Игорь Зимин.

Благотворительность семьи Романовых. XIX – начало XX в. Повседневная жизнь Российского императорского двора



скачать книгу бесплатно

Когда в 1914 г. началась Первая мировая война расходы Николая II по статье «Пособия богоугодным и благотворительным, лечебным и разным общеполезным учреждениям», многократно возросли. Например, в военные 1916 и 1917 гг. На эти цели император потратил соответственно 427 763 и 431 583 руб.

Подобные траты значительно сократили личный капитал Николая II. Великий князь Александр Михайлович упоминал, что «еще в бытность наследником цесаревичем император Николай II получил от своей прабабушки наследство в 4 млн. руб. Государь решил отложить эти деньги в сторону и употребить доходы от этого капитала специально на нужды благотворительности. Однако весь этот капитал был израсходован через три года».[121]121
  Великий Князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний // Николай II: воспоминания. Дневники. СПб, 1994. С. 299.


[Закрыть]
В результате из 20 000 000 рублей, составлявших бюджет Министерства императорского двора, «на личные нужды государю оставалось ежегодно около 200 тыс. руб., после того как были выплачены ежегодные пенсии родственникам, содержание служащим, оплачены счета подрядчиков по многолетним ремонтам во дворцах, покрыт дефицит императорских театров и удовлетворены нужды благотворительности».[122]122
  Великий Князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний // Николай II: воспоминания. Дневники. СПб, 1994. С. 300.


[Закрыть]
Однако эти громадные расходы были необходимы, поскольку «крайне скромный и простой в своей частной жизни, царь должен был в таких случаях подчиняться требованиям этикета. Правитель одной шестой части земного шара мог принимать своих гостей только в атмосфере расточительной пышности».[123]123
  Великий Князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний // Николай II: воспоминания. Дневники. СПб, 1994. С. 299.


[Закрыть]

Таким образом, пожертвования на различные благотворительные цели в структуре «собственной суммы» Николая II были достаточно значимы. Вместе с тем сама номенклатура пожертвований определялась как прочными традициями «на что надо жертвовать», так и личными решениями Николая II.

Что касается императрицы Александры Федоровны, то она в полной мере продолжила традицию благотворительной деятельности.

В ее приходно-расходной книге ежегодный бюджет на личные пожертвования определялся суммой в 46 000 руб. Однако эта сумма, как правило, превышалась и дефицит бюджета императрицы Александры Федоровны покрывался за счет статьи на экстраординарные расходы. В последние годы царствования пожертвования доходили до 93 000 руб.

Отметим, что благотворительная деятельность императрицы Александры Федоровны определялась не только ее статусом императрицы, но и ее весьма непростыми жизненными обстоятельствами. Так, став матерью, Александра Федоровна очень близко к сердцу приняла проблемы, связанные с материнством и детством. Поэтому один из первых крупных благотворительных проектов Александры Федоровны был связан с финансированием «Школы нянь» в Царском селе, на что ежегодно тратилось 73 496 руб. 73 коп.[124]124
  РГИА. Ф. 525. Оп. 3(3\2). Д. 190\591. Л. 1 об. // Заграничные капиталы. 1905.


[Закрыть]

Двухэтажное здание школы, построенное в Царском селе, было обращено фасадом и детскими комнатами на юг и разделялось на три части. В средней части располагались: классная, лаборатория, бельевая, квартира начальницы. Левое крыло принадлежало приюту: здесь помещались детские с относящимися к ним помещениями (теплая стеклянная веранда, ванная, буфетная, прачечная, комната сестры милосердия и аптека). В правом крыле находились помещения нянь, а также комната для кормилиц. На 3-м этаже-мансарде находился лазарет для детей и нянь. Столовая для нянь, кухня, гладильня, детская молочная, кладовая и помещения для прислуги располагались в особой одноэтажной пристройке. В подвале находились баня, прачечная и центральное отопление. При школе была устроена своя молочная ферма на 6 коров.


Царское Село. Школа нянь. 1910-е гг.


Школа нянь была рассчитана на 50 воспитанниц (курс по 25 чел.), а состоящий при ней приют на 50 детей. В число воспитанниц принимались девицы в возрасте не моложе 16 лет, а в исключительных случаях – молодые женщины. Воспитанницы принимались на 2 года в течение которых их обучали теоретическому и практическому уходу за ребенком дошкольного возраста. Образовательная программа включала следующие предметы: анатомию с физиологией, гигиену, оказание первой помощи в несчастных случаях и детские заболевания. Воспитанницы находились на полном содержании и получали от школы одежду и учебные пособия. Годовая плата составляла 360 руб. в год, для лиц неимущих устанавливались бесплатные вакансии и стипендии, преимущественное право на стипендии и бесплатный прием предоставлялись детям воинских чинов, пострадавших на войне. Каждая из воспитанниц опекала на протяжении всего курса обучения одного из детей, содержавшегося в приюте (50 воспитанниц – 50 детей). Директором школы был детский врач, ученик профессора К. А. Раухфуса Владимир Петрович Герасимович. Сам лейб-педиатр К. А. Раухфус был врачом-консультантом и председателем попечительского совета школы.


Царское Село. Школа нянь. Кухня. 1910-е гг.


28 мая 1905 г. Школа была торжественно открыта в присутствии членов императорской фамилии. В этот день Николай II записал в дневнике: «…в 2 1/2 поехали на освящение только что выстроенного здания Школы нянь. После молебна осмотрели все помещения сверху донизу. Очень уютно, практично и никакой роскоши. Заведует школой Раухфус, а строил наш архитектор Данини. Присутствовало довольно много дам. Вернулись после 4-х…».

Здание Школы нянь с некоторыми утратами дошло до наших дней. Его современный адрес г. Пушкин, Красносельское шоссе, 9. В нем расположена общеобразовательная школа.


Царское Село. Школа нянь. Современный вид


Второй крупный благотворительный проект императрицы Александры Федоровны был связан с поддержкой идей ее лечащего врача К. Х. Хорна по строительству в Петербурге первого в России ортопедического института. Дело в том, что Александра Федоровна с молодых лет страдала крестцово-поясничными болями. Лечащим врачом императрицы Александры Федоровны с 1896 г. стал массажист и ортопед доктор К. Х. Хорн. В 1896 г. Александра Федоровна выплатила ему 120 руб. за два гимнастических аппарата (так тогда называли тренажеры).

История реализации этого проекта была следующей. Во время лечебных процедур Александра Федоровна и ее врач обсуждали «ортопедические темы». Во время этих бесед К. Х. Хорн поведал императрице о статистике различных заболеваний, упомянув, что ортопедическими заболеваниями страдают и дети. Поскольку императрице всегда были близки детские проблемы, она согласилась с предложением своего лечащего врача открыть государственную ортопедическую лечебницу.

12 февраля 1901 г. К. Х. Хорн направляет на имя Александры Федоровны записку о необходимости строительства ортопедического института в Санкт-Петербурге. Финансирование проекта должно было идти из государственного казначейства, из бюджета Министерства внутренних дел. Автор записки предполагал, что городские власти, при лоббировании императрицы Александры Федоровны выделят бесплатный земельный участок под здание ортопедического института.

Канцелярия императрицы Александры Федоровны ходатайствовала перед телефонной компанией об установке на квартире доктора «в самом непродолжительном времени за счет статского советника Хорна телефонного аппарата».[125]125
  РГИА. Ф. 525. Оп. 1 (202а). Д. 34(9). Л. 1 О сооружении ортопедического института в С.-Петербурге. Переписка с доктором К. Х. Хорн и его супругой.


[Закрыть]

Весной 1902 г. при всемерной поддержке императрицы Александры Федоровны городские власти начали обсуждение вопроса о выделении земли под ортопедический институт. В марте 1902 г. министр внутренних дел сообщил городскому голове о предположении императрицы Александры Федоровны устроить в С.-Петербурге специальное ортопедическое лечебное заведение, «в котором больные могли бы получать правильно организованную, соответственно последним требованиям науки, медицинскую помощь. …выбор государыни императрицы остановился на принадлежащем городу участке, известном под названием «мытный двор»… министр предложил внести на обсуждение городской думы вопрос о предоставлении в распоряжении государыни императрицы Александры Федоровны для постройки ортопедического заведения упомянутого участка земли».

В апреле 1902 г. состоялось решение С.-Петербургской Городской думы «О прирезке к отведенному городом под постройку зданий ортопедического клинического института участку из Александровского парка полосы земли со стороны пешеходной дорожки и угла набережной кронверкского пролива».[126]126
  РГИА. Ф. 525. Оп. 1 (2022690). Д. 117. Л. 404 Брошюры, газеты и рисунки в газетах, относящиеся к ортопедическому институту.


[Закрыть]

Также был образован оргкомитет по сооружению лечебницы во главе с бароном И. Л. Корфом. 18 марта 1902 г. министр внутренних дел Д. С. Сипягин распорядился выделить из бюджета министерства до открытия нового института пособие в 6000 руб. в год.[127]127
  РГИА. Ф. 525. Оп. 1(202а). Д. 34(9). Л. 43 об. О сооружении ортопедического института в С.-Петербурге. Переписка с доктором К. Х. Хорн и его супругой.


[Закрыть]
13 июля 1902 г. Николай II одобрил планы по возведению здания ортопедического института. Подчеркнем то, что император выделил на строительство института 2 000 руб. из собственных средств.

Официальная закладка здания ортопедической лечебницы состоялась 21 сентября 1902 г. Председатель организационного комитета П. Л. Корф послал приветственную телеграмму императрице Александре Федоровне, находившейся в это время в Севастополе. На закладной доске, замурованной в основании здания, было написано: «в благополучное царствование его императорского величества государя императора Николая Александровича, по мысли и повелению Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны заложено сие здание 21 сентября 1902 года». Отметим, что работы по возведению здания института начались 20 июля 1902 г. И на момент его официальной закладки заканчивалось возведение второго этажа здания. Уже 6 ноября 1902 г. начальник строительства придворный архитектор Р. Ф. Мельцер сообщил организационному комитету об окончании строительных работ.

Затраты только на возведение здания ортопедического института составили почти миллион рублей (958 000 руб.). Из этой суммы 200 000 руб. пришлись на пожертвования императрицы Александры Федоровны и 758 000 руб. были отпущены из государственного казначейства. Кроме этого предстояли крупные расходы по оснащению ортопедического института необходимой аппаратурой и на комплектование квалифицированными кадрами.


Ортопедический институт. 1907 г.


В процессе работы изменилось и название медицинского учреждения. Если поначалу в документах фигурировал термин «лечебница», то с марта 1903 г. упоминается «Ортопедический институт». Сделано это было по инициативе императрицы Александры Федоровны, которая ознакомилась с деятельностью подобных лечебных заведений в Европе. Оргкомитет обратился к российским посольствам некоторых стран Европы и Америки с просьбой сообщить об имеющихся там подобных заведениях. В течение зимы 1902–1903 гг. были получены ответы, на основе которых была подготовлена соответствующая справка. В Лондоне в то время существовало три ортопедических госпиталя.[128]128
  Королевский ортопедический госпиталь на 50 кроватей (с 1838 г.); Ситейский госпиталь на 50 кроватей; национальный госпиталь на 60 кроватей.


[Закрыть]
В Северо-Американских Соединенных Штатах действовали 6 ортопедических лечебниц (в Нью-Йорке, Чикаго, Филадельфии, Балтиморе). Судя по полученной информации, лучше всего было поставлено дело лечения ортопедических больных в германии (клиники А. Гоффа в Берлине и Вюрцбурге) и в Италии (ортопедический институт в Болонье, основанный Франческо Риццоли и возглавляемый знаменитым хирургом Алессандро Кодивилла). Для того чтобы ознакомиться с устройством и организацией ортопедических учреждений, в 1902 году архитектор Р. Ф. Мельцер посетил Берлин, вену и Дюссельдорф.


Ортопедический институт. Современный вид


Здание института сохранилось до сих пор, его современный адрес Александровский парк, 5. Оно построено в стиле модерн, облицовано светлым матовым кирпичом и декорировано цветным глазурованным. В центральной части здания на втором этаже размещалась домовая церковь Христа Целителя, увенчанная маковкой, главка которой утрачена, а барабан сохранился. До наших дней дошла и мозаичная икона Иверской Божией матери, укарашающая фасад. Ее автор – К. С. Петров-Водкин, талант которого открыл и воспитал создатель проекта здания института Р. Ф. Мельцер. Мозаика была изготовлена из майолики в Лондоне на фабрике Дультона и установлена осенью 1904 г.

В 1904 г. началась русско-японская война и, соответственно, выросло число раненых с ампутированными конечностями, которые нуждались в профессиональной помощи ортопедов. В этой ситуации К. Х. Хорн обращается к Александре Федоровне с просьбой ускорить завершение строительства института. Его записка была доложена императрице 8 июня 1905 г. В Петергофе, а 22 июня 1905 г. состоялось подписание комиссией акта о приемке здания института и началась работа по его оборудованию и оснащению специальной аппаратурой.

Однако доктору К. Х. Хорну так и не суждено было увидеть свой ортопедический институт, поскольку он умер 2 сентября 1905 г. 3 сентября 1905 г. Александра Федоровна направила телеграмму с соболезнованием вдове врача, в которой подчеркивала, что смерть К. Х. Хорна является «незаменимою потерею для близкого Ея сердцу Ортопедического института в коем покойному доктору Хорну не суждено было проявить свою квалификацию…».[129]129
  РГИА. Ф. 525. Оп. 1 (202а). Д. 34(9). Л. 10 О сооружении ортопедического института в С.-Петербурге. Переписка с доктором К. Х. Хорн и его супругой.


[Закрыть]

После смерти К. Х. Хорна руководство оснащением ортопедического института приняла на себя вдова врача – Э. Р. Хорн. Именно ей Александра Федоровна поручила довести до конца оборудование института, со всеми административными правами и обязанностями, которые имел ее муж. Это было очень непросто, поскольку в процессе строительства и оборудования института возникали неизбежные трения даже с очень надежными подрядчиками. Так, Элеонора Хорн в письме к императрице жалуется на Мельцера за «мотание денег».

В феврале 1906 г. был решен вопрос о ведомственной подчиненности ортопедического института, который отнесли к Министерству внутренних дел, курировавшему всю систему здравоохранения России.[130]130
  В конце 1912 г. ортопедический институт передали в ведение Министерства народного просвещения. В письме от 31 декабря 1912 г. начальник канцелярии императрицы граф Я. Н. Ростовцов пишет: «Ее Императорское Величество изволила признать передачу ортопедического института в ведение Министерства народного просвещения весьма желательною, но при том условии, чтобы институт сохранил свой характер ортопедического научно-врачебного учреждения и чтобы содержание его было увеличено до 23 000 рублей, т. е. соответствовало бы смете, первоначально определенной при представлении проекта об его учреждении, без чего он не может правильно функционировать».


[Закрыть]
26 апреля 1906 г. Николай II утвердил «Положение» об ортопедическом институте.[131]131
  ПСЗРИ. 3 изд. Т. 26. № 27861. Положение об ортопедическом институте в С.-Петербурге. 26 апреля 1906 г.


[Закрыть]
Врачебный штат был определен в 7 единиц.[132]132
  Директор, старший ассистент, три младших ассистента и два консультанта. Средний медперсонал определен также в 7 единиц. Руководящий хозяйственный состав включал механика, мастера, заведующего хозяйственной частью, экономку (она же кастелянша) и делопроизводителя (он же казначей и бухгалтер). Всем перечисленным лицам, кроме старшего ассистента и консультантов, предоставлялось жилье при институте.


[Закрыть]

Всем было очевидно, что здание института построено, оно насыщается оборудованием и необходимо поставить во главе нового института известного врача ортопеда. Институт строился для К. Х. Хорна. Когда стало понятно, что он тяжело болен, врач озаботился своим вероятным преемником. Э. Р. Хорн писала императрице: «…мой муж с горестью ведал, что среди русских врачей нет ни одного специалиста, который мог бы занять должность директора института».[133]133
  РГИА. Ф. 525. Оп. 1 (202а). Д. 34(9). Л. 31 О сооружении ортопедического института в С.-Петербурге. Переписка с доктором К. Х. Хорн и его супругой.


[Закрыть]
Тем не менее, в качестве возможной кандидатуры она предлагала либо известного немецкого хирурга-ортопеда Гохта из галле, либо многолетнего ассистента ее мужа – Федора Карловича Вебера.

Императрица Александра Федоровна включилась в решение кадрового вопроса и поручила лейб-хирургу Г. И. Гиршу «осведомится о профессоре Турнере». Но Элеонора Хорн, опираясь на мнение своего покойного мужа, писала императрице: «Проф. Турнер и д-р Гейкин – это два лица, которые, не называя их, я подразумевала в письме к графу Ростовцеву. Их обоих покойный считал неподходящими людьми для ведения нового института».[134]134
  РГИА. Ф. 525. Оп. 1 (202а). Д. 34(9). Л. 36 О сооружении ортопедического института в С.-Петербурге. Переписка с доктором К. Х. Хорн и его супругой.


[Закрыть]

На специальном заседании 17 апреля 1906 г. Государственный совет пришел к заключению, что директором института может быть только доктор медицины, ученая степень которого получена непременно в России, а не за границей. Руководителя института фактически назначила императрица Александра Федоровна, которая устами своего лечащего врача Е. С. Боткина рекомендовала приват-доцента медицинской академии доктора Р. Р. Вредена, который неоднократно лечил членов императорской фамилии. 9 июля 1906 г. Р. Р. Вреден официально был назначен директором ортопедического института в Санкт-Петербурге.

Сохранились воспоминания врача Ю. И. Лодыженского, который работал в ортопедическом институте перед началом Первой мировой войны. По его словам: «ортопедический институт считался в Петербурге наиболее богато оборудованным лечебным учреждением после «оттовского» акушерского института, отличавшегося даже излишней роскошью. Наш институт возник по инициативе молодой государыни, при содействии ее массажиста и ортопеда Хорна. Он, как и Вреден, был англичанином и, видимо, в своем деле достаточно опытным и добросовестным работником. Его и назначили первым директором института, который числился почему-то по ведомству внутренних дел и имел хорошо обеспеченный бюджет. Штат его состоял из директора, старшего ассистента, 3-х младших, которые менялись каждые 3 года, врача, заведующего гимнастическим залом и массажем, и врача, заведующего ортопедической мастерской, 6 общинских сестер (Кресто-Воздвиженской общины Красного Креста – по времени своего возникновения она была первой в России) и нужного числа административного персонала, санитаров и сиделок. Те, кто жили в институте, были отлично размещены. Каждая сестра имела свою комнату и пользовалась общей столовой, в начале здесь жили 3 младших ассистента, но потом их комнаты были отведены под палаты. В нижнем этаже размещались: канцелярия, склады, мастерская и замечательно оборудованная кухня. Во втором: амбулатория, лаборатория, рентгеновский кабинет, библиотека (красиво отделанная темным деревом и очень обширная), большой «холл», где посетители надевали обязательные халаты, ординаторская, три большие отдельные палаты (бывшие ассистентские квартиры) и квартира директора. Весь 3 этаж был занят палатами – большими общими и маленькими одиночными, меньшего размера. Затем шли перевязочные, комната врачей и операционные – главная очень большая, в которой, вероятно предполагалось устроить аудиторию, но это не осуществилось. На 4 этаже помещались сестры и другой низший персонал. Всюду царил образцовый порядок, все было выкрашено белой краской и уложено белыми торцами. Этажи были соединены широкими лестницами и лифтом.

Лестницы соединяли коридоры главного здания с боковым корпусом, в котором помещался гимнастический зал, а над ним очень хорошая, уютная церковь, куда стекались по воскресеньям ходячие больные, а лежачие слушали издали церковную службу через широко раскрытые двери. В обширном институтском здании имелось три подъезда: амбулаторный, он же хозяйственный; врачебный и для посетителей; директорский.

В довольно большом саду было несколько хозяйственных небольших построек, а также особое помещение для «опытных» собак и кроликов и экспериментальная операционная и лаборатория.

Старшим ассистентом состоял русский грек Виктор Викентьевич Дуранте. На нем, в сущности, и держался весь порядок в институте, и им же определялись добрые отношения, царившие среди персонала… Все серьезные операции делал Вреден, а Дуранте лишь ассистировал. Работал там и Владимир Александрович Бетехтин… Под его непосредственным наблюдением изготовлялись аппараты для наследника, и Бетехтин сам их примеривал, сопровождая Вредена во дворец.

Ортопедический институт в Петербурге был в то время почти единственным и, во всяком случае, наилучшим оборудованным специальным лечебным учреждением, поэтому к нам стекались по всей России. В институте числилось 70 мест, но при желании число кроватей могло быть удвоено (это было во время войны). Большинство больных лежало бесплатно, также бесплатно производились все операции… всегда было много больных детей».

Еще одной проверенной методикой сбора довольно крупных сумм, направляемых на благотворительные цели, являлись традиционные благотворительные базары. Довольно часто благотворительные базары проводились для сбора денег под конкретные проекты. Например, в 1911, 1912, 1913 и 1914 гг. императрица Александра Федоровна организовала в Ялте четыре больших базара в пользу туберкулезных больных, они принесли «массу денег».[135]135
  Танеева А. А. Страницы моей жизни // Верная Богу, Царю и Отечеству. Анна Александровна Танеева (Вырубова) – монахиня Мария. Авт. – сост. Ю. Ю. Рассулин. СПб, 2005. С. 43.


[Закрыть]
Кроме этого, в Ялте императорская семья приняла участие в проведении праздника «Белого цветка» и только в апреле 1911 г. сумели собрать 1 500 000 рублей. Непосредственно в сборах средств принимали участие цесаревич и все великие княжны.

На собранные средства в 1912 г. Морское министерство приступило к строительству в Массандре, близ Ялты, санатория имени императрицы Александры Федоровны для лечения моряков, больных туберкулезом. 29 мая 1913 г. состоялась закладка первого строения – корпуса для лечения офицеров. На освящении 2 апреля 1914 г. присутствовали члены императорской семьи.

На все эти проекты требовались огромные деньги. Поэтому для того чтобы их получить, нелюдимая императрица Александра Федоровна соглашалась принимать людей, способных пожертвовать «серьезные деньги» на ее благотворительные проекты. Например, для того чтобы получить дополнительные средства для строительства упомянутого санатория Морского министерства в Массандре, императрица согласилась принять семейство предпринимателя Полякова, поскольку тот гарантировал крупный вклад на строительство санатория, столь необходимого российскому флоту.

После начала Первой мировой войны расходы императрицы Александры Федоровны на различные благотворительные проекты значительно возросли. На средства великих княжон содержались лазареты в Царском селе. Сама императрица Александра Федоровна курировала открытый в Зимнем дворце крупный лазарет «для нижних чинов» на 1000 мест. На содержание лазарета в Зимнем дворце шли очень значительные суммы, поступавшие со всей страны в распоряжение императрицы Александры Федоровны. Об объемах этих сумм говорит то, что только в 1914 г. На счета склада императрицы в Зимнем дворце поступило 2 509 131 руб. 91 коп. Из пожертвований упомянем о 800 000 руб., поднесенных Николаю II разными лицами в начале войны. Кроме этого, прямо на счет склада императрицы эмир Бухарский перевел 100 000 руб. из более чем двух с половинной миллионов рублей к декабрю 1914 г. израсходовали 1 810 814 руб. 06 коп.[136]136
  Отчет о приходе и расходе денежных сумм, поступивших в распоряжение Ея Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны на нужды войны за 1914 г. Пг., 1915. С. 12.


[Закрыть]

Рост расходов отражен в бюджете императрицы. В ее приходно-расходной книге приведены следующие цифры:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

сообщить о нарушении