Игорь Сенченко.

Российская империя, Аравия и Персидский залив. Коллекция историй



скачать книгу бесплатно

Часть I
Российское генеральное консульство в Багдаде

«Око» Российской империи в Месопотамии, Аравии и Персидском заливе

До начала «новой политики» Российской империи в зоне Персидского залива и учреждения российских «консульских постов» в Джидде (1890), Басре (1901) и Бендер-Бушире (1901) наблюдение за положением дел в Месопотамии, Аравии и Персидском заливе вело российское генеральное консульство в Багдаде (открылось в 1880 г.), подотчетное императорскому посольству в Константинополе.

Одна из основных задач генерального консульства в Багдаде, как следует из инструкции Министерства иностранных дел от 1899 г., состояла в «содействии распространению влияния России в этой части Османской империи» и в защите там интересов русского купечества.

Российской миссии в Месопотамии предписывалось также – «ввиду полнейшего отсутствия русских агентов» в краях тамошних – «внимательно наблюдать за деятельностью англичан», притом не только в Месопотамии, но и «на юго-восточной окраине Персии», на реке Карун, в Персидском заливе и в Аравии. Ставилась задача «получать, по возможности, сведения политического и торгового характера из Бендер-Бушира; следить за ходом дел в долине Евфрата, открывающей англичанам доступ со стороны Персидского залива вглубь Азии» (1).

«Аравийский и Персидский заливы, – писал в заметках о посещении портов этого района (май 1899 г., по пути к месту службы из Одессы через Бомбей и Басру) русский генеральный консул в Багдаде, статский советник Петр Егорович Панафидин (1848-?), – могли бы … быть назваными английскими». Дело в том, поясняет дипломат, что «все порты от Мирбатской бухты [Султанат Оман] до Бахрейнского архипелага включительно находятся во власти Англии. …По всему побережью Персии раскинулась сеть английских чиновников». Во всех сколько-нибудь значимых пунктах англичане имеют консульских агентов, почтовых и телеграфных служащих, и представителей пароходной компании “British India”. Английская речь слышится там повсюду. Можно сказать, что она «приобрела себе права гражданства во всех портах Персидского залива», этаким «диктатором которого … выступает полковник Росс», английский политический резидент в Бушире. На своей канонерке он регулярно объезжает приморские города персов и арабов, «появляется, по мере надобности, то в Джаске, то на Бахрейне, то в портах Омана».

До последнего времени, замечает П. Панафидин, бритты, «распространившие политическое влияние Англии на весь Персидский залив, почти не встречали никакого противодействия своим замыслам». Прочно утвердившись в бассейне Персидского залива, «пошли дальше». В течение последнего десятилетия настойчиво добивались (под предлогом развития английской торговли, а на самом деле для расширения сферы своего политического влияния) возможности проникнуть внутрь турецких владений в Аравии и Месопотамии, равно как и во внутренние районы Персии (2).

«Первая роль на Персидском заливе, – отмечал русский дипломат-востоковед Александр Алексеевич Адамов (1870–?), – принадлежит англичанам».

Они «стали твердой ногой» в Южной Персии и на Юго-Восточном побережье Аравии. В Джаске, который лежит «почти у входа в Персидский залив, ими возведена – под видом телеграфной станции, на земле, арендуемой у персидского правительства, – чуть ли не … крепость, в которой еще несколько лет тому назад было расквартировано несколько сот сипаев [сипаи – это наемные солдаты в колониальной Индии, рекрутировавшиеся из местного населения]». Персидские губернаторы Бендер-Аббаса и в Бендер-Бушира «пляшут, можно сказать, под их дудку».

А. Адамов, как человек широко образованный, упомянул, к слову, в отчете о посещении им в 1897 г. портов Персидского залива и о Хамадане, одном из древнейших городов мира. По легенде, в нем жила библейская Эсфирь, иудейка, которая, став женой персидского царя Артаксеркса, вместе с приемным отцом своим, Мардохеем, уберегла евреев Персии от истребления (в Хамадане имеется храм Эсфири и Мардохея, а также мавзолей Ибн Сины, больше известного в России под именем Авиценна).

Обращая внимание Санкт-Петербурга на «неусыпную и неустанную деятельность» англичан по расширению и упрочению влияния Британской империи на Аравийском полуострове и «установлению ее гегемонии над всем Персидским заливом», А. Адамов высказывал мнение относительно скорого подпадания под власть Англии и Кувейта. «Недолго, по-видимому, осталось ждать того времени, – писал он, – когда британский лев наложит свою лапу … и на область Коэйт [Кувейт]» (3). «Сыны пустыни девственность свою от английского влияния не сохранили»; и влияние это «начало пускать глубокие корни уже и в соседних с Маскатом землях», и даже в Неджде (4).

«Нелегальными английскими агентами», сообщал секретарь и драгоман российского императорского генерального консульства в Багдаде Гавриил Владимирович Овсеенко (1870–1916), «прибывший к месту службы и вступивший в исправление своих обязанностей 12 июня 1898 г.», было усеяно буквально все побережье Персидского залива. «Исключительно одни только английские суда беспрепятственно крейсировали в его водах». Англо-индийские коммерсанты «забрали в свои руки почти всю торговлю края». С помощью «подкупов, богатых подарков, задабриваний и запугиваний» англичане «держали в руках» практически всех тамошних правителей (5).

Владея фактически Суэцким каналом, докладывал из Берлина (январь 1902 г.) наш посол, граф Николай Дмитриевич Остен-Сакен (1831–1912), «Англия цепко удерживала за собой один из важнейших мировых торговых путей»; располагала военно-сторожевыми постами для его охраны. Кувейт, как «конечная станция будущей Багдадской железной дороги», и Маскат, эти два стратегических пункта на водных магистралях в Индию, идущих из Персидского залива и Красного моря, «не терялись Англией из вида ни на минуту». Маскат и Кувейт, резюмировал посол, – главные звенья в цепи политико-дипломатических, военно-силовых и коммерческих акций британцев в зоне Персидского залива (6).

«Опорными пунктами Англии на Аравийском полуострове, – говорится в отчете А. Адамова, – являются Аден, Маскат и Коэйт [Кувейт]». Аденом, «считающимся ключом не только к Йемену, но и ко всей Западной Аравии», Англия завладела в 1839 г.; и «арабские племена, населяющие береговую полосу на протяжении 270 миль к востоку от Адена, до портов Маскат и Шихр включительно, подпали под британский протекторат» (7).

Остров Перим в Красном море британцы (Английская Ост-Индская компания) захватили еще раньше, в 1799 г. Затем, на какое-то время, оставили его, а в 1857 г. он окончательно перешел к ним; и в настоящее время «сильно укреплен».

На юго-востоке Аравии британцам принадлежат острова Курия-Мурия (Джузур Хурийа Мурийа), которые «уступил им султан Маската, находящийся под протекторатом Англии с 1822 г.».

«Арабские племена на сопредельном с Маскатом “Пиратском берегу” [нынешние ОАЭ] Персидского залива связаны с Англией договором о вечном мире, подписанном их шейхами в 1853 г.».

Что касается Бахрейнского архипелага, то он, можно сказать, «фактически подконтролен Англии», и находится в сфере компетенции британского политического резидента в Персидском заливе со штаб-квартирой в Бушире (8).

Информируя о положении дел в Персидском заливе уже после открытия русского дипломатического поста в Басре, тамошний консул, действительный статский советник Сергей Владимирович Тухолка (1874–1954), отмечал, что «доминирующую роль» в делах Залива играли англичане. «Маскатский султан и шейхи “Берега пиратов” [нынешние ОАЭ], – сообщал он, – равно как и правитель Бахрейна, состоят в обязательных к ним отношениях. В Маскате, на Бахрейне и в Куэйте [Кувейте] они имеют своих политических агентов. На другом берегу Персидского залива, в Бендер-Аббасе, у них – консул, а в Бушире – генеральный консул, но с титулом политический резидент, коему подчинены все английские агенты и все английские военные суда в Персидском заливе». Ежегодно, как следует из донесения С. Тухолки, резидент совершал «объезд агентских пунктов Англии», поддерживал сношения с шейхами, и «более покорных из них одаривал традиционными подарками от казны» (9).

Карантинные посты в Бендер-Аббасе и Линге, в Бендер-Бушире и в Мохаммере, писал С. Тухолка, формально находясь в подчинении Международного Санитарного Совета в Тегеране, на деле контролировались исключительно англичанами. Все врачи на тех постах были англичанами; и санитарные патенты выдавались ими только на английском языке.

Во всех указанных пунктах, а также в Маскате и Кувейте, в Басре и на Бахрейне, то есть на обоих берегах Персидского залива и на подступах к нему, действовали агентства английского пароходного общества «British India Steamship Company»; функционировали отделения английской почты, а в Фао, что у входа в Шатт-эль-Араб, – телеграф. Принимались «только английское золото и индийская рупия» (10). С помощью этой сети обеспечивалась, по мнению российских дипломатов, не только оперативная связь английского политического резидента с гласными и негласными британскими агентами в Персидском заливе и Прибрежной Аравии, но и велась работа по привязке торговых операций в этом районе к денежным единицам Англии.

В Лондоне опасались, что «проникновение, – как выражались англичане, – в Персидский залив Франции, Германии и России» торпедирует далеко идущие планы Англии в Аравии. «Независимость Аравии, – как высказывался в одном из своих выступлений депутат парламента Дэвид Ллойд Джордж (1863–1945), – всегда была основным принципом нашей восточной политики; но для нас это означало, что, будучи независимой, Аравия должна находиться вне сферы европейских политических интриг и оставаться в орбите английского влияния» (11).

С разворачиванием деятельности в Персидском заливе Франции, Германии и России там начинают разыгрываться многоходовые партии политических шахмат. Англии приходится играть сразу на нескольких досках. Для того чтобы победить именитых соперников, британцы ставят на активное вмешательство своей дипломатии и разведки в борьбу арабов Аравии с Портой.

В статье И. Яковлева «Pax Britanica и Персидский залив», опуб ли кованной газетой «Россия» 11 января 1900 г., автор приводит выдержки из записи его беседы с французским вице-консулом в Бендер-Бушире г-ном Бриуа. «Первенствующее положение России в Персии не подлежит уже никакому сомнению», заявлял французский дипломат. Но вот что касается бассейна Персидского залива, то об утверждении себя Россией на обоих его берегах говорить пока рано. Там ей и Франции противостоит Англия, «соперник деятельный, ловкий и ревнивый», который не остановится ни перед чем, дабы сохранить свое лидерство в этом районе мира. Англия держит в своих руках «вход и выход в горлышке бутылки, называемой Персидским заливом; имеет там свои стационеры; и интригует, что есть мочи». Англичане абсолютно убеждены в том, что Россия непременно, более того, со дня на день, появится в водах Персидского залива. Дело дошло до того, что прошлым летом английский резидент в Бендер-Бушире, подполковник М. Мид, чуть ли не каждый день выходил к морю, чтобы посмотреть, не пришли ли русские корабли, которые, по сведениям англичан, вот-вот должны уже показать в водах этого залива флаг Российской империи. У Англии уже наготове целая теория неоспоримости ее прав на Персидский залив. Изложена она вице-королем Индии лордом Керзоном в его книге «Персия и персидский вопрос» (издана в 1892 г.). Суть представленных в ней заявлений и утверждений лорда Керзона состоит в том, что «именно Англия очистила воды Персидского залива от арабских корсаров и сделала их доступными для торговли и безопасного судоходства. И, стало быть, Англии принадлежит главенствующая и неоспоримая никем роль в поддержании там мира и порядка» (12).

Многое для укрепления влияния и престижа Англии в бассейне Персидского залива и на его Аравийском побережье сделал, как считали российские дипломаты, полковник Росс, политический резидент Британской империи в Бендер-Бушире. Занимая этот пост более 15 лет (1876–1891), он добился полного контроля Англии над Бахрейном и обширными владениями оманского султана в Юго-Восточной Аравии. Насколько значимы были роль и место этого человека в деятельности Англии в данном районе мира, можно судить хотя бы по тому, что сами англичане называли его «некоронованным королем Персидского залива» (13).

Есть основания полагать, что именно полковнику Россу принадлежала успешно реализованная Англией на практике идея так называемого договорного захвата Британией Аравийского побережья Персидского залива. Суть ее состояла в том, чтобы, играя на межплеменных разногласиях арабов Аравии и стремлении шейхов аравийских уделов к независимости от турок, постепенно утвердиться в княжествах Прибрежной Аравии, превратив их в инструмент Британии по выдавливанию Порты с Аравийского полуострова.

Стремясь подчинить племена Аравии своему исключительному влиянию, писал в 1899 г. русский консул в Багдаде Алексей Федорович Круглов, англичане в их практических действиях делали акцент на заключение с правителями шейхств Прибрежной Аравии разного рода соглашений и договоров – с упором на трактаты о вечном мире. Шейхи племен, дорожа признанием их Англией как самостоятельных и независимых ни от кого правителей, а также обещанием помощи и поддержки в защите их владений от внешней угрозы, шли взамен этого на принятие целого ряда обязательств, дававших Англии право вмешиваться в их дела – под предлогом, скажем, борьбы с пиратством и работорговлей. Договоры и соглашения эти, отмечал А. Круглов, как бы обосновывали «законность патрулирования английской флотилией вод вдоль Аравийского побережья залива». Предоставляли английским политическим агентам (консулам) возможность посещать, по их усмотрению, любой из пунктов в шейхствах Прибрежной Аравии. Британский резидент в Бушире «выступал в глазах и шейхов … высшей судебной инстанцией» (15). Такие договоры были заключены Англией с шейхами «Пиратского берега» (нынешние ОАЭ) и Катара; в подчиненном Англии положении находились Маскат, Бахрейн и Кувейт. С помощью них Англии удалось создать в Прибрежной Аравии плацдарм для наступления на Центральную Аравию. Со всем основанием можно констатировать, подчеркивал А. Круглов, начавшийся переход Англии в ее деятельности в Персидском заливе от так называемой тихой дипломатии к силовому противоборству не только с Османской империей, но и с Францией, Германией и Россией.

О России в Персидском заливе, особенно на его Аравийском побережье, до того как она стала проводить там «политику дела», знали немного. «О российском флаге, сообщал в отчете о командировке в 1897 г. в порты Персидского залива титулярный советник А. Адамов, – прибрежное население понятия не имеет». Надо сказать, что и «суда других наций», не только русских, тоже «редко здесь показываются» (16).

Доминировали в Персидском заливе, рассказывал в своих увлекательных записках о путешествии в те края весной 1902 г. русский ученый Николай Васильевич Богоявленский, три государства: Персия, Турция и Англия. Последняя из них, «ничем не владея de jure, de facto взяла под свое покровительство … часть Береговой Аравии от Маската до Эль-Катифа». Многим местным правителям, арабским шейхам, Англия выплачивала субсидии. Но ставила при этом условием: «с другими государствами Европы без согласования данного вопроса с Британией – не сообщаться».

Для поддержания престижа среди местного населения англичане держали в Персидском заливе «несколько военных судов». Базировались они в Маскате, Бушире и Кувейте, и «в случае надобности» являлись всюду, где нужно было поддержать интересы британского правительства (17).

Специальный отряд кораблей британского флота плотно контролировал главные морские бухты и важные в стратегическом отношении острова в Персидском заливе. В распоряжении английского консула в Багдаде, как следует из документов АВПРИ, находилась канонерка «Комета», а английского политического резидента в Бушире – канонерка «Лоуренс». На морских торговых коммуникациях в Персидском заливе несли патрульно-сторожевую службу корабли «Сфинкс» и «Помона» (18).

Помимо шести кораблей в зоне Персидского залива, четыре военных судна британского флота на постоянной основе базировались в Красном море. Суда «Мелита» и «Генет», к примеру, с экипажем по 130 человек каждое, имели на вооружении по семь орудий (19).

Говоря о роли и месте Англии в Персидском заливе, отмечал в отчете о командировке туда в 1897 г. А. Адамов, нельзя забывать, что английские канонерки, высланные, например из Маската, где базируются британские корабли, в состоянии «запереть вход в Персидский залив в любой момент», когда Англия сочтет это для себя необходимым. Надлежит помнить и о том, что «суда пароходной компании “British India Steam Navigation Company”, построенные по планам Морского министерства Великобритании, во всякое время могут быть приспособлены к военным целям» и использованы в силовых действиях Англии в Персидском заливе. «Можно сказать, – резюмирует А. Адамов, – что Персидский залив для англичан – почти тоже, что Каспийское море для России» (20).

Для реализации своих целей в зоне Персидского залива Англия использовала широко разветвленную сеть агентов, гласных и негласных. «Только штатных представительств, – согласно документам АВПРИ, – у нее насчитывалось там около двадцати» (21).

В зоне Персидского залива, докладывал (05.04.1899) консул Российской империи в Багдаде надворный советник Алексей Федорович Круглов, «целый кокон английских политических агентств, гласных и негласных. В Бушире – генеральный консул, он же политический резидент, с обширным штатом помощников; в Маскате – консул; в Шардже и Дубае, на Бахрейне и в Бендер-Аббасе, в Линге и Джаске – официальные агенты; в Мохаммере – вице-консул; в Фао, Катифе и Катаре – негласные агенты». Та же картина и в Месопотамии: «генеральный консул (он же резидент) – в Багдаде; вице-консул – в Мосуле; официальные агенты – в Неджефе и Кербеле; негласные агенты – в Мандали, Эль-Амаре и Насирии [Насирийи]» (22).

Англичане, замечает А. Круглов, «в клещах держат всю политическую жизнь в Персидском заливе» (23). Мы же почти совершенно лишены возможности следить за тем, что делается, а тем более за тем, что подготавливается на южном побережье Персии, в Южной и Юго-Восточной Аравии, «довольствуясь, несмотря на всю важность там происходящего, сведениями по большей части характера случайного» (24).

«У нас на всем пространстве от Константинополя до Тегерана и от Бомбея до Эрзерума только один наблюдательный пункт – Багдад. При таких условиях быстрота осведомления и точность сведений, естественно, не всегда могут быть достигнуты. Одним словом, должной системы сбора сведений нет. … Надо учредить дополнительный наблюдательный пост, в Бассоре, с назначением в этот пункт русского официального агента в звании вице-консула» (25).

Помимо «штатных политических агентов» Англии, работавших в землях зоны Персидского залива, сообщал А. Адамов, в местах, где не было официальных представителей Британии, действовали «безобидные на первый взгляд английские телеграфисты». В том же Джаске или в Фао, например. Они внимательно наблюдали за происходившими там событиями. То же самое можно сказать, писал дипломат, и об агентах английских торговых домов (Линча и Хоца). И это – без учета «бесчисленного множества агентов» из местного населения, «рассеянных по всем уголкам» обоих побережий Персидского залива. Они точно и своевременно информировали английского политического резидента о действиях в крае персидских и турецких властей, а также о положении дел в шейхствах Прибрежной Аравии. У российского же генерального консульства в Багдаде, единственного в то время дипломатического поста в этом обширном районе мира, не было даже, говорится в отчете А. Адамова, «агентов в таких важных пунктах, как Бендер-Бушир и Мохаммера» (26).

«Радикальное изменение положения вещей», с точки зрения осведомленности России о положении дел в зоне Персидского залива, считали А. Круглов и А. Адамов, могло бы быть достигнуто только при условии открытия в Бушире и Басре русских консульских учреждений «того или иного ранга» (27).

В целях быстрого и позитивного решения данного вопроса конкретно с турецкими властями А. Адамов полагал возможным и даже нужным использовать «бригадного генерала турецкой кавалерии, племянника известного Шамиля, Мухаммеда-пашу Дагестанского [Дагестани], состоявшего некогда при конвое императора Александра II». Влияние в Багдадском пашалыке он, по словам А. Адамова, имел весомое. Чувства к России сохранил самые теплые. Принимал его в Багдаде (1897) радушно; а при прощании устроил даже «торжественные проводы» (28)

Своевременно получая от русских консульств в бассейне Персидского залива сведения о подготавливаемых англичанами тех или иных акциях, отмечал в своих донесениях статский советник Виктор Федорович Машков, служивший тогда секретарем генерального консульства в Багдаде, мы имели бы возможность их парировать. Предлагал рассмотреть вопрос о регулярных заходах в порты Персидского залива и Аравийского моря кораблей Военно-морского флота России, следовавших на Дальний Восток или возвращавшихся оттуда. Таким «сравнительно несложным и недорогим путем», подчеркивал В. Машков, «политическая монополия» англичан в бассейне Персидского залива «была бы поколеблена». Появление в водах Персидского залива русского флага подорвало бы «чрезмерное преклонение прибрежного населения перед Англией». «Пусть на каждые десять английских матросов, высаженных на берег, мы высадим только одного, – писал он, – и единоличному хозяйничанью здесь англичан уже не будет места» (29).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15