Ханна Эванс.

Мама Мальчишек. Уроки выживания среди мужчин



скачать книгу бесплатно

© Перевод, оформление, издание на русском языке.

Издательство «Синдбад», 2015.


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Чарльзу, Тоби, Барни и Джошу – моим мальчишкам, большим и маленьким, без которых жизнь была бы не такой шумной и уж точно не такой веселой


Мама Мальчишек – женская особь, которая вскармливает и взращивает существ мужского пола.

Предупреждение:

эта книга изобилует стереотипами и грубыми обобщениями.

Действующие лица

Мама Мальчишек – вечно измотанная, часто сердитая, но тем не менее по уши влюбленная в свое тестостероновое трио, возглавляемое самым большим мальчиком, мужем. Обычно угадывается по джинсам и фланелевой рубашке. Изредка щеголяет в юбке.


Отец Мальчишек – любимый отпрысками папочка, многострадальный муж безжалостной Мамы Мальчишек. Часто отсутствует, как и положено моряку, но всегда – и это правило не знает исключений – на одной волне со своим мужским потомством.


Разумник, первенец, король – рассудительный, благоразумный и взрослый не по годам. Уменьшенная копия Отца Мальчишек. Перед экраном телевизора или компьютера выпадает из реальности.


Бином, второй в очереди на престол – сгусток энергии и нежности; в активном состоянии непобедим, в меланхолии невыносим. К счастью, в активной фазе находится чаще. Самые счастливые мгновения переживает на улице, когда возится в грязи.


Непоседа – младший сын и придворный шут. Родился на бегу и с тех пор пытается догнать или перегнать родственников. Вечно улыбается, редко пребывает в состоянии покоя. С нетерпением ждет, когда состригут его роскошные «девчачьи кудри».


Бабушка и Дедушка Мальчишек, обожаемые и обожающие. Только тем, кто обладает энергией и энтузиазмом, под силу сыграть эту роль. Впрочем, умение объяснять задачки по алгебре тоже приветствуется.


Мама Девочек, улыбается Маме Мальчишек сочувственно, самодовольно или не улыбается вообще. Может демонстративно увести своих девочек, но может и разрешить им поиграть с гогочущей оравой мальчишек.


Мама Девочек (с маникюром) всегда выглядит на все сто. Вы без труда узнаете ее в толпе.


Мама Мальчишек (с маникюром) в природе существует, но встречается гораздо реже.


Родственная Душа, строгая, но справедливая Мама Мальчишек.

Принимает истину «мальчишки есть мальчишки», но в разумных пределах, ею же обозначенных. Прекрасно знает, что такое «невтерпеж», но отказывается ехать быстрее.


Мама Сорванцов, экстремальный подвид Мамы Мальчишек. Очевидно, пребывает в счастливом неведении относительно печальных последствий поступков ее сыновей, лишенных тормозов. Возможно, близорука, не исключены и проблемы со слухом.


Мама Идеальной Пары, сбалансированное сочетание Мамы Мальчишек и Мамы Девочек. Обласканная обществом, зачастую вынуждена признать, что даже на ее «идеальной планете» разнополое потомство не всегда совершенно.


Нарядная Девочка, антипод мальчишки в одежде цвета хаки.

Пролог

В церкви тепло и уютно. Прихожане в тяжелых зимних пальто и полосатых шарфах плотно притиснуты друг к другу на деревянных скамейках. Хрипло вздохнув, замолкает орган, и викарий, похожий на сову, оглядывает паству поверх бифокальных очков. Все собравшиеся, включая викария, замирают.

Вперед выскакивает и встает лицом к аудитории Нарядная Девочка. Разглаживает листок бумаги, открывает рот.

– Сегодняшнее чтение о том… – Она внезапно замолкает, поворачивает голову, хмурится.

Слева от меня сидит ее отец, он ободряюще улыбается своей любимице. Девочка судорожно вздыхает и предпринимает новую попытку.

Я вижу, что мама тоже улыбается, но и от нее не ускользнуло замешательство дочери. Я тоже улыбаюсь и вслед за Девочкой поворачиваю голову. Моему взгляду открывается уголок, где сидит цвет девочек. Склонив головы, они прилежно, с высунутыми от усердия язычками, раскрашивают ангелов.

Нарядная Девочка продолжает читать.

Хотя в церкви не холодно, меня пробирает озноб. Я оглядываю нашу скамейку. Разумник здесь – голова опущена, в руке листок с текстом псалма. Бином привычно ерзает («Ты можешь хоть раз посидеть спокойно?»), но он тоже здесь. А вот и Отец Мальчишек – высокий, темноволосый, вполне довольный собой. Остается найти…

– Непоседа… где Непоседа? – сердито шепчу я мужу. – Я думала, он у тебя на коленях!

– Он и был со мной, – шепчет в ответ муж, – но ему захотелось пойти поиграть с приятелем.

– И ты его отпустил? – почти взвизгиваю я, привлекая укоризненные взгляды прихожан с переднего ряда. Отец Мальчишек пожимает плечами. С нарастающим предчувствием беды я кручу головой, пытаясь определить местонахождение нашего младшего сына. Это лишнее: Непоседа стремительно врывается в поле моего зрения и с грохотом тормозит у кафедры проповедника. Его преследует, целясь в спину из игрушечной базуки, Лучший Друг – разгоряченный и потный.

Оба тяжело дышат.

– Не стреляй! – вопит Непоседа, демонстрируя удивительное понимание возможностей акустики. Лучший Друг занимает исходную позицию, прицеливается – и производит выстрел, подкрепляя его звуковой имитацией летящей в цель гранаты.

– Не стреляй в меня! И в него не стреляй! – Тут Непоседа взмахивает тряпичной куклой, которую до этого прижимал к груди. – …В малыша Ишуша!

В церкви повисает далеко не благоговейное молчание.

Со стороны купели доносится хихиканье.

– О боже, – бормочу я себе под нос.

«Вот именно!» – молчаливо соглашается укоризненный взгляд из первых рядов. Никогда не знаешь, кто тебя услышит.

– Пожалуйста, читай дальше, дорогая, – приходит на помощь Нарядной Девочке викарий. Она героически справляется с задачей, продолжая с места, где ее прервали.

Чувствуя, что лицо мое пылает ярче рождественского пудинга (который хорошенько пропитали бренди и перед подачей на стол подожгли), я с извинениями протискиваюсь к краю скамейки и, не особо церемонясь, волоку несостоявшуюся жертву террориста к двери. Когда мы вываливаемся из церкви в морозную ночь, Нарядная Девочка как раз заканчивает чтение.

– Аминь, – произносит она с еле слышным вздохом.

– Истинно так, – подхватываю я. – Этот мальчишка заслужил порку. – Хватаю Непоседу, и мы спешим к дому.

Урок 1
Вступление в Сообщество Мам Мальчишек



Я не всегда была Мамой Мальчишек. Когда-то, давным-давно, я была обыкновенной женой довольно обыкновенного мужа, и мы вместе вели (почти) обыкновенную жизнь. Он ходил в море, я ходила на работу, а по выходным мы ездили в Икею. Мы смеялись над сериалом «Друзья», плакали в аэропорту, по очереди разгружали посудомоечную машину и выносили мусор. Короче, мы вполне соответствовали тому, что называется нормальной супружеской парой.

И вот на фоне этой благостной картинки вдруг начали тикать мои биологические часы. Быстро, яростно, с нарастающей громкостью. Ночью они не давали мне уснуть, а днем постукивали в голове, будто подгоняя. Только теперь, спустя годы после появления на свет моих дорогих «дюраселей», я могу оценить всю иронию своей тогдашней спешки.

К счастью для меня, хронометр моей второй половины и мой репродуктивный «Ролекс» тикали в унисон, поэтому в один прекрасный день мы с восторгом, волнением и некоторым страхом перешли в статус «супругов, которые ждут ребенка». Тогда мы еще не знали, что пройдет время и однажды в супермаркете нам откроется: ребенок, возможно, не самое лучшее изобретение человечества, поскольку хлеба мы так и не купим, – а все из-за орущего сопливого свертка.

Я будто перенеслась в другое измерение, из незаметной офисной труженицы превратившись в величавую будущую мать. Теперь мне предстояло присматриваться к детским коляскам, которыми я никогда не интересовалась; обращать внимание на младенцев и чужие животы, которых прежде не замечала; покупать журналы и пособия, которые некогда открыто высмеивала. Отныне я была не такой, как все. Я была Беременной – с большой буквы «Б», – рассчитывающей на всеобщее обожание, восхитительной в своем ожидании и принимающей – благосклонно – знаки внимания в виде мгновенно освобождаемого места в общественном транспорте.

Во всяком случае, такое будущее рисовали мне плодовитые подруги, основываясь на собственном опыте. И, возможно, так бы все и было, если бы мне не пришлось провести первый триместр (целиком и полностью) дома, причем в тошнотворной близости к унитазу.


– Здесь сказано, что утренняя тошнота обычно проходит после трех месяцев… – подбадривает меня Будущий Отец, изучая раздел о токсикозе в одном из недавно приобретенных пособий по материнству. – Но ведь ты уже перешагнула этот срок, разве нет? По идее, сейчас ты должна «расцвести»!

Я поднимаю склоненную над унитазом голову с таким достоинством, какое только могу изобразить, и испепеляю мужа взглядом в стиле неистового Макинроя (если вы, конечно, помните такого теннисиста).

– Прости… что… у меня… не как… у всех! – с трудом артикулирую я и возобновляю знакомство с днищем унитаза.

– И то верно, никто не живет по книгам! – весело подхватывает он, откладывает пособие в сторону и заботливо поправляет мне волосы.

Кажется, наступает передышка. Я забываю про заготовленные ругательства и тянусь за имбирным печеньем. Будем надеяться, что эта книжка врет только про двенадцать недель токсикоза, усмехаюсь я и набиваю свой «цветущий» рот якобы успокаивающим продуктом.


В восемнадцать недель нас с мужем навещает акушерка.

Долго и нудно извиняясь за свои вечно холодные руки (разве синдром Рейно, сопровождающийся похолоданием и онемением кистей рук, не должен автоматически исключить для нее карьеру акушерки?), она щедро смазывает мой упругий живот такой же холодной и противной субстанцией, по ощущениям напоминающей лягушачью икру. Желе стекает с моего живота прямо на диван, где я лежу выброшенной на берег рыбиной.

Я с трудом подавляю желание стереть с себя эту гадость и терпеливо жду.

Она проворно скользит стетоскопом по моему телу и вдруг замирает.

Из электронного допплера вырывается оглушительно громкий, ритмичный стук, и мы с Будущим Отцом изумленно вслушиваемся во внутриутробное сердцебиение собственного ребенка.

Через минуту-другую акушерка нарушает наше изумленное молчание.

– Ага, – произносит она и улыбается. – Сердцебиение ровное, уверенное. Кажется, девочка… Скорее всего девочка.

Вопреки ее ледяным пальцам и желе минусовой температуры по моему телу разливается благодатное тепло.

Девочка. Конечно. Я вижу в этом логику и глубокий смысл. Да, я женщина. И у меня должна родиться дочка.


В наше время после тридцати недель беременности лететь самолетом можно было, только имея на руках справку от врача.

«После тридцати недель, – угрюмо размышляла я, – я просто не протиснусь в дверь авиалайнера». С невероятным трудом и ужимками примадонны я умудрилась застегнуть ремень безопасности на своем протестующем двадцативосьминедельном животе и вытянула вперед опухшие щиколотки, готовая к взлету. Будущий Отец сжал мою руку. Самолет устремился ввысь, и я закрыла глаза.

Спустя восемь часов пытки и сорок семь набегов на туалет мы приземлились. Нас ждал незабываемый отдых на солнечном карибском острове Сент-Люсия.

Из этих последних деньков свободы мы постарались выжать все, что только возможно. Мотались на древних автобусах под оглушительный аккомпанемент Боба Марли по самым уединенным уголкам райского острова. Балдели от безделья, читали, дремали под дрожащими на ветру пальмами, просыпаясь от отдаленного грохота барабанов. Держась за руки, неспешно бродили по многолюдным рынкам крохотных городков, глазея на бананы, кокосы и рыбу.

Сентлюсианцы были сверхвнимательны и суперобходительны, особенно по отношению к женщине в «интересном положении». Как-то раз на прогулке прямо перед нами возникла невероятно колоритная особа, и мы остановились для привычного обмена любезностями.

– Отважный мамочка! – Особа, ухмыляясь, с энтузиазмом погладила меня по животу.

Внутри у меня что-то сместилось, и в сторону внешней агрессии последовал отработанный удар пяткой. Я выдавила неловкую улыбку, пытаясь быть выше своих британских предрассудков по поводу того, что меня посреди Суфриер-Хай-стрит ощупывает незнакомка – пусть даже дружелюбная.

– Я думай, тут зреть маленький девоч-ч-чка, – предрекла она с библейской убежденностью и удалилась восвояси.

– Вот глупости! – произнесла я вслух. Откуда ей знать? И прикоснулась к животу жестом собственницы – как там моя доченька?

В отличие от своей новой знакомой я предпочитала не распространяться вслух о том, что казалось очевидным.


Прошло три месяца.

– Надо было… ехать в роддом… раньше!

Будущий Отец на мгновение отрывает взгляд от дороги и косится на тушу, почти полностью закрывшую панорамное зеркало заднего вида. Так и не сумев втиснуться на переднее сиденье нашего «Рено-Сеник», я кое-как, на четвереньках, разместилась сзади, откуда бессмысленным одурманенным взором таращусь на ничего не подозревающих водителей, что плетутся за нами.

– Что ты сказала, любимая? – нежно спрашивает муж.

– Я… ой!.. сказала… ой-ой-ой!.. Ладно, не бери в голову. Ой! Ты не мог бы… о-о-о!.. ехать побыстрее?

– Конечно, – отвечает он и выжимает до упора педаль газа.

– Ой-ой-ой… Не так быстро! Помедленнее! – вскрикиваю я.

Мой несчастный супруг еще не догадывается о том, какая участь его ожидает. Что бы ни сделал Будущий Отец для этой одуревшей от гормонального всплеска Будущей Матери в ближайшие двенадцать часов – вернее, двенадцать лет, – ему суждено слышать в ответ лишь упреки.

Страшная правда жизни откроется ему очень скоро.


Спустя десять часов и сорок три минуты.

На меня смотрят иссиня-черные, исполненные первобытной чистоты и глубины глаза. Я изумленно вглядываюсь в них. Предельно сосредоточившись, беру в руки голенького новорожденного, стараясь не причинить боль хрупким длинным ручкам и лысой головке. С жадностью прижимаю к себе скользкое тельце и, завороженная, наблюдаю за тем, как поднимается и опускается впалая грудка. Поднимается и опускается.

Мама? Я? Да, есть от чего содрогнуться.

Я – мама.

Взгляд еще плохо фокусируется, но я рассматриваю своего первенца. Вот пуповина, она пульсирует; младенческий животик в пятнах йода; а дальше…

И тут я вижу его. С ума сойти. Пенис. ОН.

Вздернутый, нахальный, бесстыжий. И на меня нисходит прозрение. Да, я только что стала мамой. Но самое невероятное и слегка пугающее – что я стала мамой… мальчишки. Всего за одну ночь, показавшуюся мне вечностью, я стала… МАМОЙ МАЛЬЧИШКИ.


Обычный вечер вторника, восемь месяцев спустя. Мой эпизодически появляющийся дома муж гладит свои форменные рубашки. Я не берусь за такую работу, потому что только он умеет так отутюжить складки, чтобы они кололись не хуже моих острот, едких от хронического недосыпа, и я с удовольствием умываю руки. В любом случае у меня сегодня вечером есть дела поважнее. Подхватываю косметичку и незаметно проскальзываю в туалет.

Через несколько минут я снова рядом с мужем.

– Вот, – без подготовки объявляю я и неуклюже помахиваю перед лицом новоиспеченного Отца Мальчишки пластиковой полоской. Пластиковая полоска, еще недавно совершенно безобидная, теперь помечена не одной, а сразу двумя пророческими голубыми полосками. – Вот, – повторяю я.

Обычно невозмутимый, Отец Мальчишки осторожно опускает утюг, чуть заметно бледнеет и… крепко-крепко обнимает меня. И тут мы оба начинаем смеяться – безудержно, неистово, почти истерически. Сверху доносится возмущенный вопль. Это наш младенец, Разумник, – а мы-то думали, что он крепко спит. Я вырываюсь из объятий мужа и бросаюсь к сыну.

– Капризничай, пока можно, – тихонько шепчу я, поднимая сынишку на руки. – Потому что недолго тебе оставаться в этом замке единственным королем!


Спустя семь месяцев на сцене появляется второй претендент на королевский престол. Он родился «в сорочке», но легкие, слава богу, целы и невредимы.

– Говорят, это большая удача, когда ребенок рождается без разрыва мембраны, – сообщила мне Старшая (бездетная) Подруга, выкладывая на прикроватную тележку огромную коробку шоколадных конфет и с некоторым беспокойством оглядывая меня и мое потомство.

Разумник в экстазе оттого, что снова может сидеть на мне верхом, а не моститься осторожно возле необъятного живота. Судя по всему, конфетам он рад больше, чем появлению на свет братца Бинома. Он тянется к коробке – и трюфели вместе с тележкой отправляются в полет к соседней палате. Медсестра, оказавшаяся в дверях, чудом избежала прямого попадания.

– Ты уверена, что справишься? – спрашивает подруга, одной рукой придерживая расшалившегося пятнадцатимесячного мальца, а другой поглаживая щечку новорожденного.

– Справимся. Мальчики, правда ведь справимся? – пропела я.

Закись азота улетучивается не сразу, и должно пройти время, чтобы эйфория улеглась.


Судя по датам, зачатие нашего третьего ребенка произошло, когда мой муж был в море. Но если в вопросах глажки он перфекционист, то в подсчетах, очевидно, дал промашку; да и я вынуждена признать, что с датами какая-то путаница. Впрочем, научная точность – не мой конек.

На УЗИ в двадцать недель я отправляюсь вместе с мальчишками.

– Бог мой, да вам некогда скучать! – с завистью восклицает невозможно молодая и на редкость проницательная врачиха, обмазывая меня гелем.

Я слишком измотана, чтобы комментировать ее справедливое умозаключение, поэтому просто лежу на кушетке и наслаждаюсь горизонтальным положением. Мое измученное тело, думаю я с отчаянием и гордостью, закалилось лучше, чем правительство в постоянной схватке с инфляцией. Я уже не помню, что такое «нормальное телосложение».

– Так… Вот он… Похоже, все отлично. Сейчас проведем кое-какие замеры…

– Он? – подаю я голос и напрягаю все брюшные мышцы, чтобы оторвать голову от подушки. – Вы сказали «он»?

– Я так сказала? Прошу прощения. Я всегда говорю «он». Вы хотите знать пол малыша?

Мы переглядываемся с Отцом Мальчишек и дружно киваем. Этот вопрос в отличие от слегка незапланированной беременности мы обсуждали подробно – благо бессонных ночей выдалось немало.

Перед рождением Разумника и Бинома мы не хотели заранее узнавать пол ребенка. Не хотелось портить сюрприз. Но на этот раз все по-другому. Сейчас я уже не испытываю потребности в новых сюрпризах: как истинный бойскаут, я предпочитаю девиз «будь готов».

Каков бы ни был ответ, мне лучше знать его сейчас, пока я в своем уме и способна держать себя в руках. Потом мне будет сложнее пережить стресс. Организм просто не справится с эмоциональным потрясением. В глубине души, втайне тоскующей по дочке, я знаю, что рискую поддаться унынию, когда все вокруг будут ждать от меня восторга. Поэтому мне необходимо знать правду – и сейчас же.


Задолго до своего четвертого дня рождения я начала выпрашивать у родителей пупса «Крошечные слезы». Я страстно мечтала об этой круглолицей кукле, которая плакала «настоящими» слезами и писала «по-настоящему» из крохотной дырочки. Мне хотелось нянчить ее, наряжать, гладить ее платиновые синтетические волосы. Я гордо возила мою красавицу в коляске и баюкала по вечерам, напевая песенки, которые пела мне мама. Я любила ее больше жизни, мою куклу по имени Кэти.

Когда мне исполнилось шесть, Кэти получила отставку. Потому что ее место заняла Синди. Это была красотка с невероятно длинными ногами и роскошными локонами, в полосатом желто-оранжевом спортивном костюме и каучуковых красных туфельках на опасно высоких каблуках. В моем «домике» под кроватью мы с Синди за неимением у меня сестер быстро стали закадычными друзьями. Мы говорили о лошадях, сплетничали про «лучшую подругу» (подруги постоянно менялись), обсуждали моего несносного Старшего Брата, который терпеть не мог девчонок. Он не выказывал ни малейшего интереса к Синди. К счастью, это было взаимно. Синди целиком принадлежала мне.

Царствование Синди оказалось непродолжительным. Потому что незадолго до моего седьмого дня рождения силиконовую Синди вероломно сместила настоящая Ребекка. Ребекка – младенец с большими круглыми глазами и румяными щечками – была моей скандинавской кузиной, и в то лето ей требовалась настоящая нянька. В моем лице.

Я охотно впихивала в ее открытый рот бесконечные ложки пюре, смешно копируя ее мимику. С восторгом щекотала ей животик, вызывая приступы веселого смеха. На седьмом небе от счастья, я даже меняла ее вонючие памперсы, наслаждаясь – да-да, именно наслаждаясь! – возможностью применить свой многолетний игрушечный опыт к живому существу. В то лето Ребекка мало спала днем – стараниями чересчур усердной «мамочки-кузины».

Так что все эти минуты, часы и дни, проведенные с Кэти, Синди и Ребеккой, эти нескончаемые переодевания, плетение косичек, превращения в маленьких принцесс подготавливали меня и вселяли надежду на то, что когда-нибудь я все-таки стану Мамой Девочки – хотя бы раз в этой жизни, отныне наполненной мальчишками.

Я хочу увидеть существо, похожее на меня, говорящее как я, живущее как я – ведь пока мне приходится любоваться своим генотипом лишь в его мужской реализации. Хочу сжать руку своей дочери, как когда-то мама сжимала мою руку, хочу ругать неподходящих бойфрендов за ее спиной, хочу светиться материнской гордостью за дочь-невесту.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное