Игорь Колосов.

Росомаха



скачать книгу бесплатно

ДРЕВНЯЯ ИНДЕЙСКАЯ ЛЕГЕНДА ГЛАСИТ:

Раз в триста лет рождается Особенное Животное. Энергетика Особенного Животного настолько велика, что убить Его невозможно.

Особенное Животное проживет срок, отведенный Его виду. В отличие от сородичей Особенное Животное всегда умирает своей смертью.

Особенным Животным может стать особь любого вида, обитающего в лесу, степи или пустыне. Будь то медведь, волк, рысь, росомаха или куница.



ЧТО НЕ ВОШЛО В ИНДЕЙСКУЮ ЛЕГЕНДУ, НО ЧТО ИЗ ПОКОЛЕНИЯ В ПОКОЛЕНИЕ ПЕРЕДАВАЛИ ШАМАНЫ СВОИМ ПРЕЕМНИКАМ:

Не приведи Великий Дух – Творец Всего Сущего, если Особенное Животное встретится с Кехха – темной сущностью, которую можно увидеть, как изможденную старуху.



Пролог 1
Внутри. Первые симптомы

Мужчина спешил.

Несмотря на протесты жены и умоляющий взгляд дочери, он выбежал из дома, запрыгнул в машину, выжал педаль газа. Он рассчитывал на скорость. И старался не думать о тех зловещих симптомах, из-за которых все это происходило: страх семьи, его собственный страх и попытка вырваться за пределы поселка. Вырваться – чтобы покончить с этим абсурдом, суть которого ускользала от рационального объяснения.

Человек выехал на уводящую из поселка дорогу на недозволенной скорости. Завизжали шины, машину потянуло в кювет. Мужчина был опытным водителем: выровнял машину, снова утопил акселератор.

Если он не сбавит скорость, когда проскочит знак, отмечающий конец населенного пункта, если не поддастся тем странным ощущениям, ранее испытанным лично, о которых в дальнейшем услышал от других людей, у него все получится.

Должно получиться!


Сначала накатывала неуместная тоска. Сильнейшая тоска по родному дому, как будто что-то вырвало тебя из постели среди ночи, и ты уже никогда не вернешься назад. За тоской следовала опустошенность. Словно все внутри умирало, без всякой агонии, в один момент.

Душу снова захлестывала волна тоски.

Что, в свою очередь, порождало страх.

Страх вынуждал остановиться, открыть дверцу, выйти из машины и оглянуться назад. От этого взгляда туда, где остался дом, страх усиливался, хлестал тело порывами ветра, обжигал все внутри.

Когда мужчина столкнулся с этим впервые, на прошлой неделе, он просто развернулся и поехал назад, не понимая, что с ним такое. Страх и тоска ушли, хотя не сразу. Дома он осмотрел себя в зеркало, померил температуру, но ни к каким объяснениям не пришел.

Спустя час он вновь уезжал из поселка.

И вновь не смог его покинуть. Мужчину что-то не пускало, как если бы он совершал какую-то ошибку. Казалось, отъезду противилась его интуиция, утверждавшая, что сегодня лучше остаться дома. Иначе… Кто его знает, что может случиться? Авария, грабеж, сердечный приступ – не все ли равно?

Он прислушался к тому, что принял за интуицию.

Позже выяснилось, что подобное случалось с каждым жителем их поселка, кто хотел выехать за его пределы.

Позже выяснилось, что те, кто все-таки попытался игнорировать необъяснимые страх и тоску, получили новую порцию неприятных ощущений.

У кого-то возникала сильная головная боль, у кого-то шла носом кровь, и тут хочешь, не хочешь – приходилось разворачиваться.

Позже выяснилось, что уже несколько дней никто из местных жителей не рискует выехать за пределы поселка. Это казалось абсурдом, но это было и фактом. И против этого абсурда хотелось восстать.

Покинуть поселок во что бы то ни стало.


После знака шоссе петляло. Несмотря на фанатичную решимость, мужчина все же сбавил скорость. Он понимал, что поддается слабости, но мчаться на этом отрезке со скоростью под сотню было нереально: он рисковал не вписаться в один из поворотов, въехать в ствол дерева.

Его накрыла знакомая тоска. Тоска, потом опустошенность, и – страх. Голова сама собой повернулась назад. Возникло ощущение, что он теряет все, что только может потерять человек. Близких, свое жилище, родину, себя, в конце концов.

Усилием воли он вынудил себя смотреть на серую ленту шоссе, утопил акселератор.

Страх как будто отступил, совсем немного, это позволило забрезжить надежде, и мужчина улыбнулся, вцепившись в руль. В этот момент в голове вспыхнула боль. От неожиданности человек вскрикнул. Стал притормаживать, но боль усиливалась. Казалось, кто-то всадил в макушку крюк и вращает его, вращает, вращает…

Человек выпустил руль, сжал голову. Он кричал, не замечая, как из носа ползут ленивые струйки крови.

Автомобиль слетел в кювет, уткнулся в мохнатую ель. Толчок бросил мужчину на рулевое колесо, и в голове у него что-то взорвалось. Как будто лопнули все сосуды. Тело обмякло, неподвижный лесной воздух всколыхнул продолжительный гудок.

Звук раздавался очень долго, прежде чем наступила прежняя тишина.

Пролог 2
Снаружи. Последствия первых симптомов

Черный автомобиль медленно проехал вдоль тротуара и втиснулся на край стоянки.

Мужчина за рулем опасливо огляделся, изучая поток пешеходов, помедлил, выбрался из машины. Худой, в очках и, несмотря на теплую погоду, в длинном плаще с толстой подкладкой, он неуверенно протиснулся между спешащих людей, оглянувшись, нырнул в темный прохладный холл уютного ресторанчика, открытого всего неделю назад.

Особенность этого заведения, не считая добротной итальянской кухни, встречавшейся в миллионном Славянске гораздо реже, нежели итальянские названия ресторанов, заключалась в том, что сюда попадали только после предварительного заказа. Кроме того, перед каждым посетителем с момента заказа ставили песочные часы, рассчитанные на пятьдесят минут, не более. Посетитель должен был освободить место другим желающим: по вечерам даже образовывалась перед входом очередь.

Сейчас было два часа пополудни, и очередь отсутствовала.

Это заведение исключало, что кто-то попадет сюда с улицы под воздействием импульса. Худой потому и выбрал этот ресторанчик. Он не думал, что за ним может кто-то следить, но в последние дни все чаще казалось, что не помешает малейшая предосторожность. Самая, на первый взгляд, абсурдная.

Худой прошел в зал и заметил, что тот, с кем он должен здесь встретиться, уже ждет его. Худой видел этого человека лишь на фотографиях в газетах, и вживую тот показался ему не таким крупным. Скорее худощавым и поджарым, нежели плотным.

Худой прошел к столику, сел, они с мужчиной обменялись приветствиями. Возле столика материализовалась светленькая официантка. Худой раскрыл меню и ткнул в первую попавшуюся пиццу – для вида он, конечно, попробует пару кусочков, но есть ему сейчас хотелось меньше всего. Официантка упорхнула.

Худой задержал взгляд на мужчине по другую сторону стола.

Его звали Стефан, и он был частным детективом. Лет тридцати пяти, скуластый, короткие русые волосы зачесаны назад. Обтягивающие черные джинсы, коричневый кожаный пиджак. Вчера, во время предварительного телефонного разговора, Худой поинтересовался у Стефана, не приехал ли тот в эти края откуда-нибудь с Балканского полуострова. Стефан ответил, что одна из его прабабушек была то ли болгаркой, то ли румынкой, но сам он родился и жил в Славянске. Действительно – Стефан говорил по-русски без акцента.

Худой спрашивал об этом не из любопытства, он пытался развеять собственное напряжение. Он хотел показать собеседнику, что не так чтобы нуждается в его услугах. Скорее еще в раздумьях, хотя и позвонил.

Сейчас, встретившись со Стефаном лично, Худой понял, что вел себя глупо. Обстоятельства, вынудившие его обратиться к частному детективу, слишком серьезные, чтобы еще заботиться о том, как выглядишь в чьих-то глазах. Пожалуй, само понятие частного детектива настраивает на некий двусмысленный лад. Возможно, где-то за океаном эти ребята не выпадают из общего ряда, но здесь при мысли о них до сих пор возникает ощущение, что все это понарошку.

Тем не менее, Худой почему-то испытывал уверенность, что за помощью надо идти именно к такому человеку, а вовсе не в ФСБ или родственную структуру. Во всяком случае, успеется. Человек, с которым Худой встретился, тоже не беспомощная единица.

Он получил известность, когда в прошлом году раскрыл убийство члена городской мэрии. До этого Стефан занимался обычной для частного детектива мелочевкой: слежка за супругом, подозреваемым в неверности; пропавшая собачонка, без которой жизнь хозяйки грозит прерваться; ошалевшая нимфетка, сбежавшая из родительского дома к неизвестному бой-френду. Лишь случайность, заставившая ввязаться в расследование убийства, позволила появиться его фото в нескольких газетах. Как там было написано? «… Невероятное везение, а также интуиция…».

Стефану принесли его заказ, поставили перед ним песочные часы. Желтоватые песчинки посыпались тоненькой струйкой в пустую нижнюю половину. Не раздумывая, частный детектив принялся за еду. Жуя, он сказал:

– Вы рассказывайте, я слушаю. Пусть это вас не смущает, – он кивнул на тарелку с едой. – Лазанья просто обалденная, а я здесь впервые.

Принесли заказ Худому. Он покосился на пиццу, осмотрелся по сторонам.

– Не нравится мне это место…

Стефан пожал плечами.

– Вы его сами выбрали.

Какое-то время Худой смотрел, как Стефан ест. Тот откинулся на спинку стула.

– Давайте. Выкладывайте, – он глянул на песочные часы. – У нас минут тридцать осталось.

Худой снова огляделся.

– За городом, если ехать на восток, по московской трассе, есть поселок. Километров тридцать отсюда. Красивое тихое место. С озером. Не просто деревенька какая-то, солидный такой поселок. Озерный называется.

Стефан подхватил:

– Много новых домов, относительная чистота, сфера обслуживания на уровне. Хоть сам туда катайся ради разнообразия и другим советуй.

Помедлив, Худой кивнул.

– Да. Только посторонние появляются там все реже и реже. И сами жители… не выезжают оттуда. Вообще.

Стефан прожевал, глядя куда-то поверх головы своего собеседника. Нельзя сказать, что на его лице появилась хоть какая-то заинтересованность.

– И в чем проблема?

Худой опустил голову, глядя в стол.

– Даже не знаю, как сказать…

– Скажите, как есть.

– У меня в этом поселке сестра живет. С мужем и двумя детьми. Мы не так чтобы часто с ней общаемся, но… Я недавно узнал, что она нашу мать почти не навещает. А маму сестра всегда любила. Ездила через день, не говоря про выходные. В общем, я поговорил с мамой, позвонил сестре. Сказал, что хочу к ним приехать на вечер. Она не согласилась. Сказала, что они с мужем сильно заняты, не могут меня принять.

Худой вздохнул, помедлил.

– Голос у нее был… какой-то странный. Как будто она вот-вот расплачется. Словом, она быстро попрощалась, положила трубку. Я поколебался, но перезвонил. Спросил: можно хоть племянников по телефону услышать? Сестра замялась, сказала, что они на улице и не могут подойти.

Стефан почесал подбородок, неудачно скрывая зевок.

– И чем, вы думаете, я мог бы помочь?

Худой заглянул частному детективу в глаза и догадался, что для него рассказ потенциального клиента пока представляется банальной семейной ссорой.

– Это не все. Не добившись толку по телефону, я решил съездить к ним. Я приехал, позвонил в дверь, но они мне не открыли. Они были дома – я видел их машину на заднем дворе. Они были дома, но даже не открыли мне дверь. На всякий случай я зашел к соседям, спросить, не случилось ли чего с моими родственниками, но и там мне не открыли. Я даже не смог с кем-нибудь поговорить. И еще. Я заметил несколько странностей. Нигде не видно играющих детей. Несмотря на теплую погоду, закрыты все двери. И парочка прохожих, которых я встретил, сразу ретировалась, не желая разговаривать.

Худой достал из кармана платок, промокнул лоб. Огляделся, добавил:

– Я нашел уличный таксофон, позвонил сестре. Я не надеялся, что она вообще снимет трубку, потому что ее сотовый, как и сотовый ее мужа, были недоступны, но она ответила. Я сказал ей, что нахожусь в квартале от ее дома, но она сказала, что очень занята и попросила меня уезжать. Мне кажется, она бы закричала, если бы я настаивал на встрече.

Частный детектив покосился на песочные часы, заерзал на стуле.

– Так-так… Вы заявляли об этом в органы правопорядка?

Худой удивленно посмотрел на детектива.

– Нет. О чем заявлять? И зачем бы я обратился к вам?

Стефан кивнул.

– Да, конечно. Ладно, откуда вы знаете, что из поселка никто не выезжает? Сами проверяли?

Худой ответил не сразу.

– Знаете, у меня… есть женщина, я ведь с женой уже как год не живу. Так вот у моей… подруги тоже оказалась родня из этого поселка. И она тоже кое-что узнала. Жители уже некоторое время вообще не выезжают за пределы поселка. Кто-то заказывает продукты или другие товары, им это доставляют. Люди рассчитываются, но сами остаются у себя дома.

– Да-а уж. А как же работа и все такое?

Худой пожал плечами.

– Не знаю. Кто-то взял продолжительный отпуск, кто-то уволился, но даже за документами не поехал. Разве что предложил доставить все необходимое на дом. Например, мою женщину родственники просили забрать некий заказ, за которым они не могут съездить сами.

– Скажите, если они ее о чем-то просили… значит, они должны были ей что-то объяснить, не так ли?

Худой медленно покачал головой.

– Они ей ничего не говорят. Только по делу: что привести, что купить.

Стефан покосился на песочные часы. Желтоватая струйка монотонно перетекала в нижнюю половину. Верхняя опустеет через пару минут.

Частный детектив посмотрел на своего клиента.

– Значит, вы хотите, чтобы я…

– … выяснили, что там, черт возьми, происходит.

1. Ветер, которого нет. Припорошенный след

Илья еще не заснул, когда услышал этот непонятный звук.

Звук напоминал трепет белья, вывешенного на заднем дворе и терзаемого порывами ветра.

Некоторое время Илья лежал с открытыми глазами, пытаясь понять, не снится ли это ему. Во-первых, сейчас зима, и на заднем дворе нет никакого белья. Во-вторых, погода сегодня была безветренной, да и сейчас не слышно обычного в этих случаях гула в водосточных трубах.

Не считая этих хлопков какой-то ткани.

Илья приподнялся на локтях, глянул на жену. Та спала, ее ровное тихое дыхание убедило его, что ему ничего не мерещится. Не хотелось выбираться из-под одеяла на холод, но Илья все-таки встал с кровати. Проверил, не разбудил ли Ольгу, накинул пижаму, вышел из спальни.

Дверь в свою комнату они не закрывали с тех пор, как решили, что их ребенку пора ночевать вне родительской спальни. Оля волновалась, что они не услышат, если трехлетний Данила проснется среди ночи, испугается и заплачет. Илья предложил оставлять двери их комнат открытыми.

Он прошел к спальне сына, заглянул туда, убедившись, что ребенок спит, прошел дальше, на кухню. Именно с кухни задний двор просматривался лучше всего.

Это был просторный участок, ограниченный невысоким – по пояс взрослому человеку – забором, часть которого скрывали заросли черемухи и сирени. Сейчас голый кустарник не справлялся с этой задачей, забор просматривался по всему периметру, не считая участков справа и слева, общих с соседскими дворами. Справа располагался гараж, слева – сарай, благодаря чему задний двор Ильи и Ольги Даменковых оставался скрытым от посторонних глаз. Если, конечно, не встать с тыла на тропинке, протянувшейся вдоль леса, который с этой стороны поселка подходил вплотную к домам. Задний двор, достаточно открытый, удобный, стал местом, где хозяева устраивали шашлык с друзьями и родственниками. Илья планировал оборудовать здесь песочницу, поставить качели, горку. Для Данилы и… его будущего братика или сестрички – Оля была на четвертом месяце.

Не решаясь включить свет, Илья подошел к окну. Хлопки, напоминавшие трепет белья на ветру, стали отчетливее. Плотная занавеска на окне усиливала тьму и не позволяла рассмотреть задний двор. Появилась необъяснимая тревога, Илья помедлил, прежде чем, наконец, приподнял край занавески.

Сначала Илья не заметил ничего особенного. Заметенный снегом двор, темная бесформенная масса гаража и сарая, сжавшийся под тяжестью снега мертвый кустарник, расплывчатая стена спящего леса. Илья удивился: откуда хлопки, если на заднем дворе ничего и никого нет?

Затем он увидел человеческую фигуру.


Не происходило ничего криминального: никто ничего не тащил, никуда не крался. Человек просто стоял, глядя на дом, но у Ильи похолодела спина, и он не отпрянул от окна, отпустив уголок занавески, лишь потому, что оцепенел.

Это было неожиданно – человек, вошедший к ним на задний двор незадолго до полуночи. И, наверное, не предвещало ничего хорошего. Впрочем, это предположение отодвинули на задний план другие детали. Неизвестный был в длинном темном плаще, не черном, скорее фиолетовом или бордовом. Свет уличных фонарей со стороны фасада не освещал человека в плаще открыто, но частично рассеивал тьму. Достаточно, чтобы различить некоторые мелочи.

Одежда визитера показалась Илье тонкой, совсем не зимней. Он напоминал того, кто, замерзая в лесу, решился постучать в первый попавшийся дом в поисках приюта. Именно полы его плаща трепетали, издавая те самые хлопки, что подняли Илью с кровати. Полы трепетали, несмотря на отсутствие ветра – в противном случае шевелились бы ветви кустарника.

Спустя минуту или около того Илья решил, что человек на заднем дворе – женщина. Он сам не объяснил бы, почему пришел к такому выводу. Капюшон плаща накинут на голову, лицо не рассмотреть. Наверное, причина в росте и хрупком сложении. Илье показалось, что женщина вошла во двор босиком. Ему не удалось рассмотреть обувь, хотя полы плаща не скрывали ноги полностью.

Очередной хлопок странной одежды под несуществующим порывом ветра заставил Илью прервать это созерцание. Нужно что-то делать. Он отпустил занавеску, и задний двор скрыла тонкая белая ткань. Илья оглянулся, подумав, не разбудить ли жену. Отказавшись от этой затеи – Оля беременна, он ее только напугает, – Илья решил выяснить все сам. К ним на задний двор кто-то вошел, и он, как хозяин дома, получит объяснения. Вдруг этой женщине, в самом деле, требуется помощь?

Илья шагнул к веранде, к выходу на задний двор, осознал, что у него босые ноги, поискал во мраке холодной веранды хоть какую-то обувь. Нашлись старые тапочки – в них Илья выносил мусор или спускался в подвал, когда было тепло.

Он отодвинул засов, когда появилась мысль-предупреждение: он выходит из дома в пижаме, безоружный, без уверенности, что это не какие-нибудь отморозки-грабители странным способом выманивают хозяев. Но было поздно – он толкнул дверь, холодный воздух иголками впился в обнаженные голени, быстро пополз вверх, забираясь под пижаму, вгрызаясь в бедра и ягодицы.

Илья застыл.

Во дворе никого не было.


Илья покосился влево, затем – вправо.

Пусто. Словно никого и не было.

Появилось абсурдное желание вернуться в кухню и выглянуть в окно. Убедиться, что оттуда задний двор предстанет пустым, без странного визитера, минуту назад стоявшего в неуместном одеянии и, кажется, босиком.

Вместо этого Илья шагнул вперед, спустился с невысокого крыльца на заснеженную землю.

– Эй? Кто тут?

Никто не ответил.

Любопытно: могла ли та женщина в плаще покинуть двор, пока Илья искал на веранде обувь и открывал заднюю дверь? Теоретически это возможно, если двигаться очень быстро. Впрочем, теоретически возможно многое. А вот в реальности…

Женщина в плаще стояла шагах в пяти от калитки – выхода с заднего двора на лесную тропу. И калитка была закрыта. Не так, чтобы много, но уйти из поля зрения человека, выходящего с черного хода, можно было, лишь побежав. Да, только с помощью быстрого бега. Неужели женщина в плаще заметила Илью в окне и догадалась, что он вот-вот выйдет на задний двор? Если так, и она ничего не хотела объяснять хозяину, что она вообще здесь делала? В тонком плаще, босиком?

Немевшие от холода ноги укрепили Илью в уверенности, что женщина в плаще замерзала, стоя на одном месте неопределенное время. Если так, она тем более не могла бежать. Куда же она подевалась?

Илья шагнул к калитке. Тревога, перераставшая в страх, тянула его назад – в дом, но он лишь коротко оглянулся на дверь, сомневаясь, оставлять ли ее открытой или все же прикрыть, чтобы не напустить в дом холода. Так и оставил открытой, как будто не рискнул отрезать единственный путь к отступлению. Десяток шагов – и он оказался на том месте, где стояла женщина в плаще. Он посмотрел на калитку, на лес. Подумав о следах, опустил голову, вглядываясь в землю.

На минуту он забыл о холоде, о боли в обнаженных ногах.

Следы были, но… Несмотря на приличный слой снега, они показались неотчетливыми, припорошенными, что ли. Как если бы женщина стояла здесь пару часов назад, до того, как поздним вечером недолго шел снег.

Илья оглянулся назад, на собственные следы. Так и есть – собственные следы отчетливы. Илья окинул взглядом лес. Ему стало нехорошо: внутри как будто появился кусок льда. Могла ли женщина в плаще быть галлюцинацией? Илья ходил во сне, вышел во двор, после чего проснулся, стоя возле калитки? Не факт, что раньше с ним такого не случалось – всегда что-то случается в первый раз. Значит, ходил во сне? Во сне выглянул в окно и увидел то, чего не было? Иначе как это объяснить? Возможно, это происходило с ним раньше, но он ложился спать и на утро ничего не вспоминал. И сегодня, прежде чем он вернулся в постель, его разбудил холод.

Илья повернулся назад, согласившись с тем, что иногда бывает лунатиком, снова посмотрел на землю. Не будь здесь следов, объяснение с хождениями во сне стало бы подходящим. Но следы были. Они выглядели, как оставленные здесь несколько часов назад, но никак не минут. Илья мог поклясться, что сейчас не спал, только не на этом холоде в рваных тапках. И припорошенные снегом следы не были сновидением. Он видел их в реальности.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное