Роберт Хайнлайн.

Марсианка Подкейн. Гражданин Галактики (сборник)



скачать книгу бесплатно

Он даже предложил нам остановиться в его официальной резиденции («коттедже», так по-венериански называется дворец), но сделал это, похоже, лишь из вежливости. Как бы то ни было, дядя Том саркастически поднял левую бровь и сказал:

– Мистер председатель, даже если вы хотите меня подкупить, вы же не хотите, чтобы об этом узнали все?

Мистер председатель вовсе не обиделся, он громко рассмеялся, и живот его заходил ходуном, как у Санта-Клауса. (Кстати, он здорово похож на него: есть и борода, и пунцовые щеки, и смеется он часто. Вот только глаза у него при этом остаются холодные.)

– Сенатор, – сказал он, отсмеявшись, – как вы могли так плохо обо мне подумать? Я буду действовать тоньше, через молодую леди, например. Мисс Подкейн, вы любите бриллианты?

Я честно ответила, что не очень, потому что все время их теряю.

Он моргнул и обратился к Кларку:

– А ты, сынок?

– Предпочитаю наличные, – ответил мой братец.

Председатель снова моргнул и больше ничего не говорил.

Водителю своему он тоже ничего не сказал, когда дядя Том отверг предложение поселиться в «коттедже», – мы так и летели, никуда не сворачивая, до самого хилтона. Так что я думаю, он и не ожидал, что мы согласимся.

Я начинаю понимать, что для дяди Тома это вовсе не увеселительная поездка… эмоционально осознавать то, что раньше понимала только умозрительно. То, что дядя Том не просто лучший игрок в пинокль Марсополиса, иногда он играет и в другие игры, где ставки гораздо выше. Честно признаюсь – все это выше моего понимания, да и информации у меня маловато. Я знаю только, что вскоре откроется конференция Трех планет, но это всякому известно.

Вопрос: а не замешан ли в этом дядя Том? Как консультант или как-то еще? Надеюсь, что нет, иначе нам предстоит не одну неделю кантоваться на Луне. А я не хочу попусту торчать на скучном шарике космического шлака, когда меня ждут все чудеса Терры. Ведь одну меня туда дядя, ясно дело, не отпустит.

Кстати, о Кларке: надеюсь, он шутил, отвечая председателю. Ведь не продаст же он, в самом деле, родного дядю за деньги. С другой стороны, к деньгам он относится очень серьезно. Я должна об этом крепко подумать…

Одно утешение: тот, кто сунет Кларку взятку, обнаружит, что мой братец вместе с деньгами отхватил и руку по локоть.


Похоже, наш номер в «Тангейзере» тоже своего рода взятка. Я уже не знаю, платим ли мы за него, а дядю Тома спрашивать неудобно. Одно я знаю точно: слуги, которые нас обхаживают, не берут чаевых. Вообще. Хотя в свое время я дотошно разузнала, как полагается давать чаевые на Венере и на Земле, чтобы не ошибиться, когда придет время, и у меня сложилось впечатление, что на Венере чаевые берут все и всегда. Даже церковные служки и кассиры в банках.

А «наши» слуги не берут ни гроша. По пятам за мной ходят две куколки с янтарной кожей – совершенные близнецы. Они бы меня и в ванной купали, если бы я позволила.

Обе говорят по-португальски, а орто не понимают.

К сожалению, на португальском я пока научилась произносить только «прига-прига» (что означает «спасибо») и не в силах объяснить им, что вполне могу одеваться и раздеваться без посторонней помощи. Кроме того, я толком не знаю, как их зовут, – обе они откликаются на имя Мария.

Надо бы как-то выяснить, правда ли, что они не знают орто. Об этом я тоже должна крепко подумать.

На Венере два официальных языка: португальский и орто, но в первый же час я услышала как минимум языков двадцать. Местный немецкий звучит так, будто у человека удавка на шее, французский ярко иллюстрирует кошачью драку, испанский похож на патоку, которая, густо булькая, вытекает из кувшина, а кантонский… представьте себе человека, который поет Баха, а сам терпеть его не может.

К счастью, все здесь говорят еще и на орто, кроме Марии и Марии. Возможно.

Я могла бы всю жизнь обходиться без такой роскоши, как личные горничные, но честно признаюсь: этот номер доставляет массу удовольствий простой, неизбалованной марсианской девчонке по имени Подди Фрайз. Здесь стоит сказать, что мне предстоит проторчать в нем еще не один день. Доктор Торланд, врач «Трезубца», успел сделать мне кое-какие прививки для Венеры – неприятный момент, о котором я бы предпочла не упоминать, – но, как выяснилось, далеко не все, что нужны, чтобы выехать за город и еще больше – чтобы просто выйти в город. Как только я вошла в наш номер, появился местный эскулап и начал разыгрывать партию у меня на спине. Красные начинают и ставят мат в пять ходов. Другими словами, через три часа на мне было десятка три болячек, и все жутко чесались… Ладно, замнем для ясности.

Кларк вовремя смылся и получил свою порцию прививок на следующее утро. Теперь есть надежда, что он не умрет от лиловой чесотки и других гадостей, тем более что судьба явно хранит его для виселицы. А дядя Том и вовсе обошелся без прививок – он вкусил все эти прелести лет двадцать назад. И вообще он говорит, что «тысяча природных мук, наследье плоти»[12]12
  Шекспир У. Гамлет. Акт 3, сцена 1. Перевод М. Лозинского.


[Закрыть]
– всего лишь плод воображения.

Словом, на день-два, а то и больше я обречена вкушать все роскошества «Тангейзера». Захоти я выйти за порог, мне придется напялить маску да еще перчатки. С другой стороны, у нас в гостиной стереоэкран во всю стену, и стоит только пожелать, как на нем появится запись или прямая трансляция из любого театра или клуба Венусбурга. Некоторые «развлекательные» программы – я смотрела их, когда поблизости не было ни Кларка, ни дяди Тома, – изрядно расширили мой кругозор. Я начинаю понимать, что Марс – это, по сути, пуританская культура. А на Венере нет законов как таковых, только инструкции и правила Венерианской корпорации, но они не касаются личного поведения. Я выросла с убеждением, что Марсианская Республика – общество личной свободы, и до сих пор так считаю. Но оказалось, что между марсианской свободой и венерианской – огромная разница.

Венерианская корпорация владеет здесь всем, чем стоит владеть, и контролирует все более-менее прибыльные гешефты. Дела здесь делаются так, что любой марсианский бизнесмен хлопнулся бы в обморок. Но и венерианам, наверное, пришлись бы не по вкусу наши обычаи. Одно я могу сказать точно: некая девушка с Марса тут впервые за много лет покраснела и переключила программу, хотя и не поверила, что такое может быть на самом деле.

Но экран во всю стену – не единственная достопримечательность нашего номера. Чтобы обследовать его целиком, надо запастись пищей и водой, а бассейн такой огромный, что в нем наверняка бывают бури. Моя «личная» ванная побольше иного гостиничного номера, и в ней столько разных штучек, что без инженерного диплома там и рук не вымоешь. Но я все-таки научилась ими пользоваться (и полюбила) и теперь даже удивляюсь: выходит, что я всю жизнь обходилась без элементарных удобств.

До сих пор верхом моих притязаний по этой части был отдельный умывальник. При таком братишке, как Кларк, в пузырьке, где еще вчера был твой лосьон, вполне может оказаться азотная кислота, а то и что-нибудь похуже. Кларк использует ванную комнату в качестве дополнительной химической лаборатории, личная гигиена его нисколько не интересует.

Но самое дивное в нашем номере – рояль. Нет, милые мои, это вовсе не клавиатура, подключенная к акустике, это настоящий рояль. Деревянный. На трех ножках. Громадный. Грациозный и неуклюжий одновременно. Такой не задвинешь в угол, он предназначен для зала. И внутри все без обмана: стоит приподнять крышку – и вам откроется сияющая арфа и весьма сложный механизм.

Думаю, на всем Марсе есть только четыре настоящих рояля. Один стоит в музее и, наверное, сломан – на нем никто не играет. Второй – в Академии Лоуэлла, но внутри у него вместо струн электроника, и он звучит совсем как настоящий. Третий – в Розовом доме (будто у президента есть время музицировать!). Четвертый – в Зале изящных искусств, на нем иногда играют заезжие знаменитости, хотя сама я ни разу не была на таких концертах. Появись на Марсе пятый рояль, об этом долго бы трубили в новостях.

«Наш» рояль сделал человек по имени Стейнвей. Наверное, у него ушла на это вся его жизнь. Репертуар у меня бедный, лучше всего выходят «Палочки для еды». Этот опус я и исполняла, пока дядя Том не попросил меня остановиться. После этого я его наглухо закрыла, и клавиатуру и крышку: мне не понравилось, как Кларк смотрит на рояльную механику. Я мягко, но твердо пообещала переломать ему во сне руки, если он хотя бы пальцем дотронется до рояля. Именно так. Вежливо, но твердо. Он сделал вид, что не слышит, но я-то знаю, что говорила не в пустоту. Этот рояль служит музам и не должен стать жертвой нашего Маленького Архимеда.

Что бы ни говорили электронщики, разница между «роялем» и настоящим роялем огромна, пусть даже их глупые осциллографы показывают, будто звук у них одинаковый. Одно дело – закутаться в сорок одежек, и совсем другое – забраться на колени к Па и согреться по-настоящему.


Я не все время сидела под домашним арестом, я побывала в казино с Герди и Декстером Куньей. Декстер – родной сын мистера Курта Куньи, председателя правления. Кстати, Герди собирается остаться на Венере, и это очень меня огорчает.

Я спросила ее:

– Почему?

Мы с ней сидели вдвоем в гостиной нашего дворца. Герди тоже живет в «Тангейзере», но она сняла весьма скромный номер, он чуть больше ее каюты на «Трезубце». Я от большого ума пригласила ее к нам и только потом сообразила, каково ей было смотреть на весь этот блеск и великолепие. Но я хотела, чтобы она помогла мне одеться. Дело в том, что я теперь должна носить – брр! – кучу ортопедических штучек. В туфлях у меня – супинаторы, тут и там – разные уплотнители, чтобы я не растеклась в стороны, как амеба. Я умолчу, как их называет Кларк, он невоспитанный грубиян, невежа и вообще варвар.

Я все это терпеть не могу. Но при 0,84 g мне без них не обойтись, потому что упражнения, которыми я изнуряла себя на «Трезубце», помогли мало. Одно это вполне может отшибить охоту жить на Венере и на Земле, будь они даже столь прекрасны, как наш Марс.

Герди помогла мне надеть эту сбрую. Кстати, именно она и купила ее для меня. Но сначала она заставила меня сменить макияж, а ведь я в точности скопировала его из последнего номера «Афродиты».

– Иди умойся, Подди, – сказала она, едва глянув на меня, – а потом начнем все сначала.

Я надула губы и сказала:

– Не буду.

С первых же шагов я заметила, что на Венере все женщины раскрашены, как «краснокожие индейцы», которые стреляют в «славных ребят» в кино. Даже Мария и Мария на работе носят втрое больше макияжа, чем мама на званом ужине (на работе она вообще не пользуется косметикой).

– Подди, Подди, ну будь же умницей!

– Я и так умница. Меня с детства научили, что воспитанные люди все делают так, как местные жители. А ты сама? Посмотри-ка в зеркало!

На Герди был макияж в радикальном венусбургском стиле – совсем как у моделей в моем журнале.

– Я знаю, как выгляжу. Но я вдвое старше тебя, и никто не поверит, будто я молода, нежна и невинна. Оставайся собой, Подди, никогда никем не прикидывайся. Вспомни миссис Грю. Она толстая пожилая дама, но с ней приятно, потому что она не корчит из себя кошечку.

– Ты хочешь, чтобы меня приняли за какую-нибудь деревенщину?

– Я хочу, чтобы тебя приняли за Подди Фрайз. Давай-ка попробуем найти золотую середину. Конечно, здесь даже девочки твоего возраста носят больше косметики, чем взрослые женщины на Марсе, поэтому предлагаю компромисс. Вместо того чтобы размалевывать тебя под венусбургскую шлюху, мы сделаем из тебя юную леди из хорошей семьи, прекрасно воспитанную, много путешествовавшую, терпимую к любым обычаям и нравам и настолько уверенную в себе, что гримасы местной моды оставляют ее совершенно равнодушной.

Должна признать, Герди – истинный художник. Она начала с чистого холста и возилась со мной больше часа, а когда закончила, на мне вообще не было заметно никакого макияжа. Зато было заметно вот что: я стала года на два старше, если считать по-марсиански, а по-венериански – на все шесть. Лицо стало тоньше, куда-то подевалась курносость, откуда-то взялось очаровательное выражение легкой усталости от всего мира. Глаза сделались огромными.

– Ну как, довольна? – спросила Герди.

– Я же стала красавицей!

– Да, красавицей, потому что осталась Подди Фрайз. Я всего лишь проявила те черты, которые и сами по себе проявятся довольно скоро.

Мои глаза наполнились слезами, и нам пришлось срочно их смывать, а потом она восстанавливала ущерб.

– Теперь, – бодро сказала Герди, – нам не хватает только дубинки. И еще твоей маски.

– Разве можно портить все это маской?! А дубинка зачем?

– Чтобы отбиваться от богатеньких акционеров, которые будут кидаться к твоим ногам. А маску надень, иначе мы никуда не пойдем.

Мы сошлись на компромиссе. Я согласилась надеть маску на то время, пока мы не доедем до казино, а Герди пообещала исправить все, что смажется, и обучать меня до тех пор, пока я сама не научусь рисовать это прекрасное лживое лицо. Считается, что в казино можно обходиться без маски: там воздух не просто отфильтрованный и кондиционированный, а свежевосстановленный, без каких-либо следов пыльцы, вирусов, коллоидной взвеси и всего прочего. Это делается потому, что в большинстве своем турист не хочет ставить себе кучу прививок, без которых на Венере нельзя жить, а Корпорация не хочет выпускать туриста из своих лап, не выжав его до последней капли. Поэтому хилтоны и казино стерильны, а турист может купить полис медицинского страхования от Корпорации за очень небольшую сумму. Вскоре он обнаруживает, что может обменять свой полис на игральные фишки в казино. Я так поняла, что Корпорации почти не приходится платить по этим полисам.

Даже в закрытом такси Венусбург лезет в глаза и уши. Я уважаю свободу предпринимательства, как, впрочем, и все марсиане; это одна из основ нашей жизни и основная причина того, что мы ни в какую не желаем объединяться с Землей (и вечно быть в меньшинстве – один к пятистам). Но одно дело – свобода предпринимательства, и совсем другое – слепить и глушить человека, едва он выйдет за порог. Магазины здесь никогда не закрываются, как, впрочем, и все остальное, и стереореклама залезает в такси, плюхается к вам на колени и вопит прямо в ваши уши.

Не спрашивайте меня, как они это делают. У инженера, который ее изобрел, наверняка были рога и хвост. Красный чертик метрового роста возник между нами и переборкой, отделяющей водителя от пассажиров, и начал тыкать в нас своими вилами.

– Все пьют «Хай-хоу»! – завизжал он. – Умиротворяющее! Всепроникающее! Потрясающее! Кайфуй с «Хай-хоу»!

Я в испуге забилась в угол.

– Ради бога, уберите это, – сказала Герди водителю.

Водитель обернулся. На мгновение чертенок истаял до розового призрака, а его визг упал до шепота.

– Не могу, мадам. Рекламное место оплачено.

Чертенок восстановился и снова завизжал в полную силу.

Тут я кое-чему научилась по части чаевых. Герди достала из кошелька бумажку и показала водителю. Ничего не изменилось. Она добавила еще одну – чертик начал таять. Герди передала деньги водителю через щель в переборке, и больше нас никто не беспокоил. Выцветший призрак чертенка еще какое-то время маячил перед глазами и что-то шептал, пока его не сменил другой шепчущий призрак, но теперь мы могли разговаривать. Гигантские рекламные монстры снаружи были куда более грохочущими и слепящими. Не понимаю, как наш водитель умудрялся вести такси сквозь этот хаос. Машин было много, все они двигались куда попало и неслись как на пожар. И наше такси тоже вовсю неслось и маневрировало, резко меняя то полосу, то направление, то высоту. Как будто мы мчались с умирающим в госпиталь, наперегонки со смертью.

Когда мы плюхнулись на крышу казино «Дом Педро», Смерть, по моим ощущениям, отставала от нас не больше чем на полкруга.

Потом мне объяснили, почему они так носятся. Почти все таксисты работают на Корпорацию, но они работают сдельно, а не на окладе. Каждый день он «зашибает» определенную сумму для Корпорации, а все, что заработает сверх того, делит с Корпорацией пополам. Вот они и гоняют как сумасшедшие – сперва, чтобы побыстрее закрыть норму, а потом, чтобы побольше заработать самому.

Дядя Том говорит, что на Земле такие же порядки, только там вас обдирают один раз в год, и называется это подоходным налогом.

 
В Ксанадупуре чудо-парк
Велел устроить Кубла-хан…[13]13
  Колридж С. Т. Кубла-хан.


[Закрыть]

 

Это сказано про казино «Дом Педро». Роскошь. Великолепие. Экзотика. «ВСЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ ВСЕЛЕННОЙ», – написано над входом. Вполне возможно – если верить тому, что я слышала. Правда, мы с Герди побывали только в игорных залах.

В жизни не видала столько денег!

Игроков встречала надпись:

ПРИВЕТ, НОВИЧОК!

Здесь играют честно,

Мы только берем процент со стола,

И ТЕБЕ НАС НЕ ОБЫГРАТЬ!

Так что заходи и развлекайся

(Пока мы тебя в этом убеждаем),

Принимаем чеки и все виды кредиток.

Бесплатный завтрак и доставка в хилтон,

Когда ты все промотаешь.

Твой добрый хозяин,

ДОМ ПЕДРО

– Герди, Дом Педро существует на самом деле? – спросила я.

Она пожала плечами:

– Он наемный работник, и это не настоящее его имя. Но на вид он как настоящий император. Я покажу тебе его. Можешь с ним познакомиться, и он поцелует тебе руку. Если, конечно, тебе нравятся такие вещи. Давай пойдем.

Она пошла к столику с рулеткой, а я на ходу пыталась разглядеть все разом. Мне показалось, что я попала в калейдоскоп: красиво одетые люди (в основном служащие казино), разнообразно одетые люди, от вечерних костюмов до спортивных шорт (в основном туристы), яркий свет, громкая музыка, звон, щелчки, шелест карт и шуршание шелка, роскошные портьеры, вооруженная охрана в опереточной форме, подносы с выпивкой и закусками, лихорадочное возбуждение и деньги повсюду… И тут я встала как вкопанная, Герди тоже пришлось остановиться. За столом в форме полумесяца сидел мой братец Кларк, перед ним лежали высокие стопки фишек и солидная пачка банкнот, а очень красивая леди сдавала карты.

Хотя что тут удивительного? Если вы думаете, что шестилетнему мальчишке (или восемнадцатилетнему мальчишке, по здешнему счету) не разрешат играть в венусбургском казино, значит вы никогда не были на Венере. В Марсополисе на этот счет строго, а здесь, чтобы сделать ставку, нужно только:

а) быть живым;

б) быть при деньгах.

Не нужно даже знать ни португальский, ни орто, ни какой-либо другой известный язык; пока вы можете кивать, подмигивать, ворчать или шевелить усиками, они примут вашу ставку. И последнюю рубашку тоже примут.

Да, удивляться не стоило. Кларка тянет к деньгам, как железо к магниту. Теперь понятно, куда сорвался в первый же вечер и где провел бо?льшую часть времени.

Я подошла к нему и похлопала по плечу. Кларк не торопился оборачиваться, зато невесть откуда, словно джинн из лампы, возник некий субъект и схватил меня за руку. Кларк объявил «пас» и обернулся:

– Привет, сестренка. Все в порядке, Джо, это моя сестра.

– В порядке? – недоверчиво переспросил субъект, не отпуская мою руку.

– Да-да, все нормально. Она не опасна. Познакомься, Подди, это Жозе Мендоса, полицейский Корпорации. Я нанял его на этот вечер. Привет, Герди! – Голос Кларка внезапно радостно зазвенел. Разумеется, при этом он не забыл распорядиться: – Джо, сядь на мое место, последи за игрой. Герди, вот здорово! Хотите сыграть в блек-джек? Можете занять мое место.

(Ну, дорогие мои, если это не любовь, то какая-то тяжелая форма лихорадки!)

Герди вежливо отказалась, сказав, что собирается попытать счастья в рулетку.

– Можно я помогу вам? – с надеждой спросил мой братец. – В колесико мне тоже везет…

Герди все так же вежливо объяснила, что ей не нужна помощь, потому что у нее своя система, и пообещала подойти к нему позже вечером. Герди удивительно терпелива с Кларком. Я бы…

Хотя, если хорошенько подумать, она удивительно терпелива и со мной.

Если у Герди и была какая-то система игры в рулетку, она себя никак не проявила.

Мы отыскали два места рядом, и Герди предложила мне несколько фишек. Я сказала, что не хочу играть, но Герди объяснила мне, что в таком случае мне придется освободить место. Я вспомнила, что делают с моими бедными ногами 0,84 g, купила полдюжины фишек и начала повторять за ней: ставить по маленькой то на оба цвета, то на «чет» и «нечет» разом. Ставя таким образом, не выигрываешь и не проигрываешь, правда время от времени шарик останавливается на «зеро», и вы теряете обе фишки. Это тот самый «процент со стола», о котором предупреждала надпись.

Крупье видел, что мы делаем, но не возражал: мы действительно играли, и мы не выходили за рамки правил. То и дело перед нами мелькали подносы с выпивкой и закусками, оказалось, что для играющих все это абсолютно бесплатно. Герди выпила бокал вина. Я не прикасаюсь к алкоголю даже в свои дни рождения и, уж конечно, не собиралась пить «Хай-хоу». Я заказала стакан молока (за ним специально куда-то сходили) и несколько сэндвичей. Чаевых я дала столько же, сколько и Герди.

Мы просидели там больше часа, и я опережала Герди на три или четыре фишки. Глубоко вздохнув, я откинулась на своем табурете… и выбила бокал из руки молодого человека, что стоял за моей спиной. Его облило с головы до ног, да и мне немножко перепало.

– О господи! – воскликнула я, спрыгнула с табурета и попыталась исправить положение носовым платком. – Мне ужасно жаль!

– Ничего страшного, – поклонился потерпевший. – Это всего лишь содовая. Но ваше платье, миледи, наверное, погибло. Моя неловкость тому виной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11