Игорь Вереснев.

Далёкие острова. Звёздная сага. Книга вторая



скачать книгу бесплатно

Химик-планетолог старался выдерживать снисходительный тон – разница в возрасте и опыт косморазведки обязывали:

– Лёнчик, я понимаю твоё желание прославиться в первой же экспедиции. Но поверь мне, если и существуют инопланетяне, то они вовсе не жаждут с нами познакомиться.

– При чём здесь «не жаждут»? Логично предположить, что где-то есть планеты, населённые существами, по уровню развития близкими к нам. И они также исследует галактику. Рано или поздно мы должны пересечься!

Маленький щуплый Лёня Кучеренко, прозванный за огненные вихры Рыжиком, пользовался теми же аргументами, которые так любила Елена. Но, в отличие от неё, он был рядовым пилотом и шёл в свою первую экспедицию – ему дозволено защищать противоречащую общепринятым гипотезам позицию с такой горячностью.

– Галактика огромна, – качнул головой Бардаш, рассыпая по плечам русые, чуть вьющиеся волосы. – Мы пока исследовали очень малую часть её, чтобы рассчитывать на такую встречу.

– Но и разумных рас существует огромное количество!

– Из чего это следует?

– Как из чего? Это закономерно! – Рыжик жалобно обвёл взглядом товарищей по экипажу, ища поддержки. – Михаил, скажи, я ведь прав?

Навигатор Воронин отпил глоток кофе, неспешно поставил чашку на блюдце. Улыбнулся.

– Если исходить из того, что эволюция везде движется той же дорогой, что и на Земле, – прав. К сожалению, найденные людьми обитаемые планеты эту теорию не подтверждают. Возникновение разума – скорее забавная случайность, чем правило. Нужно быть большим оптимистом, чтоб ожидать её повторения дважды в одной и той же галактике.

– Так что, Лёнчик, логичнее предположить, что нашли мы земной корабль, – поддержал его Бардаш.

Рыжик горестно вздохнул, зачерпнул ложкой овсянку.

– Вы пессимисты. Это же грустно, если во всей галактике нет разумных существ, кроме нас.

– А ты посмотри на это с другой стороны, – предложил Евгений. – Если человеческий разум – явление уникальное, то какая тогда на нас лежит ответственность! Возможно, это наша миссия – разнести искру разума по Галактике.

Марк Ленарт, судовой врач и экзобиолог, фыркнул при этих словах, поспешно пряча лицо за чашкой. А Воронин вновь улыбнулся снисходительно и поторопил пилота:

– Рыжик, ты жуй резвее. Через десять минут твоя вахта начинается. Там, наверху, сидит голодная, не выспавшаяся, злая Петра. И не завидую я тебе, если ты опоздаешь хоть на минуту. Это будет пострашнее встречи с инопланетными монстрами!


На вызов неизвестный корабль так и не ответил. Но к концу дня они подошли к нему достаточно близко, и на экране телескопа видны стали очертания незнакомца. Пулеобразный корпус, фокусировочная линза м-излучателя, кольцо планетарных двигателей на корме. Ничего странного, «инопланетного». Типичный земной корабль.

– Значит, всё-таки люди, – прошептала Елена. Теперь они сидели в рубке вдвоём с навигатором.

Воронин коротко взглянул на неё.

– А вы надеялись найти инопланетян, как и Лёня?

Навигатор спрашивал вполне серьёзно.

Но на дне серых глаз плясали насмешливые чёртики. Елена смутилась.

– Ну, это было бы интересно!

– Если «интересно» в смысле «опасно», то да. Не огорчайтесь, командир, «интересного» и так хватит.

– Думаете, с кораблём произошла катастрофа?

– С кораблём – нет. Он висит на устойчивой орбите, повреждений корпуса незаметно. С экипажем – почти уверен. Иначе не могу придумать причину, вынуждающую их игнорировать вызов.

Пристинская кивнула на зелёный диск планеты, закрывающий половину экрана.

– Думаете, причина может быть там? Выглядит мирно.

– Да, мирно… как ловушка.

– …Убирайтесь отсюда! – незнакомый, хрипловатый голос ворвался в рубку, заставил вздрогнуть от неожиданности. – Убирайтесь, пока живы! Вы меня слышите? Убирайтесь!

Елена ошеломлённо уставилась на динамики внешней связи. Затем быстро повернулась к Воронину.

– Это же…

– Да, явно не инопланетяне, – навигатор потёр гладко выбритый подбородок. – Инопланетяне на английском не разговаривают. Что ж, отозвались, и то хорошо.

Елена, спохватилась, включила передатчик:

– Говорит Елена Пристинская, командир корабля-разведчика «Владимир Русанов»! Мы приняли ваше сообщение! Назовите себя, кто вы? Что у вас случилось?

Они ждали ответа, затаив дыхание. Минуту, две, три. А потом ответ пришёл. Только не с орбиты, а из отсека киберконтроля. В голосе Благоевой гордость перемешивалась с тревогой:

– Командир, мне удалось его идентифицировать!

На орбите висел гиперпрыжковый корабль модели «F3-Ланселот». В конце прошлого века на орбитальных верфях Консорциума было построено четыре таких. Три благополучно выработали свой ресурс и пошли в утилизацию лет десять-пятнадцать назад. О четвёртом, корабле-разведчике «Сёгун», актуальная информации отсутствовала. По-видимому, он не вернулся из экспедиции году эдак в шестнадцатом.

– Но ведь это было двадцать три года назад! – Елена удивлённо посмотрела на Воронина. – Не мог же корабль всё это время находиться здесь? Если на борту люди…

И быстро скомандовала в интерком:

– Петра, дайте в рубку всю имеющуюся информацию по звездолёту «Сёгун». Всё, что сможете откопать в базе данных!

Информации об иностранном гиперразведчике в базе Космофлота Евроссии было немного, гораздо меньше, чем хотелось: общие технические характеристики да список экипажа. О цели его последней экспедиции – ни слова. Естественно!

Елена вглядывалась в незнакомые лица, читала непривычно звучащие фамилии: Цеуси Танемото, Юкио Такамацу, Кен Хацуми, Мидори Коноике, Гордон Мисима, Линда Танемото.

– Экипаж укомплектован выходцами из японского анклава в Северной Калифорнии. Потомки беженцев, тех, кто эмигрировал с островов после первой мировой кибервойны. – Воронин посмотрел на командира: – Что мы предпримем?

Ответа на этот вопрос у Елены не было. Поэтому она вновь включила передатчик:

– Говорит командир корабля «Владимир Русанов»! Я обращаюсь к командиру и экипажу корабля «Сёгун»! Господин Танемото! Господин Такамацу! Господин Хацуми! Госпожа Коноике! Господин Мисима! Госпожа Танемото! Отзовитесь! Что у вас случилось? Вы нуждаетесь в помощи?

Тишина. Значит, больше подсказок не будет. И ей предстоит принимать решение самостоятельно.

Елена повернулась к интеркому:

– Экипаж, общий сбор!


Через пять минут экипаж – все семеро, – был в рубке. Через десять они знали о «таинственном незнакомце», – теперь уже сопернике! – то же, что и командир. Пристинская окинула взглядом подчинённых:

– Что случилось с кораблём и экипажем, пока неизвестно. Поэтому я объявляю нештатную ситуацию. «Русанов» выходит на траекторию сближения с «Сёгуном». Со мной в высадке участвуют: Ленарт, Благоев, Благоева. Вопросы?

– Мы что, будем их на абордаж брать? – невесело усмехнулся экзобиолог.

– Ага, а они по нам из антиастероидных пушек шмальнут! – поддакнула кибернетик. – Или запустят внутрь и порежут из лучевиков. И будут в своём праве – действия в пределах допустимой самообороны и защиты частной собственности. По международным законам к ним никаких претензий.

– Может – ну его? – осторожно предложил Бардаш. – Полетим дальше, согласно полётного задания. А когда вернёмся на Землю, подадим рапорт. Пусть Консорциум сам со своим кораблём разбирается. Планету, конечно, жалко бросать. Но не лезть же из-за неё на рожон?

Всё правильно, всё логично, каждое возражение – справедливо. Елена куснула щеку.

– А как же люди на «Сёгуне»? Бросим их и уйдём? Если у них ЧП, если они ждут помощи? Если мы – их последняя надежда?

– Двадцать три года ждали, ещё полгодика как-нибудь вытерпят, – хмыкнула Петра.

– Я никого не заставляю идти со мной. Если кто-то откажется, настаивать не буду.

В рубке повисло молчание. Ленарт, чета Благоевых – никто из них не решался посмотреть на командира, предпочитали отводить взгляд. И Елена с ужасом поняла – сейчас они откажутся. Ей останется либо переться на чужой корабль в одиночку, либо отменить решение… и по возвращению на Землю писать рапорт о переводе. Карьеру командира косморазведки на этом можно считать законченной.

– На борту «Сёгуна» люди. Возможно, они действительно нуждаются в помощи врача, – Ленарт дёрнул плечом. Голову он так и не поднял.

– Надо взглянуть, что там с кораблём… – пробормотал Благоев, стараясь не смотреть на супругу.

Кибернетик снова хмыкнула, взглянула, наконец, на командира.

– Без меня вы с их бортовым компом всё равно не разберётесь. – И начала подниматься из кресла: – Так что, идём собираться?

Елена не сдержала улыбку.

Глава 2. «Сёгун»

Грязно-серая туша корабля росла на глазах, постепенно заслоняя обзорный экран шлюпки. Отчётливо различались детали обшивки, внешние части навигационного оборудования. И стержни антиастероидных пушек. Пока что оружие молчало, но кто знает, что произойдёт в следующее мгновение? Елена покосилась на Благоеву. Кибернетик, закусив нижнюю губу, старательно выравнивала кораблик по траверзу шлюзовой камеры.

«Сёгун» так и не подал больше признаков жизни. Непонятное предупреждение – или угроза? – оказались единственным свидетельством присутствия экипажа на борту. Теперь корабли висели на геосинхронной орбите в десятке километров друг от друга.

– Готово, можно стыковаться, – с облегчением произнесла Благоева. Они подошли почти вплотную к корпусу корабля, зона поражения пушек осталась позади. – Пробуем включить автоматику?

– Да, только предупредим. Некрасиво без стука входить. – Пристинская облизнула губы, переключила передатчик на SOS-волну: – Говорит командир корабля «Владимир Русанов»! Мы просим разрешения на стыковку. Мы хотим вам помочь.

И опять – никакого ответа.

– Молчание – знак согласия, – решила она. – Стыкуемся.

Щёлкнул тумблер, запуская программу стыковки. И тут же на панели вспыхнул красный индикатор.

– А вход заблокирован, – Петра взглянула на командира. – Что ж, следовало ожидать. Их шлюпка на месте, шлюзовая камера занята.

– Или его заблокировали вручную, – добавил бортинженер из пассажирского отсека.

Любое из предположений могло оказаться верным.

– Причаливаем снаружи и входим через аварийный люк, – распорядилась Елена.

Стыковка получилось жёсткой, тряхнуло так, что зубы клацнули. Пристинская всем телом ощутила, как их проволокло по корпусу, пока не сработали присоски.

– Всё, приехали! – Петра постаралась придать голосу задиристость, замаскировать стыд за продемонстрированный непрофессионализм.

Елена смолчала – в конце концов, Благоева не пилот. Будем надеяться, что с бортовыми компьютерами она умеет обращаться лучше, чем с космошлюпками. Обернулась к бортинженеру:

– Роман, попробуйте открыть аварийный люк.

Благоев кивнул, приоткрыл дверь, мягко перевалился за борт, на лету включая присоски башмаков. Вышагивать по обшивке у него получалось ловко – сразу видно, этому человеку не раз доводилось выбираться в открытый космос, работать в условиях нулевой гравитации.

К аварийному люку он дошёл беспрепятственно. Присел на корточки, освободил зажимы.

– Командир, готово.

– Отлично! Мы с Марком спустимся внутрь. Роман, вы нас страхуете возле люка. Петра, остаётесь в шлюпке. – Кивнула Ленарту: – Идёмте, док.

В шлюзовой камере было пусто. Предположение бортинженера подтверждалось – включена ручная блокировка. Кого не хотели пускать внутрь? Их, или тех, кто улетел на шлюпке «Сёгуна»? Во всяком случае, признаков аварии не заметно, освещение работает, оборудование аккуратно закреплено.

Елена подошла к двери переходного отсека. На панели светился красный индикатор – разгерметизация шлюзовой камеры. Аварийный люк всё ещё был открыт.

– Идём внутрь? – Ленарт подошёл и стал рядом.

– Да. Роман, закрывайте.

Красным глазок мигнул и погас. Дорога к бегству отрезана.

Переходный отсек на «Сёгуне» оказался меньше, чем на «Русанове». Когда корабль покидали одновременно пятеро, им наверняка приходилось тесниться. Но для двоих места хватало с избытком. Елена нажала единственную кнопку на панели с множеством индикаторов и надписей на чужом, хоть и знакомом языке. Двери бесшумно захлопнулись, и тотчас в стенах, полу, потолке открылись решётчатые углубления. На панели начали поочерёдно вспыхивать и гаснуть разноцветные огоньки: обработка жёстким излучением, ионная обработка, химобработка. Биологическая защита была включена на максимум, экипаж «Сёгуна» к мерам безопасности относился серьёзно. Но что-то с ними всё равно случилось!

Зажёгся последний, зелёный индикатор. Тихо засвистело во внешних микрофонах, начало расти давление – камера заполнялась воздухом. Спустя десять секунд погас и он. И тотчас распахнулась дверь, заставив непроизвольно напрячься. Но и во внутреннем отсеке было пусто.

Эту часть шлюза космонавты называют «костюмерной» – из-за кабинок для переодевания, выстроившихся вдоль стен. Ленарт заглянул в ближайшую, сообщил:

– Командира Танемото на корабле нет. По крайней мере, его скафандра нет, а домашние тапочки, так сказать, здесь. Вряд ли у них принято обмениваться одеждой.

Они осмотрели кабинки. Пять из шести пустовали. Судя по надписям на шевронах, на борту оставался Юкио Такамацу, навигатор. Сколько же лет он прожил в одиночестве?!

Шлюзовая камера выходила на жилую палубу, чтобы в случае экстренной эвакуации экипаж мог как можно скорее покинуть корабль. Хотя чаще всего это оказывалось заменой быстрой смерти на медленную и мучительную. Елена оглядела коридор. Все корабли-разведчики похожи друг на друга. «Русанов» был немного просторней «Сёгуна», но в общем всё то же самое. Межпалубные лестницы, санузел, закрытые двери кают. Возможно, в одной из них и затаился навигатор. Но в первую очередь следовало проверить рубку. Рубка – это контроль над кораблём.

В рубке тоже было пусто. Елена села в кресло навигатора. Надписи чужие, расположение и компоновка некоторых панелей отличаются от привычных. Но это мелочи, она могла хоть сейчас принять управление кораблём.

Блок управления шлюзом нашёлся на привычном месте, и его в самом деле заблокировали. Зачем? Пристинская мысленно пожала плечами и сняла блокировку.

– Роман, возвращайтесь на шлюпку. Петра, шлюз разблокирован, стыкуйтесь в автоматическом режиме. Переходите на корабль и оставайтесь на жилой палубе. Будем искать здешнего навигатора.

– Командир, система жизнеобеспечения функционирует. Атмосфера внутри корабля в пределах нормы, посторонних примесей и микроорганизмов нет, – тут же доложил Ленарт, успевший занять соседнее кресло. Потом вдруг повернул голову и замер: – А у нас гость… Только тихо.

В дверях рубки стоял человек. Невысокий пожилой мужчина с седеющими волосами, собранными в пучок на затылке. «Юкио Такамацу» – сообщала нашивка на кармане потёртой, но чистенькой куртки. И фамилия, и характерный разрез глаз выдавали азиатское происхождение незнакомца. Он пристально смотрел на Елену, и во взгляде его было нечто странное.

– Каваии… жалко… Зачем пришли? Я же предупреждал… Абунай! Убирайтесь поскорее… пока живы!

– Мы пришли помочь. Мы не причиним вам вреда! – попыталась заговорить Пристинская.

Но мужчина, казалось, не слышал её слов:

– Вниз нельзя! Забирай своих людей и уходи! Скорее, пока целы! Это не Дзёдо!

– Что у вас случилось? Вы можете объяснить?

– Индзанами вас всех сожрёт! Вниз не ходи! И не пускай никого! Дамэ!

Елена догадалась, что означает странный блеск глаз незнакомца. Вопросительно посмотрела на Ленарта, ища подтверждение догадке. Врач её немой вопрос понял, утвердительно кивнул, медленно поднялся с кресла. Мужчина не обращал на него внимания.

– Слишком красивая… Ты ей понравишься. Она тебя первую сожрёт! Как Мидори.

Ленарт подошёл к нему сзади, приложил инъектор к предплечью, нажал. Навигатор легонько вздрогнул, удивлённо посмотрел на Елену. И обмяк в руках подхватившего его врача.

Пристинская облегчённо вздохнула. Похоже, осложнений удалось избежать. Во всяком случае, пока.

– У него что, рассудок помутился от одиночества? Вы поняли что-нибудь из его слов?

– Не знаю, от одиночества, или от чего иного. А слова… Это Воронину надо бы услышать, он в восточных мифологиях разбирается. Я отведу его в медотсек, посмотрю, что с ним.

– Хорошо. А я покопаюсь в бортовом журнале, попробую хоть приблизительно понять, что здесь случилось.

Ленарт повёл сонно перебирающего ногами навигатора к выходу. У самой двери оглянулся.

– Кстати, он упомянул Мидори. Это, очевидно, их врач-экзобиолог Мидори Коноике. Такая подробность – когда мы осматривали шлюз, её кабинка была пуста.

– Ну да, – Елена с недоумением пожала плечами, – как и четыре других.

– Нет, в других лежала корабельная одежда и обувь. А в её кабинке не было ничего. Либо она имела привычку разгуливать по кораблю нагишом, что мне представляется маловероятным. Либо… она захватила одежду, отправившись на планету.

Елена недоверчиво хмыкнула. Снимать скафандр на планетах, тем более там, где присутствует активная органика, – изощрённый способе самоубийства. Предположение Ленарта показалось диким.


Дзёдо – такое название дали планете её первооткрыватели. Слово было явно не английским и наверняка имело какой-то подтекст, но Пристинская пока не нашла перевода. Вернее, и не искала. И без того информации было выше крыши. Экипаж «Сёгуна» поработал добросовестно, чтобы просмотреть собранный материал, несколько дней понадобится. Один бортовой журнал чего стоит! Командир Танемото оказался человеком скрупулёзным, записывал каждое событие. Это, конечно, замечательно, но продираться сквозь мелочи корабельного быта и не пропустить при этом чего-то важного, было нелегко.

Выход в локальное пространство: «Все системы корабля в норме. Экипаж перенёс гиперпрыжок без отклонений и готов к работе. Навигатор Такамацу сообщил, что в систему мы вошли с третьей попытки. Химик Танемото жаловалась на плохое самочувствие после стасис-сна»…

Планетарный полёт: «8-й день экспедиции. Обнаруженная нами планета – единственная в системе. Цвет поверхности даёт основание надеяться на присутствие растительной жизни…» «15 д. э. Корабль выведен на планетарную орбиту. Приступаем к зондированию…» «39 д. э. Исследования атмосферы не выявили потенциально опасных для человека микроорганизмов. Планета обладает богатейшей флорой, но следов фауны мы пока не заметили…»

А вот и запись о первой высадке: «44 д. э. Высадка на планету прошла успешно. Участвовали: Командир Танемото, биолог Коноике, пилот Мисима. Отчёты членов разведгруппы прилагаются». И эмоциональная приписка: «Планета превзошла наши ожидания!»

Бортовой журнал неторопливо рассказывал о буднях экспедиции. Всё шло в соответствии с обычной схемой: орбитальные исследования, высадки в первой точке, во второй точке, в третьей. «60 д. э. Исследования подтвердили, что мы не ошиблись, дав имя планете. Здесь идеальные условия для колонизации. Мы не выявили ни одного микроорганизма, способного вызывать заболевание. Бактерии, живущие в воде и почве, полностью нейтральны по отношению к человеческому организму…»

Четвёртая точка, пятая, шестая. «92 д. э. Мы обследовали шесть различных участков этой планеты – везде одни и те же растения. Животная жизнь отсутствует полностью. Это выглядит странным…» Седьмая точка, восьмая, девятая. «118 д. э. Мы настолько привыкли к безопасности Дзёдо, что меня это начинает беспокоить. Люди теряют бдительность. А это не Земля, чужая планета, и мы так мало о ней знаем…» Десятая точка, одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая. Записи о сейсморазведке, поиске полезных ископаемых, картографии, климатологии исчезли. Похоже, исследователи сосредоточились исключительно на изучении местной флоры. И стиль записей изменился, будто командир Танемото не бортовой журнал заполнял, а личный дневник: «140 д. э. Линда уверяет, что растения Дзёдо безопасны для наших организмов. Она исследовала привозимые с планеты образцы и не выявила в них ничего, что можно было бы расценивать как органический яд… 142 д. э. Мидори высказала странную гипотезу. По её мнению, эволюция на Дзёдо пошла необычным путём. Здесь нет межвидовой борьбы за существование. Все живые организмы на планеты – симбионты, за миллионы лет идеально приспособившиеся к нуждам друг друга. Гипотеза экстравагантная, но я пока что не могу её опровергнуть… 148 д. э. Да, определённо, в гипотезе Мидори что-то есть. Я не нашёл ни одного растения, проигрывающего борьбу за существование. Здесь никто никому не мешает…»

А затем речь пошла о том, во что Елена поверить не хотела и не могла: «151 д. э. Сегодня утром перед высадкой Мидори подошла ко мне и предложила провести эксперимент. Она хотела узнать, как будет действовать симбионтная биосфера, когда в ней появится чужак. А именно: снять скафандр и пожить несколько дней на Дзёдо. Я категорически запретил. К сожалению, мой запрет не остановил экзобиолога. Высадка подходила к концу, когда я увидел, что Коноике самовольно отстегнула гермошлем. Я немедленно вернул группу на корабль и поместил экзобиолога в изолятор. Высадки временно прекращены… 154 д. э. Обстановка на корабле напряжённее с каждым днём. Я не могу понять, что происходит. Линда, Кен и Гордон требуют возобновить высадки на Дзёдо, вне зависимости от того, какие последствия будет иметь выходка экзобиолога. Впрочем, Мидори чувствует себя превосходно. Никаких подозрительных симптомов нет, анализы в норме… 156 д. э. Мы возобновили высадки. Когда вышли из шлюпки, Кен и Гордон принялись резвиться, словно дети. Даже обычно сдержанная Линда залезла под водопад. Да что там, мне и самому было неожиданно приятно прилечь в мягкую пушистую траву на поляне… 161 д. э. Мидори попросила разрешения продолжить эксперимент. Я согласился. Если ей так хочется рискнуть собственным здоровьем, что ж! Недаром говорят: «Женщина захочет – сквозь скалу пройдёт».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное