Ханна Оренстейн.

Игра с огнем



скачать книгу бесплатно

– А нельзя сделать профиль от имени мужчины и так общаться с женщинами?

– Технически можно. Но мы нечасто создаем подставные профили. Когда ищешь пару, ищешь от своего лица. Под своим именем, со своим лицом, с настоящей биографией. Чем реальнее, тем правдоподобнее.

Она снова начинает печатать. Я слышу, как открывается входная дверь и кто-то зовет: «Эй! Есть кто?» – а потом по деревянному полу стучат каблуки. Через несколько секунд в гостиной появляются две девушки. Пенелопа отрывается от телефона и встает, чтобы обнять обеих. Они здороваются. Я неловко мнусь в стороне, дожидаясь, когда меня представят.

– Дамы, это Саша, мы ее только что взяли. Это Джорджи и Элизабет.

Джорджи – крохотное создание в мужской рубашке в тонкую полоску, мятой, будто она подобрала ее сегодня утром с пола; рубашка доходит ей до середины бедра, оставляя на виду только игривый край черных шелковых шорт с кружевами; на макушке растрепанный пучок. Она бросает мне косую улыбку:

– Очень приятно, – и возвращается к разговору с Пенелопой.

Элизабет – полная противоположность Джорджи: она приветствует меня твердым рукопожатием и искренней улыбкой. Ее коралловое платье-футляр напоминает мне нечто из гардероба Анны Винтур, что та надела бы для запугивания тщедушной ассистентки. В отличие от Джорджи, Элизабет со мной заговаривает по-настоящему.

– Вам тут будет так весело, – говорит она с готовностью и легкостью человека, который умеет вести светские беседы.

Мне неловко признаваться, что я раньше ничем таким не занималась, но я все равно говорю. Я от нервов начинаю тараторить без умолку. Ее, кажется, это не смущает – ни болтливость, ни нехватка опыта.

– Слушайте, я ради этого бросила юридическую школу. И ни разу не пожалела.

– Правда?

– Денег, конечно, меньше, – соглашается она. – Но куда веселее.

Элизабет с самого начала держится очень приветливо, так себя ведут пьяные девчонки на вечеринках, только вот у меня странное ощущение, что она всегда такая. Джорджи шушукается с Пенелопой низким хрипловатым голосом. Краем глаза я вижу, как Джорджи разводит ладони дюймов на восемь-девять, и слышу тихий смешок. Брови Пенелопы ползут вверх.

Обучение продолжается весь день: показывают, как пользоваться базой данных, учат, что писать в приложениях для знакомств, как изучать потенциальную пару, чтобы понять, совместима ли она с клиентом. Джорджи размещается на подлокотнике дивана за спиной у Пенелопы, а Элизабет сидит напротив, скрестив лодыжки, на обитом тканью в огурцах диванчике на двоих. Когда Пенелопа говорит, они вставляют замечания. Когда я собираюсь уходить, блокнот полон каракулей, а в голове хаос. Пенелопа говорит, что скоро свяжется со мной, чтобы организовать встречу с Минди.

– Ты ей понравишься, зайка, – произносит она мне вслед, выглядывая из дверей на крыльцо. – Беспокоиться не о чем!

Беспокоиться не о чем. Я справлюсь. Так? Когда я покидаю особняк из бурого камня и иду домой, мне приходит в голову, что все это предприятие со знакомствами может обернуться полным провалом.

Для такой работы нужно быть пронырой, а я не из тех, кто легко сходится с людьми. Но мне надо этим заняться, иначе придется возвращаться к маме и отчиму Стиву в Джерси.

Глава 2

– Мне просто нужен мужчина, который знает, чего хочет, – говорит Минди, заканчивая заламывать руки и задыхаться по поводу ужасающего состояния манхэттенского рынка свиданий для тех, кому за тридцать, и вонзая вилку в лист кале.

Жует она молча – и это первые мгновения тишины за столом после того, как я, чтобы растопить лед, похвалила ее блузку пятнадцать минут назад. Я благодарна, что в нашем разговоре Минди взялась за тяжелые веса, потому что вчерашние уроки Пенелопы все будто в тумане. Когда она объясняла, как проводить первые встречи с клиентами, все казалось так просто, но теперь применять эти навыки на практике жутковато. Ощущение такое же, как на теоретических научных курсах в колледже. Пока профессор показывал, как вычислить расстояние между двумя планетами с помощью сложной формулы, я, в общем, понимала, но когда надо было сделать то же самое на экзамене самой, только хлопала глазами.

Намного легче оттого, что Минди мне пока очень нравится. Она правда прелесть. Явилась в «Сант-Амроус» с двенадцатиминутным опозданием, но заранее прислала эсэмэску с извинениями: «Опаздываю. Задержалась у врача (консультировалась о заморозке яйцеклеток). Уже в такси. Извините… скоро увидимся!!! Целую!!!» Она адекватная, энергичная и, кажется, не замечает, что моей квалификации крайне не хватает, чтобы найти ей мужа.

Я предложила Минди встретиться здесь, потому что знаю, она живет за углом в Вест-Виллидж, а еще потому, что Джонатан как-то приглашал меня сюда на свидание. Он не сказал, что он тут завсегдатай, и у меня глаза на лоб полезли, когда официанты стали похлопывать его по рукаву и называть «малыш Джонни». Я в тот день заказала самое дешевое, что было в меню, – тирамису за девять долларов, на случай если вдруг окажется, что каждый платит за себя. Не хотелось, чтобы он решил, будто я его использую как талон на бесплатное питание, хотя иногда именно так и получалось.

Мы с Минди сидим в глубине, за столиком, втиснутым между двух других. Вокруг нас расположились на красных кожаных банкетках Дамы, Которые Обедают, – едят тарталетки с фуа-гра или тунцом, пьют эспрессо из крошечных чашечек. В ресторане стоит гул от разговоров по-английски и по-итальянски, от стука серебряных приборов по белым керамическим тарелкам. Почти на каждой спинке стула висит сумочка «Шанель». Мой «Майкл Корс» из комиссионки засунут под стол. Сумка Минди бледнейшего младенческого розового цвета из мягкой кожи. Я не узнаю дизайнера, значит, стоит она, скорее всего, больше, чем я плачу в месяц за квартиру.

Минди дожевывает свою кале и подается вперед, поставив локти на стол и церемонно убрав руки под подбородок.

– Я даже слов не могу найти, насколько важно, чтобы он был очень мужественным, – говорит она. – Он должен быть сильным, решительным, с низким голосом, широкоплечий. Хлюпики мне неинтересны.

– Понимаю, – киваю я.

– Но дело в том, что он должен быть евреем. Мне это было не так важно, когда я была помоложе, – говорит она, растягивая слово «помоложе», и ее глаза над краем поднятой кофейной чашки едва заметно приоткрываются. Я не сказала, сколько мне лет, и не собираюсь этого делать. – А теперь важно. Я хочу, чтобы мои дети росли так же, как росла я.

– Не вопрос.

– Среди евреев попадаются слишком уж мягкие для меня, слишком плаксивые; слишком привязанные к мамочке, – говорит она. – Это мне не подходит. То есть, конечно, маму надо любить. Но не прям без перерыва любить-любить, понимаете, о чем я?

– Вы ищете кого-то, ориентированного на семью, но независимого, – перефразирую я.

Один из вчерашних советов Элизабет: если выдавать ту же мысль другими словами, клиент почувствует, что вы на одной волне.

– Да!

Меня этим «замуж надо выходить за еврея, а то смотри у меня!» дома не доставали. Я еврейка только наполовину, по отцу, а он, в общем, никогда не западал на еврейских девушек. Ему нравятся блондинки – мама, конечно, а потом череда его подружек, которых звали Стейси, Трейси и Лейси, когда он перебрался в Майами. Если еврейская девочка говорит, что она натуральная блондинка, значит, она врушка и у нее отличный колорист. Я в жизни не встречалась с еврейскими парнями. Наверное, проще, когда рождаешься с набором правил по поводу того, с кем можно, а кто запрещен. В этом случае фокусируешься с лазерной точностью на том, кого именно ищешь, вот как Минди. У меня, когда я познакомилась с Джонатаном, и критериев-то не было, я просто хотела кого-то нормального, потому что с такими, когда я росла, была напряженка.

Звонит айфон Минди, цвета розового золота.

– Вам нужно ответить? – спрашиваю я.

Едва взглянув на экран, она переключает телефон на голосовую почту.

– Нет, что может быть важнее этого?

Но никакого давления, ничего такого.

– У меня просто… – она замолкает и тяжело вздыхает. – У меня такое чувство, словно я уже все перепробовала. Я встречалась со всеми, пыталась знакомиться в Сети, через приложения, через друзей, ходила к психологу, чтобы во всем разобраться, записалась в клуб любителей бега, чтобы познакомиться с новыми людьми, ходила к ясновидящим, худела, сидела на детоксе соками, чтобы убрать все токсины из жизни… Я пятнадцать лет колочусь головой о стены, пытаясь найти своего человека. Я просто хочу быть мамой. Я почти смирилась с тем, что рожу для себя, – но я пока не готова перестать искать мужа.

Есть, когда она все это говорит, мне кажется неуважением, и я кладу вилку. Я хочу ее уверить, что найду ей парня, но понятия не имею, с чего начать. Вместо этого я открываю заметки в айфоне, куда заносила все, что говорилось за обедом, и перечисляю, чего она хочет. Что угодно, только бы произвести впечатление умелого матчмейкера.

Мужчине ее мечты от тридцати пяти до сорока пяти, читаю я, возможно, он банкир или юрист, и он просто огонь в стиле Райана Рейнольдса, но при этом не помешан на спортзале. («Потому что у меня самой не то чтобы безупречный журнал посещений фитнес-клуба, понимаете?» – замечает она.) Он должен быть евреем, умным и любящим детей. Должен много работать, но не настолько, чтобы она его совсем не видела; у него должно быть чувство юмора, но не язвительное и саркастическое; он должен быть добрым, внимательным и заботливым. А главное, он должен стремиться осесть и завести семью.

– Все точно, – говорит Минди, сияя, но улыбка задерживается ненадолго. – А это не слишком? Вам не кажется, что это слишком сложно?

Я качаю головой и заверяю ее, что точно знаю, как быть. То есть да, согласна, работа матчмейкера выглядит адски трудной. Но, с другой стороны, из всех моих подруг парень есть только у меня, и думаю, я проделала обалденную работу, чтобы его найти и удержать. Нью-йоркские девочки поверить не могли, что я нашла горячего, успешного, крутого натурала, который сам захотел стать моим бойфрендом. (До того как я сюда переехала, я думала, что в этом городе на каждый квартал по Мужчине Мечты. Представьте, как я удивилась, когда выяснилось, что все парни в Нью-Йорке или геи с дипломом театроведа, или игроки, которые каждую неделю меняют девушек. Одинокие натуралы тут знают, что они нарасхват, и поэтому обычно превращаются в козлов.) Если я себе парня обеспечила, я кому угодно могу обеспечить парня. Так?

– Понимаю. Вы обещаете?

Я пытаюсь вытолкать бабочек из живота. Нам приносят счет, и я достаю карту, чтобы потом стребовать с «Блаженства», и молюсь, чтобы не оказалось, что я превысила лимит. Я не хочу всерьез задумываться о том, что могу провалиться – до самого Джерси. На выходе из ресторана Минди устраивает показной обмен поцелуями, и мы расходимся. Пора найти Минди мужа. Поехали.

Глава 3

Я втыкаю в уши наушники и бреду на восток через Вест-Виллидж. Город залит солнцем и выглядит сногсшибательно. Пышные кроны деревьев отбрасывают тень на ступени домов из бурого камня, на каждом крыльце кованые перила. Я прохожу мимо загорающих толп и джазовых музыкантов в парке на Вашингтон-сквер и добираюсь до ресторанчика «Думай кофейно» возле университета. У них есть кофе со льдом, который охлаждает ребра изнутри, а еще там крутится столько студентов с лиловыми волосами и колечками в носу, что мне кажется, будто я сама одна из них. Я приходила сюда каждую неделю, пока училась в колледже, чтобы работать над шутками и историями для NYU Local – независимого блога, который вели студенты. В кофейне уютно: меню на досках за прилавком написаны от руки цветными мелками, диваны туго набиты, а стены оклеены флаерами, в которых объясняется разница между кофейными зернами из Эфиопии и Танзании.

Когда подходит моя очередь, я говорю баристе свой обычный заказ: большой кофе со льдом. Мы встречаемся глазами, и у меня вспыхивают щеки. Он совсем не в моем вкусе – густые рыжие волосы забраны в пучок, а предплечья покрыты сложными геометрическими татуировками, но есть нечто очень притягательное в теплоте его глаз и в ровных зубах. Наверное, это необходимое условие для работы матчмейкером: слегка влюбляться в каждого встречного.

Бариста протягивает кофе. Я бросаю быструю улыбку и начинаю кружить по людной кофейне в поисках свободного места. Вынимаю из сумки лэптоп. Он сразу подключается к вай-фаю, хотя я здесь не бывала после выпуска. Дом там, где ты автоматически подключаешься к Интернету. Я нахожу в почте ссылку на закрытую базу «Блаженства». Во время моего обучения Пенелопа представляла это – удаленку – как главный бонус.

– Только подумай, можно работать, пока тебе делают педикюр! – восклицала она.

Я воздержалась от того, чтобы признаться – мне никогда в жизни не делали профессиональный педикюр. Совсем маленькой я смотрела, как мама раскладывает на кухонном столе бумажное полотенце и занимается ногтями. Она всегда подпиливала их остро и красила в вишнево-красный. Никогда не тратилась на салон. Я думала, домашний мани-педи – это предел гламура и красоты. Считала, что мама красивее других мам, которые забирали детей из школы в трениках, с волосами, забранными в хвостик.

К средней школе я поняла, что отличаться – не значит быть лучше. Том Брэддок, здоровый лоб, который был капитаном почти всех спортивных команд, как-то передразнил походку моей мамы, когда она приехала забрать меня из школы; нам было по двенадцать. Он осторожно ступал на цыпочках, подражая ее походке в босоножках на платформе, и вилял бедрами из стороны в сторону. Он тряс запястьями и с сильным акцентом произносил: «Детка, не обнимай меня, мои ногти не высохли». Я бежала к машине, закусив губу, чтобы не расплакаться.

Я ныряю в базу «Блаженства» ради Минди, установив фильтр на мужчину-натурала от тридцати до сорока пяти, живущего в Нью-Йорке; база выплевывает 2087 результатов. От выбора голова кругом. Внезапно я чувствую смущение – я понимаю, это Нью-Йорк, здесь полно неадекватов, но есть что-то слегка неловкое в том, чтобы перебирать в онлайн-магазине мужиков на десяток лет меня старше. Я подтаскиваю лэптоп поближе, чтобы не светить монитор, и начинаю прочесывать профили один за другим.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет, нет, нет, нет, нет.

О Господи, нет.

И так далее, и все в таком духе, где-то примерно полчаса.

Среди этих мужиков нет уж совсем отстоя. Многие, в общем, близки к тому, что ищет Минди. Но чего-то всегда не хватает. Один подходит почти по всем пунктам, кроме самого важного: у него двое детей от прошлого брака и он больше не хочет. Еще один всем хорош и ориентирован на семью, совсем как она, но работает в благотворительной организации и получает всего сорок тысяч в год.

Я почти отчаиваюсь, и тут мне попадается профиль Марка. В списке он идет пятьсот шестым. Похож на выросшего паренька из студенческого братства, у него мягкие карие глаза, румяные щеки и мальчишеская улыбка. Работает в финансовой сфере, любит пробежки вдоль Гудзона по выходным, за прошлый год побывал в трех странах. В очертаниях его челюсти есть что-то, отдаленно напоминающее Райана Рейнольдса. Минди он может понравиться. От его профиля во мне не начинают порхать бабочки, как, я надеялась, будет, когда я найду того самого парня, но связаться с ним стоит.

Я достаю из сумки заметки, сделанные на занятиях, и копирую то, что велела писать Пенелопа с моего нового аккаунта в «Блаженстве».

Привет, Марк!

Я – Саша, матчмейкер, работаю в «Блаженстве». Ваш профиль меня заинтересовал в связи с одной из моих клиенток, потому что вы оба много путешествуете и у вас схожее чувство юмора. Я хотела бы узнать о вас побольше и понять, подойдете ли вы друг другу. Если да, я с радостью вас познакомлю, бесплатно. Надеюсь на скорый ответ!

Саша.

Через несколько минут он откликается.

А какая она, ваша клиентка? Можно фото?

Я тут же жму «ответить».

Большое спасибо, что сразу отозвались! Клиенты «Блаженства» сохраняют анонимность – это одно из преимуществ платного членства. Но я с радостью расскажу вам больше за чашкой кофе. У вас есть время, чтобы встретиться на этой неделе?

Кажется, тон у меня слишком уж отчаянный, но его это не отталкивает. Он отвечает через минуту, и я начинаю думать, что могу и дальше притворяться, будто все знаю.

В девять утра завтра. «Старбакс» на Вест между Олбани и Либерти. Увидимся там, Саша, я буду очень рад.

Резкий парень. Но это и хорошо. Я знаю этот «Старбакс», он как раз возле офиса Джонатана. Я пишу Минди сообщение, что уже вышла на охоту, и она присылает в ответ строчку эмодзи, хлопающих в ладоши. Я вношу встречу с Марком в расписание на телефоне. Не знаю, окажется ли он Тем Самым, но даже если он будет совершенством, Минди купила пакет за 700 долларов в месяц, который гарантирует два свидания ежемесячно. Надо поскорее найти ей второго парня.

Я закрываю лэптоп и расслабленно откидываюсь на спинку дивана, попивая кофе. Четыре года я провела тут, готовясь стать писателем. Представляла себе, как буду встречаться с источниками или сворачиваться в уютном кресле в глубине зала, чтобы набрать тысячу слов, а может быть, даже стану когда-нибудь здесь читать свои творения. Я еще не готова исключить такое будущее, но пришло время перевести его в режим ожидания.


Когда я вхожу в нашу квартиру на углу Первой авеню и Восемнадцатой стрит, Кэролайн валяется плашмя на диване, смотрит телевизор и чешет кота Орландо (назвали в честь нашей общей детской любви, Орландо Блума). Идет «Брод-Сити». Мы обе посмотрели этот сериал от начала до конца четыре раза. Наша дружба так же прочна, как у Эбби и Иланы, разве что мы никогда не занимались сексом с нашими парнями, говоря друг с другом по скайпу, как они, потому что, ну, это слишком. Правда, в прошлые выходные я провела двадцать минут, склонившись над ее голой задницей со стерилизованным пинцетом, вынимая занозу, которую она поймала, посидев в коротком платье на скамейке в парке. Я потрясающая подруга.

– Привет! Я думала, ты сегодня приступаешь? – спрашивает Кэролайн.

– А я и приступила. Встретилась с первой клиенткой и начала искать ей мужиков. Подвинься.

Я жестом велю соседке убрать ноги и сворачиваюсь на своей половине дивана.

– Не верится, что ты правда будешь матчмейкером, – говорит Кэролайн, потянувшись за пультом, чтобы поставить сериал на паузу. – Это, блин, так круто!

– Теперь я настоящий человек, совсем как ты. Слава богу.

– Добро пожаловать в ряды серьезных взрослых с серьезной работой. Спасибо, что заметила, как я предана своей карьере, – отвечает она с невозмутимым видом.

Кэролайн пару смен в неделю работает в магазине в Ист-Виллидж; магазин называется «Власть цветов», там продают всякие травы, а еще она на полставки трудится администратором в балетной студии, хотя и ненавидит это больше всего, но зато она получает бесплатные уроки, и у нее полно времени, чтобы работать над пилотом собственного шоу на телевидении. В смысле теоретически. Не то чтобы она много писала. Вместо этого мы просиживаем каждую ночь до часу, а то и до двух, пьем дешевое пино гриджо, фотографируем Орландо и прикалываемся по поводу ее парней из Тиндера. Кэролайн может съесть целую коробку мятного печенья от девочек-скаутов в один присест, у нее никогда не размазываются стрелки, и еще она опасно подсела на «Кэнди Краш». Играет все время и присылает мне сообщения, когда побьет предыдущий рекорд. Мы познакомились, когда курили траву в туалете общежития для первокурсников, и прям влюблены друг в друга.

– Знаешь что? Тут нужно вино. Надо отпраздновать твой первый день, – говорит Кэролайн.

– Но мы же ужинаем через два часа с Джонатаном, Мэри-Кейт и Тоби – вот и отметим.

– И что?

Она уже вскочила и роется в ящике, ища штопор. В холодильнике остужается бутылка дешевого вина. Оно стоило шесть долларов на распродаже в винном напротив, но я целенаправленно старалась подружиться с хозяином, так что мне его отдали за пять. Кэролайн находит штопор, открывает бутылку и наливает вино в две стеклянные вазочки для мороженого, потому что никто из нас в последнее время не запускал посудомойку. Она протягивает мне порцию, а я рассказываю, как прошел день.

– Так что мне понадобится помощь с Тиндером, – объявляю я.

У Кэролайн никого нет. Знаете, как в «Сексе в большом городе», или в «Друзьях», или в «Сайнфелде», все каждую неделю встречаются с кем-то новым? Вот она тоже так делает, потому что никто надолго не задерживается. Она идет на свидание почти с каждым, кто пригласит, потому как думает, что все дело в количестве: чем больше парней, с которыми ходишь на свидание, тем вернее найдешь того, с кем заведешь отношения. Но на практике так не получается. Выходит, что она просто ходит на свидания с неудачниками, у которых проблемы с ответственностью. За четыре года, что мы знакомы, у нее ни разу не было парня – просто десятки провальных свиданий и самодиагностированный туннельный синдром из-за пролистывания приложений.

– В смысле, помощь?

– Ну, я нашла одного мужика в базе. Но мне нужен еще один.

– Ты хочешь сказать, что тебе платят за то, что ты роешься в мужиках?

– Технически да.

У нее отвисает челюсть.

– Я бы уже офигиллион заработала! Так нечестно!

– Кэролайн, так ты и есть офигиллионер. Дай другим урвать свой кусок пирога.

Она пытается что-то ответить, но потом замолкает. Ее родители юристы, и они кладут на ее счет две тысячи каждый месяц «на мелкие расходы». (Мелкие расходы в понимании Кэролайн – это всякое вроде туалетной бумаги, кофе и меховых шлепанцев, которые Рианна однажды надела на яхте.) Она накручивает длинную светлую прядь на палец и бормочет:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6