Игорь Отчик.

Беседы шалопаев или Золотые семидесятые



скачать книгу бесплатно

По странам и континентам

– И как раз первые мгновения дают самое острое впечатление. Оно быстро проходит, но помнится долго. Я иногда мечтаю: а если бы сделать этот первый вдох в каком-нибудь экзотическом месте. Ну, скажем, на Цейлоне. Или на острове Борнео. Ступишь на трап, и тебя накроет волна влажного тепла, ароматы экзотических цветов, запахи тропического леса. Загадочный, волшебный мир! А какая флора и фауна! Гигантские бабочки порхают над невиданными цветами, конкурируют с крошечными колибри за их нектар. Я читал, там есть цветы чуть ли не метровой величины…

– Ага! С сильнейшим трупным ароматом.

– А сколько неизвестных науке растений, животных, птиц!

– А насекомых! Которые тебе там будут очень рады. Ты хоть представляешь себе, что такое влажные тропики? Или мангровые болота? Это круглосуточная парилка с москитами и прочими паразитами вперемешку. Европейцы там быстро загнивают.

– А нам долго и не надо. Глянем одним глазком – и в отель, к кондиционеру. И билет на ближайший рейс. Куда? Да мало ли! Можно, например, в сказочную Индию. В Калькутту, а? Древнейшая цивилизация. Индуизм, Тадж-Махал, «харе Кришна», Болливуд. По улицам шумных городов бродят священные коровы, бегают веселые рикши, сидят в позе лотоса бесстрастные пышнобородые йоги. Жгучие красотки в ярких сари, с кольцами в носу. А какие танцы! А еще у них слонов используют в качестве такси. И в составе вооруженных сил есть боевые слоны. И даже верблюжья конница…

– Верблюдница. Представляешь, Петька, атаку на верблюдях, аллюром, с шашками наголо?

– На верблюдах, Василий Иваныч…

– Да какая разница! Нам бы тогда эскадрон этих верблюдей…

– Да мы бы их заплевали! Тюрбанами бы закидали.

– А еще у них есть «Кама с утра». А также с вечера. Не хочешь получить пару практических уроков? Будет чем удивить подруг.

– Чтобы освоить всю программу, никаких рупий не хватит. А здоровья тем более. Но я подозреваю, что ты и сам этой техникой неплохо владеешь. Мог бы и в Индии преподавать.

– Ладно, ни звука о любви. К тому же от этой «Камасутры» у индийцев уже зашкаливает население, особенно в бедных кастах. Да и экзотика там своеобразная. Ночуют на улицах, полуголые детишки возятся в пыли у жалких хижин. А их священный Ганг превратился в сточную канаву. И вообще, жизнь там скученная и скучная…

– Зря ты обижаешь индусов. Знаешь, какие у них там программисты крутые? И фильмов выпускают по тысяче в год…

– Похоже, одно другому не мешает.

– Так, может, тогда смотаемся в Китай? Прогуляемся по великой стене, покатаемся на джонке по Янцзы, хлопнем по рюмке рисовой водки, настоянной на змеях, закусим жареной саранчой…

– Чтобы попасть в лапы хунвейбинов? Которые заставят цитировать мудрые мысли председателя Мао. Причем на языке автора. А за акцент отправят на перевоспитание в деревню. Ты думаешь, их рисовые чеки веселее наших картофельных полей?

– Нет, на китайскую «картошку» не хочу, мне и нашей хватает.

– То-то же.

Давай лучше рванем в Австралию, на уникальный континент. Сойдем с трапа где-нибудь в Сиднее, увидим, как пугливые кенгуру скачут под могучими эвкалиптами, на которых сидят задумчивые коалы…

– И при этом все они сумчатые.

– Само собой!

– А я бы предпочел Брисбен. Оттуда недалеко до Большого барьерного рифа. С детства мечтаю там побывать. Коралловые острова – вот где экзотика! Изумрудная даль океана сливается с глубокой синевой неба, кокосовые пальмы, обдуваемые легким бризом, лениво шевелят гигантскими листьями. Мир, покой, благодать. И только нежный плеск волны, набегающей на белоснежный песок лагуны, нарушает тишину заброшенных островов…

– Красиво излагаешь, однако.

– Так праздника душа просит! А ты бы сам не хотел заняться дайвингом где-нибудь на атолле Факаофо?

– А почему бы и нет? Но я бы предпочел нырнуть с палубы роскошной белоснежной яхты, плавно покачивающейся у самой кромки рифов. На борту которой дремлет стройная блондинка в алом бикини, с бокалом коктейля, позвякивающим ледышками…

– Ладно, пускай пока дремлет. А мы погрузимся в голубую прохладу великого океана, в таинственный подводный мир. Помнишь «Человека-амфибию»? Будем неспешно плыть вдоль сказочных букетов кораллов, среди тропических рыб немыслимых расцветок. А непуганые мальки будут доверчиво подплывать к нам, с любопытством заглядывая в стекло маски…

– И вдруг из-под коралла вылезает страшная морда мурены!

– И я тут же пронзаю ее стрелой из подводного ружья!

– Интересно, а она съедобная?

– Вскрытие покажет.

– А это, кстати, вполне реальная перспектива. В таких райских местах вообще много всякой ядовитой твари – и осьминоги, и медузы, и морские ежи. А если налетят акулы? Тут сам себя почувствуешь съедобным. Да и скучновато там, на пустынных островах. Я бы предпочел пляжи повеселее. Например, Копакабану.

– О, Рио-де-Жанейро! Мечта поэта. Белоснежный город, утопающий в тропической зелени, шумный, бурлящий, легкомысленный. В его горячий воздух вплетаются струи океанского бриза. Звуки самбы, запах кофе, немыслимые гастрономические ароматы, ослепительные улыбки на смуглых лицах, знойные мулатки…

– «И все поголовно в белых штанах»!

– Нет, мулатки без штанов.

– Это удобно.

– А безумный фейерверк карнавала? Полуголые красотки в перьях и блестках, танцующие самбу, румбу и пасадобль. Бесстыдная атмосфера ничем не прикрытой страсти…

– А бразильский футбол? Это же феерия, сказка! А какие имена! Пеле, Диди, Гарринча, Жаирзиньо…

– Ривелино, Зе Мария, Тостао…

– И двухсоттысячная «Маракана», ревущая от восторга, когда Пеле, разбросав финтами защитников и обведя вратаря, издевательски небрежно закатывает мяч в пустые ворота…

– Бразилия, сказочная Бразилия! Далекая, экзотическая страна, страна контрастов. Бурлящий котел рас и наций, гремучая смесь этносов, культур и религий, богатства и нищеты. И всепобеждающая сила жизни! С ее истинным, острым вкусом, вкусом пряных, жгучих блюд, тропических красок, пьянящих ароматов. Со вкусом жаркого поцелуя на трепещущих губах, солоноватых от дыхания океана…

– Или крови. В бразильских фавелах царят законы джунглей. Помнишь тот фильм, про генералов песчаных карьеров?

– Еще бы! Безумная свобода, безумная страсть и безумная жестокость. И жонгада, и вечная песня океана…

– Кстати, тот редкий случай, когда кино получилось лучше первоисточника. Я потом читал роман Амаду – бледная тень фильма.

– А «Пусть говорят» смотрел? Там тоже красивейшие пейзажи.

– А разве это было в Бразилии?

– Не знаю. Да это и неважно. Помнишь влюбленную пару над голубизной горного озера, на фоне заснеженных Анд? А полноводные реки среди буйства зелени, под сенью белоснежных облаков в бездонной глубине неба? И торжествующий голос Рафаэля. Помнишь эти исполинские дымящиеся водопады?

– Это водопады Игуасу, на границе Бразилии с Аргентиной.

– А не хотел бы побывать там? Услышать рев низвергающейся массы воды, увидеть вечные радуги над пенящимися безднами?

– Я бы предпочел Ниагару.

– Нет, давай сначала разберемся с Южной Америкой. Почему бы нам не ступить под таинственные своды тропического леса в долине Амазонки?

– Спасибо, не надо. Там слишком жарко и душно. А еще много диких обезьян, змей и москитов. Хватит с нас и Борнео.

– А вы разборчивы, сударь!

– Хочу в пампасы!

– А мы уже здесь! В аргентинских прериях.

– Их воздух должен быть терпким, сухим и горчащим – как удар ковбойского кнута, как шорох метко брошенного лассо, как стук копыт диких мустангов, бешено несущихся над выгоревшей травой. Как щелчок взводимого курка револьвера…

– Там тоже есть ковбои?

– Где их только нет! Аргентина – удивительная страна. Страна, лежащая в южном полушарии, в таких же, как и у нас, широтах. Похожая по климату – там даже выпадает снег, но совершенно иная. У южного полюса планеты вообще малолюдно – Аргентина, Чили да еще Новая Зеландия. Периферия цивилизации.

– В тех местах должно чувствоваться ледяное дыхание близкой Антарктиды. И если уж мы забрались так далеко, почему бы не посетить знаменитую Огненную Землю?

– Не стоит. Ничего огненного там нет: камни, лед, снег. Пейзажи Чукотки и Магадана. Ими и здесь можно полюбоваться. Помимо желания. Как говорится, от колымской экзотики не зарекайся…

– И только одинокий пингвин стоит на уступе айсберга и задумчиво вглядывается в вечно холодные, мрачные воды океана…

– Пытаясь разглядеть в них свежую, экологически чистую рыбу.

– А помнишь удивительные названия рек, островов и гор из романов Майн Рида и Жюль Верна?

Помню, конечно, помню. Где он теперь, ветер дальних странствий, веявший со страниц этих книг? Вместе с их отважными героями плыли мы в штормовых морях, пробирались сквозь сельву Амазонии, переплывали многоводную Парану, сражались с дикими зверями и кровожадными дикарями. Через безлюдные просторы Патагонии, вдоль суровых отрогов Кордильер упорно двигались к знаменитому мысу Горн. А как волновала нас волшебная музыка Дунаевского из фильма о капитане Гранте! Холодок восторга пробегал по спине, тревожно бились мальчишеские сердца, а воображение уносило в неведомые дали. Волны времени смыли эти детские мечты, и сами мы безнадежно повзрослели, но стоит только прикрыть глаза – и снова парят гигантские кондоры над грозными вершинами Анд. И поет свирель одинокого пастуха, и вторят ей сладкоголосые «Simon&Garfunkel». Эль кондор паса, друг мой, эль кондор паса… А кондор все летит в ледяной чистоте горного воздуха, как летел и сотни лет назад, когда планета еще была огромной и неизведанной. И снова оживает память, и снова накатывают волны воспоминаний: «Видишь: птицы летят осторожно на далекие вспышки огня. И распахнут весь мир, и дорога так и просит: шагни на меня! Там, где небо шторма занавесили, там, где вязнут в тумане слова, обязательно есть неизвестные, неоткрытые острова». И ведь верили мы когда-то в эти острова, верили Буссенару, Стивенсону, Фенимору Куперу. Верили в те самые бригантины, поднимающие паруса в флибустьерском дальнем синем море.

– Но вот, сквозь пелену тумана, проступают очертания далекого Буэнос-Айреса, города, пропитанного неприкрытой, грубой чувственностью. Здесь родилось знаменитое аргентинское танго…

– И еще одна бессмертная песнь любви: «Бэсса мэ, бэсса мэ, мучо». Какая мелодия, какая романтическая история! Девочка пришла со свидания, села за пианино и простыми словами выразила то, о чем пело ее влюбленное сердце: «Целуй меня, мой мальчик». И все! Навеки вошла в души людей, в историю музыки…

– Консуэла Веласкес. Но, по-моему, она мексиканка.

– Правда? А я всегда думал, что аргентинка. И ведь многим рассказывал, никто не поправил. Вот стыдно-то!

– Думаю, что твоим доверчивым подругам это не так уж и важно. Главное – красота самой легенды: первая любовь, пылкие чувства, волнующая музыка. Какая разница советской девушке, где это было – в Аргентине или в соседней Мексике?

– Еще скажи: в Гваделупе. Ну что, рванем на родину Веласкес? Окунемся в Мексиканский залив, залезем на пирамиду ацтеков…

– Не стоит. Пыльная и скучная страна. Сомбреро, кактусы, текила, кокаин, наркобароны, да еще Сикейрос – что там еще интересного? И жара, жара. Не зря они сами толпами бегут оттуда на север.

– В прохладный Техас. Кстати, а почему бы и нам с тобой не посетить проклятую Америку, оплот империализма? Чтобы своими глазами увидеть, как она стонет под игом капитала, как бьется в судорогах перманентного кризиса…

– Перепроизводства. Как задыхается от избытка джинсов, блейзеров, дубленок, часов «Сейко», телевизоров и магнитофонов «Сони», «Филипс», «Панасоник». Чтобы ослепнуть от лживого блеска витрин супермаркетов, забитых всевозможной жратвой. Десятками сортов колбас и сыров, экзотических овощей и фруктов, попкорна, чипсов, их мерзкой жвачки, отвратительной кока-колы…

– Не трави душу! Человека, измученного общепитом.

– А ты бы не хотел увидеть в свободной продаже новейшие диски самых крутых рок-групп? Альбомы «Beatles», «Led Zeppelin», «Deep Purple», «Rolling Stones», «Creedence», «Uriah Heep», «Pink Floyd» лежат пачками, и никто их не берет. Можешь представить?

– Нет, не могу. Такое возможно только при полном коммунизме.

– Оказывается, для этого нужно всего лишь приземлиться в аэропорту имени Кеннеди. Я предлагаю лететь туда прямо из Буэнос-Айреса, бизнес-классом авиакомпании «Pan American».

– И это не подлежит обсуждению! На меньшее я не согласен.

– Все в наших руках! Мы развалимся в роскошных креслах, а длинноногая стюардесса в строгом фирменном мини будет предлагать нам охлажденные напитки: шампанское, виски, коньяк, бренди, ром, джин, текилу, французские вина. Ты что выберешь?

– Я не буду привередничать. Никакого снобизма. Я перепробую все.

– А я проверю их на вшивость: потребую кальвадос, граппу и абсент. А еще дайкири. Посмотрим, как они будут выкручиваться. Ты граппу пил? А кальвадос? Ну вот, заодно попробуем.

– А потом неспешно допьем наши аперитивы, поправим галстуки безупречных костюмов и вальяжно выйдем из салона роскошного «Боинга». И окажемся, как в фильме о будущем, в сверкающем здании аэропорта – целом городе, поражающем разноцветием лиц и одежд, пестрой сумятицей огромного людского муравейника…

– И поразимся, как точно описал все это Артур Хэйли.

– А потом окунемся в бешеный ритм делового Нью-Йорка…

– В котором человек человеку волк, а не друг, товарищ и брат…

– И где нас со всех сторон окружат улыбающиеся, открытые лица незнакомых, но приветливых и благожелательных людей…

– Но мы не поверим фальшивым улыбкам этих конформистов, погрязших в уютном болоте общества потребления.

– О чем речь! Нас не проведешь обманчивой рекламой, сверкающей в каменных джунглях Манхэттена. Но по городу мы, конечно, пройдемся. Прошвырнемся по тому самому Бродвею, пресловутой Пятой авеню, прогуляемся по Центральному парку. Поднимемся на знаменитый Empire State Building…

– Чтобы с высоты птичьего полета плюнуть на город «желтого дьявола», цитадель проклятого империализма.

– А потом, проголодавшись, зайдем в первый попавшийся бар и с отвращением съедим их традиционный сэндвич с кока-колой.

– А еще посетим Брайтон-Бич. Выйдем на набережную, глянем на гребенку поднимающихся из воды небоскребов, поприветствуем позеленевшую от свободы и морских ветров статую с рожком окаменевшего мороженого в руке…

– Но скоро нам надоест суета этого гигантского муравейника, в котором все мысли людей заняты презренным металлом, и мы без сожаления простимся с его душной атмосферой алчности и тщеславия. И отправимся по следам Ильфа и Петрова на просторы одноэтажной Америки. Возьмем напрокат огромный, как авианосец, американский автомобиль, какой-нибудь «крайслер» или «бьюик»…

– Обязательно открытый!

– Само собой. Чтобы небрежно развалиться в шикарных креслах и катить по их бесконечным хайвэям, полной грудью вдыхая воздух великой страны. А ветер будет трепать наши распахнутые рубашки, охлаждать разгоряченные лица, развевать буйные прически. Мы будем лететь по широченным автострадам, обгоняя фермерские пикапы, монстрообразные трейлеры и сверкающие кабриолеты, в которых будут сидеть роскошные блондинки, улыбающиеся нам ослепительными голливудскими улыбками…

– «Хэллоу, бэби! Ай лав ю!» – крикнем мы им и утопим педаль газа в пол, а могучий мотор отзовется утробным рычанием и вдавит нас в сиденья мощным ускорением. И замелькают вдоль дороги маленькие города, с их неизбежными придорожными автозаправками и фастфудами. И мы, наконец, увидим с детства памятные по романам Майн Рида бесконечные прерии…

– По которым все так же бродят стада непуганых либерзонов и могучих шатобрианов…

– А в прибрежных кустах вдруг мелькнет тень индейского разведчика, какого-нибудь Одинокого Волка из племени навахо, со свирепой раскраской медного лица, ожерельем из медвежьих клыков и пучком перьев, вплетенных в смоляной пук волос.

– А потом налетит сухой, горячий воздух Техаса и раскроются знакомые по вестернам пейзажи Дикого Запада. И отчетливо привидится, как из-за ближайшего поворота вылетит, в пыли и звоне копыт, семерка ковбоев в потертых джинсах, выгоревших, пропотевших ковбойках и тех самых знаменитых черных шляпах…

– А потом подкатим к настоящему придорожному салуну и, небрежным ударом открыв болтающуюся створку двери, ввалимся в его сонный полумрак, провинциальную тишину которого нарушают лишь звуки кантри из музыкального автомата…

– А в дальнем углу дремлет, закинув на стол ноги в желтых сапогах, какой-то второстепенный персонаж с косынкой на шее, в ковбойке, кожаной жилетке и шляпе, надвинутой на глаза…

– А мы уверенной походкой подойдем к бару, уставленному батареями сверкающих бутылок, усядемся на высокие табуреты и закажем двойной виски с содовой…

– А бармен спросит «Как дела, парни?» и пустит в нашу сторону по барной стойке толстые стаканы, позвякивающие кубиками льда…

– А мы ответим «Вери гуд, чувак!» и залпом выпьем янтарную прохладу шотландского самогона. А потом выйдем из темноты бара в слепящую жару полдня, сядем за руль, врубим газ до визга шин и рванем по пустынному, уходящему вдаль хайвэю. Куда? К великому Гранд-Каньону, конечно. Чтобы подойти к самому краю уступа, висящего над пропастью, и ошалеть от немыслимых размеров этого гигантского провала. Которому пока еще не нужен ремонт…

– А может, умерить аппетиты и начать со старушки Европы? Как тебе аэропорт Шарля де Голля?

– Снова хочется в Париж?

– Да, уже хотелось. Подняться на Эйфелеву башню, пройтись по Монмартру, посидеть в кафе на Елисейских полях, прогуляться по парку Тюильри, посетить великий Лувр и знаменитый Нотр-Дам…

– И ты туда же! Всем «мешает спать Париж», всех прельщает «праздник, который всегда с тобой». Праздник, да не твой!

– А почему бы и нет?

– А потому что люди строили этот город для себя, а не для тебя. Строили веками, душу вкладывали. И даже не надеялись, что тебе понравится. А ты, молодец, взял да и приперся! На все готовенькое. За красивой жизнью. Уж и не чаяли дождаться, а ты – вот он: «Здравствуйте, я ваша тетя! Я приехала к вам из Бердичева и буду у вас жить». Кому ты нужен, бездельник? Там и своих таких хватает.

– Но я же не навсегда! Увидеть одним глазком, ощутить ауру…

– Обещаешь увидеть Париж и умереть?

– Немного иначе: хотелось бы, уходя в мир иной в окружении безутешных родственников, видеть из окна Эйфелеву башню…

– Мечтаешь прилечь на Пер-Лашез? Рядом с Мольером? Фиг тебе! Заплати за услуги и проваливай. Да про чаевые не забудь!

– Ну вот, испортил все парижское настроение…

– Да ну его, этот французский гедонизм! Давай лучше посетим Страну восходящего солнца. Поднимемся на Фудзияму, попробуем их поганое сакэ, закусим ядовитой рыбой фугу. Вот где уникальная культура! Икебана, гейши, сакура, хокку, сад камней. Минимализм и простота быта: циновка, столик, ваза с корявой веткой и роскошный телевизор. Крошечный садик у крыльца скромного домика. Умение видеть красоту в естественности окружающего мира…

– Самураи, бусидо, харакири, камикадзе. Кодекс чести. Искусство держать лицо. Постоянные поклоны и улыбки в сочетании с несгибаемой волей и непримиримостью. Каратэ, дзюдо, джиу-джитсу. Даже трудно представить, насколько они другие.

– Ну, молодой человек, начинать нужно с синтоизма…

– Как-нибудь в другой раз. А где еще есть экзотика? Куда нас зовет муза дальних странствий? Мы же с тобой про Африку забыли! Давай начнем с юга, с мыса Доброй Надежды. «В Кейптаунском порту, с пробоиной в борту…» Решено – летим в Кейптаун!

– А почему не в Найроби?

– Там слишком жарко. Да и что интересного в выжженных солнцем саваннах?

– Не скажи! С детства мечтаю поохотиться на белых носорогов.

– Фиг тебе! Они занесены в «Красную книгу».

– Ладно, пусть пока живут. Скажите, а вы бывали на Багамах? А на Гавайях? А на Каймановых островах?

– А зачем? Нам и на Канарах неплохо живется.

– Ты хоть знаешь, что такое серфинг?

– Знаю. Мечта идиота.

– Да ты и представить себе этого не можешь! Это не просто острова в тропических морях. И не просто экзотический вид спорта. Это стиль, образ жизни. Это сбывшаяся мечта! Это гигантская волна, стремительно набирающая высоту, на упругом теле которой ты балансируешь на узкой доске, скользишь, заныривая в изумрудный коридор под пенящимся гребнем. Это твои друзья, такие же отчаянные авантюристы со спортивными торсами, крепкими нервами и бицепсами. Это ваши веселые подруги в разноцветных бикини, стройные, гибкие, смуглые, с ослепительными улыбками, с развевающимися прядями черных, золотых, бронзовых волос. Это неописуемые закаты над океаном, волшебные ночи под созвездием Южного Креста и счастливые розовые рассветы…

– Гражданин, просыпайтесь! Наш лайнер приземляется в аэропорту города Сыктывкар. За бортом – дождь со снегом, температура – один градус тепла…

– Только не это! Я не выношу тепло в размере одного градуса!

– Граждане пассажиры, Сыктывкар не принимает по невыносимым погодным условиям. Наш лайнер направляется на ближайший запасной аэродром, в город-герой Ливерпуль…

– Увы, граждане битломаны, их там уже нет. Отзвучали прощальные аккорды «Let It Be», разлетелись золотые жуки по свету. А больше там нечего делать, в этом унылом портовом городе. Да и погода у англичан ненамного лучше сыктывкарской. Круглый год дожди и температура плюс двенадцать…

– Ну почему? Летом бывает и четырнадцать.

– А зачем лететь так далеко? Запасные аэродромы есть и поближе. Например, в Швейцарии. Мирная, уютная страна, райский уголок в центре старушки Европы. Красивейшие пейзажи, прозрачный горный воздух, хрустальные потоки низвергаются с тающих ледников. Белоснежные вершины Альп отражаются в голубизне Женевского озера, окруженного старинными замками, живописными парками, цветущими лужайками. Чистейшая экология в сочетании с благами цивилизации. Уникальный пример симбиоза человека с природой, идеальное место для комфортной жизни…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11