Игорь Переверзев.

Странные люди



скачать книгу бесплатно

Любой из нас подсознательно ищет всю свою жизнь, как в народе говорят, родственную душу. И каждому иногда хотя бы очень важно и нужно получить дельный совет, за которым всегда ждешь решение проблемы или способ укрыться от чего угодно, но лишь бы побыстрее и наверняка. Знакомясь с очередной историей, читатели идут по этой дорожке постепенно, от начала к месту назначения. Автор же действует ровно наоборот: он переживает или придумывает эту новую для себя и для вас дорогу и только после записывает все это как можно (или «как может» – иногда писатели так и делают) более связано и последовательно, но почти никогда не может (или «не сможет» просто) сделать наоборот.

В общем, я просто напомню еще раз, дорогой читатель, что тема этой книги: обиды, мысли и потом слова, их порождающие. Чужие и наши. Попытаюсь сделать этот рассказ нескучным. Это не заочная похвала или намек на то, что я в ней слишком уж нуждаюсь, просто это было самым сложным для меня при написании этой книги. А поможет мне закончить это слишком затянувшееся вступление мой старый знакомый по имени Аврелий Августин. Вообще, его уже нет в живых, и сказать по правде, сегодня его звучное имя больше подойдет для названия любого итальянского спортбара. Ну, это ладно, главное, что именно он, этот самый Аврелий, и подстрахует меня на случай, если вдруг вы, мои дорогие читатели, быть может, где-то запутаетесь или подумаете, что иногда я бывал полным кретином не в шутку, а всерьез. Именно для вас, скажу я, напишу эту фразу и очень прошу вас помнить о ней всю жизнь. Она простая и красивая, та самая, что движет мною, когда я делаю свою любимую работу и стараюсь каждый день быть немного лучше. Быть лучше для себя сначала, конечно, и после – для вас и каждого в итоге. Ну, а вот и старина Августин и подоспел с любимым своим тостом: «В необходимом – единение, в сомнительном – свобода, во всём – любовь».

Глава 1

Перед тем как рассказать вам свою очередную историю, сотканную, как турецкий ковер, из глав и реальных событий, которые я иногда люблю рассказать знакомым и друзьям и услышать о себе хорошие слова в глаза и не очень – за спиной, но перед этим – пару слов о том, о сем. Хочу сказать сразу: все мои друзья, основной костяк которых составляют братья и многочисленные знакомые, в начале таких коротких моих выступлений обычно бывают крайне внимательны и даже учтивы. Однако, примерно минуте на 7-ой, когда я уже вошел во вкус своих длинных речей, я вдруг замечаю, как они всем своим существом (взгляд их явно сигнализирует именно об этом) мечтают повеситься или застрелиться, задумчиво посматривая вниз с моего балкона, где кроме потрясающего вида, у моих товарищей есть также прекрасная возможность спланировать свободное падение. Думаю, даже вариант без парашюта их тоже бы вполне устроил. Да уж, кроме шуток, иногда я и впрямь бывал назойливым собеседником, а случалось – и того хуже…

Это выглядит примерно так. Кухня с зеленоватыми обоями, на столе куча выпивки, дверь на балкон открыта, подол занавески колышется чаще не от ветра, но от снующих туда-сюда ног, которые носят тела моих знакомых с целью покурить сигаретку-другую и полюбоваться видом с моего балкона.

Чаще у меня веселее, реже – очень грустно. Это в основном, когда я остаюсь один, а сейчас это неважно. Сейчас это я и мои бесконечные рассказы-советы, а напротив – все те же люди. Спустя час, все посетители моих скромных апартаментов все медленнее и тяжелее моргают, им становится тяжелее дышать, а некоторые, так вообще – иногда просто белеют и, ей богу, лица их становятся цвета школьного мела. В такие моменты я смотрю на них, и вид напротив таков, что будто только что выяснилось – перед ними уже не я, я сам дьявол во плоти, и этот новый их знакомый, похоже, не заткнется теперь никогда. Можно было закончить этот абзац словами: «Вот такой терапевтический эффект, ребята!», но увы. Просто всю свою сознательную жизнь я достаю всех без разбору своими бесконечными вопросами и расспросами, а уже позже рассказами и советами другим людям на темы, как я все это попробовал в жизни и что из этого получилось.

Как бы там ни было, но именно эта моя страсть и любовь к книгам, беседам и людям, на которых я всегда заботливо проверял все прочитанное, услышанное и непроверенное мною лично и привели меня на эту длинную и ухабистую дорогу, мощеную из слов и предложений. Или, как говорят хитрые китайцы, этот путь, где я уже почти освоился и чувствую себя, наконец, как говорят застольные любители острот, в своей тарелке или рыба, сами знаете где.

Я родился в 1984 году, в апреле, если быть точным – 10 числа. Шикарный месяц, надо сказать. Трава, поющие птички на ветках, пьянящий запах от распустившихся раньше времени деревьев, названия которых мы каждый год переспрашиваем, чтобы снова забыть их в аккурат на следующий год, ну, и прочие радости приличного человека. И вот прошло с тех пор чуть более 30 лет, и вы листаете очередную версию «Как жил и выжил один обычный человек: писатель поневоле или почему лучше стать кем-нибудь другим». Книга не то чтобы планировалась как рассказ обо мне и моих друзьях, просто так получилось.

В том же самом году, в котором появился на свет человек, 30 лет спустя украсивший (очень надеюсь на это) своими инициалами обложку этой книги и телефонные справочники моих новых друзей – что еще приятнее, и вот с тех пор началась вереница разных и не всегда обычных событий, местами даже мистических, а быть может, и пророческих в какой-то мере. В общем, кучу всего этого поначалу непонятного или похожего на то вещей, которые иногда от досады и безысходности мне иногда так сильно хотелось считать фатальными и даже хуже, плюс люди, которые были рядом, в итоге и сделали мою жизнь счастливой и даже прекрасной. «Как же промолчать об этом теперь», – подумал я…

…не так чтобы сильно заранее и безо всякой подготовки (это примерно за пару месяцев до моего рождения) покинул наш мир один хороший парень, оставив после себя кучу классных вещей, в числе которых рассказ про Люси Краун (работа под названием «Night Wok»). Очень милая и красивая книга, переведенная на русский язык с небольшими отклонениями в переводе (к этому трудно привыкнуть, но кажется, все переводы с английского выполнены именно в таком легком, творческом стиле), тем не менее, даже этот невеселый факт не помешал мне влюбиться в тексты этого великого мастера прозы, чтобы научится у него впоследствии и далее пойти своей дорогой. Все это я говорю об одном писателе, жившем тогда в Америке. Парня звали Ирвин Шоу. Писал он просто лучше не бывает, но возраст дал о себе знать… увы, подошел и ему срок, настало время умирать. Жаль, конечно, но, как говорят на похоронах или в аккурат перед ними, цитирую народных классиков: «Это жизнь…»

Как бы там ни было, отчаиваться особо я не стал, покуда именно в тот год мне-то повезло больше. Я напомню, что примерно за месяц-другой до кончины мистера Шоу мне было суждено появиться на свет и закричать… закричать первый раз в жизни, чтобы обнаружить себя спустя 31 год в кресле, пишущего все это и не отказать себе в удовольствии сказать сейчас Моей Маме, что я очень ее люблю и добавить, что бывал за все эти годы редким ослом. Но и с таким же успехом случались дни, когда я не находил ни одного шанса оправдать безразличие других людей, и это был настоящий кошмар. Сейчас я просто сообщу, пользуясь случаем и возможностями моей работы писателем, что она дорога мне, и что никогда я не желал ей ничего плохого…

Помниться, в оригинале эта глава получилась раз в 20 объемнее, что пошло этому тексту на пользу: многие строки стали куда веселее. Причина всему этому, или точнее сказать наоборот, стало мое увлечение и последующее практическое применение весьма перспективной науки, которую я проповедовал сразу после усвоения азов данной дисциплины. Причем, делал это с фантастическим по силе усердием. Как у моего отца, примерно. Он много чем занимался, работу, в основном, ненавидел и держался всегда до последнего. «Труд облагораживает человека!» – говорил он и в конечном итоге быть может, и сам уверовал в эту фразу, я точно не знаю. Мы с братишкой не могли возражать на все эти заявления в силу его постоянной привычки кидать в нас куски кирпича, досок и прочей фурнитуры (самые точные попадания случались в меня, разумеется).

Это странно, но почти всегда его слов мне было мало, казалось, будто он что-то не договаривает. Наверное, это потому, что я и тогда прекрасно знал, что постоянный и тяжкий труд делает его и вообще любого из нас просто злым и недовольным человеком. В общем, никогда не понимал людей, которые врут сами себе. Я не могу судить отца и никогда не стану теперь делать этого, у каждого на все чертова уйма причин и своя история. Главное, что он умел заставить себя поработать зачем-то, и тут уж грех его винить: черт его знает, как бы вел я и каждый из нас на его месте.

Позволю себе сказать еще немного о самых ярких случаях демонстрации отцовского участия в моей жизни. Так, несколько примеров. Это было в начале 90-х. Пока страна справлялась с результатами деятельности М. Горбачева, которого сами же идиоты (си-речь, электорат) и выбирали, а после похоже на самом деле искренне недоумевали и возмущались положением дел по телевизору и в центре Москвы. А я был ребенком и считал почти всех дураками в то время, особенно глядя в глаза толпам, которые стояли и что-то орали или делали, надеясь как обычно, что придет другой парень поумнее всех этих ослов, и все у них будет как надо.

В общем, пока шел весь этот сыр-бор, мы и наша семья оказались заняты более интересными вещами. Дело в том, что тот же Горбачев стал лауреатом 1990 (или 1991 года – точно не помню) в номинации «Премия мира», а мне еще тогда стало не совсем понятно, как за развал чего-либо (к примеру, страны) выдают такие щедрые призы. Насколько я был тогда осведомлен, за развал чего-либо отвечают военные и организаторы войн, ну, или просто ребята с большими деньгами. Но, в ту пору у меня не было времени рассуждать об этих вещах более глубоко. Причин было немного, но тот факт, что мне тогда было 7, и благая весть о том, что наш милый южный город вот-вот навестит мистер Дон Драйвер, и были основными сдерживающими факторами, чтобы просто здраво рассуждать!

Как видно из предыдущего предложения, более идиотских инициалов не сыскать на всем белом свете, хотя, учитывая место проведения тех памятных мероприятий – самое то. Хотя, удивляться в ту пору приходилось едва ли не каждый день и чуть ли не по каждому поводу. Тогда даже просто увидать живого американца, а тем паче – послушать его речь на английском, да и вообще, просто постоять рядом с такими – все это была настоящая удача и что-то поистине невероятное!

Дурацкое у того было имя, но потому оно и запомнилось. Этот красивый с виду мужик, на которого заглядывались в своем плутовском и фирменном стиле все женщины, сидящие в той огромной аудитории театра Драмы, которые были примерно возраста моей мамы (в то время она была красивая и смотрела на него наравне со своими сверстницами, да и похоже вообще со всеми и с каждой женщиной, которые наполняли зал до отказа). Они смотрели на него, а я на них. Я не представлял для них угрозы, и никому не приходило в голову подумать, что все их планы (на деле не все, конечно, но больше половины я уже понимал) мне хорошо известны. Но им невдомек, они глазели себе, делая вид посторонних зевак-наблюдательниц, валяя дурака перед собственными детьми, и что еще более удручающе – перед своими мужьями. Приемы конспирации за весь период наблюдения за женщинами в таких случаях на моей памяти особо не изменились. Тогда они делали вид, что их слепит прожектор вверху, или что-то вдруг попало им в глаз (независимо ни от чего у них это зовется всегда одинаково – соринка). Хитрюги редкие – что там говорить. Увы, но такова природа наших спутниц, чего уж тут…

В общем, все, что происходило последующие несколько месяцев, было заявлено как семинар на тему здоровья и правильного питания. И это было что-то! Большой зал театра Драмы, крутые афиши и куча американцев, великолепные цветные книжки с иллюстрациями, которые даже детскую Библию сделали для всех нас – детей тех лет – немного больше, чем красочное издание с понятным каждому текстом. А еще запомнились лица наших пап и мам, этих почти всегда или задумчивых, или просто усталых и удрученных женщин и мужчин, что обитают на территории России со времен распада СССР. Это было и круто, и памятно, и необычно, и вообще – выглядело все это как хорошее шоу. Этим же словом чуть позже стали называться все приличные мероприятия от детских утренников до юбилеев в ресторане с тамадой во главе, причем называли так в итоге любой праздник, не взирая, что не всегда это было шоу, а по нашей доброй традиции нам просто всем хотелось так считать.

Прибавьте эффект от посещений тех семинаров для детей и взрослых на фоне трансляций по ТВ всех этих бесконечных глупых репортажей с танками и сияющих потом наших крутых парней в главной роли, которые зачем-то наполовину повылазили из кабин, оглядывая непривычные места дислокации, бравируя при этом матом во весь голос и сверкая не совсем внятным торсом. Мне тогда не то чтобы осточертело смотреть на этих приехавших зачем-то на Красную Площадь не очень крутых и непонятно зачем парней, а больше тянуло поблевать и пойти погулять с ребятами во двор. Не знаю, почему даже, то ли стыдно, то ли я понимал даже в том юном возрасте, что все эти люди там собрались с единой целью – выставить себя и заодно всю страну идиотами на весь мир. Идиотом я себя никогда не считал, но власть включать и выключать телевизор в семь лет никому не дается, поэтому я быстро сваливал во двор и за власть особо никогда не боролся.

Это ладно, тогда все это было днями по телевизору, а сейчас наступали послеобеденные часы, у нас был своя программа: театр Драмы, ожидание халявных новых цветастых книжек, лица довольных мам, которые наряжались туда с самого обеда, и строгие взгляды пап, которые заочно проигрывали этим парням в пиджаках по всем фронтам и заставляли тем самым и выглядеть, и держаться очень достойно и красиво, чего лично я до той поры в мужчинах возраста моего отца не замечал. Просто невероятно и похоже на сказку – вот как все это было!

Папы и мамы были все те несколько месяцев, равно как и все до единого – мы, детвора, участниками большого праздника, и у всех нас было классное настроение, и каждый день от этого у нас появлялись новые друзья, а чуть позже и много чего еще. Главная причина этого (хотя, все тут было главным, наверное) был тот факт, что ВСЕ, что было тогда – это бесплатно. Удивительно, но наблюдая тогда взрослых людей и почему-то рано заподозрив, что бесплатным ничего быть хорошего не может в принципе, я как-то внутренне не противился этой гармонии денег, людского ума и какого-то подтекста на грани с честной людской простотой, в которую наш народ вероятно на генном уровне до конца не поверит никогда.

В общем, по прошествии десятка лет, позже я выяснил, что все окружающие меня взрослые по части свалять дурака так, что любой лицедей с мировым именем переквалифицируется куда охотнее в охранника из супермаркета, показали класс такой величины, что очень сложно сказать однозначно про русского человека, что все это значит: прямое указание на непонятную у многих людей черту характера, которая наверняка проявляется в каждом из нас в силу рекордного и постоянного участия нашей державы в бесконечных войнах и лишениях, то ли добродетель – то самое качество, которое приходит однажды на смену всем великим людским страданиям и несчастьям…

Очень бы хотелось вместить в этот сокращенный вариант книги и в эту главу, в частности, эту историю полностью, но увы, уж слишком она занимательна, чтобы сделать это вкратце. Ограничимся сейчас лишь тем, что после тех теплых и радужных дней лета 1991 (или 1990 – точно не помню) года собрания в здании театра Драмы, посвященные семинарам о здоровом образе жизни и немного про Библию, закончились вот как.

Всем желающим продолжать дружить между собой, слушать истории про вечную жизнь было предложено переместиться в более тесные помещения и, немного погодя, добрая половина из всех там присутствующих стали прихожанами протестантской церкви Адвентистов Седьмого Дня. Те памятные собрания мы с братьями (и с родителями, разумеется, тоже) посещали впоследствии около 10 лет кряду. Кроме неплохого знания Библии, понимания механизмов работы лучшего бизнеса в мире без реального прямого управления (любая религия, как по мне, имеет все шансы быть описана именно так), мы с тех пор стали ненавидеть выходной день субботу.

В полной версии книги, как и обещал, расскажу вам, дорогой читатель, о тех почти всегда мрачных, но временами и полных приключений деньках, а пока добавлю немного из того, что можно сказать коротко. К примеру, о том, что наш отец в ту пору здорово там отличился. Дело в том, что наш вне всякого сомнения умный и хваткий папа, быстро оценил обстановку и возможности данного протестантского движения и, кроме постоянного оброка, который собирается там в виде бесконечных по числу пожертвований то на это, то на се, дослужился в итоге (и это всего за полгода!) до звания пресвитера! В обычной жизни должность эта сродни заместителю директора в любой солидной организации. Выше него в церкви нашей по рангу был только проповедник, который взамен на положенное данной организации амикашонство в виде показного и почти невидимого обывателю различия с его стороны к должности пресвитера, частенько поручал последнему провести какую-нибудь проповедь. А тем, на которые можно это делать благодаря Библии, существуют столько, что можно их рассказывать 1000 лет подряд и на разные темы.

Наш отец в числе очень немногих людей имеет врожденную склонность к ораторскому искусству, и действительно он умел вести большие собрания на твердую пятерку и слушать его было приятно. А нам приятно было слушать, когда об этом говорили посторонние люди, которые между собой назывались братья и сестры. Не знаю, что сподвигло его на эту работу, но тогда я подумал, что он просто куда быстрее других сообразил, что бесплатно рассказывать по выходным толпе идиотов про бога и прочие добродетели – дело поначалу должно быть и впрямь интересное и занимательное, но позже он также понял главное: оно совсем не оплачивалось. А это, как известно, не самый сильный аргумент рвать жилы и горло. В общем, с тех пор, слава богу, минуло много лет, и он давно отошел от темы публичных выступлений и проповедей, и никто из числа нашей семьи эту самую церковь уже не посещает, но надо отдать должное тому периоду моей жизни. Это я к тому, что понимание многих людей, их мотивов и характеров на подобных сборищах – это один из самых недорогих и быстрых способов неплохо выучить и понять Библию, да и вообще многое из того, что называют словами «религия» и «вера».

Глава 2

«Кокаин не вызывает наркотической зависимости. Я знаю, о чем говорю: я нюхаю его много лет».

Таллула Банкхед


«Обезболивающие средства в плохих руках легко превращаются в «обезволивающие»

(Шербото Токомбаев)

Не знаю, стоит ли, овладев информацией, данною свыше или еще кем-то, которая не является ни для кого секретом, и взять ее можно из сети совершенно бесплатно, почитывая себе сколько влезет, сидя дома с кружкой молока и булочкой, если вы и вправду такой осел, что не понимаете причины возникновения любых психических расстройств, и что их никогда не вылечить таблетками. Мы, напомню, взялись немного более других понять механизм возникновения обид, а обойти тему данной главы – значит утаить от читателя одну из важнейших частей жизни почти любого из нас, но не всегда это все становилось таким уж значительным, если бы не главная тема этой книги.

Таблетками или их любыми аналогами вылечить, такими же веществами, все, что угодно, веществами, относящимися, кстати, также к наркотикам, но все же эти вещи являются медикаментами исключительно природного происхождения. Правда, сразу оговорюсь, можно также сделать и так, что вашему родному или же другу, имеющему проблемы с обидами и недопониманиями разного генеза, выраженными иногда или впоследствии в виде понятия наркомании, астме, раке или любых подобных вещах психосоматического характера, станет от их приема легче (разумеется, если делать это аккуратно, учитывая индивидуальные особенности и собственный опыт, который может просто не совсем подойти и не всегда является удачным).

В мире много всего, что считается панацеей и не является таковой в соседнем государстве. В мире почти каждое государство росчерком пера переведет вас из клиента аптек в наркомана. К примеру, мескалин – вещество, добываемое издавна из кактуса Пейот и других видов этого растения. Сегодня его добывают почти из воздуха (шутка, конечно, это я про то, что химическая промышленность тоже на месте не сидела). Данный препарат природного происхождения прекрасно написал Олдос Хаксли, принимавший его, по всей видимости, неоднократно. Он весьма примерно и не полно описал его воздействие. Я говорю не полно, потому как он пишет больше про личные впечатления, нежели по части рекомендаций в случаях проявления проблем с бессознательным, которое в таких условиях может выкинуть любые штуки с вами и вашей психикой, проявившихся в аккурат после приема, случаях проявления в памяти примеров безразличия и хамства ваших родных из детства, то есть, всего того, что вылилось в итоге в обиду.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7