало старую большевичку. Однажды бабушка не вытерпела, произнесла свою любимую фразу: «законы природы действуют, если умеешь ими распоряжаться» и пошла в магазин бытовой химии за ДДТ. Вы, наверное, думаете, что Беладонна Максимилиановна высыпала яд в мусорный бак? Как бы не так! Она перемешала ДДТ с мелом и побелила им стены и потолки. Очевидцы, выжившие после посещения бабушкиной квартиры, рассказывали, что случайно залетевшие в окно мухи падали замертво.


Счастье бабушки продолжалось недолго – через месяц у неё появились признаки сильного отравления. Беладонну срочно отвезли в больницу, а ядовитую побелку по распоряжению санэпидемстанции обязали смыть.


В конце семидесятых бабушку парализовало на левую половину, и её поместили в дом престарелых для персональных пенсионеров СССР и героев войны. Дом этот находился в сосновом бору на окраине Киева. Беладонна передвигалась теперь на инвалидной коляске. И все также курила свой любимый «беломор», но теперь уже тайком. Паралич затронул её голосовые связки, и бабушка вдруг стала говорить с грузинским акцентом.


– Малчык, мальчык, подойды к бабушкэ! – подзывала она меня, когда мы приезжали её проведать. Мне было страшно, но я подходил и обнимал. Однажды мой тактичный отец спросил полушепотом, но я, разумеется, все услышал: « мама, скажи, в таком тяжелом состоянии тоже хочется жить?» Беладонна Максимилиановна загасила беломорину и, улыбаясь половинкой рта, ответила: «Канэчно, сынок, дажэ ещё болшэ чем раншэ!»

Михаибл

В детстве моей любимой игрушкой был желтый плюшевый медведь. Плюшевым он назывался условно – страшный, облезлый, со свалявшейся синтетической шерстью, многочисленными шрамами и пластмассовым взглядом убийцы.


Короче, он был злодеем и наводил смертельный ужас на других обитателей детской комнаты. Звали это исчадие ада – Михаибл.


Он в одиночку сражался с объединенными армиями солдатиков и шахматных фигур, пускал под откос электрические гэдэровские поезда фирмы «PIKO», терроризировал плешивую обезьяну и разрывал на части пластмассовых розовых пупсов, если те попадались ему на пути.


Он был одинок и велик, совершил множество подвигов во имя зла, часто был бит, но никогда не сдавался.


И, как многие великие, погиб Михаибл случайно, от врачебной ошибки. После коварного нападения на кухню и небольшого пожара Михаибл наглотался дыма, и в тяжелейшем состоянии был доставлен в госпиталь.


Оперировал его я. Ассистировали – обезьяна и шахматный король. После вскрытия брюшной полости из Михаибла в угрожающих количествах посыпалась пенопластовая крошка. Операцию пришлось срочно прекратить, а рану залить клеем «ПВА».


Искромсанный Михаибл, перемазанный клеем и своими внутренностями был настолько ужасен, что я запаниковал и, не зная как поступить, потихоньку засунул его под кровать.

Больше я Михаибла не видел.


На следующий день родители сообщили мне, что выбросили останки героя на помойку.


В этот момент я ощутил всю невосполнимость утраты. Я рыдал два дня. Перерыл три мусорных бака во дворе – все тщетно.


Тогда я решил создать клон любимого злодея. В дело пошли лоскутки, пуговицы, нитки, куски проволоки и поверженных когда-то пупсов.


Клон-франкенштейн получился плоским, мертвым и невообразимо страшным. Обливаясь слезами, я разорвал его на части.


Мир в котором не было больше вселенского зла стал казаться мне скучным, а жизнь – бессмысленной…

О влиянии туркменских ковров на формирование мировоззрения советского человека
научное эссе

Пышный туркменский ковер был непременным атрибутом жилища советского человека. А их количество (ковров) – показателем успеха и благосостояния семьи.


Ковер вешался на стену. Под ним в обязательном порядке ставился раскладной диван. В расцветке ковров почему-то преобладали коричневые мотивы, немного разбавленные черным, бежевым и другими неспектральными тонами. Но не это было главным!


Слегка фрактальная структура изображения была для большинства единственным напоминанием о зазеркальном мире инобытия, подсознательным окном в мир Дао, кармы и эзотерики.


Негуманоидные узоры, странные орнаменты с завитками и авангардными загогулинами были тем единственным, чего не коснулся кодекс строителей коммунизма…


Антисоветское воздействие туркменских ковров еще ждет академического исследования. От себя лишь замечу, что ежедневное созерцание множества Мандельброта было несовместимым с коммунистическим мировоззрением…


Первым ярким образом, который видел советский ребенок в своей жизни – был туркменский ковер. Фактически происходил процесс известный в психологии как «импринтинг» или «синдром утенка» и ковер становился третьим родителем, наравне с матерью и отцом.


И если биологические родители олицетворяли мужское и женское начало, то ковер – трансцендентальное.


В неполных же семьях он запросто заменял одного из родителей.


Каждое утро моего детства начиналось с погружения в сказочный мир туркменских фракталов. Я выходил из мира снов и тут же погружался во вселенную волшебных пятен. Это была загадочная и прекрасная страна, наполненная островами, черными океанами и невиданными животными…


И только совершив по ней увлекательное путешествие, я окунался в реальность.


Ковер выполнял роль буфера между двумя мирами. Срединный мир. Мир Средиземья. Не отсюда ли проистекает такая детская любовь бывших советских граждан к творчеству Р. Толкиена?


Однако влияние туркменских ковров на жизнь наших граждан оказалось намного значительнее, чем я мог представить, начиная писать сей опус.


Знакомая понтийская анархистка, услышав мою теорию, была потрясена:


– Так вот откуда у меня такая тяга к кокаину! В детстве я любила выщипывать ворс из ковра и засовывать себе в нос! Союза нет уже 20 лет, а ковры до сих пор нами управляют!!!


P.S. Мой научный трактат «О влиянии туркменских ковров…» вызвал массу откликов. Наиболее ценные из них, полностью подтверждающие мою теорию, я привожу ниже:


Ольга С: «…детство прошло в блуждающих коверных фантазиях. Мне виделись армии, народы, мужья и жены, и прочие сущности и законы мироздания. А брат мой учился говорить, ткнул пальчиком в узор и спросил меня (я на 9 лет старше): „Цё то?“ Я сказала: „Цветочек“. И он с изумлением проговорил на распев: „Чюооочи“. В глазах светилось космическое осознание мира».


ilka101: «…мне в нашем ковре дома мерещились позы из камасутры). ну а уж когда болела с температурой – какой прекрасный бред рождали они!»


На этом можно было бы остановиться и спокойно почивать на лаврах, но последняя информация, полученная от русского космонавта, показывает, что влияние ковров значительно превосходит даже самые смелые фантазии.


Космонавт: «…люк у нас в ракете маленький, и посадка вызывает определенные трудности. А еще между фермой обслуживания и ракетой щель сантиметров сорок, ну нам доску кладут, и мы по ней заползаем… доска обернута ковром…» (здесь космонавт смутился, и я понял КАКИМ ковром она обернута).


– Возможно, это дань ковру-самолету, – заметила знакомая понтийская анархистка. – Путь к звездам тоже лежит через ковер!

О жизни, зеленом небе и железной клетке

С младенчества мне был близок научный подход к изучению мира. Четырех лет отроду я уже всерьез интересовался вопросом происхождения жизни. Прямых данных у меня не было, и мне пришлось обратиться к родителям. Ответили, как водится, мимоходом – жизнь зародилась из клетки.


Ответ меня полностью удовлетворил, ибо воображение мгновенно экстраполировало действительность к моменту зарождения жизни, а все исходные материалы были у меня перед глазами.


Самым древним существом на планете была, разумеется, моя прабабушка Маня. Когда мы познакомились, ей было восемьдесят, а мне – около нуля.


Картина вырисовывалась следующая: посреди улицы Советской, в том месте, где она пересекается с улицей Челюскинцев, под темно-зеленым небом, в абсолютно пустом городе Луганске стояла большая железная клетка. Цвета она была черного, а прутья – толщиной с руку.


И была эта клетка пуста до тех пор, пока в ней не зародилась моя прабабушка Маня – сразу старенькая, вся в белых кружевных одеждах. Она огляделась, вышла из клетки и родила бабушку. Та – маму, а мама – меня. Дальнейшее вам всем известно.


Теория эта была хороша всем, кроме одной детали – она не объясняла появление прадедушки. Научная интуиция подсказывала мне, что хотя прабабушка и могла породить весь род людской, она не имела никакой возможности родить прадеда. Это противоречие я разрешил просто – жизнь произошла из двух клеток, предположил я, в одной сидела прабабка, а в другой прадед.


Однако через некоторое время я узнал, что прабабушек и прадедушек было целых восемь штук, и мне вновь пришлось внести поправки в свою теорию. Теперь на улице Советской стояло восемь клеток, и усовершенствованная теория происхождения жизни хотя и закрыла пробелы в познании, частично все же утратила научную красоту. Пока я не понял, что клетка была одна – на всех восьмерых…

Моя карьера
или 27 лет в поисках работы

Каждое утро родители куда-то уходили, оставляя меня с бабушкой до самого вечера. Этот ежедневный ритуал, с перерывом на субботу и воскресенье, не давал мне покоя. Если бабушка может целый день быть дома, то почему должны уходить родители?


Когда уровень моего интеллекта возрос до такой степени, что я смог сформулировать мучающий меня вопрос вербально, бабушка ответила, что мама с папой уходят на работу. А так как смысл этого слова она не догадалась объяснить, мне до всего пришлось додумываться самому.


Помогла книжка с картинками, она так и называлась: «На работу!». На обложке были изображены румяные парень с девушкой в касках, с залихватским видом лезущие по высоченным железным трубам на фоне постапокалиптического пейзажа с терриконами, стройками и разноцветными дымами. В углу картины был виден еще один человек. Уже наверху он свешивался с трубы и радостно смотрел куда-то вдаль…


Так я узнал, чем занимаются мои родители – целыми днями они лазают по трубам вверх и вниз.


Вид этих счастливых людей, лезущих по трубам к вершинам счастья, необычайно вдохновлял. Мне не терпелось поскорее окончить садик, школу и приступить к этому прекрасному занятию – работе!


Должен сразу признаться – карьера моя не задалась. Подозреваю, что это книга оказала такое мистическое воздействие на всю мою дальнейшую жизнь. Иначе как объяснить, что стоило мне прийти куда-либо с просьбой о трудоустройстве, как с людьми начинало твориться что-то неладное. Иногда потенциальный работодатель смущался, иногда – таращил глаза и дико хохотал, некоторые, только завидев меня, отворачивались и не реагировали на факт моего существования.


Если же мне и удавалось завязать разговор, то он быстро превращался в театр абсурда. Выглядело это приблизительно так – после нескольких стандартных фраз работодатель неожиданно спрашивал:


– А как вы вообще в стране оказались?


– Я много путешествовал, мне здесь понравилось, и я остался.


– Что значит, путешествовал?! У нас нет денег в ресторан сходить, а он путешествовал!


– Ээээ, я, вообще-то на работу пришел устраиваться…


– Да вы знаете, какая сейчас техника?!


– ?


– Вы знакомы с работами фотографа N? Посмотрите, он недавно выпустил свой новый альбом.


После того, как мне вручали альбом с работами, ситуация уже была неисправима – работодатель либо смущался и уходил, либо хохотал непонятно над чем, а я – униженный и растоптанный – скромно удалялся тайными тропами, избегая скоплений людей.


После двадцати лет неудачных попыток устроиться по найму, я решил стать фрилансером и открыть свою домашнюю фото-студию.


Купив оборудование, я дал объявления в несколько газет, на трех сайтах и стал ждать. Первый клиент появился через полгода. Ночью меня разбудил пьяный женский звонок:


– Вы делаете фотографии?


– Да, – обрадовался я.


В трубке затихло на секунду, а потом раздался крик:


– И где моё счастье!? Где мое счастье, рыбка, ответь!!!


Мне стало так страшно, что я на последнем издыхании нажал кнопку отбоя и потом не мог уснуть до утра, размышляя о том, как тяжело быть фрилансером.


За три года существования студии я выполнил четыре заказа, все четыре – были дамы по вызову, которым требовались фотографии на порно сайт. Учитывая, что дамам было глубоко за сорок, фотосессии превращались для меня в пытку. А результат работы был просто страшен – растрепанные полуобнаженные пергидрольные тетки дважды бальзаковского возраста, застывшие в жутко-эротических позах, вызывали только одно желание – немедленно прекратить жить…


Если же мне и удавалось устроиться на работу – больше трех недель она не продолжалась. Впрочем, таких праздников было только два.


Первый раз меня пригласила дама – устроитель вечеринок и прочих нелепых карнавалов. Я очень надеялся закрутить с ней роман, но дама не приняла моих ухаживаний и уволила после того, как я пнул ее собачку за сексуальную агрессию в мою сторону.


Второй раз меня взяли на работу музыкантом в ресторан. А через две недели хозяин заведения, с которым мы виделись пару раз по несколько секунд, сообщил, что я его достал…


Видимо, прав был мой папенька, утверждая, что жизнь я прожил зря. Одно теперь беспокоит – хватит ли мне нетрудового стажа на бродяжью пенсию.

Скромное обаяние капитализма

Я всегда был романтиком, и поэтому обрадовался, когда неожиданно для всех развалился Советский Союз. Теперь ничто не мешало мне стать капиталистом – так уверяли почти каждый вечер ВВС и «Голос Америки», которым я верил без тени сомнения.


Целый день я предавался размышлениям – как стать финансовым магнатом, ничего толкового не придумал, и, огорченный, лег спать. Утром я продолжил свои ментальные изыскания, но в голове было на удивление пусто.


С чего начать? – думал я. Что делать? Куда идти? Последняя мысль показалась мне частично разумной – чтобы что-то сделать, нужно, как минимум, куда-то пойти. Но куда?


Западные радиоголоса восторженно нашептывали мне, что все дороги открыты, но тактично скрывали расположение этих дорог. Куда идти? Этот навязчивый и такой простой, на первый взгляд, вопрос вызывал волнение, внутреннюю дрожь и захватывающий холодок от открывшихся перспектив.


Решив выяснить направление в процессе движения, я вышел во двор. Там на лавочке сидели два алкаша и уже верстали бизнес-план.


– Вот представь, – донеслось до меня, – допустим, приватизировали мы завод…


Я втянул голову в плечи и, униженный, ускорил шаг. Бодро прошагав два квартала, я обнаружил, что цель пути так и не вырисовалась, и в перспективе были все те же панельные серые многоэтажки, разбитые дороги и бабки, торгующие семечками. И самое обидное – мое благосостояние ни на йоту не изменилось. Устав от непосильного умственного труда, я развернулся и пошел домой.


Через неделю ко мне явился Изя. Он тоже был обеспокоен проблемой личной капитализации, однако в своих изысканиях продвинулся глубже.


– Старичок, – начал он с ходу, – я придумал гениальную рекламу. Представь – сберкасса, длинная очередь. Неожиданно отворяется дверь, в помещение заходит Александр Сергеевич Пушкин, достает пачку банкнот и радостно кричит «плачу за всех!». – Изя задумался – куда мне теперь с ней идти? Может, в горисполком?


…Долгие годы мы с Изей пытались разбогатеть. Торговали краденой черешней на рынке, возили в Питер книжки по самооздоровлению, путешествовали по Европе в поисках счастья. В процессе этих попыток Изя успел потерять дом, семью и все документы, дважды побывать в рабстве и один раз почувствовать на себе все радости империалистической войны. Однажды, пьяный в стельку, он задумчиво предложил:


– А может взять топорик, да и зарубить старушку? Забрать у неё последний рубль… Потом ещё одну и ещё. Зарубить миллион старух – и стать миллионером!


Но самое удивительное – все это время Изя не переставал ругать проклятых коммунистов. Когда я напоминал, что при коммунистах он жил как бы лучше, он замирал, взгляд его становился задумчив, «казалось, в его голове перебирались различные варианты ответов, словно перелистывалось старое механическое табло с расписанием рейсов». А потом Изя тихо отвечал:


– Старичок, коммунисты убили миллионы людей…


Видимо, есть в капитализме необъяснимая притягательная тайна, заставляющая людей, еще недавно живущих вполне комфортно, разрушать свои страны и дома, вызывая экзистенциальную одержимость нищетой и бродяжничеством, и радость от самого факта открывшихся блистательных перспектив!

Тётки на Марсе

Советский Союз погиб из-за отсутствия ширпотреба и огромного количества тёток, мечтавших этот ширпотреб потреблять.


Фатальное сочетание этих двух факторов не позволило ныне исчезнувшей стране исполнить свою основную миссию: колонизацию ближнего и дальнего космоса – освоение Луны, Марса и пояса астероидов.


Ибо у сверхдержавы нет и не может быть другой цели, кроме как экспансия человека на другие планеты. Если государство не выполняет свою миссию – оно, увы, погибает.


Дважды в истории СССР создавались сверх-ракеты, прекрасные белоснежные красавицы, которые могли навсегда изменить ход человеческой истории и обеспечить стране незыблемое процветание и мировой авторитет на сотню лет вперед.


Но, как это часто бывает, нелепая и непредвиденная флуктуация этногенеза, – внезапное нашествие златозубых пергидрольных теток, – отбросило русскую цивилизацию в каменный век и подрубило на корню пассионарный взлет государства.


И этот феномен следует рассмотреть особо.


Еще каких-нибудь 100 лет назад дамы не проходили в своем развитии процесс трансформации в теток: благополучно исполнив свою задачу по воспроизводству населения, годам к сорока, минуя вышеупомянутую формацию, они превращались в милых безвредных старушек, а затем тихо распадались на атомы.


Все изменилось к 60-м годам ХХ века. Развитие ли медицины было тому виной, или чрезмерная опека государством своих граждан, но факт остается фактом: возросшая продолжительность жизни привела к гендерно-возрастной катастрофе – у советских женщин появилась новая стадия развития – «тетка», а у мужчин, увы нет.


К сорока годам (вырастив детей и заполучив внуков), вместо того, чтобы спокойно загнуться на благо родины, русские дамы неожиданно начинали обрабатывать волосы перекисью водорода (кстати, применяется в ракетах для привода турбонасосных агрегатов, может отсюда необъяснимая ненависть теток к освоению космоса?), вставляли золотые зубы (ценнейший материал для космической микроэлектроники) и превращались в бесполых злобно-агрессивных созданий.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное