Йен Голдин.

Эпоха открытий. Возможности и угрозы второго Ренессанса



скачать книгу бесплатно

Первый двигатель эмиграции – финансы: эмигрант из развивающейся страны, переехав в США, зарабатывает в среднем в пять раз больше, чем на родине. Второй двигатель – глобальное развитие и рост населения. Страны Центральной и Южной Африки, а также страны Южной и Восточной Азии вырываются из капкана бедности и в скором времени станут обладателями самых крупных в мире (и все более квалифицированных) рабочих ресурсов. Третий двигатель – безысходность. Стихийные бедствия и гонения вынуждают людей отказываться от домов, в которых они больше не могут чувствовать себя в безопасности. Только в 2015 г. миллионы беженцев, спасающихся от гражданской войны в Сирии, хлынули в соседние страны: Ливан, Иорданию и Турцию. Еще миллион бежали в Европу. Там они присоединились к беженцам, спасающимся от конфликтов в Ливии, Эритрее, Ираке и Афганистане, вызвав самый масштабный миграционный кризис на континенте со времен Второй мировой войны [64].


Предыдущий Ренессанс дал человечеству первое представление о самом себе в глобальном смысле. Теперь, после того как мы десятилетиями отгораживались друг от друга, мы снова начинаем видеть полную картину. Потоки путешественников и мигрантов неуклонно увеличиваются, и нас всех неизбежно затронут их труд, культура, языки, связи и потребности, которые они распространяют по всему миру.

Технологии

Новые корабли

Глобальные новые потоки возникли не сами по себе. В эпоху предыдущего Ренессанса новые карты представляли как проблемы, так и возможности. Европейские монархи, банкиры и искатели приключений тратили значительные ресурсы и брали на себя большие риски в надежде решить проблемы торговли с отдаленными территориями и их разведки с целью захвата. Быстро совершенствовалось кораблестроение (возможно, благодаря техническим заимствованиям, сделанным в Китае) [65]. Новые паруса (несомненно, заимствованные у османов) и новые рули повысили скорость и маневренность кораблей. Суда стали больше. Большие корабли были лучше приспособлены к открытому морю и приносили больше прибыли (поскольку их грузоподъемность росла быстрее, чем затраты на нужды команды). К 1600 г. грузоподъемность среднего судна увеличилась с 300 до >1000 тонн [66]. Европа также продолжала изобретать новые способы использования китайского пороха – так появились галеоны, тяжеловооруженные суда, сопровождавшие европейские морские торговые караваны.

Новые инструменты и техники произвели революцию в навигации. Колумб пересекал Атлантику, не имея надежного способа определить широту или долготу, на которой находились его корабли. Он плыл на запад и надеялся на лучшее и, увидев на горизонте Эспаньолу, ошибочно принял ее за Японию (которая на самом деле находилась почти в тысяче километров от него)[9]9
  Америго Веспуччи, совершивший несколько путешествий в Америку, полагал, что открыт был не новый путь в Индию, а континент.

Считается, что само выражение «Новый Свет» могло быть предложено Америго Веспуччи. Составители карт назвали континент в его честь.


[Закрыть]. Астрономы и математики приняли вызов. Прошло несколько десятилетий, и вот уже любой моряк мог определить широту, замерив с помощью новой астролябии высоту солнца (в ночное время высоту Полярной звезды), а затем заглянув в книгу морских таблиц[10]10
  Определение долготы было намного более долгим делом. В отсутствие радара, GPS или спутниковой связи самый простой способ узнать долготу – сопоставить местное время на корабле с местным временем на известной долготе, а затем добавить или вычесть разницу из расчета 15 градусов на один час. Однако часы, способные показывать точное время на море, были изобретены только в 1763 г. Авт.


[Закрыть]
. Здесь снова ключевое значение имело сотрудничество с мусульманским миром. В начале XV в. османы привезли в Европу арабскую систему счисления, заменившую счеты-абак, и высшую алгебру, без которой не могли быть составлены никакие таблицы [67]. В 1533 г. Реньер Гемма изобрел триангуляцию, что значительно продвинуло ориентирование на суше [68]. Успехи в ориентировании привели к усовершенствованию картографии, вершиной которой стала изданная в 1569 г. карта известного мира, составленная Меркатором.

Технология ведения бизнеса также изменилась. Объемы торговли выросли, и появились новые отрасли услуг, позволявшие поддерживать и облегчать этот процесс. Морские и сухопутные перевозки превратились из индивидуальной деятельности – каждый торговец должен был самостоятельно организовать для себя корабль или обоз из крытых повозок с сопровождением – во внешнюю функцию, которой заведовали специализированные курьерские компании. Они организовывали или покупали грузовые места, а затем перепродавали их торговцам в качестве готового решения. Таким образом купцы могли сосредоточиться на своем основном бизнесе и снизить риски путем закладки фиксированных ставок фрахта в стоимость товара, а мелким торговцам стало легче открывать собственные предприятия. Вместо того чтобы фрахтовать весь корабль, теперь они могли купить часть грузового пространства у компаний, которые предоставляли такую услугу [69].

Аналогичным образом благодаря комиссионным агентам появился новый рынок услуг по продаже и закупке. Крупные торговые дома создавали в больших городах сети постоянных представителей, которые совершали сделки и распространяли информацию от их имени – фирмы меньшего размера не могли позволить себе такую инфраструктуру. Затем в дело вступали агенты-комиссионеры. Устанавливая контакты с множеством клиентов в обмен на разовую плату, они превращали эту солидную фиксированную стоимость в небольшую плату за услугу. Вместе эти новые сферы услуг позволяли даже небольшим фирмам торговать сразу с несколькими удаленными рынками [70].


Новейшие корабли

Новые технологии сегодня играют ту же роль, обеспечивая циркуляцию большего количества разнообразных товаров, услуг и людей. Авиакосмические усовершенствования увеличили дальность полета самолетов и снизили операционные и экологические издержки. Теперь расстояние между любыми двумя городами на земном шаре можно преодолеть максимум за день, и многие из нас могут себе это позволить. В Соединенных Штатах стоимость перелета за последние 30 лет упала на целых 40 % [71].

Формирующийся на земле «интернет вещей» – оснащение всевозможных предметов, от автомобилей до автоматов для продажи кока-колы, небольшими микросхемами и компьютерами, способными устанавливать связь с сетевыми базами данных, – означает, что все больше и больше объектов материального мира приобретают цифровые свойства. Управляемые компьютерами и роботами, такие объекты могут передвигаться с массовостью, скоростью и эффективностью, далеко превосходящими человеческие возможности. На сегодняшний день их численность составляет 15 миллиардов, к 2020 г. таких объектов в мире будет уже 50 миллиардов [72]. Например, в Сеуле вся система общественного транспорта – каждый автобус, такси, поезд и общественный велосипед – теперь подключена к сети [73]. Ожидается, что благодаря этому можно будет быстрее добраться до места назначения, а пробок на дорогах станет меньше, поскольку каждый пользователь и «устройство» в этой сети будет выбирать маршрут, ориентируясь на данные компьютера, сообщающего о ситуации на дорогах.

Интернет вещей изменит объемы и разнообразие материальных потоков на земле. Мы знаем это, поскольку он уже помог сделать это на море. До сих пор именно здесь новые технологии играли самую заметную роль в создании глобальных потоков. «Контейнеризация» способствовала оцифровке грузоперевозок, упаковав все грузы, от автомобилей до цветных карандашей, в идентичные отслеживаемые коробки. Эта революция началась в 1956 г. с появлением контейнерного судна, а к началу 1990-х гг. для приема таких судов были переоборудованы все крупные мировые порты. Сегодня они перевозят 90 % всех тарных грузов [74]. Простая коробка оказалась невероятно эффективной, поскольку устранила самую острую помеху – проблему погрузки и разгрузки. Одинаковые контейнеры требуют одинаковых действий (а это значит, бо?льшую часть работы могут взять на себя машины), их можно быстро и легко переносить с корабля в самолет, поезд или грузовик. В 1990 г. в мире было погружено 25 миллионов контейнеров. Сегодняшние объемы уже подходят к 150 миллионам в год [75].

Эта история широко известна. О том, как изменились маршруты, по которым путешествуют контейнеры, говорят меньше. Нагляднее всего это демонстрируют сами корабли. По мере того как новые карты открывали новые возможности, корабли снова начали увеличиваться в размерах. Те же экономические процессы, которые управляли эпохой предыдущего Ренессанса, правят и сегодня: грузоподъемность кораблей растет быстрее, чем затраты на их строительство и обслуживание. Но в 1984 г. мощность контейнеровоза достигла верхнего предела, составив около 5000 стандартных контейнеров, или ДФЭ (двадцатифутовый эквивалент – единица измерения вместимости большегрузных транспортных средств, эквивалентна объему стандартного контейнера длиной 20 футов (6,096 метра), и оставалась на этой отметке следующие 12 лет.

Однако это произошло не потому, что технологии судостроения зашли в тупик. Нет, дело было в том, что судно вместимостью 5000 ДФЭ (корабли такого класса назывались «Панамакс») было последним по величине, способным пройти через шлюзы Панамского канала. Никто не хотел покупать контейнеровоз, не пригодный для плавания по самому важному маршруту мирового судоходства: каналу, связывающему Атлантическое и Тихоокеанское побережья Америки.

Однако в 1996 г. одна из крупнейших судоходных компаний мира, Maersk из Дании, решила бросить вызов устоявшейся традиции. Она ввела в эксплуатацию судно «Регина» класса «пост-Панамакс» вместимостью 6400 ДФЭ. Экономический центр мира, по мнению Maersk, постепенно перемещался. Панамский канал уже не имел прежнего значения для современных быстро развивающихся торговых путей: тихоокеанских маршрутов, которые соединяли Дальний Восток (Китай, Корея, Япония), «азиатских тигров» (Гонконг, Сингапур, Тайвань) и западное побережье Северной и Южной Америки, атлантических маршрутов, соединяющих Европу с Южной Америкой, и маршрутов Индийского океана, соединяющих Европу с Ближним Востоком и Азией (через Суэцкий канал).

После того как это табу было нарушено, в строительстве контейнерных судов произошел резкий скачок. В 1998 г. корабли преодолели барьер в 7000 ДФЭ. В 1999 г. они достигли 8000 ДФЭ. В 2003 г. были спущены на воду первые корабли вместимостью 9000 ДФЭ, а в 2005 г. появились суда вместимостью 10 тысяч ДФЭ – 61 километр контейнеров на одном корабле. Это была важная веха – возникла новая категория судов, «Суэцмакс», размер которых ограничивался размерами Суэцкого канала. Суэцкий канал в Египте является важным связующим звеном между Средиземноморьем и Индийским океаном, он соединяет Европу непосредственно с Ближним Востоком и Азией, позволяя сократить расстояние и не повторять долгое путешествие Васко да Гамы вокруг южной оконечности Африки. В 2009 г. канал углубили, чтобы сделать его судоходным для кораблей вместимостью до 18 тысяч ДФЭ, в 2015 г. был прорыт второй параллельный канал, что фактически удвоило его пропускную способность. Но сейчас Суэцкий канал тоже утрачивает свое былое значение, а контейнерные суда последнего поколения (например, корабль Средиземноморской судовой компании «Оскар» вместимостью 19 200 ДФЭ, введенный в эксплуатацию в 2015 г.) уже достигли предела его возможностей.

Этот пример наглядно демонстрирует, как сильно изменился мир. Всего два десятилетия назад это было абсурдом – но сегодня строительство подобного левиафана (400 метров в длину, 59 метров в ширину), который не сможет пройти через Панамский канал (и даже через новые, более крупные панамские шлюзы, открытые в 2016 г.) и лишь с большим трудом протиснется через Суэцкий канал, кажется вполне целесообразным. Глобальные объемы торговли восстанавливаются, и в скором времени, возможно, понадобятся еще более крупные контейнерные суда класса «Малаккамакс», для которых будут тесны оба вышеупомянутых канала. Малаккский пролив – еще одно бутылочное горлышко мирового судоходства, соединяющее Тихий океан, Китай и Дальний Восток с Индийским океаном, – то место, где в будущем сосредоточатся основные потоки грузового транспорта. Логика, которая сегодня подсказывает судоходным компаниям, что выгоднее пройти через Суэцкий канал, вместо того чтобы плыть вокруг Африки, все чаще будет сталкиваться с логикой, гласящей, что этот долгий обходной путь вполне оправдан. Постепенно приобретающие все большее значение африканские порты – Дурбан, Момбаса и Дар-эс-Салам – являются важными точками растущих торговых маршрутов между Африкой и Океанией, Африкой и Южной Америкой, а также Западной и Восточной Африкой.

Наконец, как это было и с появлением новых торговых посредников в эпоху Ренессанса, увеличению глобальных потоков сегодня способствуют различные новые платформы платных услуг – в области рекламы, обработки платежей, складирования, обработки данных, профессиональных услуг, привлечения капитала, – которые делают большую бизнес-инфраструктуру доступной для малых фирм с небольшим доходом и помогают многим продавцам выйти на глобальные рынки. Эти платформы обеспечивают нишевые рынки для всего на свете, от мыла с запахом бекона до специалистов по дизайну японского сада камней, развивают модели мелкомасштабных транзакций (микрокредиты, микроплатежи и микроработа), делают возможным высокочастотный трейдинг на Уолл-стрит и глобальный поиск вакансий для тех, кто ищет работу. Возникновение 3D-печати означает, что даже производство постепенно становится платной услугой.

Постоянно расширяется ассортимент продукции, в производстве которой дорогие уникальные формы и штампы для работы с пластмассой и сталью можно заменить на дешевые цифровые чертежи. Затем робот может слой за слоем создать по чертежам материальный экземпляр продукта, в то время и в том месте, где этот продукт понадобится. Инженеры могут применять эту технологию для изготовления слишком сложных для традиционного производства объектов, например деталей ракетного двигателя SpaceX. Также ею могут воспользоваться миллионы дизайнеров, которым не хватает средств или возможностей для того, чтобы создать прототип своего проекта фабричным способом. По мере распространения это «движение производителей» устранит множество материальных потоков, направленных от производителя к потребителю, но вместе с тем создаст новые цифровые потоки, направленные от мастера ко всем без исключения.

Не просто «на связи»

Мы приблизили друг к другу углы карты 1980-х гг., на которой запад находился слева, восток справа, а все остальное не имело значения, и полностью преобразили отношения между государствами, организациями и людьми. Мы превратили окраины – Гуанчжоу в Китае, Сантус в Бразилии, Дурбан в Южной Африке – в центры, где встречаются и смешиваются глобальные потоки товаров, финансов, людей и идей. Мы децентрализованы: решение, принятое в Пекине, в Брюсселе или в виртуальном пространстве, может изменить нашу жизнь точно так же, как решение, принятое в нашей собственной столице. Для нас открыт весь мир, и мы развиваем технологии, которые позволяют нам всюду успеть и все распробовать.

В 1990-е гг. мир был «на связи». Это выражение точнее всего описывало состояние постоянного контакта друг с другом, а также раскрывающиеся перед нами новые возможности. На сегодня оно уже устарело. Оно не способно выразить последствия более чем двадцатилетней политической, экономической и социальной адаптации к новому глобальному контексту. Сейчас мы взаимосвязаны, и наши нынешние отношения выходят за рамки «связей» 1990-х гг. в трех главных аспектах.


Вынужденная близость

Во-первых, в них стало меньше произвольности. Понятие «на связи» предполагает выбор – мы могли выбирать только те связи, которые максимально отвечали нашим интересам. Но теперь мы не можем так легко отказаться от того, что нам не нужно. Не только хорошее, но и плохое в новом многообразии входит в нашу жизнь. Предыдущий Ренессанс стал временем расцвета работорговли. В Новом Ренессансе на подъеме находится незаконная экономика. Согласно оценкам, ее оборот превышает 10 триллионов долларов [76]. Около 20 % всей мировой торговли осуществляется незаконно [77]. Отмыватели денег, торговцы людьми, нелегальные продавцы оружия, контрабандисты, вывозящие опасные отходы, и пираты (онлайн и на море) – все они процветают за наш счет.

Еще больше негатива приходит к нам совершенно на законных основаниях. Глобальные рынки капитала поддерживают рост и финансируют научно-технический обмен, но они весьма непостоянны. От их перепадов внезапно проваливаются в экономическую депрессию целые регионы. Когда в Китае экономика пошла на спад, работодателям во всем мире пришлось сокращать рабочие места и инвестиции. Мировой торговый флот ежегодно переносит из одних областей Мирового океана в другие от 3 до 5 миллионов кубических километров балластных вод. Это вбрасывает в сложившиеся экосистемы чужеродные виды, которые вытесняют местные виды и разрушают их среду обитания. (Только в США биовторжения приводят к потере свыше 120 миллиардов долларов в год) [78]. Коллективный выброс человечеством углекислых газов, согласно прогнозам, к 2100 г. повысит глобальную температуру Земли на 2–4 °C [79]. И многим наверняка не понаслышке знаком опыт Мартина Лютера – пользователи социальных сетей не раз сталкивались с ситуацией, когда высказанное ими мнение распространялось намного дальше и быстрее, чем они рассчитывали.


Узлы

«Взаимосвязанный» мир звучит сложнее, чем мир «на связи», и это действительно так. Опутывающие нас нити множатся, на них сохраняются старые узлы и появляются новые. В эпоху Ренессанса одним из самых прочных старых узлов было невежество. Суеверие и недостаток опыта продолжали препятствовать океанским путешествиям еще как минимум сто лет после того, как это стало возможным. Передовые знания были заключены в ловушку латыни. Тем, кто не мог читать на латыни (то есть подавляющему большинству населения), было трудно делать наблюдения, не говоря уже о том, чтобы принимать деятельное участие в новых открытиях.

Но многие получили возможность читать литературу на родных языках, и это затянуло другой узел: самосознание. Книгопечатание помогло формированию национального самосознания. В устной речи существовали сотни разновидностей английского языка – диалектов, носители которых зачастую не понимали друг друга. В печати их было всего несколько. Благодаря более однородному коммуникативному полю люди, говорившие на английском, французском, испанском, итальянском и немецком языках, постепенно начали осознавать, что каждый из них принадлежит к гораздо более широкому сообществу, чем он мог себе представить, – к нации [80]. В XVI в. подъем национального самосознания способствовал появлению блестящих литературных произведений – сочинений Уильяма Шекспира (1564–1615) на английском языке и Мигеля де Сервантеса (1547–1616) на испанском. Но вместе с тем он способствовал развитию национализма – идеи о соперничестве своей нации с другими нациями – и дал людям новый, более удобный инструмент для того, чтобы смотреть свысока, проявлять недоверие или совершать насилие в отношении «чужих». В этот период также сформировалось религиозное самосознание (спровоцировавшее немало переселений беженцев, упомянутых выше).

Сегодня невежество по-прежнему препятствует тем силам, которые подталкивают человечество к объединению. Коренной проблемой остается языковой барьер. Английский язык, как ранее латынь, является общим языком, объединяющим образованных людей. Он служит хорошим посредником в вопросах международной политики, бизнеса и науки. Но так же, как ранее латынь, он неизвестен большинству людей (примерно 75 %), и этим людям труднее воспользоваться возможностями, которые дают наши глобальные взаимосвязи. Лучший пример – интернет. Количество неанглоязычного интернет-контента растет, но в 2015 г. более половины (55 %) всех сайтов по-прежнему были написаны на английском [81]. (На долю следующего по популярности языка интернета, русского, приходится лишь 6 %.) Этот барьер работает в обоих направлениях. Почти четверть всех пользователей интернета говорит на мандаринском диалекте китайского языка [82]. Те из нас, кто не знает этого языка, вряд ли смогут поучаствовать в их разговорах и разделить их интересы или идеи.

Национальное, религиозное и иные формы самосознания по-прежнему остаются нераспутанным узлом. По большому счету современный европейский проект политического союза является аномалией. Тенденции последних пятидесяти лет, наоборот, свидетельствуют о том, что страны стремятся к отделению, а не объединению – национальные меньшинства приходят к выводу, что им будет удобнее обустроить собственное однородное общество, судьбу которого они смогут решать самостоятельно. Движения за независимость реализуют одну из самых главных ценностей человечества: самоопределение. Но есть и побочные эффекты. Умножение формальных границ препятствует потокам товаров, финансов, людей и идей, в зависимости от политики, которую устанавливает у себя каждая страна. Еще больше тревог вызывают радикальные формы насилия, порой сопровождающие стремление к отделению и перерастающие в терроризм и гражданские войны, этнические или религиозные чистки. С утверждением национального или религиозного самосознания были связаны самые уродливые и трудноразрешимые конфликты последней четверти века: Северная Ирландия, Сомали, Руанда, бывшая Югославия и Чечня в 1990-е гг.; Дарфур, Судан, Украина, Ирак и Сирия в XXI в., непрекращающаяся борьба между Израилем и Палестиной, спор между Индией и Пакистаном за Кашмир и многие другие. Менее кровопролитные, но все же достаточно заметные конфликты кипят между разными расами в США, между народами Евросоюза, между этническими группами в Китае и России, между религиями в Индии и между христианами и мусульманами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9