Игорь Стенли.

Кодекс Прехистората: Начало



скачать книгу бесплатно

Посвящаю Ирине. Спасибо за всё


Над клумбой бабочки порхают,

И небо льётся синевой.

В тени песочницы играют

Солдаты Третьей мировой…

(Николай Зиновьев)

Пролог

Яркое солнце. Слишком яркое. До боли в висках. Ноги холодит вода, а под ладонями сырой песок. Я на пляже? Вон кто-то бродит по берегу, вразвалочку, лениво. Что же так раскалывается голова?

Если немного подвинуться, то можно спрятать лицо в тень от нависшего справа предмета. Так и сделал. Конечности словно ватные, да и шевелиться не хочется. Хочется лежать так до бесконечности. Правда, одежда снизу намокла, и тело начинает неприятно зудеть. Что я делаю на пляже в такой неудобной одежде?

Сел с третьей попытки. Попробовал оглядеться. Взгляд фокусировался с трудом. Вдруг что-то остро кольнуло в основании черепа, как будто тромб оторвался и поплыл по сосудам мозга. Вот только вместо сгустка крови в голове проносились обрывки фраз и образов. Память возвращалась болезненными резкими толчками с каждым ударом сердца, биение которого всё учащалось. Я ещё раз оглядел пляж, который оказался берегом реки: по песку и ниже по течению от меня тянулась тонкая струйка крови. Но кровь здесь была не только моя.

«Демоны! Это – демоны!» – всплыл в памяти истошный крик нашего чернокожего проводника, судорожно менявшего магазин в своём АК. Вон эти демоны, бродят или стоят, замерев, на отмели и на высоком уступе берега. Поблизости от меня, и дальше, лежат трупы членов отряда охранения. Экспертов, прибывших с нами, вообще не видно. Хотя нет, валяются какие-то обрывки ярко-синего цвета, такого же, какой был у их курток. Над кучей, похоже, недавно бывшей человеком, склонились аборигены. Они жадно рвут куски, толкаясь локтями и то и дело огрызаясь друг на друга.

Голова сильно закружилась, а к горлу подступил неприятный комок. Через секунду мой завтрак покинул утробу и отправился на корм рыбам. Я перевернулся на четвереньки, корчась в рвотных позывах.

Тихий прохладный ужас сковал всё тело и прошёл по позвоночнику, когда сознание уловило… нет, не движение, а его отсутствие. Заражённые насторожились, и я оцепенел оттого, что понял, кто именно привлёк их внимание.

Из положения с упором на четыре конечности вскочить оказалось не так трудно. Но тело не слушалось, а голову простреливала острая боль во время резких движений. Я побежал, как мог быстро, подхватив на ходу первую попавшуюся винтовку. Мой бросок не остался незамеченным, и по округе пронёсся жуткий нечеловеческий вой десятков глоток. Инстинктивно я искал место повыше, и грунтовый отвесный берег преподнёс мне неприятный сюрприз: карабкаться по нему оказалось невыносимо сложно. Преследователи уже рычали где-то за спиной, а я всё взбирался вверх, то и дело съезжая обратно по рыхлому склону.

Благодаря выбросу адреналина, прикладу винтовки и безудержному мату мне, наконец, удалось подняться на уступ. Внизу скрипели зубами и лезли по головам друг друга человекоподобные существа.

Шансов достать меня у них не было, но вот дальше по берегу я увидел разрозненную группу таких же тварей, которая уверенно приближалась. Буквально в сотне метров от реки находилось какое-то поселение, и я тяжело затопал ботинками по высушенной пыльной земле в отчаянной попытке добраться до построек, чьи стены и крыши могли дать спасение.

Сейчас меня порвут на части и сожрут обезумевшие местные жители. А если нет, так подхвачу ту же заразу, что превратила их в монстров. За каким хреном меня занесло в это грёбаное западно-африканское приключение?! Ах да, я сам вызвался добровольцем! А ведь всё так хорошо начиналось…

1. Взгляд на залив

Утро понедельника – это момент, когда чары развеиваются: нужно снова встать в строй и вращаться в сложном механизме цивилизации XXI века. Кем бы ты ни был, как бы отвязно ни провёл предыдущие два дня и три ночи, сегодня ты нужен системе, так что встань и иди. Система зовёт, и ни один полноценный член социума не в силах ей перечить. Звучит зловеще, но именно Зов зачастую толкает на странные до безумия поступки – впрочем, как и неподчинение может обернуться неожиданными последствиями.

Сегодняшнее же утро понедельника – это моё частное и неприкосновенное утро. Захочу – перевернусь на другой бок, и поминай как звали. Или встану неспешно, выйду на кухню, где в косых утренних лучах летают пылинки, заварю чаю, сделаю вкуснейший бутерброд на подрумяненном хлебе и позавтракаю на лоджии, откуда открывается вид на Финский залив, то синий и безмятежный, то покрытый кое-где мелкими барашками. И стану разглядывать снующие вдалеке суда, и пить чай, и размышлять хоть до бесконечности.

Могу себе позволить, ведь сегодня я де-факто стал безработным.

Конечно, необходимо забрать документы, сдать пропуск, но всё это не более чем формальность. Почти пять лет, включая стажировку, я отработал на инвестиционного монстра «Западный горизонт» – компанию, ворочающую активами и фондами по всему миру. На выходе я получил бонусы и превосходные отзывы. Соответствующая запись в резюме и контакты рекомендателя – это пропуск практически в любую компанию. Но попав в «Горизонт» прямо со студенческой скамьи, будучи взращённым там как специалист, сейчас я чувствовал себя слепым котёнком.

«Ты слишком рано сходишь с поезда: из него нужно выпрыгивать с „золотым парашютом“», – вспомнилась шутка моего шефа Дубского, паталогического оптимиста лет за сорок, с которым у нас сложились приятельские отношения. Тот был абсолютно прав, но я устал или просто потерял запал, взяв высоту, о которой не мечтал.

Апофеозом карьеры стало получение грандиозного по моим меркам бонуса за удачное вложение в акции развивающегося регионального ритейлера, которое по итогам года принесло баснословную прибыль. А началось всё с одного-единственного параграфа в аналитическом отчёте отдела – параграфа моего авторства. Когда я в очередной раз сверхурочил, собирая данные в кучу, то, конечно, ни о чём таком и не думал: просто изложил собственное видение и отправил на почту шефа. А года через полтора департамент премировали – поголовно. Нам с начальником достались куски покрупнее плюс лавровые венки. Однако уже через месяц восторг схлынул, а через два стало попросту скучно. И даже маячившее на горизонте повышение перестало вдохновлять. Мог ли я, среднестатистический выпускник с дипломом защитника информации, метить на место аналитика и риск-менеджера в крупном инвестиционном холдинге с участием иностранного капитала? Нет, но верно говорят: «Что имеем – не храним…» Только плакать я не собирался – и ничтоже сумняшеся написал заявление с просьбой об увольнении. Рассмотрев заявление, шеф покрутил пальцем у виска, выдал ту самую шутку про «парашют» и отправил меня в отпуск с перспективой на отрезвление ума.

Последовавшие за тем недели были полны, как поётся в песне, «нездешних грёз и едкого тумана». Сначала я просто отсыпался и морально разлагался перед телевизором, за компьютерными играми и в социальных сетях. Питался исключительно полуфабрикатами и тем, что привозили угрюмые доставщики пиццы. Спал днём, а ночью пассивно бдел.

Далее наступила фаза просветления: я вставал рано и выбирался на пробежки по песчаным тропинкам вдоль залива. Стал питаться по-человечески. Покупал продукты и готовил дома, а в ресторанах выпендривался и заказывал только натуральные и низкокалорийные блюда. Стоит признаться, что за время сидячей работы и безнравственного начала отпуска я несколько заплыл жирком, и при моем худощавом телосложении выглядело это не очень красиво. В общем, я привёл себя в порядок и вышел в свет, восстановив остывшие контакты, коих за десять лет жизни в Северной столице у меня набралось не так много. Да и от этих встреч я не получил особого удовлетворения: мало что связывало меня теперь со старыми знакомыми. С последней же дамой сердца, так получилось, я расстался незадолго до увольнения.

Сегодня отпуск закончился, а с ним и повинность в виде обязательной предувольнительной отработки. Имей я крылья, они бы точно уже зудели в предвкушении полёта. Никогда ещё я не был настолько свободен и независим. Нужно лишь передать дела новому счастливчику, занявшему моё место.

Ото всех этих мыслей я окончательно проснулся и поймал себя на бесцельном созерцании матовой глади потолка. Судя по освещённости, сейчас не больше восьми утра, а день обещает быть солнечным.

Приподнялся, посмотрел на часы. Так и есть – без четверти восемь. Сел на кровати и окинул взглядом гостиную. Вчера за ужином я начал смотреть фильм, потом прилёг, потом укрылся пледом, да так и заснул. Теперь мой просветлённый взор угнетали грязная посуда и общий лёгкий беспорядок. Да, и вот ещё что призрачно маячило на фоне этого безмятежного утра: вчера по окончании кинокартины я засыпал под CNN, где при участии пары сенаторов обсуждалась некая «красная угроза» – речь шла о тоталитарных режимах на территории бывшего СССР и о растущем Китае. А чуть раньше отечественные новостные каналы стращали меня агрессией НАТО, расползающейся по Европе военными базами и противоракетными комплексами.

Во времена Карибского кризиса я ещё не родился, однако впоследствии интересовался тем периодом биполярности мира, и происходящее сейчас попахивает чем-то вроде холодной войны – правда, на фоне вполне дружелюбных заявлений глав государств. Эта возня длится уже не первый год, и каждый раз, просматривая новости, я чувствую, будто в меня забивают гвозди. Но я должен пропускать всё это через себя – работа такая. Была.

В отпуске я, разумеется, отключился от назойливой информации, очищая мозги от шлака мультфильмами Миядзаки и киношедеврами Тарковского. Но вот реальность снова постучалась через голубой экран, и мысли закружились в голове пчелиным роем, вызывая лёгкие волны тревоги. Как если бы я вычитал что-то плохое между строк новостных лент, но ещё не осознал это, не сформулировал.

Подобная тревожность, к слову, выгодна любому режиму, так как позволяет отвлечь граждан от внутренних проблем и перенаправить энергию в нужное русло. Кто-то ухмыляется, разглядывая нас сверху, как школьники разглядывают через микроскоп возню инфузорий. Поэтому и я никогда не стремился переполнять свой аналитический стек, просто держал в памяти общую картину событий. Но вот что странно: если до отпуска данная картина напоминала в основном цирк, то после стала больше походить на психиатрическую лечебницу.

А ещё запомнился тот ролик, в котором безумная толпа шла на приступ Денверского аэропорта – того, что находится близ американского города Денвер. Всё началось в долине, за пару километров от территории исполинской воздушной гавани. Местный фермер, очевидно воодушевившись славой коллеги, приютившего некогда «Вудсток», так же пустил на своё поле кучку хиппи. Якобы для проведения небольшого рок-фестиваля. Стоит заметить, что денверскому фермеру всё же удалось прославиться. Хозяин забеспокоился, когда однажды утром его работники не смогли вывести технику в поля из-за перекрывших дороги частных автомобилей и толп людей. К тому моменту на «фестиваль» собралось около ста тысяч человек. Власти тоже зашевелились, и в новостях наконец заговорили о секте Свидетелей Апокалипсиса. Когда к аэропорту прибыли все кто могли – армия, нацгвардия, полиция, в его сторону уже двигалось бескрайнее море людей. Патриарх сектантов поднял на штурм как адептов, так и простых граждан, руководствуясь двумя тезисами. Во-первых, по словам лидера, в ближайшие три месяца ожидается Конец света, а во-вторых, под Денверским аэропортом находится огромное современное убежище, построенное на деньги налогоплательщиков и обязанное стать их достоянием. Люди шли на приступ самоотверженно, неотвратимо, словно орда зомби. Подавляющее большинство защитников правопорядка в жизни не видели подобных скоплений народа: никто не мог противостоять, никто не смел сделать ни единого выстрела. Неравное, тихое противостояние длилось около девяти часов, и вот когда первые штурмующие ступили на территорию аэропорта, в вечернем небе появился вертолёт. Его заметили потому, что резко исчезли многочисленные вертушки новостных каналов. Затем разразился ад. Люди в одночасье обезумели и понеслись куда глаза глядят, давя и перемалывая друг друга.

Ну вот, я прямо чувствую, как мозги зашевелились, причём не в лучшем смысле. Теперь уже точно не расслабишься, нужно выходить из диссонанса. Я покинул уютный диван и направился на кухню, вытряхивая из головы остатки сна и тревожные мысли. На пороге моего холостяцкого камбуза я получил первую порцию антистресса, потому что через приоткрытые створки широких деревянных жалюзи на меня смотрел залив, радуя своей безмятежной гладью. Кстати, кухню свою я называю по-корабельному прежде всего именно из-за этого вида и только во вторую очередь потому, что отделана она на манер судового помещения.

Поставил на плиту чайник со свистком – другие у меня не выживали – и принял душ. Завтракая, взглянул на часы – пятнадцать минут девятого. «Горизонт» начинает работать с девяти, и хорошим тоном было бы прийти к началу рабочего дня, заодно посветив своей посвежевшей физиономией. Но к девяти я уже никак не успею.

Хотя свеча офисного здания, расположившегося поблизости от Парка 300-летия, видна из моей многоэтажки на Васильевском острове, добираться до неё нужно через центр, то есть как минимум час. Дорога на работу занимала бы минут пятнадцать, если бы строители открыли наконец развязку на центральном участке скоростного диаметра. Но к счастью, теперь это не моя головная боль. Сегодня устрою неспешный променад с пересадками в метро и глубокомысленными прогулками. Погода располагает. А четырёхколёсный друг пусть немного поскучает у подъезда.

Закончив завтрак, я наскоро выбрал одежду и собрался. На пороге активировал охранную систему и вышел в прохладу питерского утра.

2. Официально безработный

Чередуя бодрый шаг с ездой на автобусе и метро, я добрался до места чуть больше чем за час. Мой «кардиотренер» в смартфоне насчитал около двух километров маршрута и выставил оценку восемь из десяти возможных. Занёс было палец над кнопкой «Поделиться с друзьями», но вспомнил гениальную фразу «Господи, да всем плевать!» и передумал. Люди сейчас больше озабочены колебаниями на валютных рынках.

Прошёл в здание по всё ещё активному пропуску, избежав тем самым общения с суровой охраной. Лифт мгновенно домчал меня на девятнадцатый этаж, и на выходе в холл я чуть не столкнулся со странным субъектом. Это был низкорослый, полноватый, бледный и лысеющий человек. Я видел его раньше в офисе, в память невольно врезались вечно влажные большие глаза, прозрачная кожа: весь он был какой-то студенистый. Казалось, тронь его чем-нибудь острым – оболочка разорвётся и выпустит наружу аморфную массу. Глаза человека без возраста выражали злую безысходность, пронизывающую посильнее, чем страх случайно проткнуть его. Именно поэтому я обошёл неизвестного бывшего коллегу по гораздо большей дуге, чем было необходимо. Он исчез в лифте, а я направился в свой отдел, миновав большой холл и симпатичную офис-менеджера Марину, с которой обменялся приветственными улыбками. Когда я уже почти скрылся в коридоре, девушка окликнула меня по имени, я обернулся.

– Ты вышел из отпуска? – спросила она скорее неофициально, нежели в служебных целях.

– Я увольняюсь, пришёл за документами, – попытался я выразить некоторое сожаление.

– Жаль, – сказала она и на секунду опустила взгляд в такт каким-то своим мыслям. – Кайлович вот тоже уволился, и мне кажется, не по собственной инициативе.

Собеседница делилась ещё какими-то новостями, но тут я вспомнил студенистого человека – это и был Кайлович, один из ведущих юристов холдинга. Я редко видел его, потому что обитал он где-то на верхних этажах. Вот так. Видимо, что-то не заладилось в компании по части юриспруденции.

– Много человек уволилось за последний месяц, – закончила Марина свой отчёт.

Я откланялся, поблагодарил её за интересные новости и продолжил путь. Я бы мог развить нашу беседу вплоть до приглашения на ужин, но пришёл не за этим. Проходя мимо стеклянных стен родного аналитического отдела, как и ожидал, я застал стандартную понедельничную планёрку. Мой бывший шеф Дубской с серьёзным видом увещевал подчинённых. Увидев меня, он кивнул, поднял ладонь с разведёнными пальцами и изобразил кружку у рта, что означало: «Подожди пять минут, попей кофе в курилке».

Курилкой у нас называлось общественное помещение в конце коридора, где никто не курил, но где сотрудники отдыхали, обедали и пили горячие напитки в перерывах. Главной особенностью помещения было панорамное остекление с видом на парк и водную гладь. Наличие, назначение и положение этой комнаты говорили о любви компании к сотрудникам. А курильщики использовали для своих нужд просторные балконы на противоположной стороне этажа, но уже с видом на спальный район.

Зайдя в пустую в это время комнату отдыха, я словно магнитом притянулся к окну, из которого были видны парившие в воздухе беззаботные чайки и зелень парка, где ветер раскачивал липы и берёзки. Ну и, конечно, высокие белые облака над посветлевшим заливом. Да, я уже скучаю по этому месту.

Почему я ухожу, на самом деле? Потеря мотивации, кризис достижения цели – ага. Кому я вру?! Мне просто однажды стало страшно, реально страшно. В юности, насколько я помню, у меня случались вспышки гнева. Я был абсолютно спокойным ребёнком, однако стоило кому-то сильно достать меня, действительно достать, добиваясь этого усердно и планомерно, – как я взрывался. Пару раз даже покалечил кого-то слегка. Слава Богу, бывало это редко, а в советских образовательных учреждениях не водилось всякого рода психологов. Оттого-то я и не угодил ни на какой учёт. Затем всё прошло. Но прошло ли? Может, просто моя жизнь превратилась в рутинное болото, где нет места сильным эмоциям и хоть каким-то приключениям, а все трудности сводятся к периодическому осознанию невозможности купить что-то дорогое. Вот что меня испугало, вот от чего я бегу.

Я купил в автомате бутылку воды, сделал пару глотков и продолжил рассматривать окрестности, когда моё внимание привлекли три объекта в небе, пересекавшие с юга на север пространство над Невской губой. Когда те приблизились, я различил военные вертолёты – преимущественно тёмно-зелёного цвета, с голубым брюхом и красной звездой на борту. Вертолёты над городом не редкость, но вид трёх армейских машин, уверенно шедших клином невысоко над водой, невольно внушил трепет. Следом за ними вдалеке двигались ещё пять грозных силуэтов, но в отличие от первых, явно более новые и однозначно боевые. Призрачное чувство тревоги, которое я отогнал утром, снова вернулось.

Проводив взглядом процессию, я обнаружил, что прошло уже минут десять и Дубской, скорее всего, освободился. Оглядев напоследок так полюбившееся мне помещение, я отправился на аудиенцию к шефу. Тот действительно закончил совещание и сидел в своём отдельном «аквариуме». Увидев меня, сразу пригласил войти. По пути к стеклянному кабинету начальника я поздоровался с бывшими коллегами, ряды которых за месяц… поредели?! Половина рабочих столов не просто временно пустовали, они были свободными. И это там, где совсем недавно кипела работа, словно в улье.

Когда я зашёл в кабинет и поздоровался, моё недоумение, видимо, по-прежнему читалось на лице, потому как Дубской сразу спросил:

– Ну что, заметил убыль личного состава? Так и живём. Руководство избавляется от балласта в условиях новых экономических и политических реалий, как мне пояснили.

– Месяц назад дела обстояли более оптимистично, – констатировал я.

– Друг мой, ты что, не следил за новостями всё это время? – шеф пододвинулся ко мне. – Мир лихорадит, как в начале прошлого века, какой уж тут оптимизм.

– Да, я выпал, конечно, из информационного поля, но не думал, что настолько. С другой стороны, в новостях ничего сверхъестественного не афишируется – обычная политическая возня.

– Возня вознёй, но наши западные друзья, – махнул он рукой куда-то в сторону Атлантики, – резко закрутили краны. Кстати сказать, награда за твою голову ещё сильнее возросла. Если вернёшься сейчас, то сразу на место моего заместителя.

– Артемий Петрович, вы без ножа режете, – покачал я головой, – я никак, ну просто никак не могу сейчас вернуться.

– Ну и скатертью дорога, – заявил Дубской в своей вечно саркастической манере, выуживая из сейфа папку с документами. – Распишись здесь и здесь и отметься у офис-менеджера. Сдай пропуск. И не забывай про свой автограф на документе о неразглашении.

– Шеф, вы же мой профессиональный крёстный отец, подставлять вас не собираюсь, – уверил я, расписываясь в документах. – Да и «Горизонт» мне ничего плохого не сделал.

– Знаю, знаю… И именно поэтому прошу об одолжениях, – он посерьёзнел. – Во-первых, когда перебесишься и будешь тщетно пытаться устроиться куда-либо снова, приходи ко мне, может быть, здесь найдётся для тебя местечко. Во-вторых, если откроешь свою компанию и станешь финансовым воротилой, обязательно позови меня к себе. И в-третьих, если мёртвые восстанут и пойдут по улицам, обещай вытащить меня из города, так как из всех моих знакомых только у тебя есть дробовики.

Когда Дубской заканчивал тираду, лица наши уже растягивались в улыбках. Вот это человек, вот это жизнерадостность. Никогда не устану восхищаться его здоровым легкомыслием, которое, кстати, не помешало ему стать главным аналитиком в компании. Пожалуй, по нему, как и по курилке, я тоже буду скучать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное