Игорь Валериев.

Ермак. Телохранитель



скачать книгу бесплатно

«Начали!» – скомандовал Селевёрстов, и казачата, развернувшись в четвёрках лицом друг к другу, приступили к новому показательному выступлению.

В каждой четвёрке двое вышли в центр квадрата и начали рукопашную схватку с нанесением ударов руками и ногами, захватами и бросками. После окончания краткой схватки, пары встали на место. В бой вступили вторые пары. В каждой четвёрке схватки происходили по разному сценарию. Старшаки ногами работали по верхнему уровню. Мальки выше бёдер ударов ногами не наносили.

После окончания рукопашного боя, в центр вышли пары, вооруженные кинжалами, и началась имитация ножевого боя спецназа. Над полигоном опустилась полная тишина.

«Щенки, млять! Поубиваю… – если бы кто услышал мои мысленные матерные конструкции, то узнал бы много новых слов. Даже Тимоха где-то в глубине сознания начал поскуливать. – Говорил же, чтобы работали кинжалами в ножнах! Нет, надо вые…ся. Сцуки, поубиваю…»

Чувствуя, как по спине начали стекать капли пота, я смотрел на показательные ножевые бои в пяти группах казачат и молил бога, чтобы всё обошлось без порезов и более серьезных травм. Скорость имитации ударов, их блокировка клинком или рукой была высокой даже у мальков.

Наконец и этот эпизод показательных выступлений закончился. Я перевёл дыхание. Дальше по сценарию вероятность получения травмы была значительно ниже. Между тем четвёрки показали различные способы снятия часовых, захвата языка. Старшаки также показали, как часовой отбивается от трёх одновременно нападавших противников.

Представление вышло зрелищным. В толпе, окружившей место выступления, то и дело раздавались вскрики и ядрёные комментарии, после наиболее эффектных ударов, от которых «нападавшие» разлетались, как кегли в боулинге.

Представление закончилось, и казачата заняли свои места в пяти четверках, развернувшись лицом к цесаревичу и его свите.

«К оружию!» – рявкнул Лис, и учащие школы через несколько секунд стояли у своих винтовок и шашек.

«Оружие поднять!» – прозвучала новая команда Ромки.

Выступающие, синхронно поднимая с земли сначала шашку, потом винтовку, вооружились и застыли.

«В две шеренги становись!» – новая команда Лиса, обозначившего место построения. После, казалось, хаотичных перемещений ребята застыли в неподвижном строю.

Среди окруживших, в некотором отдалении от цесаревича и свиты, казаков и казачек раздались редкие крики «любо», но быстро смолкли.

Цесаревич Николай в какой-то задумчивости смотрел на строй учеников Казачьей школы станицы Черняева, потом, мотнув головой, обратился ко мне:

– Тимофей, попроси кого-нибудь из казачат подойти ко мне.

– Шохирев Георгий, к его императорскому высочеству, бегом! – скомандовал я.

Шах сорвался из строя и, не добежав до цесаревича пяти-шести шагов, перешёл на строевой шаг. Остановившись за два шага от цесаревича, вытянулся и чётко доложил: «Ваше императорское высочество, Шохирев Георгий по вашему приказанию прибыл!»

– Покажи свой кинжал, казак, – приказал цесаревич Шаху.

Шохирев, вынув из ножен кинжал, протянул его наследнику государя рукояткой вперёд.

Николай взял кинжал, сделав знак другой рукой дёрнувшемуся есаулу Вершинину оставаться на месте.

Цесаревич аккуратно провёл пальцем по кромке лезвия и попробовал остроту кончика кинжала.

– Тимофей, у всех учеников школы в строю боевые кинжалы? – спросил меня наследник, возвращая Шаху кинжал и взмахом руки отправляя Шохирева в строй.

– Так точно, ваше императорское высочество. В течение последнего года мы постарались, чтобы у всех учеников школы были однотипные кинжалы, которые в тысяча восемьсот сороковом году были приняты на вооружение казаков тогда ещё Черноморского казачьего войска. Они очень удобные, – ответил я.

– Я не о том хотел спросить, Тимофей. Все эти выступления, приёмы, бои ученики школы проводили с настоящим, боевым оружием?

– Так точно, ваше императорское высочество. Применение боевого оружия в учебных схватках заставляет концентрировать внимание на каждом своём движении и движении условного противника. Навыки при этом запоминаются и заучиваются быстрее.

«Всё это так и есть, – успел подумать про себя. – Ребята на занятиях действительно работают с боевым оружием. Но гораздо медленнее. А сегодня ножевой бой и остальные показательные схватки должны были показывать с кинжалами в ножнах. Ладно! Прощу неслухов. Эффектно получилось! И замечательно, что без травм!»

– И сколько времени вы затратили на подготовку этих выступлений? – поинтересовался цесаревич.

– Два месяца, ваше императорское высочество, – ответил я.

– Очень зрелищно получилось! Очень!.. – вступил в разговор Барятинский. – Поверьте, цесаревич, я вместе с вашим батюшкой посетил много воинских частей и военных училищ, где показывали примеры выучки солдат и офицеров. Но такого эффектного, точнее эффективного владения холодным оружием не видел. Никаких лишних движений: удар, удар-защита, защита и удар. Здорово!

– Как неплохой фехтовальщик, – заговорил молчавший всё время князь Оболенский, – также отмечаю эффективность показанных связанных движений и ударов с защитой, как кинжалом, так и шашкой. А техника двойных защит и ударов шашкой и кинжалом чем-то даже похожа на испанскую школу боя со шпагой и дагой. И совсем не похожа на казачью крутку и рубку шашкой. Кто вам составил эту последовательность боя, Тимофей?

– Мне кажется, я знаю ответ, – усмехнулся князь Ухтомский.

– Большую часть я. Мне дед не только нашу технику боя шашкой на коне показал, но и много ухваток кубанских пластунов, которые дед узнал во время Крымской войны. – Я сделал паузу, будто собираясь с мыслями. – Также у всех казачат есть свои семейные ухватки. Так постепенно и сложилось то, что вы увидели. У нас на это дней десять ушло.

– У мастеров фехтования жизнь уходила на создание своей школы боя, а тут десять дней, и что-то необычное и новое получилось, – вновь заговорил «молчун» князь Оболенский.

– Да и остальные выступления выглядят по-новому и необычно! – цесаревич как бы подвёл итог возникшей дискуссии. – Что, Тимофей, ты ещё хотел показать?

– Ваше императорское высочество, мы подготовили ещё конный показ использования лошадей для пешего боя. Из конного строя в две колонны перестроение в «вагенбург», где учащиеся школы имитируют отражение противника под прикрытием лошадей. Выдвижение из «вагенбург» обратно в две колонны и имитация отражения нападения, когда казаки укладывают лошадей на землю для защиты и ведут ответный огонь, лежа и укрывшись за лошадью. И в заключение показательная рубка лозы верхом младшими учениками школы. Но, – я, немного развернувшись, развел руками, показывая ими на толпу, которая полукругом охватывала цесаревича и свиту сзади, – места для этого выступления не осталось.

– И что, все ученики школы научили за два месяца своих коней ложиться на землю? – заинтересованно спросил князь Кочубей.

– Ученики все, но не за два месяца, – ответил я. – Старшее отделение ещё два года назад стали учить своих коней ложиться. Младшие при начале обучения – год назад. Трудностей много было. У меня мой Беркут хлеб с солью очень любит, а поклон делать и ложиться стал только за морковку. У Савина Евгения конь лег на стремя, которое тот не закрепил сверху на седле, и после наотрез отказался ложиться. Пришлось Евгению коня менять.

Цесаревич, слушая меня, достал из кармана кителя часы и, откинув крышку, посмотрел на циферблат. Щёлкнув закрывшейся крышкой, убрал часы обратно в карман.

– Тимофей, я думаю, что и показательные выступления с конями были бы не менее зрелищными, но места для них, увы, нет. Да и нам пора выдвигаться дальше. Кроме того, надо уделить внимание старейшим казакам станицы. – Николай повернулся к есаулу Вершинину. – Алексей Львович, из коляски пусть доставят мне саквояж с наградами.

Николай, его свита и я вместе с ней двинулись к атаману Савину и старейшинам, которые уже слились с толпой. Увидев, что наследник пошёл в их сторону, атаман Савин и протоиерей Ташлыков вышли на три шага вперёд. За ним вышли все старики-старейшины станицы: Шохирев Давыд, Савин Митрофан, Раздобреев Афанасий, Подшивалов Феофан и Гусевский Ион.

Цесаревич, не доходя двух-трёх шагов до атамана и батюшки черняевской церкви, остановился и поднял руку, прося тишины. Стоящий над полигоном гул мгновенно стих.

– Господа казаки Черняевского округа! – начал Николай. – Я рад и очень доволен встречей, которую вы все мне оказали. Могу теперь сказать, что и среди амурских казаков чувствую себя как дома. Особо отрадно было увидеть воинские навыки учащихся Казачьей школы станицы Черняева, их призовую стрельбу и отменное владение холодным оружием.

Цесаревич обернулся и сделал рукой знак есаулу Вершинину, чтобы тот подошел поближе. Командир конвоя, подошел к наследнику государя, держа в руках расстёгнутый саквояж, который успел принести один из атаманцев. Николай заглянул внутрь и достал золотую медаль на Аннинской ленте.

– Атаман Савин, за активное участие в военной подготовке будущих умелых и отважных казаков Амурского конного полка жалую вас золотой медалью «За усердие» на Аннинской ленте.

Наследник государя прикрепил медаль на мундир Савина, который с покрасневшим лицом и выпученными глазами застыл столбом перед Николаем.

«Вот это да, – обалдело подумал я. – Сразу через три предыдущих по статусу награды атаман перескочил».

– Покорно благодарю, ваше императорское высочество! – натужно выдавил из себя находящийся в изумлении Савин.

Цесаревич милостиво кивнул и, повернувшись к свите, огорошил меня вопросом:

– Тимофей, ты говорил, что школа была создана при другом атамане?

– Так точно, ваше императорское высочество. Решение о создании школы для казачат принимали атаман Селевёрстов и старейшины станицы.

– Казак Селевёрстов здесь? – Николай обратился к застывшей толпе встречающих. – Пусть подойдет ко мне.

Пётр Никодимович, который в своём парадном мундире с нашейной серебряной медалью «За храбрость» находился в первом ряду казаков, стоящих за старейшинами, несколько неуверенно двинулся к цесаревичу. Потом, перейдя на строевой шаг, подошёл к государя наследнику и доложил:

– Ваше императорское высочество, старший урядник отставного разряда Селевёрстов по вашему приказанию прибыл!

– Молодец, старший урядник Селевёрстов! За организацию школы по подготовке казачат к дальнейшей службе жалую вас золотой медалью «За усердие» на Аннинской ленте.

Цесаревич прикрепил медаль, которую подал есаул Вершинин, на мундир дядьки Петро, лицо которого стало не менее изумленным, как до этого было у атамана Савина.

– Покорно благодарю, ваше императорское высочество! – ответ Селевёрстова на милость наследника был более уверенный, чем у его свата атамана Савина.

– Ваше высокопреподобие, отец Александр, – обратился цесаревич к Ташлыкову, – передаю вам в дар наперсный крест, освященный на службе в Казанском соборе – храме русской воинской славы. Службу и освящение проводил Новгородский, Санкт-Петербургский и Финляндский, Свято-Троицкия Александро-Невския лавры священно-архимандрит отец Никанор.

– Благодарю вас, ваше императорское высочество! – Ташлыков с поклоном взял из рук Николая богато украшенный серебряный крест на цепочке и, поднеся крест к губам, поцеловал его.

После этого батюшка Александр, взяв крест за основание, благословил им цесаревича Николая со словами: «Благословен Бог Наш всегда, ныне и присно…»

Цесаревич после благословения протоиерея Ташлыкова подошёл к старейшинам. Через пару минут у основателей станицы Черняева на груди заалели Аннинской лентой серебряные медали «За усердие».

После награждения старейшин цесаревич, сделав знак рукой всем награждённым и свите следовать за ним, направился к строю казачат. Остановившись перед серединой первой шеренги, Николай подозвал к себе Вершинина и заглянул в саквояж, после чего позвал меня к себе. Когда я браво подскочил к наследнику, Николай произнёс:

– Я хотел бы наградить всех участников этих замечательных показательных выступлений, но достойных наград у меня только пять. Тимофей, тебе выбирать, кого награждать. Справишься?

– Так точно, ваше императорское высочество, – и, развернувшись к строю, скомандовал: – Ученики школы Селевёрстов, Верхотуров, Подшивалов, Шохирев, Данилов выйти на два шага из строя!

Названные мною казачата разом сделали два шага вперёд и застыли перед первой шеренгой.

– Почему они? – поинтересовался цесаревич.

– Селевёрстов – лучший боец без оружия, обучает этому молодой десяток, Верхотуров всё хозяйство школы на себе везёт, Подшивалов проводит конные занятия, Шохирев лучший фехтовальщик, а Данилов проводит занятия с мальками по общеобразовательным предметам.

– Понятно, – улыбнулся цесаревич. – Решил преподавательский состав школы наградить. Молодец!

Будущий император подошёл к Ромке Селевёрстову и, повернувшись к есаулу Вершинину, который как тень следовал за Николаем справа от него и на шаг сзади, запустил руку в саквояж. Достав кинжал с рукоятью из чёрного дерева в ножнах, обтянутых черным бархатом, украшенных металлическим прибором с вытравленными изображениями диких животных в лесу и стилизованным растительным орнаментом, цесаревич обнажил клинок. Далее наследник, поворачивая клинок, показал его казачатам. За это время я успел увидеть, что прямой, однодольный, обоюдоострый, с боевым концом копьевидной формы и длиной около 20 сантиметров клинок был покрыт вытравкой. На одной из голоменей в обрамлении стилизованного растительного орнамента была надпись: «Врагу страшен, хозяину покорен», на другой – «Златоуст».

Цесаревич вложил клинок в ножны и вручил его Ромке.

– Покорно благодарю, ваше императорское высочество! – приняв кинжал и вытянувшись во фрунт, гаркнул Лис.

Остальные казачата, получив кинжалы, также чётко поблагодарили наследника государя за полученные награды.

Цесаревич, вручив последний кинжал Данилову Петьке, отдал честь и скомандовал: «Встать в строй!» Казачата, развернувшись кругом, встали в строй.

– Ученики Черняевской казачьей школы, благодарю за службу! – громко и чётко произнёс будущий император.

– Рады стараться, ваше императорское высочество! – дружно и чётко ответил строй казачат.

– Вольно! – скомандовал цесаревич и повернулся к свите. – Теперь осталось решить, как наградить Аленина Тимофея.

Николай подошёл и вопросительно посмотрел мне в глаза.

– Что хотел бы получить в награду начальник Казачьей школы станицы Черняева? – будущий император, как мальчишка, задорно улыбнулся.

Я озадаченно застыл молчаливой статуей. Такого поворота в общении с наследником я не ожидал. Выручил, неожиданно для меня, атаман Савин.

– Ваше императорское высочество, – волнуясь, произнес окружной атаман. – Дед Тимофея Аленина завещал ему поступить в Иркутское юнкерское училище.

Савин, сконфузившись от своего поступка, замолк. Вперёд выступил князь Барятинский.

– Думаю, что в ходатайстве от наследника государя для поступления Тимофея в училище необходимости нет. Он и сам легко пройдет все испытания. Я пока с ним общался за время выступлений, не раз ловил себя на мысли, что говорю минимум с обер-офицером.

– Согласен с вами, ваше сиятельство, – веско произнёс генерал-губернатор Корф. – Я думаю, в казне генерал-губернаторства найдется две тысячи рублей в год для дальнейшего развития школы. Но чтобы в ней обучались казачата со всего Черняевского округа. А хорунжего Аленина надеюсь скоро увидеть в списках Амурского конного полка.

«Вот это удружил, дедушка Корф, – подумал я про себя. – Подарочек-награда, однако!»

– По поводу ходатайства, – усмехнулся цесаревич, – проблемы не вижу. А пока за усердие вручаю, Тимофей Аленин, тебе эти часы.

Будущий император, подойдя к Вершинину, достал из распахнутого саквояжа часы в золотом корпусе и вложил их мне в руку. Я, как мои казачата, браво рявкнул: «Покорно благодарю, ваше императорское высочество!»

– Тимофей, я не смог наградить всех твоих учеников и чувствую себя несколько неуютно.

После этих слов на меня накатила моя «чуйка» на опасность, только гораздо сильнее. Застыв на несколько секунд, я не задумываясь ляпнул: – Ваше императорское высочество, разрешите первому десятку сопровождать на пароходах вас и вашу свиту! Через двадцать пять вёрст вверх по Амуру будет удобная бухта, где мы сойдем. А о сопровождении в конвое вашего императорского высочества казачата будут рассказывать своим внукам.

Глава 3
Спасение цесаревича

Я сидел на бухте каната, опираясь на «Гевер», стоящий между ног. В голове была полная пустота. Под журчание забортной воды, струящейся у борта парохода «Вестник», я отдыхал, сбрасывая невероятное нервное напряжение от общения с цесаревичем и его свитой.

«И зачем я влез во всё это?» – в очередной раз подумал я, вспоминая события двухчасовой давности.

Накатившее чувство опасности во время разговора с Николаем, когда он спросил меня, как наградить всех казачат, заставило попросить включить их в конвой на небольшой участок маршрута путешествия цесаревича.

Государя наследник, махнув рукой, с улыбкой разрешил и под руку с протоиереем Ташлыковым прошествовал к коляске. По его распоряжению всем надо было проследовать в станицу на обеденную службу, а после обедни и трапезы наследник престола планировал отправиться дальше вверх по Амуру.

За цесаревичем потянулась вся свита, кроме меня, есаула Вершинина и генерал-губернатора Корфа. Когда все направились за наследником престола, а я хотел отойти к строю казачат, Корф сзади взял меня под руку и не дал двинуться с места. Вершинин, передав саквояж одному из атаманцев, присоединился к генерал-губернатору.

– Тимофей, к чему эта просьба? – хозяин Приамурья с неожидаемой силой развернул меня к себе лицом. – Я заметил, что после вопроса наследника ты изменился в лице. Оно у тебя стало какое-то мёртвое. А потом это странное предложение. Обычно встречавшие цесаревича казаки провожают пароходы по берегу. Пока есть такая возможность. Тебе что-то известно об опасности, которая может грозить государя наследнику?

– Никак нет, ваше превосходительство, – я мысленно поёжился от взгляда есаула, на лице которого явно читалась мысль перерезать кому-нибудь глотку. – Мне ничего не известно, но накатило чувство опасности. У меня уже один раз такое было при разгроме банды Золотого Лю. Если бы не прислушался тогда к этому ощущению, сейчас бы здесь живым не стоял.

– Такое чувство и мне знакомо. На Кавказской войне возникало неоднократно, – генерал-губернатор скосил взгляд на свой орден Святого Георгия четвертой степени, который в единственном числе был на его груди. – Но зачем казачат в конвой на пароходы?

– Ваше превосходительство, после вопроса государя наследника я подумал о том, что на пароходах в конвое мало казаков-атаманцев. И если будет нападение, то таким количеством отбиться будет сложно. А первый десяток казачат школы уже был в бою, и они больше обучены воевать в пешем порядке из засад и укрытий.

– Ваше превосходительство, у меня в конвое десять атаманцев, вооруженных восьмизарядными винтовками системы Лебеля. Да мы за полминуты, если ещё один патрон в ствол добавить, девяносто выстрелов сделаем. А все атаманцы конвоя великолепные стрелки, – вступил в разговор есаул Вершинин. – Отобьемся. Ещё и револьверы есть. Да и казаки помогут, которые по берегу пойдут.

– Всё это замечательно, – генерал-губернатор снял фуражку и, достав белоснежный платок, вытер вспотевший лоб. – Но думаю, у Аленина ещё какая-то причина была попросить включить казачат в конвой?

– Ваше превосходительство, у меня промелькнула мысль, что если нападение будет, то вернее всего среди островов, которые начинаются верстах в четырёх от станицы вверх по Амуру. Особенно опасен для засады остров Разбойный и два острова напротив него. Фарватер судов проходит между островами. От острова Разбойный и пятидесяти шагов не будет. Фланговый огонь из засады может быть сильно губительным, – я глубоко вздохнул и продолжил: – Кроме того, острова покрыты кустарниками, есть немного леса, а самое главное, остров Разбойный закрыт с нашей стороны другим островом и заболоченной поймой Амура. Ближе версты не подойдешь. Поддержки с берега не будет.

– Надо лоции у капитана посмотреть, – озабоченно произнёс Вершинин. – Может быть, есть какой-то другой путь мимо этого острова.

– В этом году вода в Амуре высокая, – нарушая субординацию, перебил я есаула. – Возможно, получится обогнуть остров вдоль нашего берега. В этом случае возможный огонь будет вестись только с одной стороны.

Генерал-губернатор вновь протёр вспотевший лоб платком, держа фуражку в руке.

– Господи, не допусти вреда цесаревичу Николаю Александровичу, – Корф истово перекрестился. За ним осенили себя крестным знамением мы с есаулом.

– Тимофей, сколько тебе времени надо, чтобы подготовить отряд? – обратился ко мне генерал-губернатор, надевая фуражку.

– Пятнадцать минут, ваше превосходительство, – ответил я. – Необходимо заехать на хутор, чтобы переодеться и вооружиться мне, а казачатам получить ещё по пять пачек патронов. Остальное для трёхдневного марша у них уже с собой.

– Основательно, – хозяин Приамурья покрутил головой. – Отличная мобильность! Тогда поступим следующим образом. Аленин, ты со своими учениками выдвигаешься в станицу, где ждёте приказа. А мы с господином есаулом в перерыве между службой и трапезой организуем свой «совет в Филях». Всё ясно?!

– Так точно, – дружно и слаженно прозвучали наши ответы с Вершининым.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

сообщить о нарушении