Йен Голдин.

Эпоха открытий. Возможности и угрозы второго Ренессанса



скачать книгу бесплатно


Соперничество

И наконец, когда мы «на связи», это предполагает движение навстречу друг другу и атмосферу сотрудничества. Мы действительно все больше сотрудничаем в пограничных вопросах безопасности, экономики и охраны окружающей среды. Глобальная торговля энергией, благодаря которой в мире не гаснет свет, говорит о нашей глубокой взаимозависимости, выходящей за рамки геополитических разногласий. В 2015 г. 195 государств, основываясь на научных прогнозах, подписали Парижское климатическое соглашение о переходе в XXI в. на альтернативные виды топлива.

Но соперничество подталкивает нас к новым завоеваниям. Возможно, мы видим мир новыми глазами, но мы все еще не потеряли желания контролировать свою часть этого мира.

Все территориальные «открытия» предыдущего Ренессанса сводились, по сути, к борьбе с местными жителями, которые населяли эти земли задолго до прихода европейцев. При этом каждый новый захват порождал новый виток противостояния в Европе. Вскоре после обнаружения Нового Света между Испанией и Португалией разгорелся юридической спор о правах на эти территории. Колумб совершил свое плавание от имени Испании, но в заключенном ранее соглашении 1479 г., когда главная ось разведки еще была направлена с севера на юг, вдоль берега Африки, Испания согласилась уступить Португалии любые земли «к югу от Канарских островов» (в их число, как оказалось, вошло и «открытие» Колумба). В конце концов соперничающие империи подписали в 1494 г. новый Тордесильясский договор, согласно которому мир был заново разделен на две части, восточную и западную, вдоль меридиана, проходящего в «370 лигах к западу от островов Кабо-Верде». Испания закрепляла за собой все новые земли к западу от этой линии, Португалия – все земли к востоку. (Восточная оконечность Южной Америки, обнаруженная в 1500 г., оказалась частью массива суши, уходящего дальше на восток от разделительной линии, поэтому бразильцы сегодня говорят на португальском языке, а не испанском, как их соседи.) Конечно, если бы два воображаемых корабля отправились от этой линии в противоположных направлениях, через 180° они встретились бы снова. Именно соперничество побуждало картографов переделывать карты мира, подгоняло Магеллана в его дерзком кругосветном путешествии и заставило европейскую знать признать настоящий облик мира – и целью этого соперничества было провести разделительную линию между владениями Испании и Португалии на другой стороне земного шара (и выяснить, на чьей половине находятся коммерчески важные Острова пряностей). Ренессанс не только открыл мир, но и разделил его.


Международные потоки нефти

Глобальная торговля нефтью бросает вызов глубоким геополитическим разногласиям

BP (2015). Statistical Review of World Energy (64th Ed.). London: BP


Сегодня соперничество по-прежнему лежит в основе наших глобальных поисков. Распространение демократии и рыночной экономики, помогая наладить контакты между странами и увеличить благосостояние их жителей, одновременно замыкает восток в подобии холодной войны, непропорционально продвигая вперед американские и европейские интересы.

Растущая диаспора русскоязычного населения в Восточной Европе может помочь завязаться новым отношениям в этой части мира, но вместе с тем дает предлог для вмешательства во внутреннюю политику соседей. Международное сотрудничество США, Канады, России и Дании в исследовании морского дна в Арктике – одной из самых отдаленных и суровых территорий на планете – направлено в конечном итоге на раздел между этими державами новых месторождений нефти и полезных ископаемых.


В политическом, экономическом и социальном плане новый мир изменился по сравнению со старым до неузнаваемости. Он превратился в глобальное переплетение проблем и решений, стимулов и препятствий, взаимозависимостей и конфликтов, которые опутывают всех нас. В следующей главе мы покажем, что делает этот момент лучшим в истории моментом для жизни.

3
Витрувианский человек
Как здоровье, богатство и образование человека достигли новых высот

В этом веке мы увидели больше прогресса… чем наши предки за прошедшие четырнадцать веков.

Пьер де ла Раме (1515–1572) [1]

Одним из величайших достижений предыдущего Ренессанса было возникновение понятия, которое в конечном итоге стали называть прогрессом. На фоне осязаемых масштабных перемен началось широкое философское переосмысление человеком своего места в мире: если раньше он считал, что занимает важное, но неизменное положение в середине Великой цепи бытия (между Богом и дьяволом), то теперь он увидел, что может разорвать эту цепь и самостоятельно определить свою судьбу. В истории философии это был важный шаг вперед, отделивший Европу раннего Нового времени от средневекового прошлого[11]11
  Крейг Трулиа в недавнем исследовании предполагает, что мусульманский философ аль-Газали сделал этот революционный вывод около 1106 г. Авт.


[Закрыть]
.

Осознание человечеством своих прогрессивных возможностей было выражено в 1486 г. в «Речи о достоинстве человека» (Oratio de hominis dignitate) Джованни Пико делла Мирандолы (1463–1494):


Форма, полная возможностей

Леонардо да Винчи (около 1490 г.). Витрувианский человек. Венеция, Италия. Из собрания музея Академии

Образ прочих творений определен в пределах установленных нами [Богом]законов. Ты же, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению <…> чтобы ты сам, свободный и славный мастер, сформировал себя в образе, который ты предпочтешь. Ты можешь переродиться в низшие, неразумные существа, но можешь переродиться по велению своей души и в высшие божественные[12]12
  Здесь и далее «Речь о достоинстве человека» цитируется в переводе Л. Брагиной.


[Закрыть]
[2].

Это сочинение нередко называют манифестом Возрождения. Во-первых, дело в его происхождении: оно в наукообразной форме выразило суть проникнутой новыми взаимосвязями эпохи. Автор изучал церковное право (на латыни) в Болонье и греческую философию (на греческом) в Падуе, он познакомился с ивритом, арамейским и арабским языками во Флоренции и Париже. Его целью было открытие фундаментальной философии человеческой природы, которая объединила бы христианскую, греческую, иудейскую и другие отрасли философской мысли. Во-вторых, дело в очевидно современной теме: по мнению автора, мы можем достичь более высокого состояния бытия, если будем прикладывать к этому хотя бы некоторые усилия [3].

«Речь о достоинстве человека» имеет много общего с культовым изображением эпохи Ренессанса, «Витрувианским человеком» Леонардо да Винчи (1490). Круг – это небеса, гармоничные и совершенные. Квадрат – четыре угла, четыре стихии, четыре времени года – это земля [4]. Размещая человека в центре этих фигур, Леонардо символически передает нашу способность пребывать и в той и в другой стихии и призывает нас реализовать божественный потенциал, заключенный в нашей природной форме. Мы смотрим и видим, чем могли бы быть.

От невзгод к среднему классу

У художественного произведения Леонардо был аналог в реальной жизни. С точки зрения материального благополучия – здоровья и богатства – европейцы достигли в эпоху Возрождения новых высот, что было особенно заметно на фоне предыдущего столетия.


Худшие времена

В 1346 г. монгольское войско, пришедшее из Азии, осадило портовый город Кафу (на территории современного Крыма). Монголы принесли с собой страшную болезнь – чуму, и, согласно широко распространенному мнению, с помощью катапульт «перебрасывали трупы [умерших от чумы воинов] через городские стены, рассчитывая, что невыносимая вонь убьет всех, кто скрывался внутри… Вскоре разлагающиеся трупы отравили воздух и воду, вонь была такой сильной, что едва одному из нескольких тысяч удалось бежать от остатков [монгольской] армии» [5]. Те, кому удалось спастись, вероятно, разнесли чуму вдоль Средиземноморского побережья и стали причиной одной из самых крупных пандемий в истории. В 1347–1353 гг. болезнь, которую называли «черной смертью», уничтожила, согласно разным оценкам, от одной трети до половины всего населения Европы – 75 или более миллионов человек [6]. Даже в далекой Англии погибло от 30 до 50 % населения [7]. Средиземноморский регион пострадал еще сильнее. Население Флоренции сократилось на две трети – со 120 тысяч жителей перед чумой до 40 тысяч после [8].

Вымирание населения и тяготы, вызванные чумой, в сочетании с войнами (в частности, Столетней войной между Францией и Англией (1337–1453) и завоевательными походами Османской империи в 1352 г. и далее) привели к глубокому экономическому кризису на всем континенте. Сельское хозяйство пришло в упадок – крестьян не хватало, работать на полях было некому, люди, которым удалось пережить чуму, голодали. Не хватало даже денег. Собственные рудники Европы почти истощились, а война с турками препятствовала поступлению золотых слитков с Золотого Берега Западной Африки. Королевские дома стонали под тяжестью международных долгов.

Это было опасное и полное несчастий время.


Лучшие времена

Но начиная с 1450 г. ситуация в Европе начала меняться. В одно и то же время, в 1453 г., Франция и Англия решили на время забыть о своих давних территориальных спорах, а итальянские державы (Милан, Венеция, Флоренция, Неаполь и Папская область) подписали соглашение о взаимном ненападении (Лодийский мир), что позволило им всем пользоваться экономическими преимуществами мирного времени. Природный иммунитет людей постепенно рос, и страшные вспышки чумы отступили, оставив в Европе эпохи Возрождения малочисленное, более молодое и более выносливое поколение, готовое и способное участвовать в восстановлении жизни на континенте.

Для тех, кто смог пережить чуму, уровень жизни во всех слоях общества начал расти. Среди крестьян демографический кризис спровоцировал серьезные структурные изменения. Некогда плодородные поля дичали из-за нехватки людей, которые могли бы их обрабатывать. Чтобы привлечь на землю дефицитный крестьянский труд, землевладельцы были вынуждены сокращать арендную плату и улучшать условия жизни. Во Франции король пошел еще дальше и сразу предложил крестьянам в собственность небольшие участки – это позволило возобновить обработку заброшенных полей, начать осваивать новые земли и тем самым расширить общую площадь сельскохозяйственных угодий. (Для короны ситуация оказалась выигрышной со всех сторон: поля были вспаханы и засеяны, крестьяне сыты, а казна получила новую широкую налоговую базу, которая при этом относилась к королевским сборщикам налогов намного лояльнее, чем к представителям знати [9].) Во всей Западной Европе феодальное крепостничество (когда крестьяне обрабатывали землю, принадлежащую их господину) постепенно уступало этой новой системе. Все больше и больше крестьян брали землю в аренду или приобретали в собственность и получали возможность выставлять на продажу излишки продукции и свое свободное время.

Рост крестьянского благосостояния стимулировали также новые промышленные и торговые связи. Для большинства сельских жителей это был первый случай, когда они могли самостоятельно распоряжаться своим трудом. Городская промышленность, находившаяся в разгаре восстановления, передавала часть производственного процесса появившемуся новому контингенту (дешевых) работников. Крестьяне, не занятые посадкой или сбором урожая, могли зарабатывать, выполняя мелкую работу на заказ для торговцев из близлежащих городов – прясть или изготавливать ремесленные изделия. Начало улучшаться питание: более сытные и калорийные продукты из Нового Света (сладкий картофель, арахис, различные виды бобов, сахарный тростник, а после 1540 г. кукуруза) постепенно наполняли европейские (а также китайские, индийские и африканские) желудки [10]. В следующие 200 лет этот сельскохозяйственный обмен заметно улучшил здоровье европейцев (чего нельзя сказать о табаке, появившемся после 1560 г.). Население континента увеличивалось и около 1570 г. вернулось к доэпидемической численности [11].

Восстановилась торговля по старым маршрутам, и появилась новая межконтинентальная торговля. Это обеспечивало устойчивый рост спроса на сельскохозяйственные и промышленные товары. Торговые связи между городом и деревней постепенно крепли, усовершенствованные методы ведения сельского хозяйства получали все более широкое распространение, и крестьяне в некоторых регионах стали частично или полностью отказываться от выращивания традиционных зерновых культур, например пшеницы, и отдавать свои земли под выращивание более дорогих товарных культур, например винограда.

Те, кто смог воспользоваться этими новыми обстоятельствами, получили достаточно стабильный источник дохода и удовлетворительный уровень жизни. Преуспевающие крестьяне образовали своего рода сельскую аристократию – многие из них строили дома, которые до сих пор разбросаны по всей Западной Европе (и зачастую находятся далеко за пределами покупательской способности среднего класса XXI в.).


Дом зажиточного крестьянина в Уорвикшире, Великобритания, построенный около 1480 г.

Фото: Nat Alcock and Dan Miles (2012). Из книги The Medieval Peasant House in Midland England. Oxford: Oxbow Books


Жизнь в городах также изменилась в лучшую сторону. Здесь пример подали средиземноморские города Италии. Они были бедны ресурсами, но богаты возможностями. С точки зрения развития материальной инфраструктуры и социальных систем, сложившихся вокруг торговли, коммерции и банковского дела, они намного опережали остальные страны Европы, и такие города, как Венеция и Флоренция, быстрее прочих извлекли выгоду из изменившихся обстоятельств. Венеция контролировала ввоз пряностей в Европу и была также главным портом доставки фарфора, драгоценных камней, духов, шелка и других предметов роскоши из стран Азии и Леванта. Кроме того, она была крупным производителем шерсти и шелка, стекла и серебра, мыла и парусных судов, а к 1500 г. стала главным в мире центром книгопечатания. Флоренция, где обосновались Медичи, была одним из крупнейших финансовых центров Европы. В 1500 г. Италия демонстрировала самый высокий показатель ВВП на душу населения на Земле. Итальянцы были примерно на 30 % богаче, чем в среднем жители Западной Европы, и в два с половиной раза богаче, чем жители великих империй – Османской, Египетской или Японской [12].

В эпоху Возрождения эти богатства распространились за пределы Средиземного моря в другие регионы Европы. Географические открытия существенно обогатили Испанию и Португалию. Бо?льшая часть средств была сосредоточена в руках дворянства, купцов и банкиров, но и жизнь простых людей в атлантической части Европы во многом улучшилась благодаря стремительному росту экономической активности. Портовые города Европы на побережье Атлантики стали новыми центрами коммерции, куда стекались предприимчивые купцы, моряки и сельские ремесленники в поисках серебра из Нового Света. Рост городского населения стимулировал спрос на промышленные товары и возникновение новых рабочих мест – в ремесленных гильдиях и профессиональных коллегиях, в качестве разносчиков, лавочников и слуг, а также представителей власти, занятых поддержанием порядка, сбором налогов и ведением учета[13]13
  Незаконная экономика – воровство, проституция – также процветала. Авт.


[Закрыть]
.

Появление последней категории рабочих мест говорило об одном из самых больших благ для горожан: укреплении государства. Налоговая база расширялась, а значит, государству нужно было больше сборщиков налогов и бухгалтеров. Для торговых предприятий, морских путешествий и строительства империи нужно было больше послов, капитанов и клерков. Новые методы борьбы с болезнями (карантин) требовали больше врачей и чиновников, которые могли обеспечить соблюдение правил. Появление, а затем распространение пороха – начиная с турецких пушек, разрушивших стены Константинополя в 1453 г., и заканчивая ручными аркебузами, с помощью которых испанцы победили французов в битве при Чериньоле в 1503 г., – спровоцировало гонку вооружений, финансирование и применение новых видов оружия и строительство новых укреплений. Для этого требовались более многочисленные и лучше обученные армии, больше инженеров, больше специалистов по военному делу и больше чиновников, которые могли всеми руководить. Это государственное строительство, происходящее в ответ на перемены в мире, означало появление большего количества лучше оплачиваемых рабочих мест для горожан. С 1480 по 1520 г. французский королевский двор в Париже вырос в два раза. То же произошло с королевскими дворами других стран. Для выдающихся людей это увеличило шансы подняться выше обстоятельств своего рождения, поскольку многие монархи предпочитали приближать к себе компетентных простолюдинов, чем давать слишком много власти представителям старых феодальных семей. В Испании некоторые члены королевского совета были выходцами из крестьян. Один из самых известных реформаторов образования той эпохи, Пьер де ла Раме (1515–1572), начинал жизнь сыном углежога, а закончил королевским профессором риторики в Париже.

В городах росла прослойка среднего класса – купцы, предприниматели и их работники, квалифицированные ремесленники, художники и подмастерья, государственные чиновники. (Последние сыграют важную роль в процветании, о котором пойдет речь в части II.) Но и для тех, кто остался бедным, положение тоже улучшилось благодаря быстрому распространению новых представлений о бедности. Отношение общества к этой проблеме стало более сознательным. Художественная литература переключилась с описания средневековых рыцарей и заблудившихся пастушек на современные невзгоды, разворачивающиеся на фоне пустынных городских пейзажей. Английский гуманист Томас Мор (1478–1535) придумал слово «утопия» и употребил его в одноименной книге в 1516 г., чтобы привлечь внимание к реальности, которая не оправдывала его ожиданий.

Ревизионистские настроения текущего момента привели мыслителей, разделяющих воззрения Мора, к мысли, что бедность вовсе не является неистребимой язвой на теле общества, как считали ранее. Радикальные способы решения этой проблемы распространялись, в частности, на волне другой быстро распространяющейся идеи – протестантской Реформации, о которой подробнее рассказано в главе 7. Для католиков милостыня представляла акт христианской добродетели, а значит, ее совершали добровольно. Протестанты уделяли больше внимания росту социальных проблем, связанных с попрошайничеством и бродяжничеством, и стремились искоренить их на государственном уровне. Почти одновременно в 1520-е гг. около 60 западноевропейских городов, в которых преобладал протестантизм, разработали централизованную систему помощи бедным. Предпринятые ими меры различались в деталях, но все они включали в себя запрет на попрошайничество, введение для более состоятельных граждан обязательного налога в пользу бедных, займы под низкие проценты, позволявшие сократить количество нуждающихся в периоды временного безденежья, и создание программ повышения квалификации, помогавших беднякам стать матросами, слугами или другими полезными членами общества [13].

С точки зрения здоровья и богатства предыдущий век был одним из худших на памяти многих европейских поколений. Но внезапно для всех слоев общества, от крестьянских хижин до королевских дворцов, новый век стал одним из лучших.

Новый золотой век

То же самое мы можем сказать сегодня. Несмотря на множество невзгод, которые до сих пор терзают наш мир, с точки зрения глобального здоровья и благосостояния сейчас действительно самое лучшее время для жизни – даже для наименее благополучных людей в мире. Шансов избежать бедности и прожить долгую здоровую жизнь в настоящее время намного больше, чем у любого предыдущего поколения.

И на этот раз эти преимущества распространяются почти на весь мир.


Во всех слоях общества здоровье человека находится на самом высоком уровне за всю историю

Одним из наиболее важных показателей здоровья человека является ожидаемая продолжительность жизни при рождении. «Как долго мы проживем?» – возможно, единственный вопрос, который наиболее наглядным образом выводит среднее арифметическое из всех факторов, от которых зависит наше здоровье: качества питания и образа жизни, болезней, лекарств и развития медицинской науки, вероятности войн и катастроф.

С этой точки зрения нынешний век представляет собой беспрецедентное явление. С 1960 г. ожидаемая средняя продолжительность жизни в мире увеличилась почти на два десятилетия, приблизительно с 52 лет до 71 года [14]. В прошлый раз для увеличения продолжительности жизни на двадцать лет понадобилось целое тысячелетие (хотя основной прогресс в этой области был достигнут после 1850 г.), – на этот раз хватило всего пятидесяти лет. В 1990 г. только треть умерших успела отметить свое семидесятилетие. В 2010 г. их была уже почти половина, и почти четверть всех умерших составляли восьмидесятилетние. Всего за два десятилетия восемьдесят стали новыми семьюдесятью [15].

Эти успехи носят по-настоящему глобальный характер. Ребенок, родившийся сегодня почти в любой стране, может прожить дольше, чем в любое другое время в истории этой страны. Начиная с 1990 г. ожидаемая продолжительность жизни при рождении выросла на 7 лет в Южной Азии, на 6 лет в Восточной Азии, на Ближнем Востоке, в Северной Африке и Латинской Америке и на 4 года в Центральной Азии и развивающихся странах Европы. Даже в странах Центральной и Южной Африки, где отмечаются наименее благоприятные экономические условия и свирепствует ВИЧ/СПИД, младенцы, родившиеся сегодня, могут прожить на шесть лет дольше, чем в 1990 г. Некоторые страны совершили и вовсе невообразимый скачок. Средняя продолжительность жизни в Эфиопии и Бутане увеличилась на 15 лет (с 47 до 62 и с 52 до 67 лет соответственно), на Мальдивах и в Камбодже – на 16 лет (с 61 до 77 и с 55 до 71 соответственно). Некоторые страны (Южно-Африканская Республика и Лесото, где ВИЧ/СПИД сократил среднюю продолжительность жизни на 20 лет, а также Сирия, где то же самое произошло в результате гражданской войны), наоборот, переживают серьезный регресс, но это скорее исключения на фоне необыкновенного глобального прогресса в области здравоохранения.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9