Игорь Олен.

Инкские войны. Incas



скачать книгу бесплатно

– Твой отец им стал бог, – кончил В?рак. – Которых сжирают, те не кричат – те боги.

ГЛАВА ВТОРАЯ
завязывающая сюжетные узлы таких величин, что вблизи охватить совокупность их невозможно, и увлекающая описанием
Града Куско…

Птицы щурились, проносясь над ним, и, ослепнув от блеска, падали. Глазом кондора, ухом кондора, клювом кондора, рухнувшего в век царствованья Т?пак Инки Йупанки на главную пл. Восторга и Ликования, ознакомимся с Пупом Мира.

Солнце сияет. Пахнет пустынями и лесами, сходно и скалами: почвы всех сторон света смешаны здесь намеренно. Окоём – пирамиды. С севера, что левей, Кас?на – «Обликом Леденящая». Правая, древняя Кора-Кора, или «Луг?», – в низине. Дальше, восточней – з?мки Имперского Арсенала, Города Виракочи, так называемого Большого Замка и остальных громад. К югу – весь золотой, в смарагдах, сверкающий Дом Избранниц и блок фундаментов под строительство.

Кондор вздрогнул… и встал на лапы, глядя из набежавших толп на сияние в кровлях, сложенных из соломы, балок из золота, серебра, электра…

Кондор взлетает…

Виден ручей, делящий площадь надвое…

Люд в улочках…

На востоке ручей двоится, и городской квартал Пумий Хвост – в развилке.

Над городом – Саксав?ман, холм с крепостью.

Каменные кварталы сходят в предместья рощами; дальше средь полей – тракты в четыре стороны, горы, холмы и храмы…

Бликнуло в клубах пыли что-то на севере, приближающееся спешно…

И кондор с клёкотом заскользил вдаль.


Много руканцев – царских носильщиков – мчались с носилками по имперскому тракту перед отставшей колонной воинов в чёрном, секироносцев. Кнут вился в воздухе, подгоняя; с пенным ртом, мчал гонец без тюрбана, сползшего в гонке. Он горбился, слыша крик:

– Сын ламы!! Медлишь?! Дуй, иль владыка окажется в Куско прежде!

Встречные бухались и окутывались пылью.

Мчали к предместьям. От воплей личности на носилках вскинулись ламы подле обочин.

– Мы будем первые!

Кнут ожёг тела. Ойкнув, вывалился руканец.

Гонец меж тем пересёк ручей, трубя в раковину.

– Стой, гуанако77
  Андийское быстроногое животное-камелоид.


[Закрыть]
!!

И гонец рухнул на площади.

Вмиг носильщики перешли на шаг.

Мелкий, старообразный мужчина, сойдя по спинам, ему подставленным, и откинув кнут, захромал вперёд, поддавая подолу чёрной рубахи острым коленом. Руки с браслетом мечены шрамами. Семицветной тесьмой сжата стриженая головка. Лоб – в бахроме красных нитей; ниже – пронзительный, резкий взор, выше – два маховых чёрно-белых пера коре-кенке, сказочной птицы. До плеч почти с ушей виснут диски золота, ни один в Четырёх Сторонах не имел дисков б?льших.

– Что, раб, за весть принёс?

Но гонец прижал к себе сумку с почтой и не ответил.

Мужчина з? ухо приподнял его.

– Знаешь службу. Пить с тобой будем на празднике!

Группа женщин в ликлях-накидках засеменила от знати под топот гвардии, выбежавшей на площадь. Круглая и румяная от волнения дама запричитала:

– Ты не был год! Воюешь?! А здесь детей твоих убивают, кондор упал, ты знаешь? Это к несчастью… Ты, верно, там не воюешь? Тешишься с девками? Так, Т?пак Инка?! Ответь мне! Что ты ответишь?

– Ты на сносях, божественная Мама ?кльо, сестра-супруга? – бросил мужчина и, оглядев её, двинул к гвардии, задыхавшейся после бега.

То были инки в чёрном, с круглыми маленькими щитами, все сплошь с секирами, златоухие (их обязывали растягивать мочки золотом; и размер золотого кружка означал ранг носителя).

– Бросили нас?! Отстали?! – слышала гвардия. – Видеть вас не хотим! – Ругатель зло захромал прочь.

На корточках и почтительно провожали его глазами; и дряхлый инка шамкал вслед:

– Т?пак! Набольший!!

Тот помог старцу встать.

– Воитель, дядя, Правая Длань88
  Капак Йупанки, брат и сподвижник строителя инкской империи, получивший прозвище «Правая Длань».


[Закрыть]
отца нашего! Впредь лишь стоя встречай нас!

– Вижу тебя, бог, и ноги ломятша, – гладя племянника по плечу, вёл старец. – Как твой поход? Што взял?

– Каса наша теперь, Айавака, Кальва… Дядя, устали, трудная получилась война… Ты с благом – а они в копья! – взорвался вдруг император, крикнув, что, «если земли, которые он в дальнейшем целит завоевать, начнут подражать тем странам в гнусном упрямстве, то он откажется от войны, дождётся, чтоб стали более расположенными к империи».

– Отдохнёшь – и пройдёт, не мущшя! Помню, ты был нашледником, жёлтую бахрому ношил, а не крашную, как теперь, мы ш тобой и отшом твоим били Минчаншамана в Щиму…

– Дядя, из Мусу-М?су рать пришла, слышал? Нам от наместника Титу Й?вара весть была.

– Титу Й?вар? Не воевал ш таким я, не помню… – старец мучительно вспоминал. – Он рода-то, уж не айльу-панака? Нынще што ни щиновник – айльу-панака, што ни охальник – айльу-панака. Воюют единштвенно родищи твоего отша Пача К?тека инка-панака. Этих я помню…

– Дядя, на празднике пить с тобой будем. Жизнь тебе! – заключил САМ и захромал прочь.

Знать, расходясь, шепталась, что «неспроста кондор: быть переменам».

Близ улицы, созданной Домом Избранниц и Большим Замком, – красный фасад с проёмом, что охранялся секироносцами. Высоченные стены – влево и вправо – охватывали сад, пруд, здания с кровлями из соломы. Не было в Куско, за исключением Храма Солнца, места величественней, краше, – как досель и не жил муж влиятельней Т?пак Инки Йупанки. Здесь была резиденция императора – Красный Город.

Лестницей он взошёл к площадке; дальше подъём – ход в башню – вдоль кладки гранитных блоков, выдавливавших в стыках золото; чудилось, что в мерцавшую в полумраке сеть инкрустированы рубины. Твари из золота висли на потолке и стенах. Ныла спешившая вслед жена.

Смяв полог, Т?пак Йупанки влез в спаленку под соломенной крышей. Рыжий затылок мальчика виделся из-под шкур. В тот же миг воробьи в клиновидном окошке порскнули, и воткнулась стрела. Император метнулся к спящему, не задетому наконечником. Со стрелой в шкуре, сложенной в узел, он захромал прочь, слушая причитания Мамы ?кльо: «Нынче стрела, ты видел?! И был удав… Откуда? Еле спасли его… Гонца посылала, ты воевал всё…» Входы сменялись, лестницы путались. «…сына травят, а ты воюешь?!» В нишах мелькали то постовые, то идолы из серебра да золота.

– Кто охранял?! – взвизгивал император; гул разносился в сводах. – Мы их повесим! вниз головами!! Чья тут власть?! Их власть?! Стрелы – с востока, с логова Титу Й?вара! Им неймётся! Айльу-панака и викакирау – воры! Они-де от Йавар В?кака, от законного повелителя! – крик усилился. – Да!! Который владел одним Куско и приседал, как раб, под аймарским владыкой99
  Владыка аймарской империи был сюзереном города-государства Куско до Пача Кутека; прежние инки-правители были зависимы от него; при древних и старых кусканских кланах в Куско правил аймарский ставленник.


[Закрыть]
!! Нынче не приседает, как покорили мы всех аймарцев, а заодно вселенную! Хочет быть первым, ждёт нашей смерти?! Кликнем самоотверженных – и в Паукар-т?мпу, в их логово!! – Потрясая узлом со стрелой внутри, он бежал и столкнулся с худым длинным инкой, шедшим из-за угла.

– В Паукар-т?мпу!! Бить косоплётов, брат! Надо!! Гибнет Династия!

Тот поднял узел, выпавший из дрожащих рук и, с царицей, увёл Сына Солнца в покой из золота.

– Амару Т?пак! – сел монарх в стенной нише на одеяла. – Ты распустил Град Куско. Ты Язык Трона, главный! Выше тебя лишь мы, брат! Кондоры падают, стрелы в спальне наследника, и удавы… Многое терпим от косоплётов с тех пор, как их свергли. Многое! Надо кончить их!

– Битва с ними, брат, в нынешнем положении хуже мира. – Амару Т?пак, кашлянув (алым тронулись скулы), сел на скамью из золота. – Косоплёты – враги, понятно… Как прогнать попугая, чтобы не раскричались прочие? Тронем мы заплетающих косы1010
  Древние кланы: чима-панака, раурау-панака, аванина-айльу и апу-майта, – носили причёски, схожие с гривой, это «гривастые». Старые кланы – викакирау с айльу-панака – волосы заплетали в косы, прозваны «косоплётами». Пачакутековы потомки, ставшие во главе инкской империи, стриглись коротко.


[Закрыть]
 – и возбудим гривастых… Есть обстоятельство и важней: те и другие правили не один век. Мы же у власти мало. Что мы умеем? Древние кодексы растолковывают инки прежних династий; звёздные зн?менья разъясняют они же, как и обряды; власть низших рангов и рангов средних, власть на местах – их кланов. Мы также пользуем их опыт знания государственного устройства и управления. А что – мы? Знамениты мы войнами да дворцами…

– Спит, – прервала Мама ?кльо. – Может спать сидя, знаю. Мчался как ветер! Он покорил пять стран!

– Сестра, – Амару Т?пак встал, – ему, называемому земным богом, надо быть сдержанней и пристойней. Он был обязан войти в Град пышно, а не влететь вслед гонцу как мальчик, будто травя дичь в поле.

– Он беспокоился! Он спешил!

Амару Т?пак взял шкуру с торчавшей стрелой и встал. – Пойду разберусь со всем…


Коль ты пил мудрость Старого Света и понял значимость рода Юлиев либо Фабиев в общих стараньях римлян, будешь рад встречам с кланами инков, строивших Новый Свет. Вспомним, скажем, чима-панака, начавших Куско, айльу-панака, ставших за независимость в годы царств Чинча-Чанка или Аймара, и, в завершенье, – инка-панака, распространивших власть Куско на сто расстояний…

С инициала напишем их, чтоб свидетельствовать добродетели и таланты, – чтоб не безжизненной строчкой был Инка-панака Амару Т?пак Инка ауки, но поразил бы величьем имени: Рода Инки Принц Крови Удав-и-Сияющий-Отпрыск-Солнца.

Но покидаем дворец, что сложно. По коридорам с корзинами, мётлами и посудой мчат челядинцы. На перекрёстках секироносцы, они ж «гвардейцы», «самоотверженные», угрожают секирой, лица впиваются во всех зраками: кто такой?! В золоте клиновидных входов тучный, важный, блистательный муж грядёт с посохом, и туманные взоры блуждают над всеми. Он всходит лестницей в гуле: «Верховный Жрец к Набольшему владыке!»

Сколько носилок – маленьких и больших – на улице, где носильщики, сев на корточках подле ручек, ждут…

Кто там к нам? Стража?!

Мчим к главной площади Ликования и Восторга… Стоп, в сторону, к стене Дома Избранниц, прочь от носилок: пусть проплывёт лик надменно-неумолимый знатного инки… Дальше!.. Место строительства кишит людом: плавится золото, разливается, на него кладут блоки; плиты взволакивают, обтёсывают, и растёт стена…

Вот ручей в ложе камня…

Мост, скомкав площадь Восторга и Ликования, перелился с ним вместе в меньшую площадь Радости, зачиная там тракт, что тянется за холмы…

Строй лам навстречу: вьючена каждая и надменны верблюжьи лики…

Мчит гонец, увлекая с собой нас с шавками, что близ лам.


В предместьях, на возвышеньи, – два ряда каменных древних башен. «Две малые, величиной в три роста, располагаются меж больших двух; малые отстояли одна от другой в восемнадцати или же в двадцати футах; с боку от каждой на этом же удаленьи были другие».

Окрест – ни кустика, всё жуткое: птицы падали, пролетая здесь, зверь сбегал в ужасе. В выступах и в пазах башен – ветер. Лишь Солнце холил древность за службу, – плод коей, кстати, уж дозревал.


День минул. Тьма яркими и мохнатыми звёздами стерегла Пуп Мира, ответствовавший огнями. Не было в западном полушарии града больше. Меньшим был Мани, центр майя, меньшим – Теночтитлан ацтеков. Дымная мгла сгустилась. Выли собаки, пахло жилым. Башни плакали влагой рос…


Забрезжило, когда встретились путник, шедший из-за холмов, с портшезом. Оба – слезший на землю инка с большой головой и путник – взяли курс к башням.

– Ну, Рока-к?нут, как верят м?су?

– В птиц и зверей, в чащи, в реки, о, Т?май Инка.

– Дикие! – было сказано. – Как все прочие племена, сколь ни есть их! Варвары, ищущие суть веры в мире гниения и разложения и, подобно навозным гадам, роющие во мраке, тогда как над ними Солнце!

– Я славил Солнце, – начал вдруг Рока-к?нут. – После похода я изменился. В душных сырых лесах земель м?су богом становится необычное. В редкость там ткань – поклоняются клочку ткани. Там наводнения, и поэтому бог – река. Там не чтят Солнце, инка, м?су не видят в Нём редкостного и властного. Солнце им – ничего.

Инка вскинул бровь.

– И я понял, – вёл Рока-к?нут, – Солнце лишь вещь, как и всё прочее. Я хочу знать творца всего. Знать хочу, отчего кто-то беден, а кто-то славен, и отчего все разят друг друга, и почему изо всех слов главные говорит лишь Набольший Господин наш.

Инка, сев в каменное, в росах, кресло, вместил темя в выемку в камне спинки. Солнце взошёл меж маленьких башен, чуть тронув левые, вот что видел он.

– Через пять дней срок праздника, – произнёс Т?май Инка (он был астролог). – Откуда?

– Волен от службы, хожу везде, говорю о войне в землях чунчу и м?су.

– Это нельзя, Рока-к?нут! Участь твоя будет горькой, – вернулся к портшезу инка. – Помню, ты спас меня. Я послал тебя в школу, ты учил мудрость счёта, позже – и на войну, чтоб ты, бывший раб, жил лучше. Но, вижу, ты, еретик. Ты дерзостно говоришь со мной, богохульствуешь, и к тому ж много думаешь. У нас есть кому думать. Ты, знаток счёта, будь при своём счётном деле… В общем, одумайся и воспользуйся своим даром, как и моим к тебе отношеньем.

Носильщики ушагали.

День спустя, на рассвете, туман, курясь, открывал подле башен жрецов за обрядом. Солнце был встречен гимном.

В Куско глашатаи объявили:

– Т?пак Йупанки, Набольший Господин, Сын Солнца, Ясный День подданных! Мы Заступник и Благодетель, владыка над Четырьмя Краями! Мы, бог, велим, в честь Солнца три дня до праздника пить воду и есть лишь травы, жён избегать, огней не палить, поститься!

Империя погрузилась в тьму… Кроме трёх мест.


Ревёт в горах Урубамба. Между высот над городом – площадь с дворцами. Светит луна, в клиновидные окна разносятся звуки флейт; возгласы; бегают взад-вперёд слуги. По коридорам вповалку пьяные… А вот зал под соломенной кровлей с грубыми стенами. Все орут. На циновках – ссор, грязь, объедки. Чад, дым светильников тащатся сквозняками. На золоте в виде трона – муж лет седых. Он дремлет. Уши все в золоте, блёклая бахрома на лбу. По обрюзглой щеке к подбородку слеза течёт… падает в грязный подол.

Товарищи умолкают, и поднимается хищноликий курака с чашей в руке.

– Оль?нтай Инка, выпей! Мы твои слуги. Вот большой темник, любимец твой Пики-Чаки (под золотым табуретом дремал мужчина). Спит он, наперсник твой; его дед – гуанако. Вот Рау-?нка, верховный жрец (глядя перед собой, стыл старец). Знает он язык звёзд, мудрость его бездонна; предок его – сам Солнце. Вот вождь Мар?ти (щёголь лет тридцати стукнул себя кулаком в грудь). Главный он крепостей; прадед его – удав. Вот Чара-Пума (близ говорившего великан в шкуре пил из кувшина). Свиреп он, как пума, полог над Урубамбой! Дикие перед ним – как кролики; предки его все пумы. Я – управитель Орку-Варанка. Мы, как разбили мы Пача К?тека, поручил ты мне управлять страной ?нти, коей владеешь, а прародитель мой – ягуар. Другие вожди твои здесь. Нас много! Ты всех сильней. Ты – Набольший Господин!

– Пью с тобой, Орку… – Выпив, Оль?нтай велел петь певице. Все вожди сникли, а Пики-Чаки, едва началась мелодия, поднял голову.

 
Ушла, голубка, ушла, родная.
Голубка, где ты?
Тебя зову, не уставая,
Но нет ответа.
Звезда – моей любви имя.
На небе нашем
Её не спутаешь с другими!
Она всех краше!
Найти слова для взглядов милой
Не в силах разум!
Как будто утром взошли над миром
Два солнца разом!
 

Оль?нтай встал, шагнув от Пики-Чаки, который его удерживал за сандалию.

– Все вы! Марути! Орку-Варанка! – крикнул он. – Пусть придут ко мне ?нти! Ядом пусть обольют гнев стрел! На Куско!! Сожжём его и повергнем! О, Коси-К?йльур1111
  Возлюбленная Ольантая, дочь Пача Кутека, который, прознав о её связи с полководцем, не относящимся к роду инков, бросил её в подземелье; Ольантая же прогнал.


[Закрыть]
, найду тебя, мёртвую иль живую!

Страшен был взгляд его, рост велик. Вожди съёжились, а Марути и управитель пали к стопам его, чтоб сдержать. Скован, как пик подножием, постоял Инка – и опустился на золотой табурет без сил.

Военачальники разошлись.

– Инка! – воскликнул старец, названный Рау-?нка, глядя перед собой в стену. – Много лет минуло, как покрыл я твоё чело красною бахромой в честь Солнца. И стал ты инка. Не возвеличился ты, однако, в битвах, ни в делах государства. Нет у тебя наследника, нет династии, нет страны: ты царь верхней излучины Урубамбы. Необразованны твои слуги, дерзки. Войско твоё – всё вольница. Ты пастух вольных пум, лис из сказки, царствовавший над птицами.

– Смолкни! – щерился Орку-Вар?нка.

– Знай, – старец поднялся, – надо взять Куско, восстановить обряды. Солнце, не пьющий кровь человеков, не подпирает миропорядок. Часты землетрясения, рушащие поля и горы. Ливни губят посевы. Мор истребляет люд. Полувек назад Пача К?тек, раб, недостойный быть инкой, сел с твоей помощью на престол. С тех пор инки служат не Солнцу, отцу их, но семени Пача К?тека. Должно тебе возвратить власть инкам! Шли послов в Паукар-т?мпу людям наместника Титу Й?вара, старшего айльу-панака, вступи в союз. Он рода старого, а не древнего, но пусть служит нам. Ты и он – господа Востока, сил у вас много… и проси помощи у лесных племён, наберёшь войско в сто, в двести тысяч. Тогда бахвалься! – И Рау-?нка, сверкнувши подъушным диском, сел на скамью из золота.


Жгли огни в Паукар-т?мпу, сердце Востока, – что выяснил лекарь Лоро (в реальности соглядатай Как-Бишь-Его Сына Солнца). Приметил он вспышки в горах под городом. «Выведать и возвыситься!..» – ускоряли шаг мысли. Он, пройдя лесом, спрятался, чтоб следить.

В жреческих одеяниях, с факелами, стыли у лестниц, ведущих к трём входам в скалы, инки с косицами…

Затряслась земля и светила. Лоро вцепился в куст, чтоб не шлёпнуться; инки сели на корточки. Голосом необъятно-ущельным молвила Анти1212
  Так называли индейцы Анды.


[Закрыть]
:

– Верите? Внемлите?

– Верим и внемлем!

– Я Мать всего. Творец Мира – муж мой. Он мне доброе семя дал, злое семя, вялое семя. Солнце пришёл во мне бросить семя. Я родила Четырёх и их жён. Айар-Саука, плод Творца Мира, он дал Мир жизни. А Айар-Учу, плод Творца Мира, он дал Мир смерти. А Айар-Качи, плод Творца Мира, он дал земной Мир. А Манко К?пак был семя Солнца, он дал познание трёх Миров. О, Титу Й?вар, правнук мой! Я дала тебе предков – дай мне потомков. Я, Анти, Мать твоя!

И жрецы завели детей в скалы. В плаче и стонах каменный топот ожил, потряс твердь… и удалился. Факелы гасли один за другим, рассеивались. Лоро кинулся прочь взволнованный и, подкравшись к наместникову дворцу, влез на дуб. За окном при факеле – Титу Й?вар с инкой-по-милости Й?каком. Лоро, сжав губы, тщательно укрепил на сучке скользившую ногу. Слушай-подслушивай! Быть тебе рангом выше! Пить вместе с инками!

– Господин! День Матери-Анти! Целую пыль ног твоих в ликованьи!

– Правильно! – воспоследовал скрип. – Мать инков – Анти. Давным-давно предки, сойдя с гор, отняли у гривастых из древних кланов, чья мать Луна, власть их и город. Мать-Анти вынянчила не трусов!

О, не зевай, Лоро! тьма компромата!

Но заговорщики перешли на язык невнятный. «У инков имелся особый язык общения; остальные не знали его; давали его изучать лишь высшим, он был божественным». Дёрнувшись от досады, Лоро слетел вдруг с дерева и расшибся.

– …в Чунчу, – нёс Й?как, – инка-панака мешали мне, и я всех их убил; затем подкупил туземцев, и я добился, что за ножи и тряпки выставят сорок тысяч. Заложники, что привел я, – якобы сыновья покорённых вождей, – бродяги, коих я вырядил Хромоногому. Пусть чванство тешит, вообразив, что Восток покорен. К нам расположится – и союз с дикими утаён будет… Вот, о отец мой, лама, давшая двойню службою тени твоей и подошвы с именем Й?как!

– Всё ближе день, – скрипел голос, – в кой я верну венец, отнятый Пача К?теком! Род мой сядет на трон! Ты, Й?как, сын от наложницы, будешь признан, клянусь, моим сыном от п?льи1313
  «Пальа» и «инка» – понятия, различаемые по половым признакам. Пальами назывались женщины инков: матери, жёны, сёстры.


[Закрыть]
, и, инка крови, получишь власть б?льшую, чем сейчас. Этого ты достоин за ум твой, смелость и верность.

– Раб твой!

– Но где ещё взять помощи?

– У Оль?нтая самозванца!

С улицы закричали. Выбежав и вернувшись, Й?как поведал:

– Там лекарь Лоро! Мёртвый! На нём был знак соглядатая!

– Это измена… – наместник дёрнулся. – Погасить огни! Кончить службу Матери-Анти! Хватать!.. Допрашивать!!

Й?как сжал пальцами фитили.


Свет горел в самом Куско, в спальне Дома Избранниц, где, наблюдая тень от светильника, слушая отдалённый стон, вздрагивали девочки. Дивна с распущенной косой первая. Мало ей уступала вторая, вдруг произнёсшая:

– Каждую ночь стонет. Кто это, Има-с?мак? Кто там?

– Инчик, посмотрим.

Кутаясь в ликли, выскользнули за полог. Просеменив вдоль склада, пахшего шерстью (делом затворниц являлся пошив для инков и для семей их), девочки оказались в улице, разделявшей Дом надвое – так велик он был! – под соломенной кровлей. Вслушиваясь в храп евнухов, вышли в сад, озарённый луной. Ножки мяли траву. Ручей журча тёк под древнюю стену. Они омочили лица и постояли.

– Инчик, время цветенья. Чувствуешь?

– Нет, ньуста.

– Не называй меня так. Все говорят: ты ньуста1414
  Дочь инки и пальи, девушка инкской крови.


[Закрыть]
. А кто отец мой, знают? Ньусты, все настоящие ньусты, знают свой род, все знают! Дочери Й?вар Вакака дряхлые, но отец наш, хвастают, инка чистый-пречистый. Дочери Пача К?тека хвастают: наш отец потряс мир, покорил всех, начал династию. Это – ньусты. Я для всех ньуста, но я не знаю, кто мой отец и мать.

– Мой отец был царь Чиму Минчансаман, – вела Инчик. – Луннорождённый он. Он рождён был Луною, веришь? Я была маленькой, пришли инки. Очень злой инка бил отца по щекам, бил, бил… Увели меня в Куско. Мне не хотелось, ведь у меня был брат, слуги… Жили у моря. Рыбы в нём – преогромные! А в столице Чан-Чан в ритуальном пруду были лунные рыбы… рыбы священные, серебристые… Ты не плачь, Има-с?мак! – Она приложила край ликли к глазу подруги. – Старшая сестра скажет: Инчик, почто госпожа твоя плакала?.. Сама плакала! Вышла в сад смотреть горлиц на ветке – и стала плакать. А увидала меня – в крик: птицы гнёзда вьют! палку дай!

Има-с?мак, придя к стене, наклонилась над руслом. – Видно дворец за стеной. Там город… Помнишь, я здесь смотрела? Сёстры заметили и сказали, что я бесстыжая… Слышишь? Вновь стон… Там вон…

– Пойдём прочь! Страшно!

Но Има-с?мак пошла в сад к погребу, куда слуги носили порою пищу… Стон слышался под ногами. Девочка вскрикнула.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное