Игорь Курай.

Японский ковчег



скачать книгу бесплатно

© Игорь Курай, 2017

© ООО «СУПЕР Издательство», 2017

Политический триллер? Фантасмагорическая комедия? Детектив с элементами кайдана и так называемых «докуфу-моно» – японских рассказов о злодейках? Остросюжетная проза, что не назвать никак иначе, чем «квазиреализм»?

Профессиональный филолог знает, что хочет вложить в свое произведение, доступное разным прочтениям. Роман написан в тихой занесенной снегом японской провинции, что представляется нам безмятежной. Однако это не так, дорогой читатель. Жесткий, инфернальный смех актеров Кабуки разлит по страницам романа, но в нем не вызов судьбе, а сострадание русского автора ко всем нам, живущим. Русско-японский роман словно воплощает любимую японцами мудрость: «Заимствуя у других, наполнить собственным содержанием». А ведь это и есть то, на чем зиждется мировая культура.

Петр Алешковсий
Писатель, лауреат премии «Русский Букер» 2016

Едкая сатира, актуальная политика, шпионский детектив, Россия и Япония – в зловещем свете приближающегося, как в триеровской «Меланхолии», смертоносного астероида. Невозможно оторваться даже перед концом света.

Александр Чанцев,
Литературный критик, японист, член ПЕН-клуба

Россия, да и весь мир живут в ожидании глобального катаклизма – мировой войны, техногенной катастрофы или столкновения с гигантским астероидом. Почему эти апокалиптические ожидания так интенсивны и всемирны, понять трудно: то ли мир заждался третьей мировой, то ли все чувствуют, что без такого катаклизма никак не вернуть нормальные представления о морали.

На этой теме всеобщей паники и отсроченной расплаты играет роман «Японский ковчег» – история о грядущем (примерно в 2018 году) столкновении Земли с огромным небесным телом. Автор играет на всех клавишах сразу: он отлично знает эсхатологическую по сути японскую культуру, поскольку давно живет в Восточной Азии. Тут и кавказские разбойники, и китайская мягкая экспансия, и очередной закат Европы, и российский правительственный кризис, и всемирная атака на глобализацию. Стиль романа – такой же микст из конспирологических докладов, сочного юмора и шпионских детективов времен холодной войны. Как ни странно, все в целом оказывается отличным психоаналитическим сеансом: все страхи выговорены вслух, запретные темы упомянуты с редкой храбростью, табу упразднены, маски сброшены, долго копившееся негодование так и хлещет. В результате оказывается, что все не так страшно и что вернуться к душевному здоровью еще можно и без гибели планеты.

Дмитрий Быков
Писатель, литературный критик

Японский ковчег

Все события и персонажи, описанные в романе, являются плодом фантазии автора и пока не имеют никакого отношения к окружающей нас реальности.



Падучая звезда, тем паче – астероид

На резкость без труда твой праздный взгляд настроит.

Взгляни, взгляни туда, куда смотреть не стоит.

Иосиф Бродский

Пролог

Премьер-министр Коно сидел с непроницаемым выражением и слушал пространные аргументы собеседника, едва заметно покачивая головой.

Битый час ему пытаются объяснить то, что и так давно уже всем известно. Этот Симомура совершенно невыносимый зануда и зашоренный педант. Но пусть говорит. Во-первых, всегда полезно лишний раз проверить уровень интеллекта своих сотрудников. Во-вторых, надо дать каждому выговориться, чтобы не создавалось впечатления властного зажима. Положение обязывает – особенно такое положение. И тем не менее… Он как бы невзначай перевернул песочные часы в деревянном корпусе из лакированного тика с жемчужной инкрустацией. Тонкая струйка потекла из полной колбы в пустую. Часы, рассчитанные на пятнадцать минут, были подарком от филиппинского посла, заглянувшего недавно с предложением о льготных концессиях. И действительно, в тот раз хватило четверти часа, чтобы обо всем договориться…

Глава Информационного агентства национальной безопасности между тем продолжал свой доклад, постепенно входя в раж и все более убедительно жестикулируя.

– Но, господин премьер-министр, поймите же, что ваше правительство на грани краха! Ваш рейтинг стремительно падает, пресса поет заупокойную, левая оппозиция заявляет, что готова взять бразды правления в свои руки, а ваши сторонники тем временем набивают карманы на выгодных подрядах. Мы стали заложниками непосильных обязательств предшественников, которые тянут нас ко дну. Разве неясно было, что восстановить Фукусиму за два-три года, даже за пять лет нам не под силу?! Там по сей день сотни тысяч тонн радиоактивной воды стекают в океан. А мы при этом разрешаем как ни в чем не бывало ловить рыбу вдоль побережья Фукусимы, Мияги и Ибараки, а потом продавать улов на территории всей страны без малейших ограничений. Вы думаете, медиа ничего не замечают? Полюбуйтесь!

Генерал Симомура приподнял свой айпад и ткнул пальцем в экран, где зловеще маячил заголовок: «Продажные бюрократы губят генофонд нации». Под заголовком красовалась эмблема, смысл которой не оставлял никаких сомнений: «Опасность радиации».

– А свежие овощи с фукусимских огородов! – продолжал генерал, оторвав палец от экрана и указывая им почему-то окно, где плавились от жары токийские небоскребы. – Вы, господин премьер, наверное, не часто захаживаете в супермаркет, а мои люди занимаются мониторингом в режиме нон-стоп. Лотки завалены первоклассной капустой, редькой и морковью из тех самых зон, которые отмечены у вас на карте красным и коричневым. А на упаковках, как положено, ярлыки со всеми координатами производителя. Правда, у нас не продаются счетчики Гейгера, и большинство населения прекрасно обходится без них. Но некоторые, включая наиболее предприимчивых журналистов, покупают датчики радиации за границей и активно ими пользуются. Может быть, сама капуста и не покажет отклонения от нормы, но достаточно померить фон в тех краях, где ее выращивали… И эти журналюги меряют, черт бы их побрал!

– Ну и что? – меланхолично проронил премьер. За все время беседы на его лице не дрогнул ни один мускул. Сказывались занятия дзэнской медитацией, к которым его буквально силой принуждал покойный отец. Сорок пять лет назад он отправил юного выпускника юрфака Токийского университета Масахиро Коно, предвкушавшего желанное начало политической карьеры, на полгода послушником в храм Дайтоку-дзи, в Киото. На бурные возражения юнца пожилой председатель парламентской праворадикальной фракции Киёмаса Коно ответил притчей:

«Во времена Враждующих княжеств, в шестнадцатом веке два могущественных полководца Такэда Сингэн и Уэсуги Кэнсин вели между собой затяжную войну. Оба они были в миру послушниками Дзэн, нюдо. Они были равны по таланту и по силе войска, так что ни один не мог добиться победы. Наконец их армии встретились в решающей битве. Уэсуги Кэнсин на боевом коне прорвался к походному шатру, перед которым сидел князь Такэда. Занеся меч над головой противника, Кэнсин насмешливо крикнул: „Ну, что будешь делать в этот миг между жизнью и смертью?!“ Сингэн ничего не ответил, но лишь взмахнул железным веером и отразил удар. Подоспевшая стража заставила Кэнсина отступить, а войска Сингэна выиграли битву. Ему помогла непоколебимость духа, которую дарует лишь Дзэн.»

Масахиро подчинился воле отца и не пожалел об этом. Может быть, всей своей головокружительной карьерой он и обязан той самой непоколебимости духа, о которой толковал отец. Занятия в храме Дайтоку-дзи не прошли даром – иначе он бы, наверное, давно уже прервал этот бесполезный разговор под благовидным предлогом и отправился на ланч. Но ведь можно просто сидеть и медитировать…

– Макроэкономические показатели ползут вниз, высокий курс йены мешает нашему экспорту, а Китай заваливает нас бытовой электроникой, – не унимался Симомура. – Мы с трудом отбиваемся от корейских телевизоров и смартфонов. Сони и Фудзицу сворачивают производство… Да вы сами все знаете не хуже меня. Рост безработицы, переизбыток дипломированных специалистов, стареющее население, обманутые ожидания… А что творится во внешней политике! Китайцы требуют острова у нас, мы требуем острова у русских, и все это больно бьет по нашим экономическим связям на фоне бурного процветания соседей из Юго-Восточной Азии и бесконечно длящегося китайского чуда. Застой в экономике и бардак в политике еще никого до добра не доводили. Если так пойдет дальше, то уже к концу текущего года мы рискуем получить вотум недоверия в парламенте, и тогда вы пополните длинный ряд малопочтенных экс-премьеров.

Да еще, вдобавок ко всему, эти слухи об астероиде. Перспективы очевидны. Пока мы еще сдерживаем медиа, не даем им развернуться, но долго так продолжаться не может. Жажда сенсаций и экономической выгоды скоро возьмет свое. Вот-вот начнется паника, и тогда уж точно вашему правительству конец. Вполне вероятно, что вся страна скатится в хаос, и тогда в условиях реальной катастрофы все наши превентивные меры по защите населения могут оказаться бессильны. Паника обрушит рынки, обанкротит банки и крупнейшие корпорации, превратит страну в обезумевший муравейник, куда плеснули ведро кипятка. Никто уже не будет в силах обеспечивать нормальную жизнедеятельность спасательных структур. Даже если столкновения не произойдет, японская экономика будет надолго парализована. А если произойдет…

– Не пугайте, – лаконично возразил Коно. – У вас есть предложения по существу? Мы можем что-то изменить в этой ситуации?

Последняя щепотка песка в стеклянной колбе истонченной струйкой упала вниз. Премьер Коно больше не намеревался переворачивать часы, не находя в этом ни малейшего смысла. Он неторопливо поправил очки и в упор посмотрел на Симомуру, словно пытаясь заставить его остановиться. Но глава Информационного агентства национальной безопасности намеков понимать не желал.

– Да, у меня есть предложение. И мы еще можем многое изменить!

У Коно от неожиданности подпрыгнула вверх правая бровь, что для истинного адепта Дзэн было непростительной слабостью. Рациональные предложения по переустройству государства и общества плохо увязывались с текущими планами на обед, который должен быть сервирован, как обычно, в полдень, что бы ни случилось. Впрочем, известно, что иногда Симомура способен на блестящие комбинации…

– Знаете, господин генерал, – примирительно предложил Коно, постукивая ногтем по крышке песочных часов – мы могли бы обсудить ваше предложение за ланчем. Если вы не против, конечно.

– Благодарю, весьма польщен! – обидчиво бросил Симомура, словно почувствовав скептическое настроение премьера.

– Благодарю в смысле «да-да» или в смысле «нет-нет»?

– В смысле «да». Я хочу, чтобы вы оценили мой план и санкционировали операцию – чем скорее, тем лучше.

– В таком случае прошу в столовую.

Генерал Симомура встал, огладил лацканы серого двубортного костюма и направился вслед за премьером.

Глава I
Таверна «Кусинобо»

Тем временем профессор Кудзуо Мияма, сидя у окошка в дальнем углу таверны «Кусинобо», что на пятом этаже западного флигеля небоскреба Роппонги-хиллз, задумчиво жевал уже третий по счету росток молодой спаржи в кляре. Таверна была, в сущности, шашлычной, предлагавшей посетителям шестьдесят шесть вариантов блюд на маленьких деревянных вертелах плюс салатики и соленья. Время от времени поглядывая на входную дверь, которая бесшумно отъезжала влево, пропуская очередного посетителя, профессор потягивал из высокого бокала пиво «Эбису» и, чтобы не терять времени даром, как всегда, мысленно подыскивал русские идиоматические определения для своего нынешнего статуса:

«Как дурак с намятой шеей». Нет, не совсем так. «Как бревно в порубке». Нет, кажется, не бревно… «Бешеного три года ждут». «Хуже нет, чем ждать и угонять…» Вот уж, действительно, хуже нет. И куда мог запропаститься этот Рюмин?! Всегда является вовремя, а тут уже полчаса прошло…

Сквозь толстенное звуконепроницаемое стекло виднелся кластер модных бутиков, протянувшихся налево и вниз, к Адзабу дзюбан. Неслышно, как призраки, скользили машины, суетливо семенили по плиточному тротуару стайки пестро одетых людей. Тридцатиградусная токийская жара в хорошо кондиционированном помещении, разумеется, не ощущалась. Наоборот, здесь, пожалуй, было даже слишком прохладно.

Мияма давно облюбовал это местечко для деловых и дружеских встреч. Весь комплекс Роппонги-хиллз был открыт в апреле 2003 года в самом сердце столицы, в районе посольств, консульств и дипломатических сеттльментов, а также в двух шагах от парадиза западных туристов – бесчисленных баров, кафе и ночных клубов старого Роппонги.

Это был пилотный проект, выполненный Коном Педерсеном Фоксом, с сотнями офисов, дюжинами ресторанов, отелем, жилыми апартаментами, кинотеатром, выставочными залами, телестудией и даже музеем современного искусства, привольно расположившимися на пятидесяти четырех этажах гигантской Башни Хори и во флигелях. В прессе тогда писали, что со временем такими высотными суперкомплексами будет застроена вся центральная часть Токио. Сообщали также, что часть новых гиперсооружений будет представлять собой перевернутые небоскребы-чикаро, уходящие на десятки этажей под землю. Они будут иметь сверхсовременное оборудование для кондиционирования воздуха, а также для регенерации воды и для производства высококалорийной эрзац-пищи. Все, что позволит использовать подземные катакомбы как автономные макроубежища при любой космической или техногенной катастрофе, в том числе – что не обсуждалось, но подразумевалось – и в случае ядерной войны. Некоторые здания будут иметь почти равные по площади внешнюю и внутреннюю части, так что в случае тревоги все обитатели надземных этажей смогут быстро и безболезненно переместиться под землю, полностью изолировав доступ в убежище. Постепенно сливаясь в единый аггломерат, эти футуристические конструкции когда-нибудь образуют город будущего с уникальной экосистемой.

План уже давно начали воплощать в жизнь. Действительно, за последние десять-пятнадцать лет небоскребов-универсалов на поверхности заметно прибавилось, но до города будущего было явно еще далеко. Вероятно, и в Роппонги-хиллз тоже имелись многочисленные подземные этажи, но для публики пока доступны были только три подземных яруса с парковкой и ресторанными отсеками.

При всей видимой прозрачности своих стеклобетонных помещений Роппонги-хиллз давал немало возможностей для интимного общения вдали от посторонних глаз. Заехав сюда на машине, можно было, не привлекая лишнего внимания, подняться на лифте и нырнуть в дверцу кафе, где гостя окутывал приятный полумрак, пропитанный легким ароматом цветочного дезодоранта. Мияма обычно пользовался услугами такси, поскольку водить машину так и не научился. Несколько раз пробовал, но, увы, ничего не вышло. Стоило ему сесть за руль, как сердце начинало бешено колотиться, охваченное безотчетным ужасом. Другое дело – такси. Оно всегда внушает доверие. Вот и сейчас таксист благополучно высадил его ровно в двенадцать на высоком пандусе прямо перед входом и укатил, а через две минуты профессор уже сидел за своим постоянным столиком в углу. Интересно, на чем добирается господин Рюмин?..

Наконец дверь в очередной раз скользнула влево, пропуская рослого, дородного, брылястого мужчину европейской наружности с аккуратно расчесанными на пробор рыжеватыми волосами и слегка расплющенном посередине носом, что придавало ему сходство с боксером-профессионалом, давно забросившим спорт. Несмотря на жару новый посетитель был в серой пиджачной паре и при туго затянутом темном галстуке. Направившись строевым шагом к дальнему столику, где его поджидал Мияма, иностранец резко остановился, чуть прищелкнув каблуками, и склонил голову в легком шутливом поклоне. Мияме сразу же пришел на ум Шервинский из фильма «Белая гвардия», который он только вчера показывал студентам.

– Приветствую вас, профессор! – бодро, по-военному поздоровался Рюмин, расплываясь в радостной бесконечной улыбке. – Прошу простить за опоздание. Сами знаете, жизнь наша – сплошная суета. Одним словом, сансара.

– Добро пожаловали, Ростислав Михайлович, – кисло улыбнулся в ответ Мияма. – А я уже начал беспокоиться. Вы обычно так пуктуальны. На вас просто часы можно переставлять!

– Да, точность – вежливость королей, дорогой профессор, но я-то еще не король, – хохотнул Рюмин, довольный своей остротой, и, не дожидаясь приглашения, уселся за столик. – Дела, дела… А вы, как я погляжу, уже отдыхаете. Что ж, давайте покушаем. Фирма угощает!

Взмахом руки он подозвал официанта, заказал кружку «Эбису» и принялся с озабоченным видом изучать цветную брошюру меню.

– Мне как всегда, – сказал Мияма, прихлебывая пиво, – большую тарелочку куси мориавасэ[1]1
  Ассорти из шашлычков (яп.)


[Закрыть]
.

– Ну ассорти, так ассорти, – согласился Рюмин, – меня тоже устраивает. Главное, легко и питательно.

Он расслабил узел галстука, стащил, не вставая, пиджак и повесил на соседний стул. На рубашке с длинным рукавом под мышками, а также на груди и на припухлом животе расплывались обширные пятна пота. Такие же разводы, вероятно, были и на спине. Капли пота обильно стекали по его лицу и падали на краешек скатерти. Официант принес горячую влажную махровую салфетку сибори. Рюмин деловито принялся обтирать лоб, щеки, шею, уши и, наконец, руки. Закончив, он бросил скомканную салфетку на плетеный бамбуковый подносик и жадно отхлебнул из бокала. Пена осела на верхней губе.

Мияма молча наблюдал. Что взять с рыжего варвара? Не учить же его манерам – поздновато. Атташе по культуре мог бы давно уже сам всему научиться. Но не дано, так не дано… У русских есть какая-то подходящая пословица на эту тему: «За не именем херболайфа пишем просто…» Нет, не так. Ох, уж эта идиоматика!

Они знакомы с Рюминым уже третий год. Можно сказать, близко знакомы. Встречаются дважды в месяц в «Кусинобо», едят куриные окорочка или каракатицу в кляре, пьют пиво и беседуют. В основном о новостях в японском академическом мире, об университетской реформе, о приоритетных направлениях в Министерстве образования и науки, о строительстве научных и информационных центров, о перемещениях в руководстве. Рюмину всё интересно. Говорит, что как атташе по культуре он все это должен знать. Для улучшения сотрудничества между нашими странами. Почему бы и нет? Тем более, что его организация за эту болтовню еще и благодарит материально. Раз в месяц из портфеля Рюмина появляется плотный запечатанный конверт, а в нем двадцать банкнот по десять тысяч йен – так сказать, на проезд. Немного, но на проезд достаточно. И должность у него, в общем-то, не официозная, не совсем посольская. Он представляет чудесную общественную организацию Росвоскооперация, которая налаживает связи с друзьями России на Дальнем Востоке. А также с некоторыми соотечественниками за рубежом.

Сам Рюмин в прошлый раз хвалился, что успешно провел перепись соотечественниц-хостес в токийских барах. Составил на них полную базу данных. Для порядка, конечно. Чтобы поставить на учет этих хостес, ему пришлось много потеть. Как это он сказал? «Семь потов ушло». Все-таки до чего колоритный язык! Интересно, почему именно при переписи хостес надо было так ужасно потеть? Впрочем, он ведь всегда обильно потеет…

– Что новенького, профессор? – игриво осведомился Рюмин, опустошив полбокала. – Чем порадуете любителя японской культуры и научно-технического прогресса? Хотя техника, конечно, не по вашей части. За этим придется в Цукубу наведаться.

– Ничем не порадую вас, Рюмин-сан. За эти две недели ничего особенно нового не проистекало. Вы же знаете – лето. Наши ученые и неученые все отдыхают.

– Неужели даже наши друзья из Общества Русолюбов не проводят своих семинаров?

– А, да! Последний семинар у наших специалистов был только что, в начале июня. Я вас уже по телефону оведомлял. Тогда еще обсужали речь вашего президента Зайцева на саммите в Осло.

– Вы это упоминали, но без подробностей. И что наши друзья говорили?

– Говорили, что такого они еще никогда не слышали.

– В каком смысле? Им так понравилась речь?

– Наоборот. Особенно, когда он помянул про северные территории.

– А-а… Такие, значит, у нас друзья! И кто это сказал?

– Профессор Камата. Он еще много разного сказал о вашем доскопочтенном президенте. И о вашем кабинете. И о вашей Думе тоже.

– Значит, он не наш друг?

– Не знаю. Наверное, не ваш. И уж точно не мой. Он написал такую рецензию на мой перевод Федора Михайловича, что кому-то надо сделать сэппуку[2]2
  Сэппуку – в другом чтении харакири.


[Закрыть]
– или ему, или мне. Вы ему визу больше не давайте!

– На какой перевод, простите?

– Ну конечно, на роман Федора Михайловича «Идиотки».

– Кажется, у Достоевского все-таки «Идиот», а не «Идиотки». Хотя… Простите, я забыл, что в свое время сам министр культуры Российской Федерации вручил вам почетную грамоту за этот замечательный перевод. Тогда нет вопросов.

– Вот! И не надо вопросов! Я так прочитал этот мастерпис и дал свою интертрепацию. Да, я Федора Михайловича исправил там, где он ошибся. И стиль у него иногда ковыляет – пришлось улучшевать. Переписал несколько глав и получилось гораздо намного лучше – сам господин министр культуры признавал. Он, наверное, прочитал весь мой перевод. Может быть, он даже прочитал оригинал. А этот Камата в своей рецензии меня назвал «росиагаку но ахо» – «идиот от русистики»! Как будто ему никогда неизвестно, что у Достоевского совсем не «ахо», а «хакути». Не «идиот», а «идиот»! Совсем в другом смысле. Никогда ему не прощаю!

У меня свой вид. Я, например, считаю, что главная идиотка – Настасья Филипповна. Вы только смотрите, как она всегда дурака валит! Потому что дура. И вообще все женщины идиотки. У меня тоже есть бывшая жена…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9