Игорь Исайчев.

Чужая дуэль



скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Игорь Валентинович Исайчев
|
|  Чужая дуэль
 -------

   Как рождаются герои?..
   Да очень просто…
   Катится себе по проторенной колее малая, ничего не значащая песчинка. Вдруг хлестанет порыв ветра, взметнет ее выше краев колеи и бросит прямиком меж зубьев громадной шестерни.
   Скрипнет шестерня, напряжется, пытаясь размолоть песчинку. И тут наступит момент истины: либо дальше продолжится мерное поступательное движение, негромким хрустом, да быстро растворившимся пыльным облачком недолго напоминая о досадном препятствии; либо дрогнет механизм, остановится на мгновение, а она невредимая выскользнет из жерновов, превращаясь в значимый элемент мироздания.
   Так родится очередной герой. Потому что исключительно герой способен хотя бы на миг затормозить привод колеса судьбы, оставшись при этом невредимым.
   Вот только скажет ли он потом слова благодарности тем, кто породил ветер, в конечном итоге сделавший его героем? Не слишком ли дорого заплатит он за свою исключительность?
   …Четверо из пяти гостей крохотного охотничьего домика притаившегося в самом сердце необъятного лесного массива, обладали такой умопомрачительной мощью, что в сравнении с ними самые свирепые, неограниченные никакими законами диктаторы, казались невинными младенцами. Пятый, подпирающий головой низкий потолок гигант, был исполнителем их воли.
   После короткой информации исполина в комнате повисла вязкая тишина, лишь чуть слышно потрескивали догорающие в камине дрова.
   Первым прервал молчание старший из собравшихся:
   – Полагаю, ни у кого не осталось сомнений в необходимости прекращения поединка? – спросил он и не дожидаясь ответа, продолжил. – Ситуация вышла из-под контроля. Тем не менее, напомню, что при всех наших возможностях, по правилам мы не имеем права тотчас вмешаться в процесс. Однако и промедление повлечет за собой непредсказуемые негативные последствия. Поэтому, слушаю ваши предложения.
   Бурная, но непродолжительная дискуссия затихла сама по себе, так и не разрешив проблемы. После того как все окончательно умолкли, почтительно попросил слово великан. Дождавшись кивка председательствующего, он резким движением откинул упавшую на глаза прядь длинных белых волос и произнес тяжелым басом:
   – В сложившейся ситуации есть только один выход из тупика, – в отличие от остальных участников за все время встречи ни на минуту не присевший гигант, шагнул из тени в круг света от свисающей с потолка лампочки в немудреном абажуре. – Ввести в игру фигуру умолчания.
   Едва уловимая волна движения, пробежавшая по комнате, означала крайнюю степень удивления слушателей.
Не обращая внимания на такую реакцию, исполнитель продолжил:
   – Я взял на себя смелость дать задание аналитикам. Они просчитали оптимальный вектор воздействия и подобрали кандидата. Прошу вас ознакомиться с полученными результатами, – несмотря на кажущуюся неповоротливость, исполин, раздавая листы с мелко набранным текстом и множеством диаграмм, двигался со стремительной легкостью хищного зверя.
   Ожидая решения, он пошевелил кочергой угли в камине и вернулся обратно в тень, скрывая волнение под маской показной невозмутимости.
   Прошло не менее десяти минут, прежде чем председатель, внимательно изучавший документ, далеко отставив его от глаз на вытянутой руке, переглянувшись с остальными, высказал общее мнение:
   – Это вариант неоправданно рискован.
   – Согласен, – пророкотал гигант и в диссонанс с недавней почтительностью, дерзко возразил. – Вы знаете другое решение?
   Утонувший в глубоком, с высоченной спинкой кожаном кресле, старец гневно сверкнул на него глазами из-под надвинутого на самые брови капюшона блестящего антрацитом плаща.
   Словно обжегшись об этот взгляд, светловолосый великан вздрогнул, склонил голову и уже без вызывающих ноток в голосе, продолжил:
   – У нас произошла утечка информации. По имеющимся у меня достоверным данным, за определенной экспертами персоной уже начали охоту игроки. Не мне вам объяснять, что произойдет, если кто-то из них первым найдет этого человека.
   – С этого и нужно было начинать, – нахмурившись, но притушив пламя в глазах, сварливо проворчал председатель и кривя губы съязвил: – Я так понимаю, теперь у нас одна дорога?
   Его собеседник с виноватым видом только мотнул головой в ответ.
   – Хорошо! – старик хлопнул ладонью по столу и неожиданно резво, как молодой, вскочил на ноги, – Мы принимаем твой план… Но если не сработает, – он погрозил исполнителю скрюченным указательным пальцем, – головой ответишь!.. И еще. Срочно выявите источник утечки… Работнички…
   Гигант, уронив руки по швам, низко поклонился.


   Пронзительный визг стремительно сжавшейся мощной пружины рванул за душу. Дверь за спиной захлопнулась с таким грохотом, что заставила непроизвольно вздрогнуть. Вот же страна наоборот! Генералы на дорогущих внедорожниках рассекают, а на элементарный доводчик денег не наскрести. Нет, все верно! Быстрее валить из этой конторы, куда глаза глядят! Да здравствует свобода!
   Стало быть, я, Степан Дмитриевич Исаков, тридцати шести лет отроду, бывший начальник отдела по борьбе… впрочем, не важно с чем, новоиспеченный пенсионер. Низкий поклон первому российскому президенту, который, не иначе как, дернув лишнюю стопку коньячка, подмахнул указ о льготном исчислении выслуги лет оперативным сотрудникам таможенных органов. Для тех, кто разбирается в теме – полный абсурд. Но, как ни странно, работает. В чем я и убедился, став обладателем бордового, с нарядными золотистыми буковками на обложке, пенсионного удостоверения.
   Миновав контрольно-пропускной пункт, защищаемый неизвестно от каких врагов упитанными дармоедами в звании прапорщиков, я повернул за угол здания. Там на стоянке вызывающе отсвечивала ржавыми пятнами на боках моя, когда-то ослепительно белая тридцать первая «Волга». Несмотря на непрезентабельное обличье, автомобиль был еще вполне на ходу, а эстетика меня волновала мало. Я не клерк из офиса, чтобы переживать за внешний вид машины.
   Середина ноября в граде Петра не самая лучшая пора. Прохватывающий до костей сырой ветер в порывах достигал ураганной силы. Небо, который день наглухо задернутое серой хмарью, то кропило землю ледяной моросью, то осыпало колючим снежком.
   Замок водительской двери, как назло прихватило набирающим силу морозцем. Пришлось греть ключ зажигалкой, потом долго, с риском разрядить аккумулятор, крутить стартером не желающий заводится мотор.
   Зябко поеживаясь, я успел, вытянуть сигарету, дожидаясь пока печка погонит в салон теплый воздух. Выбросив окурок в приоткрытое окно, поднял стекло, воткнул передачу и моргая сигналом поворота, впихнулся в плотный поток машин на проспекте.
   Возле станции метро уже зарождалась пробка. Мне ничего не оставалось, как пристроится в хвост трамваю, замедляющим ход перед остановкой. Я как раз искал возможность перестроиться, когда идущие впереди потрепанные «Жигули» внезапно вильнув, словно специально зацепили перебегающего дорогу парня. Прямо на моих глазах пешехода отбросило под трамвай.
   От неожиданности я резко затормозил. Трамвай, тоже остановился, высекая буксами снопы искр.
   «Ну, все, – оборвалось внутри, – если сейчас не успею выскочить, застряну до ночи».
   О несчастном я старался не думать, ему все равно уже не помочь. А попасть в свидетели дорожно-транспортного происшествия со смертельным исходом, совсем не улыбалось.
   Заведомо нарушая правила, я резко вывернул руль и направил машину на встречные рельсы, обгоняя застывший трамвай. Пришлось, свернув голову вправо и непрерывно выверяя дистанцию, вплотную протискиваться к разукрашенному рекламой борту. И тут я непостижимым образом на долю секунды увидел широко открытые мертвые глаза зажатого между вагонами парня.
   Такое зрелище само по себе способно надолго испортить настроение, а тут еще эти глаза, навязчивые воспоминания о которых наполняли душу зеленой тоской.
   …Минут через сорок, когда я, наконец, выбрался из города, водитель громадной фуры, спешивший разгрузиться до конца рабочего дня, превысил скорость на скользком шоссе. Зачарованно наблюдая, как потерявший управление встречный грузовик разворачивается поперек дороги, с отчаянием пробормотал: «Лучше бы в пробке застрял…»
   Леденеющий мозг с бешеной скоростью пытался просчитывать ситуацию, судорожно выискивая спасительную лазейку. В голове неслось: «Тормозить бессмысленно… Не успеваю… Теперь только по обочине…» Побелевшие пальцы до хруста сдавили баранку, а вдоль позвоночника побежала холодная струйка.
   Как при замедленной киносъемке уменьшался просвет между летящим навстречу прицепом и дренажной канавой, в которую обрывалась обочина. С каждым ударом бешено молотившего сердца уносились в вечность секунды и я, рискуя выломать педаль, изо всей силы вдавил акселератор в пол.
   «Волга» на мгновенье задумалась, переваривая щедро хлынувшее в утробу мотора топливо, а затем, оглушительно взвыв, стремительно скакнула вперед. В какой-то момент мне даже показалось, что пронесет. Но день не задался с утра и левое переднее крыло все же чиркнуло по прицепу. Машину тут же закрутило волчком и швырнуло под тягач.
   Прошлое перед мысленным взором промелькнуть не успело, настолько стремительно все произошло. Только резанула мысль: «Будет очень больно!..»
   Потом был кошмарный удар. Полет сквозь лобовое стекло. И темнота…
 //-- * * * --// 
   Жизнь возвращалась в тело через неприятные покалывания в кончиках пальцев. Я вдруг осознал, что лежу навзничь на чем-то твердом и холодном, а в спину и затылок впились острые иглы. Однако, несмотря на явный дискомфорт, открывать глаза совсем не хотелось, потому как неожиданно ярко вспомнилась авария. Я, замирая от страха, никак не мог решиться шевельнуть ногами, вдруг они не послушаются.
   Впрочем, боли совсем не было. Лишь тонко звенело внутри невесомой головы. Казалось, она сейчас оторвется, взмахнет ушами как крыльями и полетит по каким-то своим важным, не касающимся остального тела, делам.
   Так и не разлепляя век, я осторожно ощупал себя. Не обнаружив никаких травм, неимоверным усилием воли все же заставил себя открыть глаза и подняться.
   Вокруг от горизонта до горизонта раскинулось неухоженное поле, покрытое, словно недельной щетиной сухой стерней, по твердости и остроте, не уступающей гвоздям. Я лихорадочно озирался, пытаясь высмотреть остатки «Волги» и грузовика. Впрочем, не только разбитые машины, но и само шоссе тоже куда-то запропастилось.
   Чем дольше я крутил головой, пытаясь зацепить взглядом хоть какую-нибудь знакомую деталь, тем сильнее накатывало ощущение нереальности происходящего. В какой то момент я даже подумал, что погиб в катастрофе и попал на «тот свет», но тут же отогнал подобные мысли, как явно бредовые.
   В карманах куртки отыскалась нераспечатанная пачка «Кента» и новенькая зажигалка. Находки чуть приподняли мой жизненный тонус. Однако после вытянутой в четыре затяжки сигареты закружилась голова, и жутко захотелось пить. Жажда, в конце концов, и подтолкнула к активным действиям.
   Мобильный телефон не пострадал, но индикатор показывал отсутствие сигнала сотовой сети. Без толку покрутив в руках аппарат, я сунул его обратно в карман, раздраженно затоптал окурок, и решительно направился на поиски самого завалящего ларька, где можно купить минералки.
   Через полчаса прыжков по пересеченной местности, порядком утомившись и вспотев, я выбрался на разъезженную грунтовую дорогу. Пытаясь сообразить, откуда она здесь взялась, немного постоял, оглядевшись из-под ладони и переводя дух. Потом, прикинув, что дорога обязательно должна вывести к людям, направился в сторону, где по моим расчетам должен быть город.
   Но время шло, а вокруг все также тянулось бескрайнее поле. Я начал потихоньку впадать в отчаяние, и даже хотел развернуться, чтобы идти обратно, когда из высоченного придорожного бурьяна показалась крыша кособокой хибары, непривычно покрытая черной, гнилой соломой.
   Судя по виду, обитатели покинули жилище давным-давно, и поэтому соваться в него я не рискнул. Зато утешало другое – раз появились следы человеческой деятельности, значит, направление движения все же было выбрано верно. Не оставалось ничего другого, как продолжать поиски. Но стоило повернуться спиной к строению, как сзади, заставив вздрогнуть от неожиданности, меня окликнули сиплым голосом:
   – Эй, паря! Постой!
   Медленно обернувшись, я увидел непонятно где до этого прятавшегося невысокого, коренастого мужичка, до самых глаз заросшего огненно рыжей бородой. Но, радость от долгожданной встречи, оказалась явно преждевременной. Чем дольше я его разглядывал, тем меньше он мне нравился. Начиная с нелепого, какого-то карнавального одеяния, заканчивая липким холодным взглядом, от которого по спине бежали мурашки.
   Однако, не подавая вида, что насторожился, я нацепил любезную улыбку и дружески протянув руку, шагнул к нему:
   – Здорово, дружище! Вот ты то мне и нужен.
   Мужик, несмотря на то, что первым меня окликнул, вдруг испуганно отпрянул, не отвечая на приветствие. Завертел головой, затравлено озираясь. А потом, неожиданно перекрестившись, со словами: «Прости, Господи…» – выхватил из-за пазухи громадный тесак.
   Давным-давно меня учили защищаться от холодного оружия и казалось напрочь забытые за ненадобностью навыки сработали без участия сознания. Жестко заблокировав нож левой рукой, я изо всей силы влепил правый кулак в лицо нападающего.
   Удар в нижнюю точку подбородка вещь крайне неприятная. После него противник не откидывается, а складывается вперед по ходу движения и, как правило, отключается. Получилось так, как доктор прописал. Незадачливый душегуб рухнул в колею как подкошенный.
   Ощущая, как внутри все трясется от вскипятившего кровь адреналина, а правая кисть наливается пульсирующей болью, я обессилено опустился на корточки, опасливо поглядывая на неподвижное тело.
   Когда нервная дрожь немного утихла, а мозг вновь обрел способность соображать, я все же решился обыскать нападавшего, в попытке найти хотя бы какое-то логическое объяснение происходящему. Задыхаясь от тяжкого духа прокисшего пота, я тщательно шарил по его одежде, похоже, с момента пошива не знавшей стирки, беспокоя невероятное количество кровососущих паразитов.
   Увесистая пачка скрученных в трубку пестрых бумажных листов, на всякий случай последовала во внутренний карман. Остальное – деревянная, прокуренная до черноты трубка с обгрызенным мундштуком, засаленный кисет с остатками табачной пыли, вслед за тесаком полетели в бурьян.
   А вот одна найденная у него вещица заинтриговала настолько, что, теряя время и рискуя нарваться на проблемы, я все крутил ее в руках, мучительно пытаясь разгадать назначение. И вдруг меня укололо понимание, а в памяти даже всплыло название – огниво.
   Поражаясь скупости мужика, экономившего не только на сигаретах, но и на спичках, я машинально несколько раз ударил кремнем по кресалу, высекая яркие искры, а затем, за ненадобностью, выкинул и эту диковину.
   Убедившись, что вокруг по-прежнему нет ни единой живой души и не дожидаясь, пока очухается рыжебородый, я поспешил убраться от греха подальше.
   Протрусив на остатках возбуждения после драки мелкой рысью не менее километра, я остановился отдышаться уже в полной темноте. Ситуация становилась все более абсурдной.
   Тем не менее, куда бы меня не занесло, нужно было что-то решать с ночевкой, да и пить хотелось все сильнее, так что, хочешь, не хочешь, а пришлось шагать дальше. Метров через двести дорога почти под прямым углом свернула вправо, и я неожиданно оказался то ли на глухой окраине города, то ли в деревне. В потемках угадывались силуэты домов за высокими заборами. Ни фонарей, ни света в окнах, ни прохожих на улице не было. Спотыкаясь и вполголоса матерясь, я бесцельно брел, сопровождаемый брехливым лаем, пока не уткнулся носом в громадные ворота.
   Перед ними высились два деревянных столба с фонарями. Только внутри прямоугольных, закопченных стеклянных колб горел не электрический свет, а билось тусклое керосиновое пламя. При таком освещении, хотя и с трудом, но можно было разобрать буквы на жестяной табличке, приколоченной к струганным доскам. Буквально уткнувшись в нее носом, я прочитал: «Иванъ Буханевичъ и компанiя. Постоялый дворъ. Трактиръ».
   Земля качнулась под ногами и чтобы позорно не грохнуться в обморок, мне пришлось упереться обеими ладонями в шершавую древесину. Переждав приступ головокружения, я, перебирая руками по забору, завернул за угол и опустился на сложенные под ним бревна. Вытряхнул из пачки сигарету, нервозно закурил, судорожно пытаясь придумать подходящее объяснение прочитанному тексту.
   Кроме того, что после аварии я временно потеряв память и ушел в незнакомое место, ничего в голову не приходило. Если следовать подобной логике дальше, то трактир является декорацией для съемки какого-нибудь исторического сериала. А напал на меня оголодавший актер, которому задержали зарплату.
   Я тряхнул головой и вслух произнес: «Бред какой-то». Затоптал окурок, повозился, удобнее устраиваясь на жестком бревне, и тут о себе напомнил неприятно упершийся в ребра бумажный сверток. Закурив еще одну сигарету, я достал его из внутреннего кармана и подсвечивая зажигалкой, расправил на колене.
   Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы опознать в трофее денежные купюры различного достоинства. Только величиной они были почти с тетрадный листок и выполнены в непривычной темно-зеленной гамме.
   – Во дает придурок! – за неимением собеседника я продолжал разговаривать сам с собой. – Он еще и краеведческий музей умудрился обчистить. И что мне теперь с этой макулатурой делать?
   Я сложил упругую пачку пополам, на этот раз, засунув ее в боковой карман куртки. Попытка в раздражении сплюнуть не удалась. Во рту, после двух сигарет подряд, было сухо и горько, как в соляной пустыне.
   Такой жажды мне еще не разу в жизни не довелось испытать. Теряя рассудок, я вскочил и оскальзываясь на влажной траве, бросился к воротам. Рванул на себя калитку. Не обращая внимания на чавкающий под ногами пахучий навоз, пересек двор и с усилием толкнул тяжелую дверь, на которой пронзительно звякнул колокольчик.
   Зал встретил сумраком, устоявшимся запахом кухни и плотными рядами столов. На некоторых из них даже белели скатерти. Заведение практически пустовало, лишь в дальнем углу догуливала компания из трех человек. Только у них стояла свеча, да чадила керосиновая лампа на стойке, за которой дородный официант, от скуки лениво полировал тряпкой сальные доски.
   Потоптавшись на входе, я, вдруг утрачивая решимость, опасливо направился к одному из застеленных столов. Стоило громыхнуть отодвигаемым табуретом, как официант прервал свое занятие и, вытирая на ходу руки о не первой свежести фартук, лениво зашаркал подошвами ко мне, неся зажженную свечу в массивном подсвечнике.
   – Чего изволите-с?
   Я не нашел ничего лучшего, как переспросить:
   – А что есть?
   Он закатил глаза и монотонно забубнил:
   – Гороховый суп с говядиной и гренками, суп с макаронами на мясном бульоне, рассольник из гусиных потрохов, ростбиф с картофелем и соленым огурцом, битки говяжьи с брюквенным пюре, бифштекс с картофелем и свеклой в уксусе…
   – Стоп, стоп, стоп, – в нетерпении я хлопнул ладонью по столу, – Пить, что есть? И выпить?
   Официант, словно его и не прерывали, невозмутимо продолжил:
   – Квас хлебный, собственного приготовления. Водка казенная-с.
   – Вот! – я ткнул в его сторону указательным пальцем. – Тащи квас, водку и бифштекс, с этой, как ее, свеклой в уксусе.
   – Неужто совсем супа не желаете-с? – изумился официант.
   – Я тебя умоляю, – взмолился я. – Отстань со своим супом и квасу прямо сейчас принеси.
   – Слушаю-с, – и он степенно отправился на кухню.
   Стоило вожделенному кувшину, в компании с глиняной кружкой оказался на столе, я не успокоился, пока не влил в себя все его содержимое. На удивление быстро подавший горячее официант, убирая пустую посуду из-под кваса, только спросил:
   – Еще?
   – Довольно отдуваясь, я кивнул:
   – Само собой. И водку, водку тащи. Только холодную.
   После того, как я, наконец, утолил жажду, то понял, что оказывается, зверски голоден. Но, когда захлебываясь слюной, примерился к ломтю сочащегося мяса, не обнаружил не только ножа, но и даже вилки. На сомнительной свежести салфетке, сиротливо застыла одна деревянная ложка.
   – Эй, любезный! – на весь зал гаркнул я, заставив притихнуть компанию по соседству.
   Официант, копавшийся за стойкой, подскочил к столу.
   – Это что? – брезгливо отброшенная ложка запрыгала по столу. – Ты издеваешься, скотина?!.. Где вилка?!.. Где нож?!..
   У меня потемнело в глазах от бешенства. Я и так находился на грани нервного срыва, а такое откровенное пренебрежение вспенило первобытную ярость.
   Ощутивший исходившую от меня волну нешуточной угрозы, официант втянул голову в плечи и испуганно заблеял:
   – Простите барин, ради Бога. Виноват-с. Сей момент исправлюсь. Только, – он замялся, – вот-с… ну как бы это...
   – У тебя проблемы?! Вилки кончились?! – кипевшая внутри злоба была готова вырваться наружу в любую секунду.
   Покрасневший как вареный рак официант выпалил:
   – Немедля принесу, барин. Только, ради Иисуса, – он даже перекрестился, – приборы с собой не прихватывайте. А то хозяин с меня три шкуры спустит.
   Подобного поворота я никак не ожидал. Гнев моментально испарился, сменившись истеричным весельем. Кашляя и вытирая выступившие от смеха слезы, я с трудом выдавил:
   – Ну, скажи, на кой мне твоя вилка?.. В каком месте ей ковырять?.. Клянусь чем хочешь, верну в целости и сохранности… Тащи уже… Или руками жрать прикажешь?
   Получив, в конце концов, вожделенную вилку в комплекте с увесистым ножом, я набросился на еду, не забывая подливать из графина в пузатую рюмку.
   Моментом опустошив тарелку, я одним махом опрокинул в рот остатки водки, осадив ее квасом и сыто отвалился от стола. Приятная тяжесть в желудке, слегка кружащий голову хмель и накопившаяся за безумный день усталость, исподтишка сделали свое дело. Я поймал себя на том, что клюю носом, откровенно засыпая. Необычайно остро встала проблема ночлега.
   Пораскинув мозгами, я пальцем подманил не выпускающего меня из вида официанта и выяснил, что «постоялый дворъ» действительно переводится на нормальный русский язык как гостиница и лучшим считается номер первого разряда, в который при желании можно сразу и заселиться.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

сообщить о нарушении