Игорь Артеменко.

Контральто для подполковника



скачать книгу бесплатно

Элегия для адвоката


Эта история приключилась со мной в то время, когда я потерял всякий интерес к своей работе и подумывал съездить куда-нибудь отдохнуть, или, по крайней мере, хорошо выспаться, словом, заняться всем чем угодно, но только не адвокатурой.

Началась она весьма приятно, но потом стала представляться мне в элегических тонах. Мне позвонил старый знакомый и попросил помочь в деле, которое, как он мне тогда объяснил, касалось одной молодой особы. Она не заставила себя долго ждать и буквально через секунду умоляла меня о скорой встрече. По отношению к женщинам я всегда поступал благородно и никогда им ни в чем не отказывал, но ради ее контральто, я был готов на все. Дома меня ждала четверть бутылки виски, диван и любимая газета, к прочтению которой я так обстоятельно приготовился в это прекрасное воскресенье, но я охотно согласился на деловую встречу. Я почему-то был уверен, что не зря жертвую всем этим ради обладательницы такого голоса.

Решив, что для меня все складывается как нельзя лучше (виски был отличный), я, прихватив с собой газету, отправился в офис.

– Марина, – представилась мне девушка.

– Семен Варфоломеевич Реутов, – отрапортовал я в ответ, оглядев ее пристальным взглядом. Не то чтобы я разочаровался, совсем нет. Стройная голубоглазая шатенка, несомненно, внушала симпатию, но отсутствие улыбки на ее жалобном лице как-то портило ее внешний вид. Мне показалось, что в ее глазах даже блеснула слеза, и она вот-вот разрыдается. Хотя, признаюсь, меня бы это тоже устроило, я с удовольствием мог бы утешить ее, обнять и пожалеть, но она сдержалась.

– Ну и… – выдавил я из себя, надеясь прояснить ситуацию. При этом я протянул ей стакан с водой, а сам сел за стол.

– Вы знаете, Семен Варфоломеевич, моего мужа вчера арестовали…

«Как всегда…» – укоризненно подумал я о словах нашего общего знакомого, не точно выразившего свои мысли. Ведь дело касалось не девушки, а ее супруга, что не одно и то же, если, конечно, не принимать во внимание запись в свидетельстве о регистрации брака за день до его ареста. Меня съедала изнутри мысль о том, что в ближайшее время вместо приятного и непринужденного общения с голубоглазой шатенкой я буду вынужден оказаться в крепкой мужской компании, не видевшей женщин долгие месяцы, а то и годы.

– Итак, – начала Марина, усевшись поудобнее, – я попытаюсь изложить суть проблемы покороче. Мой супруг – крупный бизнесмен, – она протянула его фото (в подтверждение финансового успеха, видимо). – У него фирма по оформлению документов, связанных с регистрацией транспорта. Фирма солидная… Офисы в нескольких городах. Чем именно он занимался, мне известно лишь в общих чертах, но знаю, что есть еще штраф-площадка, куда на хранение, за плату, разумеется, передают угнанные или изъятые в административном порядке автомобили. Как я поняла, он задержан следственным комитетом по подозрению в мошенничестве.

«С каких это пор следком занимается мошенничеством?!» – подумалось мне.

Эта история меня мало чем заинтересовала, но отказать убитой горем новоявленной супруге я не решился.

Как и полагается уголовному адвокату, я встретил утро в комнате для свиданий СИЗО, где меня уже ожидал тот самый «крупный бизнесмен». В противовес определению он был таким же крупным – худой, как гвоздь, как и успешным – оказавшись в камере. Вид у него был усталый, лицо серое, небритое, одежда мятая и пыльная.

– Алексей Петрович, – представился он скрипучим, как звук жернова, перемалывающего песок, голосом и сел на прикрученную к полу табуретку.

– Семен Варфоломеевич, адвокат, – я протянул ему конверт с запиской от возлюбленной.

Распечатав конверт, Варламов внимательно прочитал еще мокрое от слез письмо и положил его в свой нагрудный карман. Даже не догадываюсь, что написала или нарисовала ему супруга, но он словно забылся в глубокой думе, уставившись куда-то в потолок.

– Вы должны мне все рассказать, – своими словами я вернул его на землю обетованную, и, концентрируя его внимание, поднял указательный палец правой руки вверх. Сфокусировав взгляд на пальце, он начал издавать скрипящие звуки:

– Мой бизнес, – он говорил медленно, проговаривая каждое слово, – оформлен на другого человека. Фиктивно, – добавил он после небольшой паузы. – Это женщина, я ей плачу несколько тысяч в месяц за то, что она подписывает документы, сдает отчеты в налоговую или еще куда потребуется. На ее же имя оформлен и банковский счет. Я занимаюсь, вернее, мои люди, оформлением заявлений, справок-счетов и всего прочего, что касается постановки транспорта на государственный учет. Наши павильоны расположены прямо на территории городской инспекции, что очень удобно… Также на не нее, как на предпринимателя, зарегистрирована и аренда площади автомобильной стоянки. Есть договор с полицией на хранение транспорта, задержанного в административном порядке. Я так и не понял, в чем проблема, но меня, похоже, обвиняют в том, что я брал лишнее с тех, у кого машины оказались на штраф-стоянке. Правительством, – акцентировал он, посмотрев мне в глаза так жалобно, что казалось – еще мгновение, и заплачет, – утвержден конкретный тариф стоимости одного дня хранения транспорта, но это копейки, а мне нужно платить за аренду, зарплату, да и брал я не так много…

Все, о чем он рассказал, мне было доподлинно известно из вчерашнего разговора с его супругой. Ясно, что он что-то не договаривает, например, зачем было оформлять предпринимательство на подставное лицо? Да и сам Алексей Петрович показался мне весьма занятной личностью, не столько из-за своих секретов, сколько потому, что уговорил эту пташку выйти за него замуж. Организовать такое дело, не так-то просто.

– Скажите, а как давно вы занимаетесь этим делом: счет-справками и стоянкой? – я встал и прошелся по комнате, чтобы немного размяться.

– Второй год, – он посмотрел на меня снизу вверх, нахмурив лоб, – я приезжий из Петербурга…

Я подошел к металлической клетке и взялся за прутья решетки:

– А зачем было оформлять предпринимательство на, так сказать, подставное лицо? Как, кстати, ее зовут?

– Вы знаете, я ни черта не понимаю в этих отчетах и не хочу всем этим заниматься, так удобней, – в его голосе послышалось напряжение. – Ее зовут Светлана, если она вам понадобится, телефон можно взять у Марины, моей супруги.

В процессе разговора сложилось впечатление, что он принимает меня за идиота. А когда меня начинают дурить, причем так откровенно, я закипаю, и во мне просыпается хищный инстинкт сыщика. Я решил: ни за что не отступлюсь от этого фрукта, пока не выдавлю из него всю правду до последней капли.

– Вы судимы и как давно? – спросил я у него в вопросительно-утверждающей форме.

– Было дело… отмотал пятерик.

Я снова сел на табуретку:

– Опять за старое? – надо сказать, его жизненная позиция меня интересовала меньше всего, но я задал этот вопрос в отместку за наглую ложь.

– Да как вы могли подумать обо мне такое? – возмутился он, изобразив сросшимися между собой бровями перевернутую букву «V».

По тому, как он заерзал на стуле, можно было догадаться, что дальнейший диалог ему явно не по душе.

– Новый начальник госинспекции, я слышал, тоже из Питера… Как давно вы с ним знакомы? – было видно, что вопрос застал его врасплох. Его оттопыренные, как ручки кастрюли, уши покраснели, а лицо исказила гримаса недоумения.

– Мы знакомы уже много лет, но откуда вам это известно? – он посмотрел на меня снизу вверх, нахмурив лоб.

– А я разве говорил, что мне было об этом известно?! – ответил я вопросом.

Теперь все встало на свои места. Секрет успеха приезжего предпринимателя объяснялся довольно просто: оформив на подставных лиц весь свой бизнес и получая привилегии от друга-начальника (не без взаимной поддержки, конечно), он пытался монополизировать рынок частных услуг по оформлению документов, касающихся постановки транспорта на государственный учет. Если простому обывателю нужно было встать рано утром, занять длинную очередь, выстоять ее, к тому же правильно заполнить нужную форму, то в фирме «Счет-справка плюс» автомобиль ставился на учет в считанные минуты, за отдельную плату, разумеется, что напрямую соответствовало и названию: со знаком «плюс». По всей видимости, его тайный покровитель где-то «засветился», чем и заинтересовал соответствующие службы и ведомства. Этим, собственно, и объясняется сегодняшнее местонахождение новоявленного мужа.

– Какой процент от дохода вы передавали вашему, так сказать, приятелю?

Алексей Петрович молчал, а где-то вдалеке, словно ответ, послышалось, как с лязгом металла закрылась железная дверь.

Альфонс с Монмартра


Обычно, когда мне предстояло сделать много дел, я начинал с главного или с самого интересного, но сегодня все пошло не так, как планировалось. Перед тем, как появиться в офисе, я решил провести несколько минут в кафе за чашкой ароматного капучино. Неожиданно подал голос сотовый, что при текущих обстоятельствах не предвещало ничего хорошего. Судя по номеру, беспокоили из городского суда.

– Алло, Семен Варфоломеевич?

– Да, слушаю.

– Звонит Настя, секретарь судьи Парфенова, мы вас ждем к нам в девять.

Куда ждем? Где ждем? Как будто я – телепат из известного блокбастера, не хватает только лысины и инвалидной коляски, хотя с нашей работой все возможно.

– Настя, вы сказали во сколько, но забыли сказать когда.

– Как это когда? – с удивлением в голосе ответила она, – прямо сейчас к нам в процесс, иначе дело рассмотрим без вас… с дежурным адвокатом.

Оказывается, Иван Семенович, тот самый судья (бывший следователь прокуратуры, с которым мы давно знакомы), назначил ровно на девять утра судебное заседание по рассмотрению ходатайства следователя об аресте моего новоявленного клиента, о чем меня уведомила секретарь судебного заседания, как и полагается, в девять сорок. Из-за своего опоздания (не винить же в этом забывчивую девушку) мне пришлось выслушать содержательную речь Ивана Семеновича, касающуюся непунктуальности некоторых адвокатов, к которым, по-видимому, он испытывал самые нежные чувства, переросшей в дурную привычку не только опаздывать, но и зачастую вовсе не приходить на процессы. Дав ему выговориться, я потребовал ознакомить меня с материалами дела, от чего он нервно забарабанил пальцами по столу. Мало того, что я опоздал на час, так мне еще потребовалось время полистать дело.

Я позвонил Марине, сообщив ей радостные вести, но не прошло и минуты, как она примчалась в суд в сопровождении своих многочисленных родственников. Как известно, успешность команды определяется количеством не побед, а ее болельщиков. Однако, фанатов с чипсами и кока-колой (не хватало только свистка с барабаном), от входа в зал суда оградили судебные приставы.

Приближался обед, но Иван Семенович никак не мог начать судебный процесс. Наконец, после того как было покончено со всеми приготовительными действиями, он объявил о рассмотрении ходатайства следователя. На что я, разумеется, возразил:

– Ваша честь, при всем уважении… мы не можем начинать… – я говорил утвердительно, но тихо, словно боялся разбудить кого-то. – Дело в том, что у нас открытое судебное заседание… и если вы не впустите в зал родственников обвиняемого, то рискуете нарушить принцип гласности!

– Я вас не понимаю, Семен Варфоломеевич?! Вы это о чем?

Я был обескуражен, а Иван Семенович взбешен.

– Приставы не впускают знакомых и родственников в зал суда, – уточнил я.

– А суд тут причем?! Они у нас сами по себе: кого впускают, а кого нет, если посчитают нужным, – он поправил очки на переносице.

– Ваша честь, но вы можете распорядиться, чтобы их впустили. Во избежание жалоб, служебных проверок и всего прочего.

Пробормотав что-то невразумительное себе под нос, Иван Семенович объявил перерыв. Через некоторое время все свободные места в зале судебного заседания были заняты. Лица присутствующих требовали хлеба и зрелищ, но вместо этого Иван Семенович, принялся оглашать ходатайство следователя, говорил он чуть слышно, словно читая мантры. Затем, в точном соответствии с установленным регламентом, было предоставлено слово следователю. Это, был что называется, «дежурный следователь», задача которого заключалась лишь в одном – поддержать заявленное ходатайство. Внешне он чем-то напоминал медведя – такой же мощный и медлительный, на первый взгляд вроде бы добродушный, но с крепкой, звериной хваткой.

– Ваша честь, прошу удовлетворить заявленные требования, – говорил он легко, сильным и немножко сиповатым голосом. – Обвиняемый ранее судим, как и прежде, совершил тяжкое имущественное преступление. Может скрыться от органов суда и следствия, – подвел он итог своему выступлению, напоминающему прочтение очередного протокола.

Выслушав содержательную и благородную речь следователя, судья приступил к исследованию письменных материалов (постановлений и протоколов). После чего была предоставлена возможность высказаться Варламову, который предпочел молчать, твердо следуя советам своего союзника. Так, по цепочке дошла очередь и до меня:

– Категорически возражаю против заключения, доводы следователя голословны, – заявил я тоном, не терпящим возражений. – Алексей Петрович не преступник, каковым его пытается представить суду следователь, а законопослушный, честный, добропорядочный… – глядя на Варламова, слушающего своего адвоката с таким упоением, что даже Иван Семенович отвел от него глаза в сторону, можно было заключить, что все сказанные в его защиту слова, казались ему божественной музыкой. Предполагаю, что и на Ивана Семеновича мое выступление произвело ни с чем не сравнимое впечатление; процесс он закончил, за десять минут до начала обеденного перерыва.

– Суд постановил, – четко выговаривая каждую букву, говорил он, – заявленное следователем ходатайство удовлетворить!

Часы показывали ровно двенадцать; нам следовало срочно покинуть помещение, поскольку суд закрывался на обеденный перерыв.

С собой «на обед» я прихватил копии материалов уголовного дела, надеясь обстоятельно их изучить.

«Мой подопечный, не такой уж и Питер, – твердо заключил я, не спеша, перелистывая документы указательным и большим пальцем правой руки, в то время как левой – держал вилку, – хотя и отсидел около пяти лет в колонии. Все у него хорошо и правильно…» Но, какова его роль во всей этой явно запутанной ситуации, я хоть убей, не понимал. Как вдруг замер, врос в стул и разом проглотил отбивную из говядины. Состав хищения, по мнению следователя, заключался в том, что бывший крупье извлекал доход от необоснованно завышенной стоимости услуг автостоянки.

Работая адвокатом более пятнадцати лет, мне приходилось слышать различные нелепые истории, оправдывающие всевозможные зловредные действия своих доверителей, и, естественно, я в некоторых случаях не верил рассказчикам. Поэтому читая очередной обвинительный опус, я уже автоматически видел, «недоработки» следствия, определяя позицию защиты.

На этот раз у меня утвердилась мысль: обратиться в суд с бесспорным иском о взыскании задолженности за услуги автостоянки с владельца одного из автомобилей.

Дабы не утомлять читателя тонкостями понимания различных юридических терминов, применительно к обвинению Варламова, таких как «хищение» или «мошенничество», – от чрезмерного знания Уголовного Кодекса может развиться подагра, геморрой или какой-нибудь иной тяжелый недуг; ограничусь, пожалуй, лишь тем, что по смыслу закона и то, и другое, подразумевает под собой «незаконное изъятие». И для того чтобы оспорить версию обвинения, требовалось получить судебное решение, обосновывающее, даже оправдывающее предпринимательскую деятельность Варламова, в которой слово «изъятие» будет звучать уже в ином контексте. Я тут же вспомнил голубые глаза и набрал номер телефона. Моя идея Марине явно понравилась, тем более что на стоянке находились автомобили, владельцы которых так и не нашлись, а с машинами или с их владельцами нужно было что-то решать. Через несколько минут мне позвонил следователь и предложил встретиться. Я уже был готов согласиться, как в разговор вклинились гудки неизвестного мне телефона, я попросил его повисеть на трубке, а сам ответил на звонок.

– Алло, это адвокат? – послышался звонкий женский голос.

– Да, вы угадали, – ответил я, а про себя подумал: «Кто ж еще?!». Меня всегда обескураживает форма обезличивания при официальном обращении. Понятно, что благодушный и адвокат – не слова синонимы. Тем не менее, можно было проявить толерантность, обратившись, к человеку, как это обычно принято, по имени и отчеству.

– Как хорошо, что я вас нашла, – произнес тот же голос чуть громче.

– Я тронут и одновременно обескуражен, – я посмотрел на часы, думая о втором абоненте.

– Вы не могли бы со мной встретиться? – в ее голосе я уловил озорные нотки.

По моему глубокому убеждению, невежливо отказывать женщине, которая хочет с тобой встретиться, даже если ты и адвокат. Тем более ей уже «хорошо», поэтому вместо встречи со следователем я решил выполнить просьбу таинственной собеседницы.

– Минут через сорок я буду у себя в офисе, если вас это устроит.

– Отлично, через сорок минут я у вас.

Тут я вспомнил про следователя, который завис на другой линии и переключился на него.

– Алло.

– Так мы встречаемся или нет? – в его голосе слышалось раздражение.

– Я сегодня занят, давайте в другой раз, – я задумался о десерте.

– Я настаиваю, дело касается вашего клиента, да и вас тоже… – он проявлял настойчивость, и это меня озадачило: что они там могли задумать?

– Я постараюсь освободиться в ближайшие два-три часа.

– Отлично, где меня найти, вы знаете, – он повесил трубку.

В офисе меня дожидалась одна, как оказалось, милая и к тому же педантичная дама: пришла ровно в назначенное время, прихватив с собой увесистую папку документов с разноцветными закладками. Как выяснилось, в ней хранилась подборка судебных решений по взысканию крупной суммы алиментов с бывшего супруга в пользу проживающей с ней дочери. Хотя алименты (и вообще, что связано с браком, точнее – его расторжением) – не мой конек, я все же выслушал ее довольно заурядную для наших дней историю. Змей Горыныч не работает, вернее, формально трудоустроен с минимальной зарплатой, к тому же обязан платить алименты в пользу второго (проживающего вместе с ним) ребенка. Живет с другой, но не в браке, на нее же оформил все свое имущество, но есть еще, как говорится, «от жилетки рукава, круг от бублика и мертвого осла уши». Этический момент этой истории оставим в стороне: в стране – кризис. Подловить резидента нетрудно, но дело здесь не в этом. Таких, как он, «нищих», «полунищих» и других «всяких разных» в стране великое множество и живут они совсем неплохо, найдя лазейки, чтобы не возвращать долги и кредиты. Все просто: регистрация в каком-нибудь забытом Богом месте, развод, имущество на «бывшую», детей или в «офшоры», а дальше остается только ждать, забыв про остатки совести, пока вернут твой исполнительный лист взыскателю.

Слушая несчастную мать, воспитывающую дочь без отца, я невольно вспомнил Славика – друга детства, который приходил ко мне на днях на консультацию. Высокий и широкоплечий блондин, интересный, галантный и сексапильный, всегда находился в центре внимания состоятельных женщин. Как творческая личность он должен жить на Монмартре, а волею судьбы оказался в Сибири и от этого сильно страдал. Дамы его жалели, содержали и рожали детей, надеясь на семейное счастье с детишками, лапочкой-собачкой и кухонькой, где варится борщ. Славик, как это свойственно богемному образу, жил за счет своих поклонниц весело и беззаботно, пока они не потребовали с него алименты за шестерых детей, отцом которых он являлся согласно актовой записи. Брать с альфонса было нечего, но в Уголовном Кодексе он прочитал, что за уклонение ему грозят исправительные работы, поэтому и примчался ко мне со своей весьма курьезной историей. Славику от всех его проблем я пожелал застрелиться… из клизмы. Посмотрел с сочувствием, занял «по старой дружбе» пять сотен, а сам вернулся к своим делам.

Ближе к вечеру вместо дамы сердца мне выпала карта оказаться в казенном доме, где еще вовсю кипела работа. По этажам и кабинетам сновали люди в форме, звонили телефоны, трещали факсы и принтеры. Следователь, с которым мы накануне договорились о встрече, вежливо пригласил меня в кабинет начальника. Помещение показалось мне довольно вместительным: стоя около входа, я даже с моим соколиным зрением не смог разглядеть сидящего за столом у противоположной стены человека. Небольшой с виду (если не брать во внимание его должность и звание) он явно не соответствовал окружающей его обстановке: стол, стулья и даже комнатная пальма в углу, упирающаяся макушкой в потолок, как казалось издалека прямо в небо, смотрелись на его фоне каким-то нагромождением. Усевшись на предложенное место, я сначала внимательно посмотрел на хозяина, а затем на следователя. На моем лице читалось недоумение.

– Иван Антонович Филь, – представился сидящий на кресле господин, маленького роста, с большим носом, похожим на клюв хищной птицы, выглядевший так, будто последний раз брился два-три дня назад. Его рукопожатие было крепким.

– Меня заверили, что у вас есть дело на меня или для меня, я не могу взять в толк.

– Нет, на вас у меня дело еще не заведено, а вот к вам, имеется, – ответил он четко.

Я так и не понял, обладал ли Иван Антонович чувством юмора, но было ясно – шутить с ним не стоит.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2