Илья Куликов.

Тёмные времена. Звон вечевого колокола



скачать книгу бесплатно

© Куликов И. Ф., 2017

© ООО «Яуза-каталог», 2017

* * *


Младший Ярославович

Наступило лето 6779 года от сотворения мира, или шёл 1270 год от Рождества Христова. Младший брат великого князя владимирского Ярослава Ярославовича тихо и спокойно княжил в Костроме, которую получил ещё от своего отца, великого князя Ярослава Всеволодовича.

Василий Ярославович был первым в очереди на великое княжение, но так как его брат был старше его всего на шесть лет, то особых надежд князь не питал. Прошлой осенью князь Василий Ярославович женился на боярыне Марфе. Поскольку сам великий князь позволил себе сочетаться браком с дочерью боярина, то и его младший брат не стал долго подбирать себе невесту, а выбрал красивую девушку из благородного боярского рода в Костроме. Свадьба прошла тихо. Никого по этому случаю в Кострому не приглашали.

Со своей супругой князь Василий особо не общался, считая её значительно ниже себя по достоинству. Он стал подчёркивать это с первых же дней супружеской жизни. Ему вообще не хотелось вступать в брак, но на этом настояли его ближники, первым из которых был Фёдор Ростиславович, отец княгини.

Боярин Фёдор Ростиславович был человек острого ума и хотел править Костромой от имени князя Василия. Тот в свои тридцать с лишним лет посвящал всё время отдыху и забавам, привечая у себя скоморохов и прочих весельников. Ради власти боярин и добился того, чтобы Василий женился на его дочери. Однако князь вовсе не был подвержен пороку пьянства и не собирался затуманивать свой разум хмелем. Он правил сам, иногда прислушиваясь к советам тестя, а иногда нет. Князь был не лишён амбиций и предпочитал дожидаться положенного ему великого княжения, совсем не заботясь о том, что его могут и вовсе обойти племянники, сыновья покойных братьев. Князь Василий верил в то, что лествичное право, существующее на Руси, едва ли может рухнуть, а посему все тревожные мысли, которые иногда посещали его, он отгонял.

Основной бедой Василия было то, что о нём изо всех сил старались забыть. Брат Ярослав, взойдя на великокняжеский престол, даже не подумал добавить к владениям Василия каких-либо уделов и общих дел вести с ним не собирался. Дети Александра Невского также не хотели поддерживать с ним общение. В походы его никто не звал, на свадьбы не приглашал.

Тёплым летним деньком боярин Фёдор Ростиславович, тесть князя, остался, как и всегда перед трапезой, поговорить с Василием о делах княжества. Боярин начал было рассказывать о заготовке сена для коней, но Василий резко перебил его.

– Ты не о сене, боярин, подумай, а скажи мне, какие вести идут из Новгорода?

Фёдор Ростиславович не спешил с ответом. С чего это князь, которого в народе некоторые и вовсе прозвали Квашнёй за его неспешность, заинтересовался городом Рюрика?

– Думаю, князь, что новгородцы теперь ещё сильнее стали благодаря удачному походу твоего брата, великого князя Ярослава.

Сила его сейчас велика, зато престиж не очень высок. Многие новгородцы, как я слышал одним ухом, винят его в том, что он не хочет соблюдать договор. Слышал, он перед походом в Эстляндию принудил новгородцев избрать тысяцким своего человека. Это чуть было не кончилось разладом между ним и Новгородом.

– Ясно. Ну хорошо, так что, ты говорил, там с сеном творится?

– Запасли, князь, сено, и хватит его до весны, как и полагается. Как здоровье моей доченьки? – поинтересовался Фёдор Ростиславович.

– Ты, боярин, видел её позже меня, – ответил князь, – это мне тебе стоит вопрос этот задать. Не думай о том, как твоя дочка поживает, это моя забота.

Фёдор постоял и помолчал. Увидев, что в трапезную уже входят весельники и скоморохи, он сел за стол. Боярин понимал, что князю едва ли ещё что-то интересно. Василий приковал свой взор к пляскам и шуткам скоморохов, которые высмеивали всё, что только можно.

Павша Ананьевич и Себеслав Игоревич

Павша Ананьевич, вынужденный уступить великому князю и признать тысяцким Ратибора Михайловича, вовсе не собирался сдаваться. Павша не пошёл в поход к Ревелю с великим князем, сославшись на старость лет. Его зять, Себеслав Игоревич, также остался в Новгороде. Эти два боярина нередко встречались и обсуждали свои намерения и последние изменения в городе.

Наместником по-прежнему оставался Юрий Андреевич, который, стоило только уйти великому князю в поход, вновь сошёлся со своей полюбовницей Ядвигой.

– Павша Ананьевич, – неспешно начал Себеслав Игоревич, – мне кажется, что нам надо осадить великого князя. Я уже не о месте тысяцкого ратую, а о том, что вся вольница новгородская под угрозой. Ярослав ушёл в поход, а племянник его, Юрка Паскуда, вновь в Городище свою литовскую блудницу запустил. Ведаешь ли ты, что вчера эти тати ограбили бояр Романа и Варфоломея? Что это за наместник, который вместе со своей блудницей у именитых людей Новгорода серебро отбирает, угрожая расправой?

– Согласен с тобой, Себеслав Игоревич, – поглаживая бороду, сказал Павша Ананьевич, – нынче нехорошие дела в Новгороде творятся. Но скажи мне, что делать прикажешь? Ярослав, хоть и не прославился ратными делами, без битвы занял Ревель и окрестности.

– А это оттого, что не было никакой опасности для Новгорода. Орден ослаблен, а что касается угрозы от датчан, то сдаётся мне, что всё это выдумки и слухи, которые по указке князя распущены были.

– Так-то оно так, Себеслав Игоревич, но простой народ обычно не славится длинной памятью. Сейчас они и не вспомнят, отчего их нелёгкая в поход понесла. К тому же поход этот оказался удачным. А Юрку Паскуду наместником терпеть больше мочи нет! Это я с тобой согласен, но делать-то что? Великий князь не хочет его никем заменять.

Оба боярина не спешили с очевидным решением, которое, однако, созрело у обоих в головах.

– А что, если сейчас народ на вече созвать и, пока нет великого князя, заменить его на другого?

– Не думаю, что сейчас время, Себеслав. Боюсь, что народ не поддержит, да и, вернувшись из похода, рать Ярослава сможет навести здесь порядок. Как бы всё это междоусобицей не кончилось, а это едва ли на пользу нашим торговым делам. Если князя и сгонять, то не сейчас. Пусть немного поправит.

– Ты, Павша Ананьевич, человек достойный, однако помни, пожалуйста, и о договорённостях наших, ведь выполнить их тебе всё равно придётся.

Павша Ананьевич ни на секунду не забывал о своём зяте, которому обещал место тысяцкого. Получалось, что сейчас настолько ослабла вольница в Новгороде, что он, посадник, не может своего тысяцкого усадить, и не потому, что нынешнего тысяцкого народ любит, а потому, что его назначил великий князь.

– Скоро Ярослав вернётся с ратью из-под Ревеля, – неспешно произнёс Павша Ананьевич, – делать ему в земле Новгородской больше нечего, значит, скорей всего, он покинет нас или хотя бы рать свою отпустит по домам. Вот тогда мы и подумаем, как вернуть нам нашу вольницу.

– Смотри, Павша Ананьевич, во многих городах на Руси была вольница, да вышла вся. Как бы в Новгороде тоже такого не случилось. Простые люди быстро свою свободу забывают.

– Да понимаю я всё, Себеслав Игоревич, – защищался Павша Ананьевич, – думаешь, я не хочу вольницу города нашего сохранить? Да я больше всех об этом пекусь!

– Непохоже, Павша Ананьевич. Ты своё место занял, и, видно, тебе всё едино, быть ли Новгороду боярским городом или княжеским. Просто не забывай, что вече может сменить не князя, а посадника, на такого, что будет блюсти вольницу народа!

Павша Ананьевич уже давно находился между двух огней. Он не был настолько глупым, чтобы открыто выступить против князя, но понимал, что если и дальше сгибаться перед ним, то, скорей всего, он станет последним посадником, который обладал в Новгороде хоть какой-то властью. Понимал посадник, что если даже его всё и устраивает по большому счёту, то мятежные бояре спокойной жизни ему не дадут. Не ровён час и впрямь на вече соберут простых людей да сменят его на более подходящего.

Заканчивать свою жизнь в тишине, занимаясь исключительно подсчётом прибыли, в планы Павши Ананьевича не входило. Ему хотелось сохранить своё положение любой ценой.

Возвращение Ярослава

Великий князь Ярослав Ярославович вернулся из-под Ревеля в начале лета. Ратники его не были особо обрадованы, так как боевой добычи захвачено было немного. А новгородцы, которые вернулись из похода, и вовсе были недовольны, так как приобретение Ревеля на их повседневной жизни вообще никак не сказывалось, а вот время, которое они потеряли, уже не вернёшь.

Ярослав, вернувшись, первым делом встретился со своим племянником Юрием Андреевичем, который по-прежнему сидел наместником в отсутствие великого князя, и посадником Павшой Ананьевичем. На встрече присутствовал и тысяцкий Ратибор, который теперь строил в Новгороде богатейший терем, вызывая зависть даже у самых состоятельных бояр.

Ратибор Михайлович скромного терема для себя не желал, и теперь все только и судачили, на какие это средства он строит такие хоромы.

Встретиться и всё обсудить решили перед праздничным пиром, который решил закатить великий князь по случаю удачного похода.

– С возвращением тебя, князь-батюшка, – с поклоном сказал Павша Ананьевич, – мы рады столь удачным твоим ратным свершениям.

Великий князь Ярослав промолчал, не зная, как на это реагировать, и не понимая, искренне ли поздравляет его посадник. Сам Ярослав считал, что все его завоевания – это большой успех, так как за земли эти он не пролил русской крови.

– Спасибо, Павша Ананьевич. Рад, что у вас здесь тоже всё ладно. Собрал я вас, чтобы обсудить свой поход в Карельскую землю. Что скажете, бояре?

– По мне, так это только на пользу, – высказался Ратибор Михайлович, который во всём поддерживал великого князя, – карелов тоже сможем подчинить.

– Князь-батюшка, не веди людей в землю Карельскую. Народ там бедный, и пользы от них для Новгорода нет. Только убыток один!

Великий князь удивлённо посмотрел на посадника. Как это от карелов может быть убыток? Перебивать, однако, он старика не стал и дал высказаться.

– Князь-батюшка, ратники твои, что из числа новгородцев, давно хозяйством должны заниматься. Семьи их голодают, лишённые своих кормильцев, а от карелов польза, я уже говорил, невеликая. Ну, даже если и предашь землю их ты огню и мечу, скажи, что даст тебе это? Едва уведёшь ты ратников своих, они вновь примутся за старое. Лучше мы их торговым путём прижмём и вынудим нам подчиниться.

– Ну, раз ваша воля такая, то не буду мешать. Сами с карелами разбирайтесь. Скажи мне, Павша Ананьевич, были ли какие у вас с наместником моим разногласия?

– Не буду напраслину возводить, – солгал Павша Ананьевич, – в этот раз вёл себя он достойно, и наговаривать на него я не стану. А что со своей полюбовницей сожительствует, то дело это хоть и беззаконное, но каждый сам вправе принимать подобные решения.

Юрий Андреевич, ожидавший, что посадник сейчас расскажет про все обиды, аж опешил от этой речи. Князю Юрию было немного не по себе после вчерашней попойки, но после таких слов даже мутить перестало. Что задумал хитрый посадник?

– Скажи мне, Юрий Андреевич, а что за литовская дева с тобой полюбовствует? Может, тебе жениться на ней? Пусть в православную веру переходит. Павша Ананьевич крёстным ей будет.

Юрий опустил глаза, не зная, что ответить. Не раз предлагал суздальский князь своей возлюбленной такое развитие событий. Клялся любить вечно. Но Ядвига отвергала его и лишь хохотала в ответ. Скребли у Юрия на душе кошки и оттого, что прямо в глаза ему Ядвига смеялась над ним и говорила, что люб ей сын великого князя Святослав, с которым он сам в своё время её и познакомил.

Юрий не знал, есть ли у них какие-либо отношения, но ревновал всей душой. Вот и теперь, пока он тут в Городище должен рассказывать дяде о том, как он управлял городом в его отсутствие, Святослав на дворе у Ядвиги.

– Великий князь, – неспешно обратился Павша Ананьевич к Ярославу Ярославовичу, – прошу пожаловать на пир, который устроен не только по случаю возвращения тебя из похода, но и в память о той кровопролитной войне.

Пировали весело. Дружинников чествовали победителями, но видел великий князь, что напряжение повисло в воздухе. Не рады новгородцы его достижениям, и сам он им не люб. Впрочем, великий князь не хотел думать об этом. Куда более важные мысли занимали его ум. Казалось, ещё немного, и Русь вновь окрепнет. И наступит время великих свершений. Впрочем, за великого царя и хана Ярослав выпил чарку до дна, не желая показывать своих реальных намерений баскаку Амрагану, который тоже присутствовал на пиру.

Вольница Новгорода должна исчезнуть, думал великий князь. Русь должна стать единой. Только тогда она сможет вернуть своё утраченное величие. Пусть эти новгородские бояре злятся и плетут интриги. Надо привлечь на свою сторону верхушку Новгорода, и тогда всё станет на свои места. Тысяцкий уже был его человек. Наместник, может, и не очень умный у него, но тоже будет его волю блюсти. Осталось получить своего посадника, и Новгород утратит свою вольницу. Нет, конечно, какое-то время ещё будет звенеть этот колокол, но уже с другими целями.

С грустью вспомнил великий князь о прошлом посаднике – Михаиле Фёдоровиче. Вот если бы он был жив! Славный был человек. За него и поднял чарку великий князь. Все выпили за покойного посадника до дна.

За праздничным столом вдали от всех сидел неприметный человек, княжеский арифметик Август. Он внимательно изучал всю обстановку и видел, что в эти дни настаёт тот самый момент, когда станет ясным будущее Новгорода. Сохранит ли он свою вольницу или склонится перед великим князем? У Августа был план на любое развитие событий. Но от того что он услышал на пиру, он остолбенел.

– Новгородцы! Война с Орденом выиграна, и теперь больше нет нужды опасаться! Эта змея больше не проползёт к нашим землям! А посему я решил отпустить свою рать обратно во Владимир, а новгородцев распустить по домам, чтобы они смогли заняться своими житейскими делами.

Все радостно закричали. Дружинники радовались скорому возвращению домой, а новгородские бояре видели в этом возможность сохранить свою вольницу.

– Сам я, – продолжил великий князь, – пока останусь в городе Рюрика и наведу во всех делах порядок, чтобы никто после не говорил, что отсутствует в Новгороде законный князь.

Ярослав Ярославович решил пойти на великий риск. Соединить Новгород и Владимир можно только одним путём: перенести столицу в Новгород и править Русью оттуда. Но если не распустить владимирских ратников, то те вскоре начнут роптать. У него теперь два выхода: или уйти из Новгорода со своей дружиной, или остаться здесь без неё.

Павша Ананьевич, сначала обрадовавшийся было тому, что великий князь распускает свои войска по домам и покидает город, с трудом сдержал досаду. Если великий князь начнёт действительно управлять Новгородом, то через некоторое время может случиться самое страшное. Он может перенести свою столицу из Владимира в Новгород и тем самым полностью не только уничтожить новгородскую вольницу, но и именитых людей Новгорода сравнять с купцами.

Надо действовать срочно, пока великий князь не закрепился здесь, подумал Павша Ананьевич. Пусть то, что он отпустил своих ратников, станет его самой страшной ошибкой.

Княгиня Ксения прибывает в Новгород

Княгиня Ксения приехала в Новгород к своему супругу Ярославу. Подъезжая к городу, княгиня узнала, что великий князь отпустил своих ратников по домам. Она не одобрила про себя это решение, хотя понимала, что если не распустить ратников, то их содержание будет весьма накладно.

Город, в котором Ксения прожила всё детство и юность, очень тихо её приветствовал. Урождённая новгородка сразу заподозрила недоброе. Люди встречали её без должной радости, несмотря на то, что княгиня Ксения едва ли была скупой по отношению к простым жителям Новгорода. Скоморохи, которые не могли её пропустить, вместо того, чтобы шутить и высмеивать её, как обычно, в основном говорили о её слабой памяти и о том, что, став княгиней, Ксения совсем позабыла родной город.

– Княгиня-матушка, – кричал весельник, – а это ты Юрку спаскудила? Сказывают, что всё, что он здесь в Новгороде наворовывает, он тебе как дань суздальскую передаёт!

Великий князь встретил княгиню в Городище. После приветствий Ярослав позвал свою жену пообедать. Трапезу княгиня должна была разделить с великим князем и посадником.

Павша Ананьевич был ей хорошо знаком, так как являлся торговым партнёром её отца и нередко бывал у них в тереме. Ксения невольно вспомнила о своём доме, где провела детство. Вот было бы здорово явиться туда княгиней! Но она тут же отогнала эту мысль. В доме сейчас живут её братья, которые и так завистливо поглядывают на сестру-княгиню и могут начать пытаться влиять на неё. Страшно не их влияние, а то, что её могут заподозрить в этом.

– Княгиня, – кланяясь, сказал Павша Ананьевич, – ты просто расцвела и стала настоящей красавицей! Как пригожа на лицо ты!

Ксения тут же почувствовала фальшь и открытую лесть. Дело вовсе не в том, как она выглядела, а в том, насколько сильно это подчёркивал посадник.

– Дорогой князь, – продолжал Павша Ананьевич, – я просто в восторге от того, что мне на старости лет посчастливилось стать посадником при великом князе и что наконец глава рода Рюрика хочет сделать Новгород столицей Руси.

Ксения поняла, чего пытается добиться посадник. Он изо всех сил пытается представить великому князю положение дел в Новгороде не таким, какое оно есть. Павша Ананьевич усыпляет бдительность великого князя, и это у него получается. Не может посадников радовать то, что великий князь решил поселиться здесь. Посадники сами хотят править городом, и люди, которые выдвигают их на эти должности, преследуют свои интересы, о которых великий князь может и не знать.

Потрапезничав, посадник откланялся и покинул палаты князя. Ксения и Ярослав остались наедине.

– Ярослав, – сразу начала разговор Ксения, – в Новгороде творится неладное. Говорю тебе, Павша что-то замышляет.

– Ксюш, едва ли стоит его бояться. Мои люди сказывают, что Павша Ананьевич не очень популярен среди именитых людей Новгорода, и ему только и остаётся, что прибиться ко мне, чтобы сохранить своё положение.

– Или прогнать тебя и заслужить всеобщий почёт. Сколько у тебя ратников в Новгороде? Едва ли три сотни, а вот посадник сможет на вече собрать более пяти тысяч!

– Ты зря беспокоишься об этом, Ксения. Тысяцкий – мой человек, Ратибор Михайлович.

– Он же не новгородец!

– Времена меняются, Ксения. Вольница Новгорода заканчивается, и вскоре о ней останется только светлая память. Новгород не станет ничем отличаться от Владимира или Твери.

– Ярослав, Новгород всегда будет отличаться! Здесь люди становятся знатными не только за воинские заслуги, но и за торговые и промысловые. Только поэтому Новгород богат. Богаты и его бояре. Не спеши радоваться, Ярослав. Лучше нам вернуться во Владимир, сменив здесь наместника.

– Ксения, ты говоришь, как верная дочь Новгорода, – обнимая княгиню, сказал Ярослав, – но вольница заканчивается. Народ рад, что я, не пролив крови, добился того, за что раньше люди складывали головы.

– Не обманывайся, Ярослав! Новгородцы, которые ходили с тобой в поход, только понесли убытки. И самое главное, ты здесь чужой! Ты всегда будешь чужим, и именитые люди Новгорода будут кланяться тебе, только если за тобой сила, а у тебя её сейчас нет!

– Ксения, в случае чего меня поддерживает великий царь и хан! Новгород не посмеет выйти из моей воли! Павша даже на Юрку перестал мне жаловаться, поняв, что мой наместник – это моя воля!

Ксения поняла, что она приехала сюда слишком поздно. Её муж совсем запутался в хитрых интригах, которые плели новгородцы. Ярослав словно не понимал, что он здесь вовсе не во Владимире, а в вольном городе, где вече может как позвать князя, так и прогнать. А чтобы научиться влиять на вече, надо учиться влиять на бояр и заставлять их вложиться в твою кандидатуру.

– Не доверяй Павше Ананьевичу, – медленно сказала Ксения, – не считай его слабым. За этим человеком стоит сила, но она скрыта. Новгород не простит тебе то, что ты поставил тысяцким чужого! Не новгородца и не из земли новгородской. Надо было поставить тысяцким того, кто противостоит Павше и тем, кто за ним. Михаила Мишина, например, или ещё кого, но ни в коем случае не чужого. Павша объединит всех именитых людей Новгорода против тебя.

– Ты просто не хочешь понять, что прошлого Новгорода больше нет. Твой дядя был последним вольным посадником. Это время прошло, Ксения.

– Ох, Ярослав, я родилась здесь и с рождения слышала о том, что наша свобода и старинные привилегии – главное богатство новгородца. Ты и вправду веришь, что можно предать это всё забвению? На это уйдут годы, и то это станет возможным, если Новгород ослабнет. Если люди поймут, что вольность Новгорода стоит им хлеба насущного. И даже тогда не сразу откажутся они от этого. И отказавшись, ещё долго не забудут. Давай уедем во Владимир и сохраним лицо. Надо спешить, Ярослав.

Великий князь рассмеялся.

– Тебе, Ксения, надо детей нянчить, а ты всё хочешь дела государственные вершить. Не бойся, новгородская верхушка верна мне. Тысяцкий и посадник мои люди, а скоро я и концевских старост своих поставлю. Увидишь, Новгород станет другим.

– Если ты не услышишь меня, Новгород мы не удержим. Хотя бы верни свою рать или сам езжай к ней!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное