Хэмптон Сайдз.

Царство льда



скачать книгу бесплатно

Стремление Америки продвинуться на север в некотором роде можно считать продолжением доктрины явного предначертания, которая осуществлялась при расширении страны на запад. В 1869 году была окончена постройка трансконтинентальной железной дороги, благодаря чему западные рубежи оказались достигнуты или хотя бы их завоевание перешло в другую стадию, которая предполагала меньше исследовательских вылазок и больше грязной работы по оккупации и заселению новых территорий. Но в 1867 году Соединенные Штаты за смешные 7,2 миллиона долларов купили у Российской империи Аляску, и этот огромный новый регион по-прежнему оставался неосвоенным и по большей части неизведанным. Таким образом, достигнув Калифорнии, национальное движение на запад сделало резкий правый поворот и теперь направилось на север.

В 1873 году Америка еще не переварила покупку Аляски и пыталась осознать, что за огромной территорией владела на севере и зачем она была ей нужна. Потраченные на русскую землю деньги стали объектом разногласий – Аляску до сих пор называли «капризом Сьюарда», «сьюардовским холодильником» или «сьюардовским зоопарком полярных медведей» по имени бывшего государственного секретаря Уильяма Сьюарда, который настаивал на приобретении и вел переговоры с Россией. И все же американцы хотели знать, что лежит за новыми северными границами страны, и желали найти героя, который стал бы воплощением северных стремлений Соединенных Штатов.

Джордж Делонг постепенно приходил к выводу, что может стать этим героем. С тех пор как он своими глазами увидел Арктику, полярная проблема не выходила у него из головы. Он хотел добавить свое имя в пантеон – в своеобразную галерею скитальцев – исследователей севера. Он поставил перед собой смелую цель раскрыть великую тайну и достичь Северного полюса. «Если мне не суждено преуспеть, – писал он, – я сочту за честь, что мое имя добавят в список попытавшихся».

Это стремление сначала заняло его мысли, а затем и чувства. До конца жизни он так и не расстался с идеей добраться до Северного полюса.

Делонг прославился своим плаванием на «Малой Джуниате» еще до того, как вернулся в Нью-Йорк. Корреспондент «Нью-Йорк геральд» Мартин Мэер передавал длинные сообщения по телеграфу из Сент-Джонса, и редакторы газеты печатали их в качестве истории с продолжением. Мэер назвал восьмисотмильное путешествие «Малой Джуниаты» вдоль берега Гренландии героическим плаванием едва ли не исторических масштабов. Делонг, который вызвался добровольцем на опасную миссию по спасению незнакомых ему людей, был очень симпатичен публике, понравилась читателям и его готовность идти дальше на север, даже когда лед начал затирать маленький пароход.

Делонг и «Малая Джуниата» были у всех на устах. «Ее знаменитое плавание к мысу Йорк, – утверждал Мэер, – стало самым смелым и отчаянным отрезком всей экспедиции. Прекрасно продуманный и мастерски исполненный план не каждому был по плечу. Но дело не терпело отлагательств, и добровольцы не заставили себя ждать.

Не стоит и упоминать, с какими невероятными трудностями столкнулось маленькое суденышко в краю вечных льдов и как отважный капитан, хотя запасы топлива и были исчерпаны более чем наполовину, был решительно настроен идти вперед, в самое сердце бури; как его снова и снова отбрасывало назад, но он кричал лишь: «Вперед!»; как корабль пошел по так называемому ложному следу и оказался зажат в железные тиски льда, которые пришлось таранить, пока наконец не получилось освободиться лишь с тем, чтобы чуть дальше достичь надежного и непреодолимого барьера, лишившего операцию последней надежды на успех. Можете назвать эту миссию безрассудной, но героизм лейтенанта Делонга и его храбрых товарищей должен навсегда остаться в нашей памяти потрясающим примером самопожертвования и приверженности благородной цели».

Такое внимание смущало Делонга. Он «не выносил общественного признания, – писала Эмма, – и любой ценой старался его избегать. Он исполнил свой долг и не видел никаких причин раздувать из этого сенсацию». В то же время он чувствовал силу известности и понимал, что его слава может помочь ему при планируемом возвращении в Арктику.

Газеты так многословно воспевали Делонга в том числе и потому, что остальные новости с «Поляриса», которые той осенью просочились в печать, были сплошь печальны и безнадежны. Эта экспедиция рассыпалась, еще даже не покинув Соединенных Штатов. Команде недоставало дисциплины и понимания собственной миссии. На корабле сформировались отдельные группировки, которые плели интриги и сеяли раздор – к примеру, немалое число немцев на борту «Поляриса» почти не разговаривало с американцами. Глава экспедиции Чарльз Холл не пользовался авторитетом: сначала его попытались сместить с поста, а затем, похоже, и вовсе убили.

Когда он умер, остальные вздохнули с облегчением, но вскоре погрязли в моральном разложении и анархии. Все бортовые журналы, записи и научные приборы экспедиции были потеряны. Оставшиеся на борту «Поляриса» люди, очевидно, не предпринимали никаких усилий, чтобы разыскать своих пропавших товарищей, когда льдина, на которой те разбили лагерь, откололась и уплыла от корабля. Те же несчастные, которые оказались на льдине, жили в постоянном страхе и не доверяли друг другу, опасаясь каннибализма. Позже следственная комиссия ВМС выявила множество случаев неподобающего поведения. Куда ни глянь, эта экспедиция была весьма печальной и мрачной историей – историей без героев, которая выставляла Америку в неприглядном свете. Как заметили в лондонской «Таймс»: «В тени этого корабля-призрака таилась смерть – во множестве ужасных проявлений».

Впечатлительному человеку плавание «Поляриса» могло стать предостережением об опасностях путешествиях в Арктику. Но Джорджа Делонга было не так легко напугать. Он уже анализировал экспедицию Холла и решал, что нужно сделать по-другому, чтобы экспедиция оказалась более эффективной и добилась большего успеха. Делонг поклялся, что, став капитаном полярной экспедиции, он будет гораздо чаще использовать новейшие технологии. Он наберет в команду офицеров ВМС, которые будут неукоснительно соблюдать дисциплину, тем самым исключая возможность мятежа. Он будет отбирать команду более тщательно, не допуская ни создания группировок, ни дисбаланса национальностей и рангов. Он более основательно укрепит судно для плавания во льдах и погрузит больше продовольствия, медикаментов и научных приборов.

Делонг чувствовал себя обязанным исправить ошибки Холла и победить в этой гонке – для ВМС и для Соединенных Штатов.


Новообретенная слава открыла Делонгу двери в другие социальные круги. Вечером 1 ноября 1873 года его пригласили на ужин в доме Генри Гриннела, знаменитого нью-йоркского филантропа и богатого торговца. Гриннел живо интересовался Арктикой и за несколько предыдущих десятилетий финансировал множество экспедиций на север – как британских, так и американских. Степенный, седобородый мужчина 74 четырех лет, он всегда одевался с иголочки. Его большие, чуть навыкате глаза блестели, выдавая острый ум. Один из основателей Американского географического общества, Гриннел обладал самой обширной в Америке коллекцией книг, географических карт и планов Арктики. Его имя навсегда было оттиснуто в Арктике – крупную часть острова Элсмир назвали Землей Гриннела в его честь. Ни один другой человек в Соединенных Штатах не посвящал больше мыслей полярной проблеме и не выделял больше средств для ее решения.

Тем вечером, в субботу, Гриннел собрал ученых, географов, исследователей и моряков в своем прекрасном доме номер 17 по Бонд-стрит на Манхэттене, чтобы обсудить последние идеи в сфере изучения Арктики. В кабинете Гриннела, где на столе были разложены карты, собравшиеся джентльмены чествовали Делонга как героя и возможного капитана следующей американской экспедиции в Арктику. Их встреча стала анализом экспедиции Холла, которую в немалой степени финансировал Гриннел. Чему можно было научиться на этой ошибке? Как иначе организовать будущую экспедицию? И главное – каким путем ей идти?

Все сходились во мнении, что Гренландия – не лучший портал для достижения полюса. Катастрофическая экспедиция Холла еще раз подтвердила коварство этого региона. Делонг уже навел кое-какие справки, пытаясь разыскать более удачный полярный маршрут. Вскоре после возвращения из гренландских морей он посетил Нью-Бедфорд в штате Массачусетс, который фактически являлся китобойной столицей Соединенных Штатов. Там он пообщался с несколькими капитанами китобойных судов, закаленными в плаваниях моряками, которые лучше всех понимали арктические течения и ветра. Эти старые морские волки сказали Делонгу, что попытка достичь полюса через Гренландию неоправданно тяжела – один даже сказал, что это все равно что «идти в гору». Капитаны полагали, что господствующие вокруг Гренландии течения и ветра постоянно сдвигают ледяной щит на юг, поэтому при движении на север придется без конца пробиваться сквозь льдины.

Однако, по их мнению, гораздо проще было добраться до полюса через северную часть Тихого океана и Берингов пролив – это будет все равно что «идти под гору». Делонг понимал, что эти советы представляют собой не научно доказанные факты, а практические наблюдения профессионалов, которые каждый год отправляются к границам ледовой шапки в погоне за ценным животным жиром. И все же позиция капитанов была понятна: зачем бороться с природой, когда можно работать с ней заодно?

В 1869 году французская экспедиция под руководством ученого Гюстава Ламбера планировала достичь полюса через Берингов пролив, но эту экспедицию отменили из-за начала Франко-прусской войны. Два года спустя Ламбер погиб при осаде Парижа, поэтому экспедиция так и не была организована.

Теперь гости Гриннела потягивали бренди и задумчиво поглаживали бороды. Казалось, их заинтриговала возможность отправки полярной экспедиции через Берингов пролив. По этому пути еще никто не ходил – к тому же в качестве отправной точки можно было использовать недавно приобретенную американцами Аляску. Тем холодным ноябрьским вечером в прокуренном салоне на Бонд-стрит идея заблестела всеми гранями. Гриннел предложил тост: под гору, к полюсу – любой ценой!

Делонг был благодарен Гриннелу за приглашение и поддержку его кандидатуры в качестве следующего полярного капитана. Он не постеснялся прямо спросить Гриннела: вы профинансируете экспедицию?

Гриннел всех удивил своим отказом. Он больше не хотел выделять деньги на полярные исследования. Полярная проблема по-прежнему занимала его, но он был уже стар – его беспокоило здоровье. Он достаточно потратил на эти экспедиции и не хотел больше быть покровителем севера. Возможно, его напугала экспедиция Холла.

Но кто мог занять его место? Делонгу нужен был ответ. Куда ему обратиться? Он понимал, что все расходы ВМС на себя не возьмет. Для продолжения арктических исследований нужен был новый спонсор.

Когда Делонг обратился к присутствующим за идеями, нашелся лишь один ответ: Беннетт.

Глава 3
Бог творения

Через несколько месяцев, ранним утром 5 мая 1874 года, на углу 38-й улицы и Пятой авеню в Нью-Йорке собралась толпа. Из стороны в сторону прохаживались некоторые наиболее уважаемые жители города, которые заключали пари прямо возле своих блестящих экипажей. Ухоженные лошади в упряжках цокали копытами по пыльной мостовой, северный ветер гулял в кронах вязов, высаженных вдоль неясных очертаний особняков. Переулки полнились всевозможными экипажами – там были фаэтоны, ландо, пролетки и омнибусы. Стояло утро вторника, моросил дождь. С гудящих над головами собравшихся телеграфных проводов капали крупные капли. И все же на Пятой авеню царило приподнятое настроение, и даже в этот ранний час кое-кто из мужчин передавал друг другу фляги с виски и нюхал табак.

В самом центре толпы разминался невысокий мускулистый мужчина по имени Джон Уипл. Молодой аристократ и видный член клуба «Юнион», Уипл, несмотря на коренастое телосложение, был видным атлетом. Как и большинство джентльменов его круга, он умел стрелять, ходить под парусом и скакать на коне. Но самых больших успехов Уипл добился на удивительном поприще спортивной ходьбы. Он даже стал чемпионом. Его называли самым быстрым пешеходом страны. Многие годы никто не мог одолеть его на соревнованиях по ходьбе. Тем утром, одетый в черные бриджи и черную кепку, Уипл готовился к встрече с последним противником.

Без нескольких минут семь массивные двери особняка по адресу Пятая авеню, 425, распахнулись, и на крыльце показался соперник Уипла. На нем были твидовая спортивная куртка, белая кепка и высокие кожаные ботинки. Когда он спустился по влажным ступеням, толпа поприветствовала Джеймса Гордона Беннетта-младшего.

Беннетт никогда не пробовал себя в спортивной ходьбе. На самом деле он с сомнением относился к талантам Уипла и хотел сбросить его с пьедестала. Однажды вечером в начале апреля они встретились в залах клуба «Юнион» и договорились о состязании. Был назначен приз в 6000 долларов и определен десятимильный маршрут, который начинался возле особняка Беннетта и заканчивался возле ипподрома Джером-Парк по другую сторону пролива Харлем в Бронксе. Действующий чемпион и претендент приступили к тренировкам. Состязание было назначено на 5 мая, какая бы ни выдалась погода.

Беннетт вышел на многолюдную улицу в сопровождении своего тренера. На самом краю тротуара стоял корреспондент «Нью-Йорк таймс», делавший заметки у себя в блокноте. «Контраст между соперниками, – писал он, – поражал воображение: «Беннетт был почти на полголовы выше своего противника. Его гораздо более коренастый оппонент, однако, был весьма мускулист и вынослив». Двое арбитров с карманными часами в руках встали возле стартовой черты, а судья приветствовал атлетов и напомнил правила встречи: не толкаться, не отклоняться от заданного маршрута и, само собой, не переходить на бег.

В двух кварталах от старта церковный колокол ударил в первый раз, и соперники пригнулись. Удары раздавались один за другим: пять… шесть… семь. Судья воскликнул: «Марш!» Ходоки сорвались с места и направились на север по Пятой авеню мимо Кротонской водонапорной станции, украшенных башенками особняков аристократов «позолоченного века» и Центрального парка, который официально открылся годом ранее. На лужайках парка паслись овцы, время от времени из зверинца, располагавшегося возле арсенала на Шестьдесят четвертой улице, доносилось рычание диких кошек.

Соперники шли на север по Пятой авеню, а их тренеры время от времени обгоняли их бегом, чтобы сопровождать спортсменов и указывать на недочеты в технике. «Противники шагали очень быстро, – сообщал репортер «Таймс», – и постоянно ускорялись, очевидно, пытаясь по возможности измотать друг друга в самом начале состязания». На улице было так скользко, что ходоки с трудом выдерживали темп, их напряжению «можно было посочувствовать».

Тем временем зрители на стартовой черте расселись по своим экипажам и «пустили лошадей рысью – пролетки шли почти вровень со спортсменами». Беннетт при каждом шаге взмахивал руками. «Можно даже сказать, – заметил репортер, – что он шел не одними ногами, но и руками». Такая техника, похоже, работала: к концу первой мили Беннетт вырвался на несколько шагов вперед. Уипла это раздосадовало, но он «не сбавлял шага, надеясь обойти соперника позже».

Беннетт сбросил кепку и твидовую куртку и «принялся работать с удвоенной энергией». Жалуясь на камушки в ботинках, он все же опережал соперника. Уипл «не жалел сил», но, когда противники повернули налево на 110-ю улицу, а затем пошли по Сент-Николас-авеню, возникло ощущение, что Беннетт может одержать сенсационную победу. Репортеру «Таймс» казалось, что Уипл «медленно, но верно сдает позиции». Он так запыхался, что в какой-то момент ему даже пришлось присесть на тротуар.

Когда Беннетт пересек пролив Харлем по Мекумбскому мосту, между ними с Уиплом было уже не менее 300 ярдов, и он приближался к финишу «с неиссякаемой энергией». Он прошел по Фордхэму и по Централ-авеню, а в 8:46:55 триумфально вошел в Джером-Парк. Семь минут спустя до финиша добрался Уипл. На вопрос о причинах поражения бывший чемпион ответил расплывчато – ему оставалось лишь предположить, что он «перетренировался» в преддверии состязания.

Беннетт не удивился своей победе. Он привык побеждать и ожидал победы в любой гонке, но при этом не любил повышенного внимания к своей персоне. Когда репортер «Таймс» спросил его, как ему удалось одержать победу, он не мог найти слов. «Знаете, я всегда хожу», – только и сказал он. Беннетт и Уипл вместе позавтракали в клубе Джером-Парка и отправились обратно на Манхэттен, оставив зрителей гонки распределять выигрыши – по последующим оценкам, на кону оказалось около 50 000 долларов.

Мультимиллионер, с которым Делонгу посоветовали встретиться гости Генри Гриннела, обожал зрелища. Для Джеймса Гордона Беннетта-младшего жизнь была постоянным приключением, проверкой на вшивость, бравурным маршем. Беннетту нравилось быстро ходить, быстро плавать, быстро ездить, быстро знакомиться с женщинами, быстро принимать решения, быстро связываться с другими людьми. Ему были по нраву любые новые изобретения и разработки, которые обещали ускорить пульс национальной крови. Поэтому, когда в начале 1874 года Джордж Делонг приехал в Нью-Йорк и навестил Беннетта в его отделанном белым мрамором офисе на углу Бродвея и Энн-стрит, Беннетт с готовностью его выслушал. Делонг высказал свое желание достичь Северного полюса. Он объяснил, почему считает, что сейчас для этого самое время, и подчеркнул, что Америке суждено возглавить исследование Арктики, но Гриннел устал финансировать полярные экспедиции. Учитывая безынициативность ВВС США, любой американской экспедиции нужен был покровитель, который занял бы место Гриннела. Делонг понимал, что профессиональная экспедиция на север должна стать уникальным совместным предприятием – национальным проектом, поддерживаемым частными пожертвованиями.

Беннетту пришлась по душе идея столь смелой арктической экспедиции – он даже подумал, не отправиться ли ему самому вместе с Делонгом. Арктический толчок пошел бы на пользу нации, на пользу науке, спорту и – самое главное – его газете. Он идеально соответствовал его интересам.

Повесе-издателю понравился Делонг, понравились его настойчивость, любовь к дисциплине, которая питала его азарт, и живость его глаз, блестевших за стеклами его пенсне. Прекрасно проявив себя в Гренландии, Делонг стал главным кандидатом на пост капитана следующего плавания на север. И в это плавание он мог отправиться под покровительством газеты «Нью-Йорк геральд». Эту историю газета Беннетта могла склонять на все лады, ведь исследованию Арктики было по силам соперничать даже с репортажами Стэнли из Африки. Само собой, главную историю писал бы сам Делонг, но на борту был бы и штатный корреспондент «Геральд». Беннетт готов был полностью оплатить экспедицию.

Было решено, что Делонг подыщет крепкое судно, пригодное для плавания по Арктике, и начнет собирать команду. Беннетт тем временем посоветуется с лучшими учеными и географами Европы и узнает их мнение по поводу решения арктической проблемы.

Потом Делонг ушел. Нельзя сказать, чтобы они с Беннеттом расстались друзьями, но они точно нашли общий язык. «Они сразу понравились друг другу, и Беннетт пообещал профинансировать проект, – впоследствии написала Эмма Делонг. – Беннетт сразу понял, что нашел человека, которого так долго искал».

Они были странной парой. И все же, несмотря на множество препятствий, из-за которых их миссия на север постоянно откладывалась, Делонг и Беннетт никогда не изменяли своей мечте.


Джордж Делонг нашел своего Медичи, но не мог и предположить, насколько эксцентричен Беннетт, ведь в Нью-Йорке он встретился с ним лишь ненадолго. Делонг не знал о множестве страстей Беннетта, о свойственных ему предрассудках, внезапных вспышках гнева и капризах. Может, Беннетт и был самым завидным холостяком Нью-Йорка, но он был и самым хитрым нью-йоркским плутом.

Он был «Беннеттом Грозным, безумным Командором, автократом трансатлантических кабелей», как написал один из его биографов. Он считал себя одним из «богов творения». Один из редакторов «Геральд» впоследствии сказал, что его начальник был «властителем романтических сфер, но порой становился романтическим правителем. Он поддавался любому порыву и с легкостью ломал все устои».

Беннетт имел обыкновение войти в один из лучших ресторанов Парижа или Нью-Йорка и, к вящему ужасу управляющих, пойти по проходу к своему столику, по пути срывая скатерти и сбрасывая на пол тарелки и бокалы. Он всегда был готов выписать чек и возместить причиненный ущерб. Однажды после мюзикла в Амстердаме он пригласил красивую ведущую актрису и остальной состав осмотреть свою яхту. Затем он незаметно вышел в море и несколько дней бороздил просторы Атлантики, фактически держа всю труппу в заложниках и требуя снова и снова повторять представления – и не оставляя при этом попыток соблазнить молоденькую старлетку. Вернувшись в порт, Беннетт охотно выплатил Амстердамскому театру огромную сумму, чтобы покрыть убытки.

Уследить за тем, что нравилось и не нравилось Беннетту, было почти невозможно. На завтрак он ел только яйца зуйка. Он не позволял ни одному из стюардов своих яхт отпускать усы и бороду. Он собрал в своей коллекции сотни термометров и барометров и с интересом наблюдал за малейшими изменениями погоды. Он обожал померанских шпицев – у него жил не один десяток этих собачек, которые пили исключительно родниковую воду «Виши». Беннетт полагал, что эти комки шерсти так точно чувствуют человеческую натуру, что порой нанимал редакторов или отказывал им в должности лишь на основании реакции собак, когда перспективный работник входил в комнату. Некоторые из кандидатов на должность, наслышанные о странной привязанности Беннетта к своим собакам, приходили на собеседование, набив карманы кусочками сырого мяса. Беннетт также восхищался совами: они были у него повсюду – живые, нарисованные, отлитые в бронзе, на запонках, на письменных принадлежностях. Ими были украшены его особняк, его яхты, его загородные дома. Его завораживало, как они подмигивают и вращают головой. Он восторгался их ночным образом жизни.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10