Игорь Сенченко.

Кувейт. Мозаика времен



скачать книгу бесплатно

Следует отметить, что совместных действий по отражению набегов ваххабитов со стороны уделов бану ‘утуб в Кувейте, Зубаре и на Бахрейне не наблюдалось. Причиной тому, как справедливо пишет Абу Хакима, – расположенность их на значительном расстоянии друг от друга. Это не позволяло им вовремя сгруппироваться и прийти на помощь, когда кто-либо из них в ней нуждался. Мешали тому и высокая маневренность, и мобильность ваххабитов, а также их военная тактика. Суть ее состояла в проведении неожиданных, молниеносных и часто повторяемых набегов на избранную ими жертву, удел или племя.

Обращения торговцев края, равно как и укрывшихся в Басре жителей Эль-Хасы, к турецким властям в Южной Месопотамии с просьбой приструнить ваххабитов, были ими услышаны, и повлекли за собой ответные в отношении ваххабитов действия со стороны Османской империи. Первая экспедиция турок в Эль-Хасу, организованная пашой Багдада и предпринятая в 1798–1799 г. в целях восстановить там утерянную власть Порты, ожидаемых результатов не дала. Эль-Хуфуф, главный город этой оазисной провинции, османы не взяли, и отошли в Кувейт, что лишь усилило престиж ваххабитов среди их сторонников из числа местных племен. Военный кулак ваххабитов насчитывал в то время 50 тысяч вооруженных всадников на верблюдах[159]159
  Ahmad Mustafa Abu Hakima, History of Eastern Arabia, op. cit., p. 164.


[Закрыть]
. Кувейт и Бахрейн выступили на стороне турок. Кувейт, в частности, предоставил им суда для переброски в порты Эль-Хасы продовольствия, боеприпасов и тяжелых орудий.

В 1799 г. произошло еще одно важное событие в истории народов и земель Восточной Аравии вообще и племени бану ‘утуб в частности. Речь идет о военной кампании, организованной султаном Маската против бахрейнского колена бану ‘утуб, которое он обвинил в уклонении от уплаты ему дани за проход бахрейнскими судами Ормузского пролива. Захватить Манаму во время этого похода флот султана не смог. «Пленил Бахрейн» в следующем году (1800). В качестве заложников вывез в Маскат представителей 26 крупных семейно-родовых кланов бахрейнского крыла бану ‘утуб[160]160
  Ahmad Mustafa Abu Hakima. Te Modern History of Kuwait, op. cit., p. 50.


[Закрыть]
.

Бежавшие в Зубару жители Бахрейна обратились за помощью к своим врагам, ваххабитам. И те с готовностью откликнулись на это обращение. В 1801 г. бахрейнское крыло племени бану ‘утуб во главе с родом Аль Халифа при содействии ваххабитов отбило Бахрейн у Маската, но подпало под власть ваххабитов.

Арабские историки сообщают, что после овладения Бахрейном маскатцы планировали напасть на Зубару.

Но поскольку Зубара находилась под защитой ваххабитов, сунуться туда не решились. Задались мыслью проследовать в Кувейт, чтобы «собрать долги» с укрывшихся там бахрейнских владельцев судов, не заплативших Маскату дань за проход Ормузского пролива. Готовясь к проведению военной акции против Кувейта, обвинили и его в несоблюдении ранее достигнутых договоренностей об уплате аналогичных сборов судами торгового флота Кувейта оманскому сторожевому посту на полуострове Мусандам[161]161
  Miles, Colonel S. B., Te Countries and the Tribes of the Persian Gulf, Two Vols., London, 1919, vol. II, p. 292.


[Закрыть]
.

Удалось ли султану Маската, Ибн Ахмаду (правил 1793–1804), получить дань с Кувейта во время этого похода, точно не известно. Сохранились лишь сведения о том, что после короткого пребывания у побережья Кувейта его корабли возвратились на Бахрейн, откуда вскоре ушли в Маскат.

Угрозу правителя Маската обрушиться на Кувейт, продемонстрированную его военным флотом, исследователи Кувейта классифицируют, как неудавшуюся попытку султана заставить шейха Кувейта признать над Бахрейном верховенство ‘Умана (Омана).

В 1802 г. султан Маската попытался «вернуться на Бахрейн». Однако практически сразу же вынужден был снять осаду Манамы и срочно отбыть в Маскат. Причиной тому – угроза нападения на Маскат ваххабитов, организовавших набег на земли Омана в ответ на действия султана в отношении Бахрейна[162]162
  Там же. Т. II. С. 187.


[Закрыть]
.

Занятость ваххабитов делами в Катаре на Бахрейне, их острое противостояние с шарифами Мекки и племенами мунтафиков в Южной Месопотамии, равно как и схватка с турками за Эль-Хасу, все это отвлекало внимание ваххабитов от Кувейта. Тем более что никакой угрозы для них небольшой удел племени бану ‘утуб в Кувейте не представлял[163]163
  Ahmad Mustafa Abu Hakima. Te Modern History of Kuwait, op. cit., p. 50.


[Закрыть]
.

Кувейт все это время рос и креп. Будучи окруженным оборонительной стеной, располагая довольно крупным флотом и возможностью выставить под седлом от 5 до 7 тыс. воинов, он мог уже оградить себя и от морских набегов на его суда со стороны племен кавасим в море, и от наскоков ваххабитов с суши.

Помогало Кувейту выдерживать пресс ваххабитов и искусство политического лавирования шейха ‘Абд Аллаха Аль Сабаха, гибко реагировавшего на всякого рода обращения к нему эмира ваххабитов, и в первую очередь на просьбы деликатного характера. Так, когда в 1803 г. ваххабиты недвусмысленно дали понять правителю Кувейта, что хотели бы видеть флотилии бану ‘утуб Кувейта и Бахрейна в совместной с флотом бану кавасим кампании демонстрации силы Маскату, то шейх Кувейта отреагировал на такое пожелание ваххабитов положительно. Не преминул, однако, отметить, что выделяет суда в самое востребованное в них время – в сезон «жемчужной охоты», дающей средства к существованию многим его соплеменникам. И рассчитывает на то, что эмир ваххабитов не забудет об этом.

Из донесений полковника Кэмбелла, английского политического резидента в Персидском заливе, следует, что к 1800–1802 гг. влияние ваххабитов простиралось на огромной территории – от Басры на севере до удела племен кавасим на юге. Доподлинно известно, что в списке наместников ваххабитов в подвластных им землях в Восточной Аравии шейхство Кувейт не значилось[164]164
  Там же. С. 56.


[Закрыть]
.

После убийства эмира ‘Абд ал-‘Азиза ибн Мухаммада (1803) сын его, шейх Са’уд, сменивший отца у руля власти, направил всю мощь ваххабитов на Южный Ирак и Хиджаз. Кратно усилил «хватку ваххабитов» над Эль-Хасой и рядом провинций ‘Умана (Омана). Контроль над Зубарой и Бахрейном ваххабиты осуществляли из Эль-Катифа и Эль-‘Укайра, что в Эль-Хасе. Зубара сделалась главным перевалочным центром для индийских товаров, ввозимых в города и провинции Неджда. В 1803 г. эмир Са’уд (правил 1803–1814) взял Та’иф и вошел в Мекку, а в 1808 г. продвинулся до Дамаска.

В 1808–1815 гг. объединенные силы ваххабитов и племен кавасим представляли собой доминирующую силу Восточного побережья Аравии. Перечить им не осмеливался никто. Самостоятельность Кувейта, конечно же, раздражала ваххабитов. Но и в 1808 г. Кувейт, по словам Ибн Бишра, в списке ваххабитских провинций все еще не числился.

В июне 1808 г. отряд ваххабитов, численностью в 4 тыс. чел., на быстроходных верблюдах, предпринял очередной набег на Кувейт. Основанием для «выплеска злобы против Кувейта», как повествуют хронисты, послужил отказ шейха ‘Абд Аллаха платить им дань. Однако и эта их попытка «опрокинуть непокорный Кувейт и поставить его на колени» не увенчалась успехом. Мужество и стойкость жителей Кувейта по достоинству оценили даже турки.

В знак благодарности за решительный отпор ваххабитам, стреноживший их бросок на Басру, турецкий паша Багдада направил шейху ‘Абд Аллаху подарки[165]165
  Там же. С. 59.


[Закрыть]
.

Эта пощечина, нанесенная ваххабитам Кувейтом, не давала покоя эмиру Са’уду. Будучи занятым набегами на Южный Ирак и расширением границ своего эмирата за счет включения в него земель Хиджаза, он попытался убедить Султана ибн Сакра, имама Маската, совершить совместный с племенами кавасим бросок на Кувейт с моря. Однако и тот, и другой ответили отказом. Предпочли непослушание заинтересованному в них эмиру Са’уду, пишет Абу Хакима, вполне возможному проигрышу в схватке с хорошо вооруженным уже к тому времени кувейтским флотом, на стороне которого, как они считали, могли выступить и англичане.

До конца XVIII столетия ни британцы, ни турки-османы активных военных действий против ваххабитов не предпринимали. Ситуация изменилась, когда ваххабиты захватили Священные места ислама, Мекку и Медину, и получили выход и к Красному морю. Иными словами, встали твердой ногой на обоих побережьях Аравийского полуострова, восточном и западном.

Период правления эмира Са’уда ибн ‘Абд ал-‘Азиза арабские историки называют «золотым веком ваххабитов», а самого эмира Са’уда – архитектором Дир’ийского эмирата ваххабитов. Ко времени прихода к власти ему исполнилось 55 лет. Из них 35 лет он провел в войнах и набегах. Слыл непревзойденным мастером газу, ловким и удачливым. Редко когда набрасывался на города, обнесенные оборонительными стенами; даже в том случае, если численность его войска превышала 50 тыс. человек. Еще одно железное правило Человека-меча, как его величали бедуины, гласило: не нападать на турок в открытую, никогда и ни в коем случае, дабы огневая мощь их ружей, по выражению эмира, не косила ряды его воинов, как «лезвие бритвы щетину».

Современники отзывались о нем как о мужчине статном и хорошо сложенном. Лицо его украшали длинная борода и пышные усы, из-за которых бедуины прозвали эмира Отцом усов (Абу Шавариб).

Рассказывают, что под одеждой он носил специально выкованный для него кузнецами стальной жилет, оберегавший его от пуль и стрел, лезвий мечей и кинжалов. Еду, что подавали ему на стол, непременно пробовали в его присутствии, чтобы избежать отравления, слуги, а кофе – личный кагваджи, то есть человек, готовивший этот напиток.

Охрана эмира состояла из 300 вооруженных до зубов и хорошо обученных своему делу гвардейцев. Тела их коней защищали специальные стеганые покрывала, с так искусно вплетенными в них конскими и верблюжьими волосами, что стрелы в них попросту застревали.

Вечера эмир Са’уд любил посвящать беседам с улемами. Его годовой доход оценивался англичанами не менее чем в 1 млн. фунтов стерлингов по ценам тех лет. Расходов на содержание армии он не нес никаких. «Кормили» войско набеги (газу) и та добыча, что они приносили.

Высшей мерой наказания за провинность, «не затрагивавшую основ веры», являлось в империи эмира Са’уда прилюдное «лишение провинившегося его усов». За несоблюдение поста в Рамадан полагалась уже смертная казнь, как и за адюльтер у женщин. Табак, курительные трубки и кальяны во всех захватываемых ваххабитами городах они у населения изымали и сжигали. Женщину, уличенную в курении, провозили на ослике «с позором» (лицом к хвосту животного и с гибкой трубкой от кальяна на шее) по улицам города. Аравийкам, в обычае которых было хвастаться своими ювелирными украшениями, выставляя их напоказ, хаживать в них на людях строго-настрого запретили. Общение правоверных с иудеями и христианами объявили «делом срамным и негожим».

Медину, окруженную стеной, эмир Са’уд взял без боя (1804). Помогли ему в этом предавшие мединцев и впустившие его войска в город братья Бади и Бадай из местного племени ал-харб. Пресветлая Медина подверглась тотальному грабежу. Ваххабиты покусились даже на гробницу Пророка Мухаммада. Растащили сокровищницу Мечети Пророка и разрушили позолоченный купол над усыпальницей Посланника Аллаха.

Годом ранее, расторгнув мир с шарифом, Са’уд вошел в Мекку. По пути туда, в Та’ифе, «летней столице Хиджаза», устроил массовое избиение населения, а в Мекке стер с лица земли могилу Аббаса, дяди Пророка Мухаммада. Предания гласят, что именно тогда он распорядился снять с Каабы традиционное черное покрывало (кисву) и набросить на нее красное (цвет рода Са’удов).

Разместив в Мекке военный гарнизон, состоявший из ветеранов-ваххабитов, сместив шарифа, ставленника Высокой Порты, он бросил вызов султану Османской империи, халифу правоверных, «тени Аллаха на земле». Мусульманский мир содрогнулся. Паломничество приостановилось. В Святых местах ислама в Аравии происходило тогда то, что, в видении некоторых европейских историков, могло произойти в Риме, случись, Ватикан захватил бы Кромвель.

«Очистив, – как сказывал эмир Са’уд, – Мекку и Медину от скверны», он бросил свои полчища на Месопотамию, Сирию и Южную Аравию. Набегам ваххабитов подверглись Басра, Зубайра и Багдад. Была взята дань с Маската, и получен выкуп с Алеппо; разорены и разграблены 35 поселений в окрестностях Дамаска.

Когда орды ваххабитов выплывали из своих песчаных просторов и как тучи саранчи надвигались на города, будь то в самой Аравии, в Южной Месопотамии или в Сирии, размахивая мечами и паля из ружей, то сердца мирных жителей сжимались от страха.

Также, думается, как в свое время немели от ужаса древние англичане при виде красных парусов викингов.

Разгул ваххабитов на территориях, подвластных Османской империи, и особенно переход в их руки Мекки и Медины, отрицательно сказались на авторитете султана в мусульманском мире. Почувствовав это, он приказал Мухаммаду ‘Али, своему деятельному наместнику в Египте, организовать поход в Аравию, и «высвободить Священные Мекку и Медину из ваххабитского плена».

Действительно, побороть и опрокинуть эмира Са’уда мог такой же, как он сам, человек, равный ему по дерзости и отваге, силе воли и целеустремленности. К 33 годам имя Мухаммада ‘Али гремело уже по всем уголкам Турецкой Албании. О мужестве и храбрости его говорили при дворе султана. Немудрено, что именно его турки и бросили во главе албанского военного отряда в Египет, чтобы освободил он «землю пирамид от неверных», пришлых чужаков-европейцев.

Обладая твердой волей, полководческим талантом и будучи к тому человеком честолюбивым, он с поставленной перед ним задачей справился сполна. В 1806 г. стал наместником-правителем Египта, и властвовал там до самой смерти (умер в 1849 г., в возрасте 80 лет).

Британцы попытались «вернуть Египет» (1807), воспользовавшись мятежом, организованным Мухаммадом-беем Эльфи, последним мамлюкским эмиром. Однако английский экспедиционный корпус в составе 5 тысяч человек, высадившийся на побережье Египта, потерпел сокрушительное поражение.

В сказаниях говорится, что тысяча англичан полегла в схватке под Александрией. Выжившие и захваченные в плен несли в руках – из Александрии в Каир – «отсеченные арнаутами» головы 450 своих товарищей-сослуживцев. Там из голов этих соорудили, дескать, на площади пирамиду, а тех, кто нес их, – продали в рабство.

Султан, решивший бросить в Аравию, на подавление ваххабитов, Мухаммада ‘Али, обещал ему щедрую награду, а именно: передать в управление пашалык Хиджаз, а одному из его сыновей – пашалык Дамаск. Притом сразу же, как только «заберет» он у ваххабитов и «вернет» ему Мекку и Медину.

Прежде чем обрушиться на Аравию Мухаммад ‘Али решил «покончить с мамлюками». Пригласил в Каир – по случаю объявления войны ваххабитам – около 700 знатных и именитых мамлюков. И после пира, устроенного в их честь в дворце-форте Саладдина, на окраине Каира, приказал перебить их. Что и было исполнено – на узкой улочке, идущей из форта к городу. Событие это, получившее в истории Египта название «Резни в цитадели», явилось сигналом для аналогичных действий в отношении мамлюков по всему Египту. Погибло, как сообщают хронисты, около 4000 тысяч человек. Те, кто выжил, бежали в Судан.

В экспедиции против ваххабитов, начатой в 1811 г., участвовало 14 тыс. египетских солдат во главе с Туссуном-пашой, 18-летним сыном Мухаммада ‘Али. В октябре войска прибыли в Йанбу (Янбо). Город взяли штурмом. Затем отбили у ваххабитов Джидду. Продвинувшись дальше, египтяне стали нести потери. Под Та’ифом, в январе 1812 г., Туссун-паша угодил в засаду и потерял в схватке около 4000 человек (ваххабиты, для сравнения, – только 600). Дабы вывести войска из окружения, смело ринулся на врага. Прикрывал его в этом бою, и, как говорят, спас от смерти, 20-летний шотландец Том Кейс (Tom Keith) из Эдинбурга, человек необычной судьбы.

Попал он в плен под Александрией, во время уже известной читателю египетской экспедиции англичан. Был одним из тех, кто нес отсеченные головы своих товарищей в Каир. Оказавшись в рабстве, служил у казначея Мухаммада ‘Али, некого Ахмада-аги, по прозвищу Буанапарте (Бонапарт), известного, по словам историков, пристрастием к алкоголю и всякого рода «отвратительным вещам». Принял ислам. Взял имя Ибрагима-аги. Будучи, как-то раз, оскорбленным телохранителем своего хозяина, рабом с Сицилии, столь же дерзким и бесшабашным, как и он сам, скрестил с ним клинки, и прикончил беднягу. Страшась гнева хозяина, укрылся во дворце любимой жены Мухаммада ‘Али, которую просто очаровал, когда прислуживал паше, гостившему с ней в доме Ахмада-аги.

Женщина эта, мать Туссуна-паши, убедила сына взять «отчаянного скотта» (шотландца) с собой, в Аравийский поход. Туссун-паша согласился. Велел привести к нему Тома Кейса. Но во время их встречи и беседы тот вдруг заспорил с сыном правителя. Когда же стража попыталась арестовать его и подвергнуть наказанию, то он начал отчаянно защищаться. Уложил на месте нескольких гвардейцев, и бежал. Укрылся, как и в предыдущий раз, у своей защитницы – у матери Туссуна-паши.

Надо сказать, что отвага Кейса и умение владеть оружием, саблей и пистолетом, произвели на Туссуна-пашу должное впечатление. Такие люди в предстоящем походе в Аравию нужны ему были позарез. И потому он простил шотландца. Более того, сделал его начальником своей охраны, а когда выяснилось, что Том, ко всему прочему, знал еще «письмо и цифирь», то назначил его и своим казначеем.

Итак, вырываясь из окружения под Та’ифом с остатками войск, Туссун-паша, с подсказки Тома, лагерь свой не поджег. Специально оставил его для врага нетронутым, дабы тот, вломившись в него, «увяз в дележе добычи», и не стал преследовать их. Оторвавшись от ваххабитов, Туссун-паша со своим отрядом ушел в Йанбу (Янбо). Продав там верховых верблюдов и лошадей, египтяне приобрели на полученные деньги продукты питания, и занялись перегруппировкой сил. В противостоянии сторон возникла пауза.

Пополнив к октябрю 1812 г. свои силы, турки двинулись из Йанбу на Медину. Встали у Города Пророка лагерем. Сделали подкоп под стену, и взяли город. Произошло это на рассвете, когда размещенный в нем гарнизон ваххабитов исполнял утренний намаз в мечети. Отрядом, проникшим по подкопу в Медину и открывшим ее въездные ворота, руководил Том Кейс. Через три недели осады сдалась и стоявшая на скале крепость, где укрылись спасшиеся от налета египтян ваххабиты. Сложившим оружие ваххабитам Том Кейс обещал беспрепятственный уход из города и верблюдов в дорогу. Но как только они достигли окрестностей Медины, обрушился на них. Головы, отсеченные у перебитых им ваххабитов, собрали и соорудили из них пирамиду на дороге в Йанбу.

Вслед за Мединой египтяне освободили от ваххабитов и Мекку. Мустафа-бей, зять Мухаммада ‘Али, руководивший походом египетской армии на Мекку, вошел в город 26 января 1813 года. Встречал египтян (одну тысячу всадников и 500 человек пехоты) в окрестностях города сам шариф Мекки.

Так, после 10 лет владения Святыми местами ислама, Меккой и Мединой, ваххабиты, теснимые египтянами, оставили Хиджаз, ушли в Неджд и укрылись в Эль-Дир’иййе. Слава их потускнела, повествуют хронисты, имя поблекло.

Несмотря на вынужденный «исход из Хиджаза», ваххабиты под руководством одного своего отважного военачальника, ‘Усмана Музайфа, попытались отбить Та’иф. Помышляли о том, чтобы сделать его плацдармом для нового похода на Мекку и Медину. Задумка не удалась. Будучи преданным и схваченным, ‘Усман, за голову которого египтяне обещали крупное вознаграждение, оказался в Каире. Оттуда Мухаммад ‘Али отправил его в Константинополь, где, стоя на коленях, он вручил султану ключи от Достопочтимой Мекки и Пресветлой Медины, отобранные египтянами у ваххабитов. После чего ‘Усмана казнили – прилюдно отсекли голову[166]166
  Hewins, Ralf, A Golden Dream, Te Miracle of Kuwait, London, 1963, p. 100–102.


[Закрыть]
.

В сентябре 1813 г. Мухаммад ‘Али лично прибыл в Аравию во главе войска, состоявшего из 2 тыс. пехотинцев и 8 тыс. кавалеристов. В Джидде его встречал шариф Мекки. Оттуда пышная процессия проследовала к Каабе, во главе египетских пилигримов, явившихся на хаджж в Святые земли.

Шариф, как рассказывают арабские историки, жил в Мекке в неприступном замке, «под охраной 800 гвардейцев и под защитой 12 орудий». В один из вечеров он пожаловал в резиденцию Туссуна-паши, в сопровождении небольшого отряда охраны. Туссун-паша любезно принял шарифа. Во время беседы, сославшись на недомогание, прервал встречу. Покидая рабочий кабинет, где она проходила, попросил шарифа пройти с ним в его покои, и по пути закончить начатый разговор. Охраны ни у кого из них при этом не было. Но как только они вошли в другой зал, то из соседних с ним комнат неожиданно появилось около ста гвардейцев, старший из которых заявил, что шариф арестован.

Туссун-паша обвинил шарифа в служении ваххабитам, и заставил подписать документ о добровольном отречении, передаче замка и казны (в размере 250 тыс. фунтов стерлингов) в распоряжение Мухаммада ‘Али. Затем предложил ему выйти на балкон, объявить горожанам, собравшимся у резиденции Туссуна-паши, о своем отречении, и попросить их разойтись, что тот, к слову, и сделал.

Спустя несколько дней шарифа с двумя сыновьями, шестью слугами-евнухами и его любимыми шахматами сослали в Каир. По дороге туда один из его сыновей умер. Женам шарифа разрешили последовать за их мужем. Из Каира вся семья отправилась в изгнание в Салоники, где, по распоряжению султана, им предоставили жилье и выделили пансион. Там все они, за исключением сестры шарифа и его младшего сына, и умерли, во время эпидемии чумы.

В ноябре 1813 г. Туссун-паша предпринял новую экспедицию, замыслив отобрать у ваххабитов город Тураба, что на границе между Недждом и Хиджазом. Но опять попал в засаду. Выбраться из окружения ему помог все тот же шотландец, Том Кейс. Во главе небольшого конного отряда он атаковал ваххабитов с флангов. Отбил у них несколько орудий и, открыв огонь по противнику, дал возможность одной тысяче египтян, угодивших в ловушку, выбраться из нее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15