Игорь Сенченко.

Йемен. Земля ушедших в легенды именитых царств и народов Древнего мира



скачать книгу бесплатно

Оставил свой след в истории открытия Аравии вообще и Йемена в частности еврейский путешественник XII века Бен Иона из Тудела (Испания), известный больше как Вениамин Тудельский. В 1160–1173 гг. он объехал многие страны Востока. Делясь сведениями о «Стране благовоний», Вениамин Тудельский рассказал о набегах на уделы племен в Йемене бедуинов аравийской пустыни – для «грабежа и добычи»; и об ответных походах йеменских князей против «людей шатров», то есть кочевников.

Упомянул путешественник в своей «Книге странствий рабби Вениамина» и о больших торговых караванах, уходивших из Йемена в блистательный Багдад с грузами благовоний, ароматов и ювелирных изделий.

Ведя речь о широко востребованном у ювелиров Багдада аравийском жемчуге, Вениамин Тудельский, отмечал, что поступал он в столицу ‘Аббасидов (правили Халифатом в 750-1258 гг.) как из Йемена, так и из портового города Эль-Катиф, что на северо-восточном побережье Аравийского полуострова. Там в то время проживала специализировавшаяся на торговле жемчугом богатая еврейская коммуна, численностью в пять тысяч человек.

Что касается евреев, жительствовавших в Йемене, то о них, по воспоминаниям Вениамина Тудельского, говорили в племенах Южной Аравии как о «детях Рихавы» (28).

Бывал в землях Йемена (ок. 1294 г.) и описал их великий венецианский путешественник Марко Поло (ок. 1254–1324). В своей «Книге о разнообразии мира» он упоминает, в частности, об Адене и легендарном Зафаре, «городе большом и красивом», одном из самых знатных городов Южной Аравии. Ежедневно приходило и бросало якорь в «пристанище аденском», сообщает Марко Поло, кораблей купеческих множество, отовсюду и с товарами разными (29).

О владениях султана Адена великий венецианец отзывается как о крае богатом, где «городов и замков много». В Адене, свидетельствует он, регулярно швартовались суда с товарами из Индии. Везли же на них обратно, в земли индийские, «скакунов арабских, дорогих и красивых». От товаров этих купцы имели «прибыль большую», ибо продавали в Индии «коня хорошего за 100 серебряных монет и дороже».

Делясь впечатлениями об «Эшере, местности, что в 400 милях от Адена» (речь идет об Аш-Шихре), Марко Поло извещает, что славилась она тем, что собирали там «много ладана хорошего». И что от «ладана того царю тамошнему был доход большой». Сам царь скупал ладан по цене «до 10 золотых безантов за кантер» (за меру веса), а продавал его купцам заморским по «40 безантов за кантер» (безант – это тот же солад, золотая византийская монета). Было там еще рыбы в обилии, говорит Марко Поло; и ловили ее круглый год. Большую рыбу местные жители резали на куски, сушили и ели, «как сухари». Мелкой же сушеной рыбой кормили скот свой – баранов, верблюдов и лошадей.

Повествуя о сборе ладана, Марко Поло уведомляет, что «деревья ладаноносные» по размеру небольшие – «с маленькие елки». Что надрезают их ножом, «во многих местах», и что через надрезы эти и «выходит наружу ладан».

Собранный жителями тех мест и доставленный на рынки благовоний, ладан расходится оттуда, с караванами торговыми и с судами купеческими, по всему белу свету.

Об острове Сокотра Марко Поло отзывается как о месте, где, наряду с арабами, жили и христиане, где было много амбры, алоэ и рыбы (30).

Амбра (продукт внутренней секреции кашалотов) широко применялась в прошлом в странах Востока в медицинских целях. Использовали ее и парфюмеры, «мастера ароматов». Добавляя амбру, «придавали им стойкость», как они выражались. Изготавливали из амбры и пользовавшиеся в те времена повышенным спросом ароматизированные свечи. Входила амбра и в набор подарков, что «подносили послы» владык царств Востока монархам Европы.

Сокотра, констатирует Марко Поло, была довольно бойким местом торговли и коммерции. Приставали к этому острову и суда купцов-индусов, шедшие из Индии в Аден, и самбуки (парусники) йеменцев и оманцев, возвращавшиеся с товарами из земель Восточной Африки. Часто «стояли там станом» и пираты на своих кораблях разбойничьих после набегов на караваны морские, купеческие; и распродавали богатства, ими награбленные.

Не обошел вниманием земли Йемена в своем знаменитом сочинении «Таквим ал-булдан» («Упорядочение стран») известный арабский историк и географ, сирийский принц Абу-л-Фида' (1273–1331). Рассказал, в частности, о Сокотре и сокотрийском алоэ, пользовавшемся повсюду «особым спросом». Упомянул о чудесном сокотрийском источнике пресной воды, из которого ее непременно набирали все посещавшие остров мореходы. Бытовало поверье, что вода из него «увеличивала ум человека».

Ма’риб, столица блистательного царства Сабейского, сообщает Абу-л-Фида’, – это древний город Саба’. Назван так по имени своего основателя – Саба’, сына Йашджуба, отцом которого был Й’араб, сын Кахтана (31).

Интересные заметки о землях Йемена принадлежат перу великого арабского купца-путешественника и географа Ибн Баттуты (1304–1377). Во время своего 25-летнего странствования (1325–1350) он побывал в Сирии и в Персии, в Индии и на Цейлоне, в Африке и в Аравии, на Руси и в Золотой Орде. Находясь в землях Йемена (1328), познакомился с «чудесами», то есть с достопримечательностями, городов Сана’а’ и Таиз, Аден и Моха. Тогдашний Таиз, город, в его описании, удивительный по архитектуре и живописный по месту расположения, он называл в своих воспоминаниях одним из красивейших мест Востока. Тепло отзывался о гостеприимном правителе Йемена, Султане Нур ад-Дине, который подарил ему – в знак благодарности за рассказы о «странах и диковинах мира» – лошадь чистокровной арабской породы. Посетил Ибн Баттута и Зафар, где лицезрел «великолепную растительность». Упомянул, в частности, о произраставшем там растении, листья которого любили жевать местные жители (речь идет о кате).

Передвигаясь из Джидды в Южную Аравию, Ибн Баттута шел по Красному морю на джалабе (тип местного парусного судна). Отметил наличие в этом море множества подводных рифов. Старший на корабле, ар-руббан (капитан-лоцман), как вспоминал путешественник, неотлучно находился на носу судна и указывал «моряку у руля» на «подводные камни», то есть на рифы в речи арабов-море-ходов, появлявшиеся, то и дело, на пути следования судна.

Посылал с разведывательной миссией в Йемен, в «колыбель арабов», свое доверенное лицо, доминиканца Гийома Адама, Папа Римский Иоанн III. Известно, что папский легат десять лет прожил в Адене (1313–1324) и девять месяцев провел у христиан на острове Сокотра. Несколько раз посещал Абиссинию. Часто и подолгу гостил у купцов Ормуза. Был хорошо осведомлен о правителях йеменских княжеств, крупнейших рынках и богатейших коммерсантах края, владельцах судов и мореходах, «королях торговли жемчугом», благовониями и ароматами. Раздобыл у йеменских лоцманов и скопировал карты морских маршрутов в Восточную Африку. По возвращении на родину жил при папском дворе. Числился тайным советником Ватикана «по вопросам персов и аравийцев».

В XV веке, во время своего 25-летнего путешествия по странам Востока (1419–1444), Аден и Сокотру, посетил венецианский купец Николо Конти. Он хорошо знал арабский и персидский языки. Принял, проживая на Востоке, ислам. Возвратившись на родину, ездил в Ватикан – за отпущением грехов. Святой отец, к которому купец обратился с этой просьбой, очень любил напитки с корицей. Узнав, что Николо хорошо осведомлен о местах сбора корицы, и что ему известно, через какие порты в Южной Аравии корица поступает на рынки Европы, грехи негоцианту-путешественнику отпустил. При этом взял с Николы слово, что он продиктует свои путевые наблюдения, и как можно полно, Джанфренческо Поджо Браччиоли-ни, секретарю папы Евгения IV. Так и появились на свет рассказы Конти о его увлекательном путешествии на Восток («Четыре книги истории об изменчивости судьбы»).

Яркие воспоминания о Йемене XVI столетия оставил Лодовико ди Вартема (ум. 1517), итальянский путешественник-авантюрист. Делясь впечатлениями об «Аравии Счастливой», ди Вартема рассказывает о пышной охране султана Адена, «состоявшей из абиссинцев»; о «сумасшедшем сыне» правителя Сана’а’, «питавшегося человеческим мясом»; и о султане Эль-Макраны, в «дворцовой сокровищнице которого хранилось столько золота, что перевезти его смогли бы только сто верблюдов». Описывает Таиз, Забид и Дамар, древние города Йемена, с их неповторимым колоритом улиц, строений и рынков. Отмечает, что Сана’а’ «изобиловала садами и виноградниками» и была защищена мощными стенами; что в Таизе «в избытке» делали розовую воду; что Забид славился своими сладостями и пряностями. Повествует ди Вартема и о торговле аравийским жемчугом на рынках Прибрежного Йемена, товаром, по его выражению, «повсюду в мире чрезвычайно востребованном».

Ведя речь об Адене, где он побывал в 1503 г., ди Вартема упоминает, в частности, о «весь день не спадавшей там страшной жаре», вынуждавшей жителей города ходить на рынок исключительно по вечерам, после захода солнца. Сообщает о практиковавшемся в Адене, довольно оригинальном, на его взгляд, способе взимания таможенных и портовых сборов с торговцев и судовладельцев. Как только судно заходило в порт и бросало якорь, пишет он, на него сразу же наведывались офицеры таможенной службы султана. «Внимательно ознакомившись со списком товаров и осведомившись о численности экипажа», снимали парус и руль, дабы судно не вышло в море, «не сделав надлежащие платежи в казну султана» (32).

В Адене Лодовико чуть было не казнили, заподозрив в нем лазутчика-чужеземца. Смерти удалось избежать чудом, – благодаря содействию жены султана, опекавшей Лодовико и доставшей ему пропуск на выход из тюрьмы в город, чем он и не преминул воспользоваться.

Благодаря путевым заметкам ди Вартемы, сохранились сведения о так называемых йеменских мамлюках, гвардейцах личной охраны владык княжеств Южного Йемена, формировавшихся в основном из эфиопов. Покупали их на невольничьих рынках, в возрасте восьми лет. Обучали военному ремеслу, в том числе верховой езде на верблюдах и лошадях, стрельбе из лука и искусству рукопашного боя. Отличная военная подготовка, отменное для тех времен содержание и разного рода привилегии, которыми пользовались гвардейцы, делали их надежной защитой и опорой местных правителей.

Интересные воспоминания о Йемене XVIII столетия принадлежат перу Карстена Нибура (1723–1815), великого исследователя «колыбели арабов». Немецкий ученый, состоявший на датской службе, математик по образованию, он оставил яркий след в истории открытия Йемена как путешественник и картограф, как автор первого географического описания Йемена и первой карты восточной части Красного моря. Аравийская научная экспедиция, которую возглавлял К. Нибур, проходила под патронажем короля Дании Фердинанда V. Ее маршрут пролегал из Джидды по Красному морю к побережью Тихамы. Оттуда, через Бейт-эль-Факих, центр племени ал-зараник, и Ходейду, путешественники направились в Таиз. Не имея разрешения на проезд в г. Сана’а’, К. Нибур и его команда вынуждены были проследовать в Моху. Дождавшись там позволения посетить Сана’а’, они через Таиз и Дамар прибыли, наконец, в этот древний, окутанный легендами город (на данном отрезке пути умерли два члена экспедиции). После недолгого пребывания в Сана’а’ группа К. Нибура возвратилась в Моху. И оттуда, после 10 месяцев нахождения в Йемене, отбыла в Бомбей. По пути следования скончались еще два участника экспедиции; в живых остался только К. Нибур.

В Джидде, где началась аравийская экспедиция группы К. Нибура, исследователи провели шесть недель. Затем по Красному морю добрались до побережья Йемена. Губернатор того места, где они высадились, встретил их приветливо. Слух об «искусном врачевателе» экспедиции, оказывавшем к тому же бесплатные медицинские услуги, быстро разнесся по всей округе. Сам губернатор, раб в прошлом, освобожденный из неволи имамом и пожалованный саном, обратился к врачу с просьбой уделить ему один день.

И тут произошел курьезный случай. В назначенный день и час к дому врача подвели лошадь. Члены экспедиции решили, что подали ее для того, чтобы с почетом доставить доктора во дворец губернатора. Оказалось, однако, что лошадь, стоявшая у ворот дома, и была «пациентом». Губернатор полагал, что раз врач лечит людей, то с болезнью его любимой лошади справится и подавно. Выручил прибывший вместе с экспедицией слуга-швед. У себя на родине он одно время работал на конюшнях, и, как выяснилось, был неплохим ветеринаром-самоучкой. И лошадь, благодаря его стараниям, поправилась (32*).

20 февраля 1763 г. экспедиция выдвинулась в Бейт-эль-Факих, что неподалеку от «кофейных гор» Йемена. Во время перехода через Тихаму участники экспедиции останавливались на отдых в «кофейных домах». Находясь в Бейт-эль-Факихе, где экспедицию радушно принял один местный торговец и даже снял для них дом, К. Нибур совершил поездки в портовый город Эль-Худайду (Ходейду) и в древний Забид, один из блистательных «центров знаний» Аравии прошлого, известный своими богословами и знаменитым на весь Восток мусульманским университетом. В Забиде, основанном ок. 820 г., насчитывалось тогда более 200 мечетей и множество коранических школ. Жил там и работал одно время видный филолог Мухаммад ал-Хусейни ал-Муртада аз-Зубейди (1732–1791), автор знаменитого словаря «Тадж ал-‘арус» («Венец невесты»).

Делясь впечатлениями о плантациях знаменитого йеменского кофе, разбитых в форме террас на горах неподалеку от Бейт-эль-Факиха, К. Нибур отмечал, что в то время, когда он там находился, кофейные кусты цвели; и аромат, шедший от них, витал по склонам гор. Плантации кофе йеменцы орошали дождевыми водами. Собирали их в огромные каменные резервуары, обустроенные на вершинах гор.

Повествуя о жителях тех мест, К. Нибур рассказывал, что женщины-йеменки в горах пользовались большей свободой, чем в населенных пунктах, располагавшихся в долинах. С чужеземцами, к примеру, разговаривали открыто и свободно, и лиц своих не скрывали. Поскольку воздух в горах становился по ночам прохладным, то спали йеменцы-горцы, по его словам, в плотных полотняных мешках, укрывшись в них с головой; и «дыханием своим согревали тела».

Подробно описав «Аравию кофейную» и другие земли Йемена, К. Нибур поведал о легендарной Мохе, некогда мировой «столице кофе». Поделился впечатлениями о Таизе, городе, по его выражению, «красивом и знатном», обнесенном стеной, высотой от 16 до 30 футов, с башнями по углам. Склоны гор, лежавших вокруг Таиза, замечает К. Нибур, были покрыты «густой и пышной растительностью». Там «паслись лани и гнездились певчие птицы». Йеменцы полагали, что на горах, что окружали Таиз, произрастали все виды растений и деревьев, которые можно было встретить на земле.

Рассказал К. Нибур в своих заметках и о располагавшейся в Таизе гробнице Исма’ила Малика, одного из легендарных эмиров Таиза, прославившегося щедростью и гостеприимством. Согласно преданию, слышанному К. Нибуром от таизцев, двое нищих остановились однажды у ворот дворца, где жил в свое время Исма’ил Малик, и попросили милостыню. Но почему-то только один из них «удостоился щедрот правителя». Тогда другой нищий, не облагодетельствованный эмиром, проследовал к гробнице Исма’ила Малика. Войдя в храм, где она располагалась, и, приблизившись к гробнице, воззвал о помощи. И тогда гробница вдруг открылась, и из нее показалась рука с зажатым в ней письмом. В нем говорилось о том, как сообщил нищему, прочтя письмо, настоятель храма, что подателю письма сего надлежит выплатить сто золотых монет. Эмир, правивший в то время Таизом, один из потомков Исма’ила Малика, внимательно ознакомился с текстом переданного ему «чудного письма». Подтвердил, что писано оно, судя по почерку, действительно, его великим предком. Более того, скреплено личной печатью Исма’ила Малика. Поэтому сто монет нищему страннику велел тотчас же выдать. Но тут же распорядился оградить гробницу стеной, – дабы не искушать других нищих поступать так же (33).

О Дамаре, где К. Нибур побывал по пути в Сана’а’, он отзывался как о городе «крупном и богатом», где разводили одних из лучших в Южной Аравии лошадей чистой арабской породы. К иноземцам жители Дамара относились, по его словам, настороженно. И причиной тому – наличие рядом с городом шахты по добыче серы и горы с обнаруженными в ней богатыми залежами сердолика (популярный на Арабском Востоке камень, использовавшийся ювелирами для изготовления талисманов-оберегов).

Прибыв в Сана’а’, К. Нибур и члены его экспедиции два дня дожидались разрешения на то, чтобы войти в город. Разместившись под навесом, прямо у въездных ворот, наблюдали за торговыми караванами, приходившими из Наджрана и Адена. Город Сана’а’, сообщает К. Нибур, лежит у подножья горы, на вершине которой видны развалины замка, возведенного, по преданиям, чуть ли ни самим Симом, сыном Ноя. Город застроен пестрыми многоэтажными домами, высотой свыше 30 метров, и роскошными дворцами; богат садами. Вода в них поступает из расположенных в горах дождевых водосборников, по проложенным под землей водоводам. Имеются общественные бани (числом двенадцать). В округе много виноградников (К. Нибур насчитал 20 сортов винограда).

Немалый интерес представляют заметки К. Нибура о встрече их группы с имамом Йемена. Проходила она, рассказывает путешественник, в огромном зале, посреди которого находился бассейн с фонтанами, выбрасывавшими воду на высоту 14 футов (более четырех метров). Имам восседал на троне, с подобранными под себя, «на восточный манер», ногами. Его халат, светло-зеленого цвета и с широкими рукавами, был прошит по обеим сторонам груди золотым галуном. Голову венчал огромный белый тюрбан. Возле трона, по правую руку от имама, сидели его сыновья, а по левую – братья. Скамью у ступеней трона занимал визирь (высший сановник).

Путешественнику дозволено было приблизиться к имаму и поцеловать его руку; притом как тыльную сторону, так и ладонь. Касаться губами ладони владыки, как объяснили потом К. Нибуру, чужеземцам разрешалось нечасто. Это считалось знаком-проявлением особого внимания со стороны правителя к человеку, с которым он встречался. Действие сие сопровождалось громким возгласом церемониймейстера: «Господь, храни имама!». Вслед за ним слова эти тут же повторили и все присутствовавшие на встрече лица из числа подданных имама.

По окончании встречи каждому члену экспедиции имам вручил в подарок по маленькому кошельку с 99 монетами; на некоторых из них имелось изображение короны. Перед отъездом путешественников из города имам сделал им еще один подарок – одарил каждого комплектом дорогой национальной одежды. Кроме того, К. Нибуру передали письмо имама, адресованное шейху портового города Моха, с указанием выплатить заморским гостям по 200 монет – в качестве «прощального гостинца» владыки.

Одной из самых запоминающихся сцен повседневной жизни г. Сана’а’ Карстен Нибур называет пятничные посещения имамом соборной мечети города. В 1763 г. он наблюдал за церемониалом возвращения имама из мечети во дворец после пятничной молитвы. В своем «Описании Аравии» отмечал, что подобного зрелища он никогда и нигде прежде не видывал. Имама, облаченного в парадные одежды, сопровождала огромная свита. Она включала в себя всех принцев, не менее 600 знатных и богатых людей города, а также военных и гражданских чиновников городской администрации. По обеим сторонам имама, «справа и слева от него», шли «богато убранные гвардейцы». На верхушках древков знамен, которые они держали в руках, имелись небольшие деревянные сундучки. В них, как поведали К. Нибуру горожане, хранились амулеты, обладавшие силой даровать имаму, во что он свято верил, силу и богатство, процветание и непобедимость. Позади имама и принцев следовали слуги с огромными раскрытыми зонтами, защищавшими членов королевского семейства от солнца. По бокам пышной процессии и сзади нее двигались всадники, «беспрестанно паля из ружей в воздух».

Гарем имама, к слову, насчитывал 400 абиссинских наложниц; дворцовая охрана состояла из 300 гвардейцев.

Йемен тех лет, пишет К. Нибур, представлял собой пеструю мозаику восточных княжеств, этакий музей под открытым небом с хранящимся в нем богатым собранием оригинальных по форме и неповторимых по красоте архитектурных творений одного из древнейших на земле народов.

Поведал К. Нибур и о «многочисленной еврейской колонии» в Йемене. Рассказал о «двухтысячной еврейской коммуне» в г. Сана’а’, представленной в основном золотых и серебряных дел мастерами. Проживая к тому времени в Йемене на протяжении уже более двух тысяч лет, евреи, свидетельствует К. Нибур, «твердо держались своей веры». Одним из центров еврейской оседлости в Йемене, говорит он, был тогда город Танаим, что в княжестве Хаулан.

Повествуя о евреях Йемена, К. Нибур упомянул и том, что иудеям, проживавшим в Мохе, славившимся, кстати, своими золотых дел мастерами, не дозволялось носить тюрбан, то есть чалму, иметь при себе оружие и ездить верхом. Вместе с тем, пишет он, в еврейском квартале Мохи открыто действовала синагога (34).

Рассказал К. Нибур и о «замечательном обычае йеменцев», какого, по его выражению, «было не найти» ни у одного из европейских народов, – о готовности помочь иностранцам, изъявлявшим желание выучить язык арабов, «язык Адама и Хаввы» (Евы). При этом йеменцы, замечает К. Нибур, никогда не насмехались над тем, как чужеземцы разговаривали на местном языке, зачастую коверкая слова и корежа речь арабов. Напротив, всячески поощряли их стремление к тому, чтобы «познать» язык арабов, и с его помощью понять их обычаи и нравы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16