Игорь Фарбаржевич.

Сказки для Евы



скачать книгу бесплатно

– Ещё нет, – ответила Надя Пинкензон.

– А где он? – спросила Элла Боград. – Может, во дворе?

– Один, да? – фыркнула Ева, зная, что Лёвка любит играть в компании

– А может, спит? – предположила Тата.

– Его и в полночь в постель не загонишь. Наверно, в нашей комнате. Пойду, посмотрю. А то будет ныть, что самое вкусное без него съели…

Только Ева собралась встать из-за стола, как на веранде появился довольный Лёвка с невысохшей акварелью в руках.

– Привет, Лёв! – крикнул ему Шурик Холодов, сын дворничихи тёти Зины. – Ты где прятался?

– Я не прятался, – важно ответил Лёвка, – я работал. Рисовал Евке подарок.

– Этот, что ли?.. – заглянул ему через плечо Вова Боград, внук Михаила Менделевича. – А что здесь?.. Каракули какие-то!

– Сам ты каракуля! – возразил Лёвка.

И в этот момент на веранде появилась бабушка Берта – наступила её очередь сменить тётю Лилю-Большую, которая, отдежурив своё, вернулась в гостиную. Увидев внука, бабушка громко запричитала:

– Вэй из мир! («Горе мне!») Какой ужас! Что ты с собой сделал, газлэн?

Праздничный костюм «разбойника» Лёвки, светлый в полоску, с такой любовью сшитый бабушкой, был испачкан всеми цветами красок, отчего любимый внук напоминал собой ходячую палитру.

– Дарю! – поспешно сказал Лёвка, кладя рисунок на стол, возле Евы.

Все дети на веранде замолчали и даже перестали жевать.

На возгласы бабушки Берты прибежала тётя Сара с тётей Идой.

– Что здесь происходит?! – закричали они ещё громче.

– А разве не видно?! – не унималась бабушка. – Посмотрите, что он с собой сделал!

Обе посмотрели и ахнули «Аз ох ун вэй!..», что означало на идиш: «увы и ах!».

На их крики уже бежали дедушка Павел с папой.

– Что случилось?!

– А вы сами не видите! – вопила Берта. – Этот ребёнок сведёт меня в могилу!

– Не кричи на него, Бэтя! – пробовал утихомирить её дедушка Павел.

– Это не ребёнок, готэню, это чёрт знает что! – ругалась бабушка.

– Помэлэх, Берта! – успокаивала её тётя Ида, что означало: «осторожно, не нервничай». – Я сейчас же постираю костюм. У вас есть простое мыло?

– Это же тончайшая шерсть! – с мукой в голосе возразила Берта. – Всё, фэртиг! Его можно выбросить к свиням собачьим!

В отличие от верующих евреев, она почему-то очень любила этих домашних животных и посылала к ним в гости кого угодно, хотя сама не знала адрес.

– Иди, переоденься, – сказала Лёвке Ева.

– Не пойду! – он уже чуть не плакал, апеллируя ко всем на веранде. – Разве вы не видите, что я нарисовал?

– Всё видим! – строго сказала тётя Сара. – Ты испортил дорогую вещь и расстроил бабушку! Ты нехороший мальчик! А я ещё хотела научить тебя играть на фортепиано «Амурские волны».

– Не хочу «Амурские волны»! Я плавать не умею! – завопил на весь дом Лёвка. – Неужели вы не видете, что я спас всех вас от японцев?!..

И со слезами на глазах убежал в детскую.


…Запершись на крючок, Лёвка с ненавистью стал вылезать из праздничных брюк.

В дверь постучала Ева:

– Лёвка, это я, открой!

– Не открою! – ответил он, бросая праздничный пиджак в кресло, вслед за брюками.

– Потом придёшь?

– Не знаю!.. – Лёвка сбросил праздничные туфли и забрался под одеяло.

– Ладно. Сиди один, если хочешь, – сказала Ева и ушла.

Лёвка закрыл глаза – сейчас ему ничего не хотелось. И никого видеть тоже. Никого! Кроме товарища Сталина…

«Вот кто самый добрый и справедливый, – подумал он. – И на меня никогда бы не накричал».

И вдруг Лёвка увидел, что подоконнике, положив ногу на ногу, сидит сам Иосиф Виссарионович – такой, как на фото в «Огоньке» – в мягких сапогах и френче.

Лёвка ахнул от неожиданности и в изумлении сел в постели. Встать он не решился, так как был в одних трусах.

– Добрый вечер… товарищ Сталин… – сказал он дрожащим голосом. Но не потому, что испугался, а от волнения.

– Рад тебя видеть, товарищ Лёвка! – ответил вождь мягким хрипловатым голосом с небольшим акцентом, выпуская дым из трубки и щуря глаза в доброй улыбке. – Сегодня ты совершил ещё один подвиг в своей жизни – не дал японцам ступить на нашу землю. За это я награждаю тебя вторым «Орденом за Подвиг»! Носи его с честью!

Товарищ Сталин беззвучно спрыгнул с подоконника и по-кошачьи подошёл к Лёвке, чтобы пожать ему руку. Рука у товарища Сталина была мягкой, как студень. Он достал из кармана френча большого размера орден, на котором было написано: «За подвиг» и, заметив лежащий на стуле пиджак от Лёвкиного костюма, прикрепил награду к лацкану.

– Спасибо, товарищ Сталин! – выдохнув от волнения Лёвка. – Служу Советскому Союзу!

– А за костюм не переживай! – добавил вождь. – Главное, честь свою не замарать! У нас на Кавказе есть «Витязь в тигровой шкуре». А тебя, товарищ Лёвка, я назначаю «Рыцарем в львиной шкуре»! Ведь имя твоё Лев!

Он ещё раз пожал руку новоявленному Рыцарю, и вдруг Лёвка увидел на голове у Иосифа Виссарионовича кипу, такую же, какую надевали Михаил Менделевич и Лазарь Наумович перед молитвой.

Лёвка страшно удивился:

– Товарищ Сталин, вы… еврей?!..

Под усами вождя появилась хитрая усмешка:

– Нет, товарищ Лёвка, я не еврей.

– Тогда почему вы носите кипу?..

Иосиф Виссарионович не торопясь запалил потухшую трубку и ответил:

– Товарищ Сталин носит не только кипу. В дом узбека он приходит в тюбетейке и халате. В гости к горцу – в папахе и в бурке. К украинцу – в соломенной шляпе и вышиванке. А к вам, евреям, в кипе! Потому что для товарища Сталина все народы – его народ, а он для народа – вождь и отец!..

Сталин выпустил дым из-под усов, затем, как ни в чём не бывало взобрался на подоконник и мягко спрыгнул с него на землю.

У Лёвки сильно колотилось сердце.

Он подбежал к окну и выглянул наружу – никого!

И тут же услышал стук в дверь.

– Лёвка, открой! – раздался голос Евы. – Мама принесла мороженое! Твоё любимое, в цветных шариках!

После этих слов Лёвкины ноги сами подвели его к двери, а руки предательски отбросили крючок.

– Ты, что, курил? – принюхалась Ева, входя в комнату.

– Нет, – ответил Лёвка.

– А ну, дыхни!

Лёвка дыхнул.

– Странно! – Ева повертела головой по сторонам.

– Ничего странного, – сказал Лёвка с затаённой радостью. – Здесь только что был товарищ Сталин!..

Ева не удивилась.

– Опять врёшь? – спросила она с укором.

Лёвка хотел возмутиться: «Это я вру?! Я не вру! Я говорю правду!». Ему так хотелось ей рассказать о встрече с вождём, но вместо этого он понял, что «его правде» в этом доме никто не поверит.

И Лёвка понуро опустил кучерявую голову.

– Ладно! – великодушно пообещала сестра. – Я никому не скажу, что ты курил…


…Мама выглядела усталой и расстроенной, хотя старалась это не показать.

– Хана, ты не заболела? – спросила бабушка Берта. – Какая-то бледная… Как прошли операции?

– Всё хорошо, мама. Не волнуйся, иди к детям. Я переоденусь и приду.

– Что с тобой, Хана? – тихо спросил папа. – Неприятности?

Это было время, когда неприятности ждали все – когда угодно, где угодно, откуда угодно и с кем угодно. В то время, о котором идёт речь, жить без неприятностей было не то, что непривычно, а как-то даже неудобно перед остальными. Что значит, у меня нет цурес?! У всех есть – горе, беда, несчастье, а у меня их нет? Быть такого не может! Даже неприлично как-то… В городе жила Тревога, а по улицам, дворам и подъездам ходил Страх. Все ждаличего-то плохого. И ничто не спасало людей от этих предчувствий – ни замки', ни цепочки, ни крючки, ни засовы, ни слова успокоения, ни песни любви, ни колыбельные. Беде, как и смерти, не нужны ни окна, ни двери. И беда входила внезапно, сквозь стены, когда её никто не ждал.

– Кажется, я убила одного человека… – призналась Хана мужу.

– Как убила?.. – оторопел он.

– Своими руками. Во время операции. Человек умер прямо на операционном столе. Это не первая смерть в моей практике. Но этот, кажется, чей-то племянник.

– Вот, чёрт! – вырвалось у Леонида Матвеевича.

– Не чертыхайся.

– Всё так серьезно?

– Нашему Главному уже оттуда звонили– ответила Хана. – Спрашивали обо мне…

– И что он сказал?

– Что я опытный хирург…

– Так оно и есть! – воскликнул Леонид Матвеевич, чтобы поддержать жену.

– Тише! В данном случае мой опыт сыграл со мной злую шутку. Если я – опытный врач, то как могла допустить такое!..

– Ты не виновата! Это могло случиться с каждым!

– Могло, – согласилась Хана. – Только не со мной. У нас дети, Лёня… Хотя я сделала всё, что смогла. У него был рак последней стадии.

С веранды доносился патефонный голос Петра Лещенко:

 
– Скажите, почему,
Нас с вами разлучили?
Зачем навек ушли
Вы от меня?..
 

Под это взрослое танго танцевали дети, а руководила ими Сара Соломоновна.

 
…Ведь знаю я,
Что вы меня любили.
Но вы ушли.
Скажите, почему?..
 

– Отнеси мороженое детям, – попросила Анна. – Оно в леднике. А я переоденусь, и мы привезём подарок для Евы. Ключ от сарая у тебя?

– Да, – ответил Леонид Матвеевич. – Девочка ждёт с утра.

– Ты ей сказал?! – испугалась Хана.

– Что ты! Это же сюрприз, – успокоил он её. – Ты купила тот самый, который мы видели на витрине?

– Тот самый… – В библейских глазах жены стояла печаль.

– Прошу тебя, успокойся. Если, не дай, Бог, что-то, – я приложу все силы…

И Хана поняла, где и у кого Лёня попросит эти силы. Она крепко поцеловала его в бритую щёку и прошла в их комнату.


…После танцев наступила пора десерта.

Каждому гостю досталось по три цветных весёлых шарика мороженного – белый, тёмно-коричневый и ярко-оранжевый, словно шарики от пинг-понга.

– Не спешите! – говорила детям тётя Лиля-Большая, вновь дежурившая на веранде. – Держите во рту, пока не растает – так вкуснее! Марик, кому я говорю? К тебе это тоже относится! Не бери полную ложку, бери на кончик! У тебя же гланды!..

– У меня тоже гланды! – объявил всем Шурка Холодов.

– Значит, и ты не торопись, – посоветовала ему тётя Лиля-Большая.

– А мне в прошлом году вырезали аппендицит, – сказала Тата. – И совсем не было больно.

– Молодец! – похвалила её мама Марика.

– А мне вытащили занозу! – крикнул кто-то.

– А мне выдавили «ячмень»!

– А мне!

– А мне!

– А мне!..

– Всё! Хватит! – крикнула всем тётя Лиля-Большая. – Вы не в больнице! И не на рынке! Доедайте мороженое и начнем викторину.

Не прошло и минуты, как мороженое с блюдец исчезло. Все стали отгадывать загадки и отвечать на вопросы тёти Лили-Большой. Программа Дня рождения была проверена годами. Менялись только темы. На этот раз проводили викторину по сказкам Пушкина.

Играть в неё было интересно, потому все знали его стихи.

Были вопросы о князе Гвидоне и царе Салтане, о том, какое второе желание загадал Старик Золотой Рыбке, как звали царицу в сказке о Золотом Петушке, и какие персонажи жили у Лукоморья.

Потом угадывали литературные загадки по «Золотому ключику» Алексея Толстого.

 
– Ходит с плёткой в семь хвостов,
Кукол бил и бить готов… —
 

начинала читать тётя Лиля-Большая. -

 
Страшный вид, грозный бас.
Это жуткий…
 
 
– Карабас! 
 

– кричал кто-то первый и сразу же получал шоколадный батончик.

А она уже читала новую загадку:

 
– Он с рассвета на работе.
Целый день сидит в болоте.
В камышах, в болотной травке
Ищет жирные пиявки.
А потом продаст товар
Друг Карабаса…
 
 
– Дуремар!
 

– отвечал кто-то второй и получал сладкий приз.

 
– Он в нарисованный очаг
Свой сунул длинный нос,
И тут же кукольным друзьям
Подарок свой принёс.
Так кто же он – друг Арлекина,
Друг Артемона и Мальвины?
Наш несравненный…
 

Ну, конечно же,

 
Буратино,
 

отвечал кто-то третий, и тоже не оставался без шоколадки.

Когда последняя загадка был разгадана, тётя Лиля-Большая разделила детей на две команды, чтобы начать патриотически-музыкальный конкурс. Побеждала та команда, которая вспомнит больше песен о Гражданской войне.

– А если я их не знаю? – спросил Олег Гончарко, одноклассник Евы.

– Значит, не пой, – легкомысленно сказала ему Лёля Турчина. – Я их тоже не знаю. – И тут же предложила: – А давайте споём о любви!

– Сопли подотри! – посоветовала ей тётя Лиля-Большая. – Ишь, взрослая какая! Любовь им подавай! Её взрослым не хватает!.. Всё! Ша! Ша, я сказала! Все приготовились! – Она выдержала небольшую паузу и взмахнула рукой: – Первая команда начинает!

Первая команда тут же вспомнила:

 
– По долинам и по взгорьям
Шла дивизия вперёд…
 

Другая команда подхватила:

 
– Мы – красные кавалеристы,
И про нас
Былинники речистые
Ведут рассказ!..
 

Первая команда не сдавалась:

 
– Каховка, Каховка,
Родная винтовка,
Горячая пуля, лети!..
 

Вторая команда тоже:

 
На земле, в небесах и на море
Наш напев и могуч, и суров:
Если завтра война,
Если завтра в поход,
Будь сегодня к походу готов!
 

Лишь только первая команда собралась запеть новую песню, как во дворе раздались мелодичные звонки. Один, второй, третий…

Все подбежали к окнам веранды, и Ева увидела в палисаднике сияющие лица папы и мамы. Родители держали с двух сторон за руль двухколёсный велосипед. Он тоже весь сиял, как и подобает новенькому подарку, его металлические части так и сверкали на солнце.

– С Днём рождения! – сказали вместе родители дочке.

Ева громко взвизгнула и выскочила на крыльцо:

– Это же тот самый, о котором я давно мечтала!

Лишь только она села в седло и взялась за руль, ноги сами понесли её за калитку. Ева хорошо умела кататься, и велосипед, чувствуя это, помчал её по двору!

И каждый из гостей, глядя на счастливую Еву, мечтал прокатиться так же, как и она.

Наконец, замкнув большой круг, Ева вернулась.

– А можно и мне на нём? – спросил Шурик Холодов.

– Можно, – великодушно разрешила она.

Шурик перебросил ногу через раму и поехал, с удовольствием крутя педалями.

– А давайте-ка, ребята, все сделайте по одному кругу, – предложил папа Лёня.

– Я не умею… – расстроено сказала Тата.

– Я тебя научу, – пообещала ей Ева. – Только не сейчас. Вот вернусь в конце августа из Лесного посёлка и обязательно научу.

Наконец, после того, как все прокатились на велосипеде и вернулись на веранду, неугомонная тётя Лиля-Большая громко объявила:

– А сейчас – ша! Шура, если я сказала «ша!» – значит «ша»!.. Сейчас Марик прочтёт стихотворение, посвящённое товарищу Сталину!

– Не буду я читать, – ответил Марик.

– Как не будешь?! – опешила его мама. – Товарищу Сталину?!

– Я начало забыл… – тихо ответил Марик.

– Зато я помню! – сказала его мама Лиля и прочла первые строки:

 
– О, страна большая,
Честь тебе и слава!..
 

И тут же обратилась к Тате, которая сидела рядом:

– Детонька, дай на минутку табурет. Как только Марик прочтёт, ты сядешь опять.

Тата неохотно встала. Тётя Лиля-Большая поставила его в центр веранды.

– Я не хочу на табурете! – веснушки Марика из рыжих превратились в красные.

– Могу поставить стул, – предложила его мама на выбор.

– Я уже не маленький!..

– Представь, что ты стоишь на Мавзолее, – сказала тётя Лиля-Большая. – Давай, становись! Некрасиво! Дети ждут! А вы что молчите? Аплодируйте!

Все на веранде громко захлопали в ладоши.

Марик знал, что спорить со своей мамой бесполезно. Он влез на табурет. Наступила пауза.

– Ну, начинай! – сказала его мама.

– Я и дальше не помню… – чуть не плача, прошептал Марик.

– Дома ты всё помнил, – недовольно ответила она. – Повторяй за мной, газлэн! – И громко прочла:

 
– О, страна родная,
Честь тебе и слава!
Мир твоим гордится
Сыном величавым!..
 

Марик повторил.

После этих слов на веранде зависла новая пауза.

– Ну? – сказала мама Лиля-Большая. – Ты же сказал, что не помнишь только начало!

– Я уже забыл и середину, – ответил сын, пытаясь слезть с табурета.

– Стоять! – приказала она. – Такие стихи не забывают! – И стала декламировать дальше:

 
– В целом свете Сталин —
Великан могучий.
В целом свете Сталин —
Всех добрей и лучше!
 

Лиля-Большая сделала паузу и выразительно посмотрела на Марика. Тот молчал.

– Болван! – сказала ему его мама и сама продолжила:

 
– Выше горных кряжей,
Нив цветущих краше.
Ярче солнца светит
Сталин – солнце наше!
 

– Идиот!.. Вспомнил, наконец?

На этот раз Марик, кажется, вспомнил:

 
– И народов сердце
Полнится отрадой.
От его улыбки,
От родного взгляда!
 

– Очень хорошо! – похвалила его тётя Лиля-Большая. – Ша! Кто там разговаривает? – она строго обратилась к детям. – Кому неинтересно слушать стихи о товарище Сталине?!..

А Марик уже читал дальше сам:

 
– Бедных, угнетённых
В бой ведёт суровый -
Сталинская воля,
Сталинское слово! —
 

– Молодец! – кивала головой в ритме Лиля-Большая.

 
– Как отец стоит он,
День и ночь на страже,
Край наш охраняет
От налётов вражьих!
 
 
Для него народы —
Что родные дети… —
 
 
– Оттого и любят
Все его на свете! —
 

– не дав сыну опомниться, прочла финальные строки его мама.

Финальные строки мать с сыном прочли уже вместе:

 
– Мир гордится нашей
Родиной могучей.
У неё есть Сталин —
Вождь и друг наш лучший!
 

Мама-Лиля зааплодировала.

– Хлопайте, хлопайте! – обратилась она к детям. – Почему никто не хлопает? Марик старался, учил!

Гости захлопали вразнобой.

– Почему так тихо? Это же «Песня о Сталине»!..

Внезапно со двора раздался знакомый голос:

 
– Гоп, гоп! Выше, выше!
Ест коза солому с крыши.
 

Все бросились к раскрытым окнам веранды. В палисадник, среди цветочных клумб, уже приземлился на козе Тасе знаменитый городской летун.

Дети высыпали на крыльцо:

– Привет, Яник!

– Привет, дети! – воскликнул Янкель весело.

– Ты в гости?

– А разве не видно?

– А подарки привёз?

– Кто же ходит в гости без подарков?

– Где же они? – удивились дети.

– Сейчас увидите… – таинственно произнёс Янкель-Сирота.

Он протянул руку к Тасе, и стал что-то искать под её седой бородой. Однако, кроме конца верёвки, которая болталась на её шее, ничего другого не нашёл. Тогда Янкель-Сирота заглянул козе под крылья, но и там ничего не было. Изумлённый Янкель обратился к Тасе:

– Таисия-голубушка, а не потеряла ли ты его, случайно в полёте?!..

Коза тихо заблеяла, словно извиняясь.

– Неужели потеряла?!.. – с болью в голосе воскликнул Янкель.

Коза кивнула и стукнула о землю копытцем.

– Аяяяй! – огорчённо запричитал он. – Что же нам теперь делать?!

– Что она потеряла, что?! – с любопытством спросили дети.

– Ой, не говорите! – Янкель-Сирота горестно махнул рукой.

– Ну, скажи, Янкель! – дети спустились с крыльца и окружили их с Тасей.

– Волшебный колокольчик, вот что!..

– Волшебный?!

– Самый настоящий! – с грустью подтвердил Янкель-Сирота. – Когда он звенел в небе, ему звонко подпевали дожди, и звёзды падали с хрустальным звоном!.. А что теперь? Разве звёзды могут падать в тишине?.. А я? Кто я без него теперь?.. Никто! Потому что это был волшебный колокольчик, а сам я никакой не волшебник!..

Потрясённые этой новостью дети, стояли молча. Для них было открытием, что дожди, оказывается, звенели, благодаря волшебному звону колокольчика, который болтался на шее у их летающей городской козы!

– Где же его искать?.. – спросила сердобольная Тата. – Может быть, все поищем?

– Где его найдёшь! – ответил Шурка. – Он мог свалиться куда угодно! На любую крышу.

– Ты прав, – вздохнул Янкель. – Искать бесполезно.

– Значит, его уже никогда-никогда не найти? – спросил Марик.

– Почему же не найти, – ответил Янкель. – В том месте, где он упал, вырастают цветы…

И не успел он закончить фразу, как на клумбе появились цветы колокольчики – белые, синие, всех цветов радуги! Они качались на тонких стеблях и громко звенели!..

И тут Янкель-Сирота широко улыбнулся:

 
– Гоп-ля! Выше, выше!
Ест коза солому с крыши!
 

В его поднятой над головой правой руке все увидели пропавший колокольчик.

– Нашёл! Нашёл! – весело закричал Янкель, и зазвенел им, словно объявлял школьную перемену.

И все поняли, что он пошутил.

И тут же с ясного вечернего неба с хрустальным звоном просыпались во двор звёзды, как медовое печенье из разорванного кулька. И каждая звезда, коснувшись земли, разбилась на тысячи искр и превратилась в волшебный подарок.

– Берите, не стесняйтесь! – объявил детям Янкель-Сирота. – Это вам!

И каждый взял то, чего у него не было и всегда очень хотелось.

Шурик Холодов поднял с земли спелый ананас, которым хотел угостить маму Зину, а ему самому пришёлся по душе новенький портфель, потому что в школу он ходил со старой хозяйственной сумкой, с которой мама частенько шла на рынок за продуктами.

Тата Маляр взяла самокат, который при езде свистел колёсами весёлую песенку: «А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо!..».

Надя Пинкензон – плюшевогощенка, потому что им с братом не разрешали держать в доме животных.

Лёля Турчина – зонт, который раскрываясь, освещался внутри лунным светом.

Олег Гончарко взял себе фонарик, что пылал светом светлячков.

Вова Боград – дирижёрскую палочку, взмахнув которой, можно было командовать ветром, делая его то слабым, то сильным.

Марьяна Клейдман подняла на видневзрачную дудочку, благодаря которой можно было услышать голоса Прошлого и Будущего.

Марик Глазер нашёл фото известного киноактёра Петра Алейникова, на которого был очень похож…

А Лёвка подобрал подкову, где было выбито: «1-я Конная Армия».

Взрослые стояли на веранде и, наблюдая за детьми, о чём-то переговаривались и улыбались.

– Может быть, и тебе что-нибудь подобрать? – спросила Лазаря Наумовича Ида Григорьевна.

– Если только молодость, майнэ фэйгэлэ… – с грустью улыбнулся он.

И лишь один Янкель-Сирота, знай себе, кормил миндальным печеньем козу Тасю.

Вот так волшебно закончился этот чудесный воскресный день – 15 июня 1941 года.


…Ева проснулась ночью. Было темно и душно. Рядом старательно сопел Лёвка, лёжа ещё головой на подушке. Очень хотелось пить.

Она встала и, не раскрывая глаза, как лунатик, сунула босые ноги в тапочки и вышла в коридор.

Бабушка с дедом мыли на кухне в тазах посуду и вели громким шёпотом какой-то важный разговор.

Ева решила пройти в ванную и напиться там.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

сообщить о нарушении