Илья Деревянко.

Хроники майора Корсакова. Том 3. Книга первая



скачать книгу бесплатно

– Нет, его кабинет рядом, на первом этаже.

«Начинаются приключения, – подумал я, нащупывая в кармане рукоять пистолета. – Ребята с виду вежливые, но… чует сердце, будет веселье! Глаза их выдают с потрохами. Н-да-а! Жаль, бронежилеты надеть поленились!»

– Готовность номер один, – подал я Косте условный сигнал. Он понимающе опустил веки и первым поднялся из-за стола…

Мои подозрения полностью оправдались. Едва мы миновали зал и зашли в тускло освещенный холл с несколькими дверями в стенах, «гориллы» мигом отбросили напускную вежливость. Один ухватил меня за грудки здоровенной лапищей, а другой приставил к Костиному горлу нож.

– Попался, падла! – торжествующе пробасил первый. – Ща кончим твоего дружка, а ты с нами малость пооткровенничаешь…

Не знаю, почему для допроса выбрали именно меня. Может, просто наобум. А может, сочли более слабым в моральном отношении? Но в любом случае они допустили грубую, непоправимую ошибку. Если бы глотку собирались резать мне, я бы, возможно, пощадил «резуна». Ну, сломал бы ему пару конечностей в воспитательных целях. А вот Костя… У него последнее время проблемы в семье. Жена стервозничает, от рук отбилась. Он стал очень нервный, несдержанный. Постоянно срывается по пустякам. Вот и сейчас…

– Ар-кх-х-х-х-х, – послышался сдавленный предсмертный хрип. Умело перехватив руку «второго», майор Сибирцев приемом боевого самбо всадил ему в туловище его же собственный нож.

– А-а-у-у-у! – отчаянно взвыл мой визави, попавшийся на болевой захват. – У-у-у-ат-пу-у-у-сти-и-и-и!!!

– Закрой варежку, чмо, – посоветовал я, легонько стукнув бандита в артерию, питающую кровью мозжечок. Он тут же заткнулся, обмяк и, похоже, выпал из реальности.

Тихо скрипнула открываемая дверь.

– Закройся трупом! – крикнул я Сибирцеву, а сам плотно прижал к себе осоловевшего пленника.

– Т-р-р-р! – прошелестела очередь из бесшумного оружия. Часть пуль попала в Костин «щит», часть в мой. Стрелял вышедший из какой-то комнаты третий боевик – толстый, горбоносый, небритый.

– Держи!! – хором рявкнули мы, с силой швырнув в него обоих мертвецов. Попали точно. Не удержавшись на ногах, толстяк упал на пол, придавленный сразу двумя кровоточащими телами. Падая, он выронил оружие. Подоспевший первым Костя быстро подхватил «стечкин» с глушителем и сунул дымящийся ствол в лицо горбоносому.

– Завалю на хрен! – бешено прохрипел он.

– Ну, ну, братишка, не горячись, – примирительно сказал я. – Вдруг хмырина окажется нам полезен? Короче, не стреляй пока…

Как вы поняли, началась обычная игра в доброго и злого дядю. Игра эта стара как мир, но до сих пор срабатывает безотказно. (Надо лишь момент подходящий улучить, да психотип «ломаемого» правильно определить.) Мы с Сибирцевым не раз в нее «играли». Работа у нас такая. Вот только раньше роль «злого» всегда доставалась мне.

– Я пригожусь! Пригожусь! – на удивление тонким голосом пропищал толстяк. – Все что угодно! Клянусь!

Сибирцев, с явной неохотой, отвел ствол.

– Где Могила? – жестко спросил я. – Считаю до трех: раз…

– На деловой встрече, принимает товар! – поспешно выпалил бандит.

– Наркотики, небось? – прищурился я.

– Нет, их получили вчера.

– Тогда что?

– Доброволицу.

Она будет главной героиней в жестком порнофильме с участием животных!

– Проститутку?

– Нет, – горбоносый позволил себе чуть усмехнуться, – приличная девушка из пресловутого «среднего класса».

– Ты решил пудрить нам мозги?! – взревел Костя, ткнув ему в зубы дулом «стечкина». – Ладно, блин!!! Тогда твои мозги я с удовольствием вышибу! – Палец майора начал выдавливать слабину спускового крючка.

В последний момент я успел перехватить руку разъяренного товарища, и бесшумная очередь врезалась в деревянную стену. Толстяк мгновенно обгадился со страху.

– Я не пудрю! – воняя экскрементами, завизжал он. – Я говорю чистую правду! Не убивайте!!!

– Ну, хорошо. Где происходит приемка «товара»? – спросил я.

– В зверинце! Там… и-ик… содержатся специально дрессированные собаки, козлы, павианы…

– Она закоренелая наркоманка, – догадался остывший Костя. – И с ней расплачиваются героином… или кокаином. Правильно?

– Не-е-ет! – с ужасом глядя на «злого дядю», выдавил пленник. – Я сам ничего там не пойму…

…Чв-пр-р…

– Ой! – содержимое его штанов вновь пополнилось. Запах дерьма резко усилился.

– Ты успокойся, – отодвинув в сторону Сибирцева и забрав у него «стечкин», – сказал я. – Давай потолкуем нормально, без истерик. Итак, доброволица не проститутка, не наркоманка, не нищая. Так?

– Так, – уныло подтвердил горбоносый.

– Психически нормальная? Не из дурдома?

– Нет. Я встречал потом некоторых на улицах. С солидными мужиками. На дорогих иномарках…

– И сколько ей платят за сие безобразие?

– Лично ей ничего! – Пленник с надеждой воззрился на меня. – Матерью клянусь! «Актрису» приводит какой-то человек, получает у Лисянского деньги и уходит. Женщина остается и сама, без принуждения раздевается. Сперва ее трахают наши ребята в масках, потом животные. Все снимается на камеру. А после она приводит себя в порядок, одевается и спокойно уходит. Даже денег на такси не берет. Видать, своих хватает.

– Бре-ед!!! Сплошное сумасшествие!!! – пробормотал Костя.

– Слишком долго болтаем, – раздраженно поморщился я. – Где зверинец, толстый?!

– В подвале клуба, в дальнем конце.

– Охрана по пути есть?

– Да.

– Много?

– Человек пять-шесть.

– Веди!!! – пинком ноги в бок я предложил «языку» подняться. – Да, еще, штаны поменяй. С тобой рядом находиться тошно!!!

Глава III

Сменные брюки толстяку (которого, как выяснилось, звали Артуром) пришлось позаимствовать у одного из убитых «горилл». А именно у того, кем ваш покорный слуга прикрывался от пуль. Штаны другого, зарезанного Сибирцевым, оказались слишком сильно залиты кровью. Связав переодевшемуся Артуру руки за спиной его собственным брючным ремнем, я грубо ткнул толстяка дулом «ПСС» между лопаток:

– Веди, падла. И смотри, без глупостей. Иначе – сам понимаешь!..

Но пленник, похоже, не собирался выкидывать никаких фокусов. Судя по всему, он полностью сломался, потух глазами, сильно сутулился. Отвечал на вопросы тихо, невыразительно. Первоначальная истерика и дикий ужас сменились тупой покорностью судьбе. Он привел нас в комнату № 4 (все остальные пустовали, мы специально проверили), указал подбородком на подобие домофонной панели и продиктовал код. Я набрал комбинацию цифр. Половина стены бесшумно сдвинулась в сторону, открыв проход в хорошо освещенный коридор, метров через двадцать резко сворачивающий налево под прямым углом.

– За поворотом два охранника. Стерегут кабину лифта, – шепотом пояснил Артур.

– Дим, посторожи засранца. – Костя вынул из крепления на ноге боевой нож, тенью скользнул вперед и, спустя секунды, скрылся за поворотом. Послышалась короткая, приглушенная возня. Сибирцев вновь появился в поле зрения и приглашающе махнул рукой. Дескать: «Путь свободен». Горе-охранники были мертвы и остаточно агонизировали в лужах собственной крови. Одному Костя перерезал горло, а другому вогнал нож в подключичную артерию. Увидав их, Артур побледнел и скорчился в приступе рвоты.

– Прекрати, – пнул его Костя коленом в зад. – А то составишь им компанию!

– Следующие два на выходе из лифта? – уточнил я.

– Да-да-да, – с трудом разогнувшись, простонал пленник.

– Дай им знать о своем появлении. Помнишь, что говорить?

– Да, да!

– Тогда действуй.

Толстяк набрал номер на местном телефоне.

– Членистоногий к шефу, – дождавшись ответа, сказал он в трубку.

«Ни фига себе кликуха», – мысленно удивился я.

– Ты один? – донеслось из мощной мембраны.

– Нет, с нарядом легавых! Они сегодня заместо павианов работать будут.

– Гы-гы-гы! – заржали на противоположном конце провода. – Поторопитесь! Съемки вот-вот начнутся!

– Ага, уже бегу. – Артур повесил трубку. – Получилось, – заискивающе обратился он ко мне. – Они забыли подозвать одного из здешних ребят, чтобы тот подтвердил: «Все в порядке».

В следующую секунду телефон на тумбочке зазвонил – длинно, требовательно, настойчиво.

– Вспомнили, блин! А пост не отвечает. Значит, что-то стряслось, – проворчал Сибирцев, заходя в кабину лифта. – Если не совсем дебилы, то возьмут кабину на прицел. Патроны в патронниках, пальцы на спусковых крючках… Н-да-а! Гладко было на бумаге, да забыли про овраги!!!

– Не каркай, – оборвал товарища я, – сработаем на упреждение.

– Думаешь, успеем?

– Есть одна идея. – Подмигнув напарнику, я нажал кнопку «подвал» и, когда двери раздвинулись, с силой толкнул Артура на двух изготовившихся к стрельбе секьюрити. Как я и рассчитывал, они инстинктивно всадили первые пули в него. И… тут же умерли сами, сраженные нашими с Костей выстрелами.

– Минус четыре, – констатировал Сибирцев. – Остается один или два. По словам Членистоногого, – он коснулся ногой мертвого Артура, – где-то у входа в зверинец… Интересно, а откуда у него такое прозвище?

– Да без разницы, – отмахнулся я. – Пускай чертям об этом рассказывает…

От площадки с лифтом расходилось в разные стороны несколько коридоров. Из среднего тянуло характерным, тяжелым запахом. По нему-то нам и предстояло пройти. По счастью, коридор был извилистым, с тусклыми лампочками под потолком, что значительно повышало наши шансы. (А вот если бы прямой, как стрела, да ярко освещенный – тогда вилы! Мы бы десятка метров пройти не сумели.)

– С Богом! – перекрестился я и первым шагнул в коридор. Секьюрити, охранявшие площадку, пользовались бесшумным оружием, и я рассчитывал, что оставшиеся до сих пор не подозревают о приближении врагов. Так оно и оказалось. В конце коридора, возле железной двери, мы увидели трех (!) мордоворотов, вооруженных «АКСУ» без глушителей. А ведь грамотно задумано! Стоит хоть одному стрельнуть – Могила получит предупреждение об опасности и успеет смыться. Одного лишь не учел господин Лисянский – лености и халатности своих «быков». Они, надо думать, надеялись на предыдущие посты, а посему «положили на службу с прибором». Расселись на табуретках вокруг тумбочки с телефоном, сам аппарат (дабы не мешал) поставили на пол и азартно сражались в подкидного дурака. Автоматы висели за спинами, дулами вниз. Дверь, которую они стерегли, была не заперта. (Сквозь щель просачивалась полоска яркого света.) Ну, раз так, то пленные нам без надобности!

П-ф-ф… п-ф-ф… п-ф-ф… – сработали наши «ПСС». Нерадивые стражи, получив по пуле в голову, умерли мгновенно. Двое тихо сползли на пол, а вот третий, гад, повалился прямо на тумбочку и с грохотом обрушил ее.

– Теперь давай быстро! – шепнул я, бегом устремляясь к заветной двери.

За ней находилось обширное, зловонное помещение со сводчатым потолком, разделенное на три отсека. В одном содержалась бо?льшая часть животных, выглядевших достаточно спокойно. В другом бесновались на цепях козел и павиан, очевидно, напичканные возбудителем. Третий представлял собой съемочную площадку, декорированную под комнату в «новорусском» особняке и освещенную несколькими юпитерами. На ней переминался с ноги на ногу лысый мужичонка с цифровой видеокамерой, сидел за столом Лисянский (при взгляде на него я обомлел!), похотливо перешептывались два прыщавых типа и… стояла очень красивая, стройная женщина лет двадцати пяти. С ухоженным чистым лицом, с пышными рыжими волосами, в одежде из дорогого бутика, с бриллиантовыми серьгами в ушах. Лысый оператор (он же, видимо, режиссер) проводил последний инструктаж:

– …Когда отработаешь с Толиком и Леликом, то обзовешь их жалкими импотентами и взмолишься Князю Тьмы: «О всемогущий! Пошли мне настоящих самцов!!!» Следующий кадр – ты делаешь минет павиану, а козел трахает тебя сзади. Там уж куда попадет, не обессудь. Ты у нас первый раз?

– Нет, второй, – спокойно ответила красавица.

– Значит, технические нюансы объяснять не надо. Отснимем первые две сцены, отдохнешь, приведешь себя в порядок. А потом козел с павианом поменяются местами. Насчет финала проинструктирую отдельно. Раздевайся! – Лысый включил видеокамеру. Женщина начала аккуратно снимать одежду. Прыщавые оживились, натянули на рожи кожаные маски, придвинулись поближе.

– Не двигаться, твари! Руки за головы! – крикнул Костя. Лысый и прыщавые поспешно выполнили приказ. Красавица начала так же аккуратно одеваться. А Могила даже не шелохнулся.

– Где сутенер? Говори, сука! – зло обратился к нему я.

– Ушел, – усмехнулся Лисянский. – А ты меня не сучи, падла. На четыре точки встанешь!

– Жить надоело, – понимающе кивнул Сибирцев, направив на «честну?ю компанию» трофейный «стечкин». – Ща положу всех одной очередью.

Лысый и прыщавые затряслись, как в лихорадке. Женщина, грациозно изогнувшись, застегнула за спиной лифчик. Накачанные возбудителем животные продолжали бесноваться в своем вольере. Могила поднялся из-за стола, презрительно улыбнулся и шагнул в нашу сторону. Это был широкоплечий мужчина лет сорока пяти, со светлыми волосами, подстриженными под «ежик», одетый в джинсы и в черную водолазку, с незажженной сигаретой в руке. Ну, один в один, как описала Малышева того незнакомца на лестнице!

– У меня гемофилия, – хладнокровно сообщил он. – Если продырявите плечи – до допроса не доживу. Попробуйте взять голыми руками, если не боитесь. – Он внезапно направил сигарету мне в лицо. Я рефлекторно отклонился. Послышался негромкий щелчок, и вылетевшая из «сигареты» игла вонзилась в шею одному из прыщавых. Закатив глаза, тот рухнул на пол.

– Мощное успокоительное, – все так же холодно пояснил Лисянский. – Когда животное на съемках выходит из-под контроля…

Бац! – его ступня неожиданно врезалась в грудь Сибирцеву. Майора отшвырнуло назад.

– Разберись с оставшимися двумя, – бросил я Косте и ядовито-ласково обратился к Могиле: – Ну-с, гемофильный терминатор ты наш, иди к папочке! Кровь обещаю не пускать, но потроха отобью.

– Размечтался, фраер дешевый, – презрительно скривился он. – Таких, как ты, я десятками в стойло ставил… Кий-я-я-я!!! – высоко подпрыгнув, он попытался садануть мне ботинком в переносицу. Мягким блоком, переходящим в захват, я увел атакующую конечность вниз по часовой стрелке. Перевернувшись в воздухе, Лисянский приземлился на четвереньки, получил от меня ногой под ребра, с хрипом откатился к столу, с грехом пополам поднялся и принял каратистскую стойку. Лицо его из надменно-презрительного превратилось в жалкое, перекошенное от боли и… страха.

– Ну и чего ты понтовался, придурок? – искренне удивился я. – «Десятками… в стойло»… Да куда тебе! Тоже мне, супервоин! Заурядная киука-шинкай. Максимум – коричневый пояс. Слушай, тебе правда потроха отбить или сам сдашься, здоровье побережешь?!

Вместо ответа Могила вновь попытался атаковать (вот ведь упрямый дятел!), нарвался на прямой встречный в подбородок и потерял сознание. Перевернув его лицом вниз, я защелкнул на широких кистях самозатягивающиеся наручники, сноровисто обыскал одежду, обнаружил связку ключей, сунул ее к себе в карман и осмотрелся по сторонам. Давешней красотки в помещении не было. В дальней стене виднелась распахнутая настежь дверь. В вольере с возбужденными козлом и павианом жались к решетке лысый с прыщавым. Четвероногие порно-звезды рвались с цепей, норовя дотянуться до них.

– Разобрался, изолировал, – перехватив мой взгляд, лаконично пояснил Сибирцев.

– Ни-и-и-на-а-а-ада!!! – хором верещали оба ублюдка. – Цепи непрочные. Вы-пус-ти-те-е!!! Они же нас вместо той бабы!..

– Женщина когда ушла? – не обращая на них внимания, спросил я товарища.

– Не знаю, – пожал плечами Костя. – Наверное, пока я этих в вольер закидывал.

– Ну, пойдем тогда. – Я подобрал с пола видеокамеру, убедился, что она не пострадала при падении, повесил на плечо и обратился к Сибирцеву: – Тащи наверх нашего каратиста, а я пойду первым – подстрахую. Если там еще один пост, то попадем как куры в ощип…

Поднявшись по длинной каменной лестнице, мы очутились на заднем дворе клуба. Никакого поста там не оказалось. В небе мерцала россыпь звезд, бледно светила луна. Из окон «Альфы-К…» доносились пьяные вопли, игривые взвизгивания шлюх и обрывки непотребного пения волосатого «барда». Там вовсю продолжалось веселье. Посреди двора стояли два одинаковых черных «Мерседеса».

– Который твой? – спросил Сибирцев очнувшегося Лисянского, с силой потянув наручники вверх.

– Об-ба-а-а! – болезненно простонал пленник. – Но левый… немного… барахлит. Хва-а-атит!

– Сигнализация? – будто не слыша его, продолжал Костя.

– Отключена! Мои тачки зде-есь никто-о-о не посмеет тронуть… Отпусти-и-и-и!

Я сделал знак напарнику. Тот немного ослабил давление.

– Где ключи от правого? – Я поднес связку к глазам Могилы.

– Вот. – За отсутствием рук он ткнул в нужный ключ носом.

– Отлично, – улыбнулся я. – Давай прокатимся в одно уютное местечко!..

Глава IV

«Уютное местечко» представляло собой старинное, заброшенное кладбище самоубийц за чертой города. Облюбовали мы его в процессе подготовки операции, исходя из следующих соображений:

1. Кладбище издавна пользовалось дурной репутацией, а потому, даже бомжи, наркоманы и пьяницы, предпочитали сюда не соваться. Ни днем, ни, тем более, ночью.

2. Удобство проезда. Оно находилось в пятнадцати с половиной километрах от кольцевой дороги, метрах в пятистах от Ленинградского шоссе. То есть нам не приходилось петлять по улицам Н-ска.

3. Поскольку кладбище заброшенное, никем не посещаемое, то тут и схороним господина Лисянского, ежели вдруг помрет при наркодопросе…

Затормозив у ветхой полуразвалившейся ограды, я первым вышел из машины. Следом вывалился Могила, грубо вытолкнутый Сибирцевым. Затем появился сам Костя, пошарил в кустах и достал оттуда две заранее приготовленные лопаты.

– Это зачем? – голос «крутого» заметно дрогнул.

– А ты угадай, – подмигнул я.

Костя зловеще ухмыльнулся. По телу Лисянского прошла длинная судорога, губы затряслись. Лицо превратилось в маску безмолвного ужаса.

– Топай, – пихнул его в спину я. – И не бзди… пока. Если будешь себя хорошо вести, лопаты, возможно, и не понадобятся.

Приободренный таким образом пленник понуро зашагал среди осевших, неухоженных могил без крестов. Первым шел Сибирцев, выбирая удобную площадку (или полянку). За ним – сгорбленный Лисянский и в арьергарде – ваш покорный слуга. Вокруг стояла мертвая тишина. Простите за избитое выражение, но тишина действительно была мертвой: ни криков ночных птиц, ни звуков, ни шорохов… Словом, ничего! Только легкий шелест наших шагов по неровной тропинке. Повсюду, окруженные прошлогодним бурьяном, росли старые, корявые деревья. В бледном свете луны они отбрасывали странные, шевелящиеся тени, похожие на чудищ из кошмарных снов. В воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка. Сильно пахло гнилью и плесенью. Короче, местечко было то еще! Даже у такого толстокожего типа, как я, нет-нет да пробегали по спине мурашки. Как потом признался Костя – у него тоже. А Лисянского вовсе колотил зверский озноб. Время от времени авторитет жалобно всхлипывал и пускал носом пузыри. Дошел, голубчик, до кондиции!..

– Здесь, – объявил, наконец, Сибирцев, указывая на большую поваленную плиту из серого гранита. На ней виднелась полустертая надпись: «Палтусов Вальдемар Изяславович. 1885–1910 гг. Жертва несчастной любви».

– Присаживайся, – велел я пленнику, содрал с него водолазку, достал из кармана заранее заготовленный шприц с пентоналом натрия и деловито осведомился: – У тебя сердечко в порядке? Не барахлит?!

– Н-нет, – выдавил он.

– Вот и ладушки, – улыбнулся я, загоняя шприц в вену. – Авось поживешь еще. На нарах, разумеется…

Спустя положенный промежуток времени препарат подействовал. На лице допрашиваемого выступил пот, глаза затуманились, приобрели отсутствующее выражение. Могила начал охотно отвечать на любые, заданные ему вопросы, и мы с Костей, образно выражаясь, сели в лужу!..

За период с 1991 года по нынешнее число, Могила без запинки сознался в торговле наркотиками, в похищениях людей, в зверских пытках (порой со смертельным исходом), в киднепинге, шантаже, сутенерстве, в продаже русских девушек в азиатские бордели, в черном риелторстве, в крупных регулярных взятках милицейским и гражданским чинам всех уровней (далее следовал их полный перечень с именами, фамилиями, должностями), в давней, небескорыстной дружбе с неким известным госдеятелем либерального толка (вот основная причина его непотопляемости!) и т. д. и т. п. А также в восьмидесяти девяти убийствах, совершенных как лично, так и чужими руками. Однако ни к ликвидации «Окуня», ни к убийству Малышева с дочерью он не имел ни малейшего отношения. Связей с иностранными разведками не поддерживал и, следовательно, оказался вовсе не тем современным Мариарти, которого мы искали. Кстати, на момент гибели Малышевых Лисянский имел железное алиби, поскольку именно в тот день и час занимался съемками очередного порнофильма с участием загадочной доброволицы и дрессированных животных. Об этой стороне его «бизнеса» стоит рассказать более подробно. (Со временем поймете почему). Итак, допрос проводил Сибирцев, а я снимал происходящее на трофейную видеокамеру.


Сибирцев: Кто те женщины, которых терзают козлы и обезьяны в твоих порнофильмах?

Лисянский: Понятия не имею. Я знаком только с поставщиком.

Сибирцев: Как его зовут?

Лисянский: Владлен Артурович.

Сибирцев: Фамилия?

Лисянский: Не знаю.

Сибирцев: А кто он вообще, по жизни?

Лисянский: Точно не скажу. Вроде бы коммерсант. То ли владелец, то ли совладелец, то ли зам. начальника одной частной фирмы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7