Илья Деревянко.

Кровь и Честь (сборник)



скачать книгу бесплатно

Глава 9

С наступлением темноты Рязанцев с Олейниковым подобрались вплотную к дому. Несмотря на внушительные габариты, двигались они бесшумно, как призраки.

«Неплохо бы захватить языка, – подумал Ярослав. – Господи! Хоть бы один из абреков вылез наружу!» Казалось, Бог услышал просьбу капитана Олейникова. Вскоре в саду появился чеченец, вооруженный автоматом «АКС-74-У». Не оглядываясь по сторонам и что-то злобно бурча, он топал по лужам параллельно забору.

– Мой! – еле слышно шепнул Александр.

Олейников кивнул.

Подкравшись к джигиту со спины, Рязанцев провел так называемый «адский захват»[18]18
  Специальный захват, применяемый в джиу-джитсу и боевом дзюдо. Одновременно и болевой и удушающий. Шея зажимается сзади сгибом руки, и хотя сонные артерии не перекрываются, предплечье и бицепс нарушают приток кислорода к мозгу. При проведении захвата вы приподнимаете локоть, таким обом приподнимая и сдвигая немного в сторону подбородок противника.


[Закрыть]
. Горец отключился в считанные секунды. Взвалив его на плечи, Александр понес тело в лес…

* * *

Нарбек очнулся на мокрой холодной земле. Руки и ноги были крепко стянуты веревками. Над ним склонилась массивная фигура в камуфляже. Другая стояла немного поодаль.

– Начнем пытать? – спросил один из незнакомцев.

– Сейчас решим, – отозвался другой. – Может, он сам заговорит.

– К-кто в-вы? – прохрипел Нарбек.

– Твой самый кошмарный сон! – ответил Олейников. – Слышал о «головорезах» Шаманова?

Чеченец смертельно побледнел.

– Слышал! – усмехнулся Рязанцев. – И в войне наверняка участвовал. Много наших загубил?

– Я-я мирный житель! – выдавил Нарбек. – Я никогда…

– Глохни, падла! – перебил Ярослав. – Мирные жители не разгуливают по России с автоматами в руках.

– Ты нам лучше не ври, – ласково посоветовал Александр. – Глядишь, и пожалеем!

Нарбек обезумел от ужаса. Страшные легенды стали реальностью. На войне ему, по счастью, не довелось столкнуться с отрядами «призраков»… Нарбек храбро сражался лишь с необученными новобранцами, которых по глупости (или по злому умыслу) толпами гнали на убой. Нарбек лично убил четверых сопливых, восемнадцатилетних юнцов, чем очень гордился. «Доблестный воин! Джигит! Аллах акбар!» И вот теперь он угодил в руки матерых профессионалов, если верить слухам, безжалостных и неуязвимых. Тяжелый, гипнотизирующий взгляд капитана Олейникова завораживал чеченца, подавлял волю…

– Колись, засранец! – предложил Рязанцев. – Не заставляй нас превращать тебя в мясной фарш! Будешь говорить?!

– Буду, – окончательно сломался Нарбек.

– Сколько здесь ваших?

– Ш-шесть вместе со мной!

– Русский коммерсант там?

– Да.

– Как выглядит?

Чеченец поспешно описал внешность Лапина.

На лице Рязанцева появилась радостная улыбка. «Не промахнулись! Вышли точно на цель! Умница Славка!!! Гений!!!»

– План дома, в темпе. Расположение комнат, местонахождение пленника, все ходы и выходы, – отрывисто приказал он.

Нарбек, захлебываясь от волнения, начал подробный рассказ.

– Куда его денем, Слава? – выслушав до конца чеченца, обернулся к Олейникову Рязанцев.

– В ад!

– Договорились! – Александр молниеносно нанес два смертельных удара, кончиками пальцев в яремную вену[19]19
  Расположена чуть ниже кадыка.


[Закрыть]
 и «кулаком дракона»[20]20
  Удар, применяемый в боевом карате. Кулак сжимается как обычно, но средний сустав выступает вперед. Он-то и является ударной частью. За счет уменьшения ударной площади резко увеличивается точность и разрушительная сила удара. Наносится, как правило, по жизненно важным цеам.


[Закрыть]
 в висок. Боли джигит почувствовать не успел. Душа его стремительно вылетела из тела и попала прямо в лапы черного гнусного демона, с нетерпением поджидающего свою законную добычу.

– Итак, осталось пятеро, – констатировал Ярослав. – Идем, Саша…

* * *

Чеченцы, за исключением Джахара, охранявшего заложника, собрались в гостиной и пили чай. Большие настенные часы показывали полночь.

– Давно нет Нарбека, – забеспокоился Мамедов.

– Любит свежий воздух, – сострил Абдула.

– Сходи, Ахмет, проверь, – не вняв шутке, распорядился Шамиль.

Ахмет без энтузиазма поплелся к выходу. Ему не хотелось покидать теплую, уютную комнату и месить грязь в поисках молодого придурка.

– Оружие захвати! – с трудом сдерживая ярость, прорычал Мамедов.

Чеченец сунул за пояс брюк пистолет. Ночь встретила его порывом смешанного с мелким дождем ветра. Ахмет поежился. «Перестраховщик! Самодур!» – мысленно охарактеризовал он главаря и крикнул в темноту на родном языке:

– Эй, Нарбек! Хватит шляться! Ты где?

Внезапно перед чеченцем вырос будто из-под земли широкоплечий человек в камуфляже и взмахнул рукой. Острозаточенная отвертка пробила горло чуть ниже кадыка. Не издав ни звука, джигит свалился на ступеньки.

«Теперь их четверо!» – подумал Рязанцев и, забрав у убитого пистолет, прокрался в дом…

* * *

– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного! Прими душу мою! – шепотом молился Лапин.

«А куда ты, собственно, так торопишься?» – неожиданно прозвучал в голове мелодичный красивый голос, явно не принадлежащий смертному.

– Замолчи, неверный, – прикрикнул доселе мирно дремавший в кресле Джахар. – Нет Бога кроме Аллаха, а Магомет пророк его! Истинная религия ислам! Закрой пасть – язык вырву!

– Ересь ваш ислам, а Магомет лжепророк! – смело ответил Петр Андреевич.

– Что-о-о?!! – взвился взбешенный чеченец. – Ну, гяур, мало тебя били!

Подскочив к скованному пленнику, он принялся с ненавистью пинать беспомощного человека ногами. Жестокость сгубила Джахара. Увлеченный избиением своей жертвы, он не заметил, как бесшумно отворилась дверь и в комнату проникла облаченная в камуфляж фигура. Зажав правой ладонью рот чеченца, Рязанцев левой рукой с силой вогнал отвертку под лопатку точно в сердце. Глаза Джахара остекленели.

– Ты Петр Лапин? – осторожно уложив мертвеца на пол, спросил у коммерсанта Рязанцев.

– Да.

– Приятно познакомиться. Я Александр, двоюродный брат Ирины. Твой теперешний телохранитель, если не возражаешь!

– Я… я! – из глаз Лапина потекли слезы умиления.

– Тихо! – предостерег Рязанцев при помощи простой булавки с легкостью открывая наручники. – Трое чурок еще живы! Слушай внимательно. Ходить в состоянии?

– Да!

– Хорошо. Аккуратно выбирайся наружу и жди возле ворот. Мы с другом скоро подойдем. Только завершим зачистку территории…

* * *

Пинком распахнув дверь в гостиную, Олейников выпустил по джигитам длинную очередь. Голова Мамедова разлетелась на куски, как гнилой арбуз. Абдуле пули изрешетили грудь, а Аслан, разбив стекло, сиганул в окно. Там его уже поджидал Рязанцев, предвидевший возможность подобного варианта. Драться Аслан умел, а страстное желание выжить удвоило силы. Ударом ноги чеченец выбил из руки Александра пистолет. Противники сошлись врукопашную. Впрочем, схватка длилась не долго. Карате штука хорошая, однако УНИБОС гораздо лучше. Спустя десять секунд Аслан с предсмертным хрипом обрушился на землю. «Точно родич того снайпера, – вглядевшись в лицо убитого, подумал Рязанцев. – Ну и отправляйся к нему в ад!..»

Эпилог

Лапин выписался из больницы через три недели. После чудесного освобождения из рук похитителей он стал ревностным христианином, регулярно посещает церковь, жертвует солидные суммы на восстановление храмов. Не забывает Петр Андреевич и о помощи малоимущим, познав теперь на собственном опыте, что такое голод. В родственнике-телохранителе Лапин души не чает, никогда с ним не расстается и откровенно благоговеет перед Александром. Олейникова, невзирая на его решительные возражения, Петр Андреевич заставил принять в подарок новенькую «БМВ».

Хозяин дачи, где содержали заложника, некто Муслим, вернувшись из поездки в Ичкерию, обнаружил в подвале банду Мамедова в полном составе. Джигиты к тому времени успели разложиться и источали зловоние. Рядом с трупами лежал клочок бумаги. На нем крупными печатными буквами было написано: «Хотите войны, шакалы?! Будет вам война!!!..»

* * *

«Ныне, как и всегда, взывает Церковь Русская к защитникам Отечества нашего – воинам армии и флота: будьте достойны своего великого жертвенного служения. Пусть ненавистники России тщатся разрушить ее силу и мощь, оболгать ее ратную славу… Этому, верю, не бывать!»

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский ИОАНН

Бойцы

Пролог

И если кто обращается ко греху, господь уготовит того на меч.

– PСир. 26:26.

25 марта 1980 г. Москва

Несмотря на раннюю весну и довольно-таки слякотную погоду, тренировка проходила в лесопарке. Бледное солнце скупо освещало голые черные ветви озябших за зиму деревьев, мерзлую землю с остатками выцветшей прошлогодней травы, грязноватые островки нерастаявшего снега. Двое семнадцатилетних парней, потные, всклокоченные, одетые в перепачканные тренировочные костюмы, из последних сил отжимались на пальцах. Они уже полностью вымотались, однако Андрей Николаевич Моргунов не собирался баловать своих питомцев.

За долгие годы службы в специальных диверсионных частях он прочно усвоил мудрую заповедь генералиссимуса Суворова: «Тяжело в учении, легко в бою».

– Веселей, ребята, не отлынивать! – добродушно покрикивал Моргунов. – Валера, почему морщишься? Ты должен улыбаться!

Валерий Кознов послушно растянул губы чуть ли не до ушей, хотя в настоящий момент ему больше всего на свете хотелось завыть. Его товарищ, Иван Нечаев, огромным усилием воли сохранял каменное выражение лица.

Андрей Николаевич, худощавый, подтянутый старик с ярко-синими глазами и абсолютно седой головой, едва заметно улыбался краешками губ.

– Достаточно, – сказал наконец он. – Вста-вайте.

Ребята медленно поднялись на трясущиеся от усталости ноги.

Мышцы у них болели, головы кружились, дыхание со свистом вырывалось из груди, в висках стучала кровь, весенний лес казался окутанным мутной красноватой дымкой.

«Садист проклятый!» – подумал измученный Кознов и тут же услышал голос Моргунова, будто прочитавшего его мысли: «Нет, ребята, я не садист и не изверг! Просто я хочу сделать из вас хороших бойцов, ведь вы сами об этом просили. А настоящие бойцы выковываются только так: через пот и кровь, через боль и усталость!

На каждой тренировке вы должны доходить до предела своих возможностей и даже немного дальше. Лишь тогда вы будете прогрессировать…»

Старик внезапно замолчал и посуровел лицом. На лбу пролегла складка морщин. Ученики удивленно переглянулись. Прошла минута, другая.

– УНИБОС не спорт, а оружие. – Андрей Николаевич пристально посмотрел на ребят. – Причем крайне опасное! Но главное в другом. Само по себе оружие нейтрально, важно, кто им владеет!

Возьмем, к примеру, острый хирургический нож. Им можно вырезать аппендицит, а можно убить человека… Ладно, надеюсь, вы меня поняли. На сегодня все. Идите домой. Кстати, советую хорошенько пропариться в бане, снимете усталость, расслабите натруженные мышцы…

– А вы, Андрей Николаевич? – робко спросил Нечаев.

– Я немного погуляю, подышу воздухом. В моем возрасте полезно…

Оставшись один, Моргунов уселся на поваленное дерево и, подперев голову руками, глубоко задумался. Имел ли он право обучать мальчишек этим приемам? Не имел! Правда, они вроде хорошие пацанята, но все равно!

«Ну ничего», – утешил сам себя Андрей Николаевич. «Я поступаю правильно. Иван с Валерой вырастут порядочными людьми, патриотами, защитниками Родины. Сердцем чую!»

На самом деле Моргунов занимался самообманом, верил в то, во что хотел верить, и ничего не чуял. Просто у него не было никого, кроме старого сонного кота Барсика, а Кознов и Нечаев в какой-то мере заменяли старику детей. Просидев в лесопарке с полчаса, он вернулся домой, накормил кота и прилег на диван в надежде уснуть, но неожиданно остро заболел простреленный в трех местах правый бок. Моргунов стиснул зубы, сдерживая стоны. Обычно ленивый, неповоротливый, Барсик, почувствовав состояние хозяина, вскочил на диван и, мурлыча, пристроился к больному месту[21]21
  Кошку ученые называют домашний доктор или энергетический костер. Когда хозяину плохо, она пристраивается к больному месту и, отдавая часть своей жизненной энергии, облегчает боль.


[Закрыть]
.

– Хороший ты мой, – прошептал старик, почесывая Барсику шейку. – Настоящий друг!

Польщенный кот заурчал еще громче. Постепенно боль стихла. Андрей Николаевич задремал.

Глава 1

Несколькими месяцами раньше

Зима 1979 г. Москва

– Ичь, ни, сан, си, го[22]22
  Раз, два, три, четыре, пять… японский счет, команды и различного рода ритуалы широко применялись почти во всех школах карате.


[Закрыть]
… – лицо сенсея[23]23
  Тренера (буквальный перевод Учителя).


[Закрыть]
Аркадия Евгеньевича Зюйкова излучало надменность и неприступность. Заложив руки за спину, он неторопливо расхаживал вдоль строя учеников, в такт счету наносящих левый ёко-гери[24]24
  Удар ребром стопы.


[Закрыть]
по воздуху: «Курикай»[25]25
  Поменялись, в данном контексте поменяли ногу.


[Закрыть]
– резко скомандовал сенсей и продолжил счет. – Ичь, ни, сан, си… Молодец! – похвалил он Кознова, нарочито повышая голос, чтобы слышали остальные. – Так держать!

Валера затрепетал от радости и, не удержавшись, бросил торжествующий взгляд на стоящего рядом Ивана Нечаева. Они были друзьями и пришли в секцию одновременно, примерно полтора года назад, но Валера, по словам сенсея, делал большие успехи: и стойки у него получались красивее, и удары. В школе Сэн-э первостепенное значение придавали внешнему эффекту. Поэтому злые языки из других школ называли сэнэйцев балеринами и жестоко избивали[26]26
  Шаповалов и Касьянов представляли собой исключение, но Касьянов прирожденный боец, мастер спорта по боксу и просто на редкость крепкий мужик, а Шаповалов основную подготовку получил в школе Шитокан и лишь потом перебрался в Сэн-э.


[Закрыть]
даже на полуконтактных соревнованиях[27]27
  В полуконтактном бою запрещено наносить удары по лицу и ниже пояса (по лицу можно только обозначать), лишь в корпус (от пупка до верха груди) можно бить до нокаута.


[Закрыть]
. Ивану комплиментов от тренера не перепадало, однако он не завидовал другу и искренне радовался за него.

– Яме[28]28
  Прекратить, в данном контексте закончить упражнение.


[Закрыть]
, – сказал наконец тренер. – Лечь, расслабиться.

Ученики послушно растянулись на полу, готовясь выслушать очередную восточную премудрость, которыми сенсей щедро пичкал их на каждой тренировке.

– Ваши головы освобождаются от всех мыслей, становятся пустыми и легкими, чувства, желания, заботы уходят прочь[29]29
  Это не сатирическая выдумка автора. Примерно такую проповедь я сам слышал в одной из секций школы Сэн-э в конце 70-х начале 80-х годов.


[Закрыть]
, – монотонно начал Зюйков. – Тела утрачивают вес, медленно воспаряют в синюю высь. Ничто вас не беспокоит, не тревожит. Покой, полный покой.

Между нами говоря, Аркадий Евгеньевич имел слабость считать себя незаурядным гипнотизером, что вовсе не соответствовало действительности…

– Вы впадаете в состояние нирваны…

Иван Нечаев добросовестно расслабил мышцы, однако воспарить, тем паче впасть в нирвану, у него никак не получалось. «Бездарность я!» – горько думал Иван. – «То ли дело Валерка!»

– Теперь слушайте китайскую притчу и вникайте, – голос сенсея приобрел загробные интонации. – Шли по дороге семь мудрецов и встретили дурака. «Уважаемые старцы», – сказал дурак. – «Вы так мудры, вы все постигли, объясните мне в чем смысл жизни». Один остановился и начал объяснять. Шесть мудрецов пошли дальше, а на дороге осталось два дурака…[30]30
  Байка, безусловно, красивая, но любой христианин сразу поймет ее полную нелепость.


[Закрыть]
Тате[31]31
  Встать.


[Закрыть]
, – помолчав с минуту, рявкнул Зюйков. Ученики поспешно вскочили на ноги.

– Отожмись двадцать раз на кентусах[32]32
  На кулаках


[Закрыть]
, – отрывисто бросил сенсей. – Потом займемся растяжкой…


После окончания тренировки ученики встали на колени.

– Сэн-э-рей! – выкрикнул семпай[33]33
  Помощник тренера.


[Закрыть]
.

– Рей! – хором ответили ребята, коснувшись лбами пола.

– Сенсей-рей!

– Рей! – еще раз лбами об пол.

– Додзо-рей!

– Рей! – то же самое[34]34
  Традиционное для сэнэйцев воздание знаков уважения школе, учителю и залу.


[Закрыть]
.

– На сегодня все! – объявил Зюйков и величественно удалился.

Ученики оживленной, галдящей толпой повалили в раздевалку. Там они скидывали мокрые от пота кимоно, занимали очередь в душевые кабинки. Слышались смех, шутки, анекдоты. «Знаешь, как называют школу Киу-ка-шинкай?»[35]35
  Киу-ка-шинкай более серьезная школа. Правда, они неважно работают руками.


[Закрыть]
– «Калека-шинкай! Ха-ха-ха!» – Очень верно…» – «Не скажи, на последних соревнованиях…» – «Тише, а то семпай услышит, вылетишь из секции!..» – «Мишка, ты заснул там, под душем?! Вылазь в темпе, люди ждут!..» – «Поручик Ржевский танцует на балу с Наташей Ростовой. Она морщит нос от неприятного запаха и наконец спрашивает: Поручик, вы меняете когда-нибудь свои носки? Да-с, но только на водку!»

Нечаев, успевший помыться одним из первых, уже оделся и, сидя на лавке, поджидал товарища.

«Надо побольше работать над техникой», – думал Иван. Сенсей обещал сократить группу вдвое, отчислить неспособных, тех, кто не сдаст на белый пояс[36]36
  В школе Сэн-э всего четыре пояса: белый, красный, коричневый, черный. Чтобы получить белый пояс, нужно выдержать определенный экзамен, заключающийся в демонстрации техники нанесения ударов. Решающее значение придавалось красоте исполнения. Получивший белый пояс имел право пришить на кимоно эмблему школы Сэн-э, не получивший в большинстве случаев отчислялся из секции.


[Закрыть]
.

– Чего приуныл? – услышал он веселый голос Валеры.

Кознов только что вышел из душа и с наслаждением растирался махровым полотенцем. Лицо его сияло. Валера не сомневался, что получит вожделенную эмблему-нашивку раньше других. А там, глядишь, и красный пояс не за горами.

– Одевайся быстрее, иначе на автобус опоздаем, – ответил Нечаев.

Тренировка начиналась в девять вечера, а заканчивалась примерно в половине двенадцатого. Ехать же предстояло далеко. Метро в их район еще не провели.

– Сколько на твоих? – спросил Кознов.

– Без десяти…

– Действительно, нужно поторапливаться!

На автобус они все-таки не успели. Подбежав к остановке, ребята увидели лишь тускло светящийся зад общественного транспорта, неторопливо сворачивающий за угол.

– Проклятие! – яростно воскликнул Валера. – Это последний! Придется топать пешком!


Под ногами скрипел пушистый снег. Из окон домов падали желтоватые блики света. Морозный воздух пощипывал лица и глаза. Улицы в этот час были пустынны. Ребята успели пройти почти две трети пути, когда заметили группу подвыпивших парней, кучковавшихся в подворотне. Один держал в руках завывающий дурным голосом магнитофон, другие передавали по кругу пузатую бутылку с дешевым, темного цвета вином. Судя по гримасам, сопровождающим каждый глоток, вкусовые качества плодово-ягодного вина, или попросту бормотухи, оставляли желать лучшего. Тем не менее по мозгам она шибала капитально, и компания жаждала приключений.

– Гля, пацаны, – громко сказал кто-то из гуляк, – два недоноска шкандыбают!

Остальные весело заржали.

– Что ж вы так поздно, детки?! – юродски заверещал самый мелкий из парней. – Мамочки ругаться станут, ремнем по попке надают!

– Смотри, как бы тебе не надавали, – хмуро ответил Нечаев. Ивану не хотелось ввязываться в драку, но глотать безмолвно оскорбления он не мог, да и не было смысла. Дерзкие, вызывающие реплики всегда служат лишь прелюдией, после которой стая уличных шакалов набрасывается на жертву, а огрызнешься ты или нет безразлично.

– Че-е-го? – возмутились хором выпивохи. – Вякает, сука, в рыло хочет!

Восемь расхристанных, воняющих перегаром фигур быстро окружили Нечаева с Козновым.

Недолго думая, Иван ударил первого попавшегося кулаком в лицо, а Валера попытался нанести другому ёко-гери в голову, но, поскользнувшись, упал на землю.

«У-у-у!» – злобно взвыли хулиганы, набрасываясь на друзей.

«Бей каратистов!»

Четверо сгрудились вокруг Кознова, пиная ногами извивающееся тело. Остальные принялись за Нечаева. Иван успел пнуть кого-то в пах, врезать ребром ладони по наглой губастой физиономии. Но силы были явно неравны. Из глаз Нечаева сыпались искры, из разбитого носа и рассеченной губы струилась кровь, однако он еще ухитрялся сохранять вертикальное положение.

Внезапно ситуация резко изменилась. Двое из нападавших мешками свалились на землю, трое, нелепо размахивая руками, полетели в разные стороны, оставшиеся бросились бежать. Утирая окровавленное лицо, Нечаев обернулся и обомлел. Он ожидал увидеть некое подобие Шварценеггера, а рядом стоял всего-навсего старик: высокий, худощавый, одетый в поношенное пальто на рыбьем меху.

«Не может быть!» – подумал ошеломленный Иван: «Неужели этот дед так их разделал?! Наверное, я сплю или сошел с ума!»

Старик улыбнулся.

– Помоги подняться товарищу, сынок, – негромко сказал он. – Похоже, ему крепко досталось!

Так они и познакомились.

Первым опомнился Валера. Когда Моргунов собрался уходить, Кознов вцепился ему в руки и принялся умолять взять их с Иваном к себе в ученики.

Андрей Николаевич долго колебался, но потом согласился…

Глава 2

Конец августа 1996 г.

Москва

На кладбище было тихо. Легкий ветерок осторожно перебирал густую листву деревьев, в зелени которых то здесь то там виднелись красные и желтые пятна признаки надвигающейся осени. На скамейке возле могилки со скромным, незамысловатым памятником сидел, задумавшись, крепкий мужчина в кожаной куртке и остановившимися глазами смотрел куда-то вдаль. Мускулистые плечи ссутулились, в уголках рта залегли резкие морщины, в висках серебрилась ранняя седина. Он машинально достал из кармана пачку сигарет, повертел в пальцах, однако закуривать не стал.

«Эх, Андрей Николаевич, Андрей Николаевич, грустно сказал Нечаев. На кого вы меня покинули?! Впрочем, пожалуй, к лучшему, что вы не видите творящихся в стране безобразий!» – Иван тяжело вздохнул. Кадровый офицер, он ушел из армии в тысяча девятьсот девяносто третьем году, в знак протеста против расстрела Белого дома. Правда, безработным Нечаев не остался и сейчас трудился в солидной охранно-детективной фирме. Платили там весьма неплохо, но на душе у Ивана все равно было муторно, а от телевизионных новостей просто тошнило. «Чеченская война! Посылают в бой необученных пацанов, не знающих, с какого конца автомат стреляет. Спецназ, предназначенный для диверсионных действий в тылу противника или уличных боев, бросают в лобовую атаку на станицу Первомайскую, а танки, которые должны это делать, загоняют в Грозный, в ловушку, где нет возможности для маневра, а у каждого второго дудаевца гранатомет. Вот машины и горят, как спичечные коробки, вместе с экипажами. Лишь только наши войска начинают развивать наступление, а воины ислама в панике драпать, поспешно заключается перемирие, чтобы чечены могли прийти в себя, собраться с силами. Затем снова война. Теперь же воинские части оттуда вовсе выводят, оставляя на произвол судьбы русское население республики. И зачем, спрашивается, угробили столько ребят?!»

В свое время Нечаев служил в Афганистане. Там за десять лет наши потеряли гораздо меньше человек, чем в Чечне за два года, хотя афганские моджахеды были не чета чеченским воякам…

В небе сгущались тяжелые тучи, на землю упали первые капли дождя.

Нечаев взглянул на часы половина шестого, пора домой. Он пружинисто поднялся, шепнул, обращаясь к могиле: «Я скоро приду снова».

Андрей Николаевич и направился к выходу с кладбища…


Убийца хорошо знал свое ремесло и, хоть дело предстояло довольно сложное, не сомневался в успехе. «Нам не нужна лишняя шумиха. Все должно выглядеть как несчастный случай или самоубийство. Здесь тебе решать», – сказал шеф.

Убийца раздумывал недолго. Несчастный случай подстроить проще, но дружки жертвы тоже не лыком шиты. Могут почуять неладное, а он обязан действовать наверняка, благо что клиент[37]37
  В данном контексте жертва.


[Закрыть]
живет один. Убийца осторожно поковырялся отмычкой в замке, досадливо поморщился. Не поскупился, гад! Хитроумное устройство! Ну ничего, не с такими справлялись! Через несколько минут дверь бесшумно отворилась. Убийца довольно улыбнулся. Сигнализации можно не опасаться. Он точно знал, что здесь ее нет. Прокравшись на цыпочках через темную прихожую, он очутился в спальне. С кровати доносилось мерное похрапывание. Убийца извлек из-за пазухи веревку с заранее заготовленной петлей, накинул на шею спящего человека и резко рванул. Хрустнули шейные позвонки, тело неестественно выгнулось и обмякло. Теперь оставались сущие пустяки. Он подтащил труп к намертво вделанной в потолок люстре. На всякий случай проверил ее надежность. Укреплена добротно, выдержит. Потом, подняв тело на нужную высоту, привязал к основанию люстры конец веревки. Подставил под ноги убитого стул. Мысленно чертыхнулся. Не рассчитал, твою мать! Одного сантиметра не хватает. Ладно, ерунда, сойдет! Убийца поднял правую ногу на уровень ступней повешенного и с силой толкнул стул. Все о'кей, можно уходить! Человек сам повесился на люстре. Ха-ха-ха!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17