Игорь Соловьев.

Перекрестки судьбы. Тропами прошлого



скачать книгу бесплатно

– Что – «и»? Не понял, что ли? Я сын лейтенанта…

– …Шмидта, – тут же вырвалась из уст Сокольских, – классика, Ильф и Петров.

– Ну вот видишь, сообразил наконец.

– Ясно. Как, кстати, отец твой поживает? Ты никогда о нем не рассказывал.

– Убили его, – без эмоций ответил шофер. – В 92-м году, в Приднестровье.

– Соболезную. Честно, – сказал Сергей и искренне пожалел о том, что задал приятелю бестактный вопрос.

Володя Иванютенко, в среде сталкеров известный как Шмидт, действительно потерял отца в 1992 году во время гражданской войны в Приднестровье. Советский союз уже не существовал, и его бывшие республики решали вопросы своей целостности независимо от когда-то всемогущей Москвы.

Молодая, суверенная Молдова стремилась в Европу, под крыло сытых и успешных соседей. Как и в прочих бывших республиках, у Молдовы уже были свои государственные флаг, герб, гимн, армия и язык. Было, правда, и одно неудобство. Молдавский язык был не в ходу в той части страны, которая являлась самым крупным из ее промышленных центров. По горькой иронии судьбы, этот самый крупный промышленный центр был расположен на окраине республики, возле быстрой и холодной реки Днестр.

Вся промышленная область, по понятным причинам, называлась Приднестровьем. И проживало там в основном русскоязычное население. Принятые же в новой стране законы не учитывали интересов этого населения, на которое правительству свежесозданного государства было, по сути, начхать. А еще в те непростые годы появился популярный националистический лозунг – «Чемодан-вокзал-Россия», призывавший катиться русскоговорящее население куда-нибудь к северному соседу и не раздражать коренных жителей. Такой сценарий уже был отлично обкатан в соседней Прибалтике, откуда русских либо выгнали, либо заставляли менять фамилии на местные, общаться на местном же языке и вообще всячески подчеркивали, что русские – люди второго сорта.

Так что в Приднестровье население уже понимало, что их ждет, поэтому решило защищать свои интересы. Сначала – мирно. Но переговоры зашли в тупик, и тому способствовали многочисленные провокации. Появились первые жертвы среди мирного населения. На помощь русскоговорящим устремились украинцы, жители России, подтянулись казаки из Ростова. Молдова решила побряцать оружием, и началась кровавая баня. 18 июня в Приднестровском городе Бендеры вовсю орудовала молдавская бронетехника, которой местные жители, имевшие только легкое стрелковое оружие, ничего не могли противопоставить.

Начались уличные бои. Отец Шмидта Николай Иванютенко был в числе оборонявшихся. С молдавской стороны по защитникам города били снайперы, не разбирая, кто оказывался в прицеле – старики ли, женщины, мужчины, подростки, с оружием или без.

Густо сыпались мины, разнося вдребезги стеклянные витрины, вгрызаясь в стены панельных пятиэтажек, срезая осколками деревья и человеческую плоть.

Когда снаряд ударил на противоположной стороне улицы, Николай услышал пронзительный крик.

Незнакомая женщина лет сорока, держась рукой за окровавленное бедро, пыталась заползти в подъезд соседнего дома. Рядом с ней, тонко крича, сидела девочка с маленькими, смешно торчащими светлыми косичками.

– Мамааааа, мамочка! – Девочка пыталась помочь женщине опереться на себя и добраться до спасительного подъезда, густо увитого диким виноградом.

– Беги, Настенька, беги, дурочка, – плакала мать, отталкивая от себя ребенка.

Ей никак не удавалось встать, и она с каждой попыткой теряла все больше сил.

Из-за стволов раскидистых каштанов, лязгая металлом льющихся полированных гусениц, выкатилась молдавская БМП. Иванютенко бросился к матери с ребенком, надеясь спасти их, поднять, впихнуть в этот злосчастный подъезд. И тогда с бронемашины по бегущему человеку дробно стукнул спаренный пулемет.

Свет вдруг померк в глазах бывшего лейтенанта, и для мужчины все закончилось. Николай умер на бегу. Пули вошли в позвоночник, сердце и легкие, сбив его тело на тротуар, словно кеглю.

Волосы мертвого перебирал теплый июньский ветер, и кровь, похожая на терпкое красное вино, медленно разливалась по асфальту.

В августе войну завершили российские миротворческие войска. Но эта боль, эта ненависть и стремление убивать, зародившиеся, видимо, в Афганистане, еще долго трепали бывшие колосья снопа, что когда-то звался – СССР.

Ничего этого Сергей Сокольских не знал и о тех событиях представления имель очень смутные. Да, была в том регионе война, погибли люди. И у него, Сергея, тоже ведь была война – настоящая. Сколько их уже было? Но каждая из этих чужих войн была как своя, ведь все они были так похожи. Непростительно похожи.

– Птица, сторгуй винтарь. – Шмидт, мысленно вновь переживший все те события, которые застал совсем мальчишкой, молчал уже больше получаса. Выкурил три сигареты. А теперь вот сменил тему.

– Который? – удивился Сокольских.

– «Мосинку», конечно, остальное у тебя откровенное барахло.

– Да? А АКМ?

– А куда я с ними? До первого военного патруля? Нет, давай «Мосинку». Сколько хочешь?

– А сколько предложишь? Только не жмись, у тебя вон тачка есть, купил же на что-то.

Шмидт назвал цену.

– Да, негусто… – протянул разочарованно Птица.

– Да брось, Есаул тебе все равно за нее много не даст, ты же ему оптом все сдавать будешь.

Сергей подумал: «Что мне винтовка? Себе не оставлю».

«Болтовки» Сокольских не любил, но не потому что они были плохими, скорее, наоборот, очень даже отличными. Просто стиль у Птицы был не тот, ну вот не с руки ему было затвор передергивать после каждого выстрела, поэтому предпочитал автоматику. В тех условиях, в которых он существовал как сталкер, автоматика была предпочтительнее.

– Давай так, продам за полцены от той, что ты предложил… не удивляйся, у меня условие есть. За полцены – и мне будут нужны твое время, машина и бензин.

– Надолго? А то как бы мне твой винтарь золотым не вышел.

– На «нормально», – успокоил его Птица. – Сам увидишь.

Есаул, грузный, но крепкий мужчина за пятьдесят, осмотрел выложенные перед ним трофеи.

– Где ты их столько взял, я даже спрашивать не буду. – Скупщик снял очки в старой роговой оправе. – Автоматы твои – сильно потрепанные, да и кто у меня их купит? Много не дам, и не проси. Обрезы и Форты, пожалуй, быстро уйдут, хочешь мне сдавай, хочешь – сам покупателя ищи.

Птица чего-то подобного и ожидал. «Мосинку» он уже отдал Шмидту, а вот ТТ, ППС-43 и «Беретту» оставил у себя.

– «Калашников», он «Калашников» и есть, что с того, что старый? К тому же там один вообще очень даже хороший, – парировал Сергей.

– Ага, а три других – не очень. В общем, я тебе свое мнение выразил, думай сам.

Есаул повернул к Птице большой, с крупными цифрами, старый электронный калькулятор.

– Вот столько будет за все.

Сокольских посмотрел на экран калькулятора и разочарованно поджал губу.

– Есаул, может быть, часть бартером проведем? Что у тебя есть, из нового?

Продавец небольшого магазина, со старой, еще советской вывеской «Промтовары», поднялся, скрипнув стулом, снял с полки несколько коробок. Открывая одну за другой, он что-то там осматривал, потом убирал на место или откладывал в сторону.

– Так, что тут у нас может быть интересного для Птицы… Угу, это ему не нужно, это тоже, а вот это покажем…

Интересными оказались несколько импортных охотничьих ружей. Но было дорого. А вот одна вещь действительно привлекла внимание Сокольских.

– «Сайга?» – Сергей взял в руки оружие.

– Да, модификация «Тактика 040-05 М». Кушает твой любимый 12-й калибр. Хороший агрегат, я знал, что заинтересуешься.

Охотничий полуавтоматический карабин был удивительно красив. Ствольные накладки из лакированной фанеры, точь-в-точь как у легендарной снайперской СВД, а вот приклад – откидным металлическим уголком со «щекой», уже как у новой «Драгуновки».

– Есть, кстати, и планка «ласточкин хвост», можно оптику поставить. Хотя… оптика для гладкоствола 12-го калибра, это сильно на любителя, – продолжил торговец.

– На сколько тут? – Птица провел пальцем по шершавому пластику магазина.

– Восемь патронов. Есть еще пять дополнительных магазинов, не считая этого. Если будешь приобретать, подсумки покажу.

– Покажи.

Есаул кивнул и выложил на стол несколько шуршащих предметов амуниции.

– Смотри, вот по типу разгрузочной системы, вокруг тела оборачиваешь, две лямки на плечи, потом пряжки застегиваешь, одну здесь и одну на поясе. Удобная штука, хорошо вес распределяет. Слева и справа у тебя по два магазина будут. Они к «Сайге», большие, широкие, дополнительная защита тела получается.

– Ага, это удобно, если ты в основном ножками ходишь и по земле-матушке угрем не ползаешь. А вот если доведется по-пластунски передвигаться, то ты впереди себя подсумками на груди землю, как бульдозер, будешь собирать. По армии знаю, – добавил Птица и переключился на следующий «лот».

«Вот эти, пожалуй, подойдут. Крепятся на пояс, вон с обратной стороны широкие шлевки под ремень. Сдвоенные, итого – те же четыре магазина получаются. Да к тому магазину, что уже в карабине, я еще один сбоку приделаю, чтобы можно было сменить быстро».

Сергей взял один подсумок и несколько раз быстро застегнул и расстегнул его. Липучка была хорошая, не трещала при открытии.

– Вот это возьму. – Он показал на отобранные предметы. – Еще мне ТэТэшные патроны нужны. Много.

– Хм? У тебя же «Макаров» был?

Сергей вынул ПМ с запасной обоймой, снял с плеча МР-153 и пододвинул все это к Есаулу. – Тоже в счет бартера, посчитай.

Вернувшись в «Морозки» с научной станции, Сокольских два дня не вылезал с местного стрельбища.

Сначала опробовал ППС-43. На слове «пистолеты-пулеметы» Птица язык ломал, поэтому давно именовал их про себя просто автоматами.

Потратив некоторое время на то чтобы попривыкнуть к новому оружию, наловчился быстро собирать и разбирать этот автомат. Переводчика огня на нем не было, но невысокий темп стрельбы позволял приноровиться бить одиночными или короткими, в два-три патрона, очередями.

Вообще, Сокольских давно мечтал заполучить что-то такое, более скорострельное и компактное, чем ружья. Для ведения боя в зданиях и тесных пространствах, где с тем же ружьем не покрутишься, это было просто незаменимое оружие. Идеалом был бы, конечно, какой-нибудь «Каштан» или «Вихрь», да где их взять? Даже АКСУ-74 обычный брат-сталкер и то нечасто мог себе позволить. Встречались они в Зоне, конечно, но Птице по приемлемой цене пока не попадались.

Пока пристрелял автомат и новый пистолет, сжег массу патронов. Те, бандитские, в первые полчаса ушли. Зато теперь Сергей вполне уверенно попадал по ржавым жестянкам и фанерным щитам с нарисованными углем мишенями.

Большую часть вырученных денег он перевел родственнице своего племянника, Димки. Родной брат Сергея Юрий Сокольских и его жена погибли в ДТП, когда их вишневую девятку раздавила тяжелая фура заснувшего за рулем дальнобойщика. Осиротевший племянник, оставшись без родительского надзора, связался с дурной компанией и уже успел побывать в колонии для несовершеннолетних. Год назад тринадцатилетний подросток освободился. Теперь он жил у бабушки, мамы Юркиной жены. Сергей каждый раз после удачной вылазки в Зону отправлял женщине денежные переводы, надеясь, что она по-хозяйски сумеет ими распорядиться. Из последнего письма Сокольских узнал, что Димка мечтает о велосипеде.

Сергей решил во что бы то ни стало исполнить желание своего юного родственника и в комментарии к денежному переводу указал, чтобы брали самый лучший.

– Куда сегодня? – Шмидт обстучал скаты машины и проверил, крепко ли закрыт багажник.

– В Вильчу. – Сергей кинул рюкзак на заднее сиденье и пристроил рядом с дверью автомат Судаева.

Иванютенко присвистнул:

– Птица, а не далековато будет? Я с тобой уже четвертую ходку делаю, и каждый раз все дальше прежнего. Имей совесть.

– Полбака оплачу, я совестливый. Едем?

– Ну, в добрый путь, коли так. – Шмидт выжал сцепление, газ, и машина, перекатываясь через разбитый проселок, завывая раздаткой, выехала на старую асфальтированную дорогу.

В Вильчу прибыли к обеду.

– Ацтек искал выход на хакера, – сказал Глина, старый знакомый Сокольских, осевший полгода назад в Вильче.

Сейчас он неторопливо доедал лепешку с сыром, лежащую на одноразовой картонной тарелке. Глине давно перевалило за сорок. Лицо его – глинистого цвета, испещренное глубокими и темными морщинами, – не выражало никаких эмоций. Как маска – запеклось, и все, больше не менялось. Вместе с Сергеем он сидел в открытом кафе, где импровизированными столиками служили пустые металлические бочки, окрашенные в жизнерадостный васильковый цвет. Из маленького радиоприемника у кассы негромко звучала какая-то фривольная мелодия конца 80-х.

– Хакера? – удивился Птица.

– Именно. Спеца по компьютерным программам и всему такому. Даже не спрашивай зачем, меня Ацтек в свои секреты не посвящал, а сам я от природы не любопытный.

– Ну и как, нашел?

Глина, словно невзначай, пробежался взглядом по посетителям и негромко ответил:

– Нашел. Человечек тут один есть, посредником в этих делах числится. Через него я Ацтека на компьютерного спеца и вывел.

– А меня с ним сведешь? Хочу с ним поговорить. Может, узнав, что ему, Лёне, от хакера нужно было, пойму, что в итоге с Сологубом случилось.

Глина пожал плечами:

– Дело твое, Птица, хочешь искать, ищи. Я человек маленький, шепну кому надо. А ты уж дальше сам решай, о чем спрашивать.

Глина собрал в заскорузлую ладонь крошки с блюдца и, закинув их в рот, запил остатками чая.

– Ты вот что, Птица, вечером, часиков в семь, на этом же месте будь. Я интерес твой кому надо передам, какой ты из себя внешне, обрисую, так что к тебе сами подойдут.

На этом они и расстались.

Время пролетело незаметно. Сначала долго ходили по местному базару, и Шмидт, словно охотник за сокровищами, переходя от прилавка к прилавку, долго копался в автомобильных запчастях, выставленных на продажу.

Перебирал лежащие на газетах карбюраторы, осматривал свечи, придирчиво крутил в руках топливные насосы, какие-то патрубки, реле и прочее тому подобное. Владелец советского автомобиля попал в свою стихию.

Птица заметил на одном из прилавков ножи. Каких только экземпляров тут не было. Охотничьи, туристические, боевые, дорогие и дешевые. Было и множество кустарных самоделок.

Сокольских поприветствовал торговца и выложил перед ним трофейную финку.

– Видел такую раньше?

Продавец, мужчина в годах, потеребил рыжие от табака усы и внимательно изучил оружие.

– Нет, не доводилось. Вещь приметная, я бы запомнил.

– Может быть, знаешь, кто такие делает?

– Да в принципе много кто мог бы, тут нужен определенный навык и несложное оборудование. И то и другое тут не дефицит.

Сергей разочарованно вздохнул. Он и сам толком не знал, зачем ему нужны были эти сведения: ну, напали бандиты на научников, причем явно по чьей-то наводке, да и полегли все там же. Но что-то свербило внутри, вот не любил Птица незаконченных дел, хотелось ему понять, кто и зачем. Но больше тревожило, не перешел ли он своими действиями кому-то дорогу, и если все же перешел, то кому и какой будет «ответка». Он прекрасно понимал, что такие вещи в Зоне без последствий не оставляют, и, если заварилась все же каша, хотелось бы знать, кто повар.

Продавец уловил его разочарование и предложил:

– Ты вот что, парень. Если у тебя к этой вещи серьезный интерес, я могу среди знакомцев полюбопытствовать, вдруг кто и встречал или, может быть, мастера знает. Не за бесплатно, конечно, тут сам понимаешь. Но и вперед ничего не возьму: если будет результат, тогда и сочтемся. Идет?

– Идет! – Птица завернул клинок в тряпицу и спрятал обратно в сумку.

– Ты мне скажи только, куда весточку прислать? Как отзываешься?

– В лагерь «Морозки». Птицей меня кличут.

На том и разошлись. Еще некоторое время Шмидт и Сокольских бродили среди стихийно раскинувшегося рынка, прицениваясь и просто разглядывая самые различные товары.

– А ты уверен, что наш хакер обитает тут, в Вильче? – Голос Шмидта выражал сомнение. Водитель распахнул дверь багажника и деловито рассортировывал купленные запчасти по салону своей Нивы.

– Да, ставлю на это десять к одному, – сказал Птица, смотря как Шмидт пытается пристроить куда-нибудь большое пластиковое ведро из-под сухой строительной смеси. Из ведра торчали щетки-дворники, запасные зеркала и еще какая-то хозяйственная мелочовка.

– Почему? Что, если посредник просто пойдет и позвонит ему отсюда в другую часть Зоны? Или вообще за ее пределы? Сидит этот компьютерщик где-нибудь в Варшаве, Осло или Тюмени и через левые странички в Зоннете все дела прокручивает?

– Гипотетически – такое может быть. Но все-таки я чувствую, что он именно тут. Смотри: он ведь не только в сетевой базе данных орудует. Левая перепрошивка сталкерских КПК, датчиков поиска аномалий, работающих без ввода личного идентификационного номера. Опять же, «разлочка» и использование незадокументированных возможностей прочей электроники. Сидя в Тюмени, он вряд ли бы тут такое организовал. А вся эта тема, по слухам старателей, как раз где-то из этого района и течет. Я так думаю, у него тут мелкое производство на дому. И сервер стоит здесь же, в поселке. Это удобно: электроэнергия под рукой – раз, запчасти для электроники – два, вон ее через рынок сколько ходит. И конспирация – это три. Среди толпы проще затеряться, чем одному в лесной избушке.

– Ну, допустим. Но где именно он обитает, мы ведь не знаем.

– Да, поэтому после того, как я поговорю с посредником, ты пойдешь за ним. Посмотришь, будет он звонить или сам к кому-то отправится, – выложил свой главный козырь Птица.

День неумолимо клонился к вечеру. На горизонте облака заметно потемнели, разбавив латунного цвета небо серо-синими штрихами, ветер посвежел. Торговцы на рынке стали собирать свой товар, последние редкие посетители направились к выходу. Чихнул двигателем грузовик-водовозка, шофер закинул на бак гофрированный шланг и закурил, ожидая, пока мотор прогреется. Продавцы грузили нераспроданный товар на тележки, упаковывали рюкзаки и сумки. Наступало время ужина, подсчета барышей или убытков, тут уж кому как повезло.

В семь часов к столику Птицы подошел невысокий, рано облысевший парень лет двадцати трех.

Он поставил рядышком открытую бутылку пива и аккуратно вытер бумажной салфеткой стол, чтобы не запачкать локти щеголеватого кожаного полуфренча.

– Ты Птица?

– Я

– Один? – Сокольских кивнул и, закуривая, добавил: – Нужны необычные технические услуги.

Незнакомец сделал глоток пива и, смотря куда-то в сторону, сказал:

– Что конкретно хочешь?

– Нужно левое удостоверение личности с персональным номером идентификации. Лучше с легендой новичка. Но фотка чтобы моя была, разумеется. Главное, чтобы при проверке это сканировалось нормально, без сюрпризов. А то, слышал я, полгода назад одному парню кто-то документы на покойника выправил, и на первой же проверке он засыпался.

Посредник чуть поморщился:

– У нас такого не бывает, все четко сработаем. В среду у научников будет плановое обновление базы данных. Так что под это дело твой новый профиль туда и скинем. Сам пластик будет готов уже завтра, только пользоваться им до среды не вздумай. Про предоплату в курсе?

Птица взял свою спортивную сумку, вжикнул молнией и пододвинул к посреднику.

– Предоплата у меня вот такая. Знаю, вы бы предпочли деньги, но у меня только товар. Однако этот товар тут в цене, так что не прогадаете.

Парень осторожно заглянул в сумку, но трогать руками там ничего не стал. Тогда Птица сам достал тяжелый сверток и, положив на стол, двумя пальцами откинул края тряпки. В ней тускло поблескивала металлом итальянская «Беретта М12». Автоматные магазины были разряжены, проложены оберточной бумагой и стянуты канцелярскими резинками. К ним скотчем был прилеплен небольшой целлофановый пакет с патронами.

– Этого хватит, чтобы убедиться в работоспособности машинки. Если как аванс это зайдет, закрою сделку еще четырьмя такими же. Плюс – обеспечу боеприпасом.

Сергей нещадно блефовал, но держался очень уверенно, словно бы продал уже не один эшелон с оружием.

Собеседник некоторое время раздумывал. Потом достал черный полиэтиленовый пакет и завернул туда автомат.

– Мне надо обсудить это с людьми. Пусть посмотрят, решат. Не возражаешь?

Птица возликовал в душе: «Если бы этот парень был тут один, он бы не взял автомат. По телефону, что ли, он эту „Беретту“ описывать будет? Нет, они товар ручками пощупать хотят. А значит, с компьютерным гением Ацтек где-то тут беседовал, в поселке».

Шмидт вернулся через час, после того как Птица и посредник разошлись. Договаривающиеся стороны сошлись на том, что окончательное решение представитель хакера сообщит Птице через их общего знакомого, Глину.

Шмидт подошел к машине, где его дожидался Сокольских, и с пенным пшиком откупорил жестяную банку кваса.

– Ух, хорошо!

Его острый, три дня не видевший бритвенного станка, кадык, заходил вверх-вниз, и вскоре банка опустела. Потом шофер занял свое водительское место и сказал Птице:

– Вторая от поворота улица и там же вторая по счету желтая пятиэтажка. Квартира на четвертом этаже, какая именно, не знаю, я внизу стоял, чтобы не спалиться. Но наверху дверь железом бухнула, значит, внешним видом выделяется, там ведь почти во всем подъезде только деревянные. Ну, кто молодец?

– Орел! – ответил Сокольских и уважительно похлопал приятеля по плечу. И тут же спросил:

– Сколько ты его внизу прождал?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6