Роберт Хайнлайн.

Марсианка Подкейн. Гражданин Галактики (сборник)



скачать книгу бесплатно


Конечно, забота о грешной Кларковой душе не занимала все мое время (если вообще его занимала, будем говорить честно): ведь я первый раз летела на настоящем космическом корабле – то есть была на полпути к своей мечте – и мне было чем заняться и чему поучиться.

В этом плане рекламный проспект был достаточно честен – но он не давал всей картины.

Вот, к примеру, фраза из роскошного буклета «Линии Треугольника»: «…полные романтики дни в Марсополисе, городе, который древнее, чем само время. Экзотические ночи под стремительно летящими марсианскими лунами…»

А теперь переведем это на нормальный человеческий язык. Я люблю Марсополис, это мой родной город, но романтики в нем не больше, чем в бутерброде без джема. Районы, в которых живут люди, построили сравнительно недавно, построили для житья и работы, а не для романтики. Что касается руин за городом, то, во-первых, марсиане называли свой город отнюдь не «Марсополисом», а во-вторых, яйцеголовые, включая Па, закрыли от туристов все самое интересное, дабы они не царапали свои инициалы на том, что было древним городом еще в те времена, когда каменный топор считался самым современным супероружием. Кроме того, марсианские руины не кажутся людям ни красивыми, ни живописными, ни впечатляющими. Чтобы оценить их, нужно прочесть по-настоящему хорошую книгу с иллюстрациями, диаграммами и доступными пояснениями, например «Путь, непохожий на наш», которую написал Па.

Что же касается тех «экзотических ночей», то у нас, на Марсе, человека, который окажется на улице после заката без крайней необходимости, нужно немедленно отправить к психиатру. Там холодно. Сама я всего лишь дважды видела Фобос и Деймос ночью, и оба раза не по своей вине. И тогда мне было не до «стремительно летящих лун», я думала только о том, как бы не замерзнуть насмерть.

В том, что касается самих кораблей, эти рекламные брошюрки предельно точны в деталях – но при этом откровенно вводят в заблуждение. Конечно, «Трезубец» – настоящий дворец, могу поручиться. Действительно, чудо из чудес, что такой огромный, такой роскошный и такой невероятно комфортабельный механизм способен «пронести» (извините за выражение) через пространство.

Но взгляните на фотографии внутри…

Вы знаете, что я имею в виду: полноцветные трехмерные фотографии симпатичных молодых людей обоего пола, которые весело болтают, играют в кают-компании, танцуют в бальном зале… а еще – интерьеры «типичных кают».

Эта «типичная каюта» отнюдь не надувательство. Просто каюта снята хитрым объективом с хитрой точки, вот она и кажется вдвое больше. Что же касается веселых симпатичных молодых людей – ну, на нашем рейсе таких что-то не оказалось. Подозреваю, что это были профессиональные модели.

Таких молодых и симпатичных пассажиров на нашем «Трезубце» можно перечесть по большому пальцу одной руки. Наш типичный пассажир – прабабушка, гражданка Терры, состоятельная вдова, в космосе – первый раз и, возможно, последний, ибо она не уверена, что он ей нравится.

Честное слово, я не преувеличиваю, все наши пассажиры, похоже, сбежали из гериатрической клиники.

Я вовсе не издеваюсь над старостью и хорошо понимаю, что и мне ее не миновать, если буду дышать еще какое-то время (900 миллионов вдохов-выдохов без поправки на тяжелую физическую работу). Старость может быть прекрасной, тому примером дядя Том. Но почтенный возраст не заслуга, это со всяким может случиться, вроде как с лестницы упасть.

Но я уже немного устала оттого, что молодость здесь считают уголовно наказуемым деянием.

Наш типичный пассажир-мужчина – того же вида, но числом поменьше. От своей супруги он отличается тем, что не смотрит на меня сверху вниз и порой пытается «по-отечески» шлепнуть меня. Я не верю в это «по-отечески», терпеть этого не могу, избегаю, насколько это в человеческих силах, – но обо мне все равно идут толки.

Наверное, я бы не так удивилась тому, что «Трезубец» – суперлюкс для престарелых, если бы лучше разбиралась в экономических аспектах повседневной жизни, но мой опыт в этих вопросах (открыто признаю) еще очень ограничен.

«Трезубец» – дорогой корабль. Очень дорогой. Нас с Кларком здесь вообще бы не было, не выкрути дядя Том руки доктору Шонштейну. О, я полагаю, что дядя Том может себе позволить все на высшем уровне, ведь он входит в вышеназванную категорию, правда только по возрасту, а не по темпераменту. Па с мамой собирались лететь на «Космопроходце», дешевом грузовике, из тех, что летают по экономичным траекториям. Па и мама не бедняки, но и богачами им, похоже, не бывать: ведь им предстоит вырастить пятерых детей.

Кто может позволить себе летать на роскошных лайнерах? Правильный ответ: старые богатые вдовы, состоятельные супруги-пенсионеры, большие шишки, чье время так дорого, что им приходится летать самыми скоростными кораблями, и редкие исключения из людей другого сорта.

Мы с Кларком – именно такие исключения. Еще одно исключение на нашем корабле – мисс… ну, скажем, Герди Фицснаггли. Если я назову ее настоящее имя и если мои записи попадутся кому-нибудь на глаза, ее слишком просто будет опознать. Я считаю, Герди классная, и плевать мне, что там шипят корабельные сплетницы. Похоже, пока я не поднялась на борт, все молодые офицеры были ее личной собственностью – во время полета с Земли до Марса, я имею в виду. Я отхватила порядочный кусок от ее монополии, но она не в обиде на меня и нисколько не ревнует, обращается со мною тепло, как женщина с женщиной; о жизни и мужчинах я узнала от нее гораздо больше, чем от мамы.

(Похоже, моя мама несколько наивна в тех вопросах, в которых Герди разбирается лучше всего. Наверное, это удел всех женщин-инженеров, которые стараются обыграть мужчин в мужских играх, – из-за этого они вынуждены вести довольно ограниченную социальную жизнь. Мне следует заняться этим всерьез… ведь такое может статься и с женщиной-астронавтом, а мой генеральный план не предусматривает превращения в скисшую старую деву.)

Герди примерно вдвое старше меня, иначе говоря, почти девочка в сравнении с прочей компанией. Тем не менее, возможно, рядом со мной она начинает выглядеть немного более зрело, чем нужно. С другой стороны, возможно, соседство моей не совсем еще оформившейся фигуры подчеркивает ее прелести, достойные Елены Прекрасной. Как бы то ни было, в одном я уверена: с моим прибытием на корабль давление на Герди ослабло – сплетницы получили две мишени вместо одной.

А они постоянно сплетничают. Одна, например, сказала о Герди: «Она поменяла больше колен, чем салфетка!»

Если и так, надеюсь, ей это понравилось!

Теперь о наших веселых танцевальных вечерах в нашем гигантском бальном зале. Свершаются они по вторникам и субботам, исключая время стоянок в портах. Музыка начинается в 20:30, и к этому времени Женская ассоциация охраны моральных устоев уже занимает места согласно штатному расписанию. Присутствует, дабы блюсти меня, дядя Том – он очень представителен во фраке. Присутствую я, на мне вечернее платье, далеко не такое девчачье, каким оно было во время покупки, – по причине очень деликатного хирургического вмешательства, произведенного мной при закрытых дверях. Мама бы его точно не узнала. Присутствует даже Кларк, потому что больше тут ничего интересного не происходит и он боится что-то пропустить. Чтобы попасть на бал, ему тоже приходится напяливать фрак, и он так хорошо сидит на нем, что я горжусь братом.

У чаши с пуншем мнутся младшие офицеры, в парадных мундирах они чувствуют себя немного неловко.

Капитан по одному ему известному принципу выбирает одну из вдовушек и ведет ее танцевать. Двое мужей приглашают своих благоверных. Дядя Том предлагает мне руку и выводит на танец. Двое-трое младших офицеров следуют примеру капитана. Кларк, пользуясь моментом, атакует чашу с пуншем.

Но никто не приглашает Герди.

Это неспроста. Капитан сказал свое слово (абсолютно точные сведения от моих агентов), и ни один офицер не смеет приглашать мисс Фицснаггли, пока не протанцует по крайней мере дважды с другими партнершами. И я в данном случае – не «другая партнерша», потому что, начиная с отлета с Марса, запрет был распространен и на меня.

Попробуйте скажите после этого, что капитан – не последний абсолютный монарх!

На площадке теперь топчутся шесть или семь пар, и веселье в полном разгаре. Это максимум. Девять десятых кресел занято, а по площадке можно кататься на велосипеде, не опасаясь налететь на танцоров. У зрительниц такой вид, будто они вяжут близ черных колесниц. Не хватает лишь гильотины посреди зала[7]7
  Намек на так называемых вязальщиц Робеспьера – женщин, которые, присутствуя на публичных казнях, громко приветствовали приговоры Конвента. При этом в руках у них были спицы и вязанье.


[Закрыть]
.

Музыка прерывается. Дядя Том провожает меня на место и приглашает Герди – капитан не выражает неудовольствия, ведь дядя Том платит наличными. Я все еще табу, поэтому я иду к пуншевой чаше, отбираю у Кларка бокал, приканчиваю его сама и говорю:

– Пошли, Кларк. Так и быть, разрешаю тебе попрактиковаться.

– Э-э-э, да это же вальс! – (или флай хоп, или гиассэ, или файф стэп – то есть нечто совершенно неприемлемое).

– Пошли… а то я скажу мадам Грю, что ты давно хочешь ее пригласить, только стесняешься.

– Только попробуй – я ее уроню! Нарочно споткнусь и опрокину!

Все же Кларк понемногу сдается, и я торопливо развиваю успех:

– Лучше выводи меня и потопчись чуток на моих ногах, или я сделаю так, чтобы Герди вообще с тобой не танцевала.

Это решает дело. Кларк в муках переживает свою первую щенячью любовь, и Герди ведет себя по-джентльменски, обращается с ним на равных и с теплой учтивостью принимает знаки внимания.

Итак, Кларк танцует-таки со мною. Танцует он вполне прилично, и вести его почти не приходится. Он любит танцевать, но не хочет, чтобы кто-нибудь (особенно я) подумал, будто ему нравится танцевать с сестрой. Я невысокого роста, и потому мы неплохо смотримся со стороны. А тем временем Герди отлично смотрится с дядей Томом. Это, конечно, заслуга Герди, ведь у дяди Тома нулевое чувство ритма, хотя и масса энтузиазма. Но Герди может танцевать с кем угодно. Если бы партнер сломал ногу, она бы сломала свою в том же месте. Но толпа помаленьку редеет: мужья, отработав первый танец, слишком устали для второго, а заменить их некому.

Да, здорово мы веселимся на нашем роскошном «Трезубце»!

Честно говоря, мы по-настоящему веселимся. После второго танца мы с Герди вольны выбирать кавалеров из младших офицеров. Все они танцуют хорошо или, во всяком случае, здорово поднатаскались. Около 22:00 капитан удаляется спать, а вскоре и бдительные вдовушки исчезают одна за другой. Ближе к полуночи остаемся только мы с Герди, полдюжины младших офицеров и казначей – он по долгу службы перетанцевал со всеми дамами и наслаждается честно заработанным отдыхом. Кстати, для своих лет он неплохо танцует.

С нами обычно остается и миссис Грю – она отнюдь не солидарна с вязальщицами и хорошо относится к Герди. Это пухлая старушка, под завязку набитая грехами и острыми шутками. Она не ждет, что кто-то пригласит ее, просто ей нравится смотреть на молодежь. И офицеры любят с ней поболтать. Она веселая.

Где-то к часу ночи дядя Том присылает Кларка сказать мне, чтобы я шла спать, если не хочу ночевать в коридоре. Конечно, он шутит, но я ухожу – у меня гудят ноги.

Старый добрый «Трезубец»!

Глава 6

Капитан понемногу ускоряет вращение корабля, чтобы искусственная гравитация сравнялась с силой тяжести на Венере. Это 84 % земной нормали, то есть вдвое больше той, к которой я привыкла. Так что бо?льшую часть времени, свободного от изучения астронавигации и пилотирования, я провожу в спортивном зале, тренируюсь для Венеры. Не хочу вдруг оказаться слабой и неловкой.

Если я смогу приспособиться к 0,84 g, переход к земной нормали покажется мне тортом с шоколадной глазурью. Наверное.

Обычно зал в полном моем распоряжении. Большинство пассажиров – с Земли или с Венеры, им нет нужды адаптироваться к повышенной гравитации Венеры. Из дюжины с лишком марсиан, похоже, я одна всерьез принимаю грядущие тяготы. А пригоршню инопланетян, летящих с нами на корабле, мы даже не видим – они сидят в своих специально оборудованных каютах. Тренируются офицеры (многие из них настоящие фанатики спорта), но только в те часы, когда пассажиры обычно отдыхают.

Так вот, в тот день (тринадцатого Цереры по-нашему, но на «Трезубце» пользуются земным исчислением, так что пусть будет девятого марта, хотя земное время и отнимает по полчаса сна от каждой ночи) я ворвалась в зал такая злая, что готова была плеваться ядом. Я хотела убить сразу двух зайцев: спустить пар (по крайней мере до того уровня, который не грозит заточением в кандалы за нанесение увечий), ну и мускулы подкачать заодно.

И увидела там Кларка. Он был в шортах и со здоровенной штангой.

Я так и замерла, а потом выпалила:

– Что ты здесь делаешь?

– Тупею по твоему примеру, – усмехнулся он.

Правильно, сама напросилась: никто и ничто не запрещает Кларку тренироваться в зале. Я заткнулась, отшвырнула накидку и начала разминку, чтобы разогреться.

– Сколько весит? – спросила я про штангу.

– Шестьдесят кило.

«Я взглянула на стену: гравитометр показывал 0,52 g. Прикинула в уме: 52/37 от шестидесяти, то есть единицы, плюс 900 на 37, да еще 1/9 до 1000 на 40, получим 25 – одним словом, то же, что поднять 85 килограммов на Марсе.

– Чего же ты потеешь?

– Вовсе я не потею. – Он положил штангу. – Посмотрим, как ты справишься.

– Давай!

Он отошел, я присела, взялась за гриф… и передумала.

Поверьте мне на слово, дома я все время работала с 90 кило, да и здесь каждый день я проверяла показания гравитометра на стене и нагружала штангу до привычного веса плюс немного больше каждый день. Моя цель (похоже, безнадежная) – поднимать со временем на Венере ту же массу, какую я поднимала дома на Марсе.

Так что я вполне осилила бы 60 кило при 0,52 % земной нормали.

Но для девушки было бы ошибкой демонстрировать физическое превосходство перед мужчиной… даже если это всего лишь ее брат. Особенно если у этого брата злокозненный характер, а вы вдруг придумали, как использовать это в своих целях. Помните, я уже говорила, что если вы кого ненавидите, то Кларк – идеальный компаньон.

Так что я отдувалась и хрюкала, стараясь сыграть получше, потом вывела гриф на грудь, начала выжимать…

– Помоги, – заверещала я.

Кларк одной рукой подтолкнул в середине грифа, и мы выжали штангу до конца.

– Держи за меня, – выдавила я сквозь зубы.

Он опустил штангу на пол.

– Ух, Кларк, ты стал ужасно сильным, – вздохнула я.

– Стараюсь.

Сработало: Кларк растаял до такой степени, какую позволяла его натура. Я предложила заняться акробатикой, если он не прочь работать внизу. Я, видите ли, не уверена, что удержу его при 0,52 g.

Он был не против – это давало лишний повод побыть мужественным и мускулистым. А уж он-то точно удержит меня, ведь я на 11 кг легче штанги, которую он только что поднял. Когда он был поменьше и оставался на моем попечении, мы частенько этим занимались, но тогда я поднимала его – только при этом условии он помалкивал. Сейчас он с меня ростом и, боюсь, сильнее. Мы все еще кувыркаемся немного, но внизу работаем по очереди – дома, конечно.

Но при полуторной тяжести я предпочла не рисковать. Когда он поднял меня в стойку на вытянутых руках, я перешла к следующей фазе своего плана:

– Слушай, Кларк, как ты относишься к миссис Роуйер?

Он фыркнул и издал непристойный звук:

– А в чем дело?

– Да так. Мм… не знаю, стоит ли говорить.

– Ты что, хочешь, чтобы я оставил тебя стоять в воздухе?

– Только посмей!

– Тогда договаривай, раз начала.

– Ладно. Только подожди, я встану на ноги.

Он подождал, я встала ему на плечи и спрыгнула на пол. При повышенном тяготении главное не сколько ты весишь (хотя это тоже важно), а быстро ли ты падаешь. А у Кларка, если вывести его из себя, не заржавеет оставить меня в воздухе вниз головой.

– Ну так что насчет миссис Роуйер? – спросил он.

– Так, ничего особенного. Просто она считает всех марсиан швалью.

– Вот как? Ну, значит, это взаимно.

– Точно так. По ее мнению, это позор для «Линии» – позволять нам путешествовать первым классом… и капитан, мол, не должен был сажать нас за один стол с порядочными людьми.

– Давай-ка поподробнее.

– Да тут, пожалуй, нечего рассказывать. Мы же отбросы общества. Ссыльные. Сам знаешь.

– Забавно, – процедил Кларк. – Очень забавно.

– И ее подруга миссис Гарсиа с нею согласна. Но наверное, не стоит об этом говорить. Ведь у каждого есть право на собственное мнение.

Кларк не ответил, а это очень плохой признак. Вскоре он ушел, так и не сказав ни слова. Я вдруг испугалась, что выпустила джинна из бутылки, окликнула его, но он не обернулся. Слух у него в полном порядке, но иногда он не желает слушать.

Все равно было уже поздно. Я надела сбрую для грузов, добавила себе вес до венерианского и начала пробежку на тренажере. Вскоре я как следует пропотела и была вполне готова к душу и смене белья.

Откровенно говоря, мне было наплевать, что станется с этими гарпиями, и я надеялась, что Кларк проведет все на обычном высоком уровне, а сам останется чистеньким. И даже вне подозрений. Но я не сказала Кларку и половины того, что услышала.

Честное слово, до полета на «Трезубце» я не догадывалась, что можно презирать людей просто за их происхождение или место жительства. Конечно, я встречала туристов с Земли, чьи манеры оставляли желать лучшего, но Па говорит, что все туристы кажутся нахальными, потому что они чужаки и не ведают местных обычаев. Я поверила, потому что Па никогда не ошибается. А профессор-землянин, которого он однажды приводил к нам обедать, был само очарование – это доказывало, что и у землян бывают хорошие манеры.

Когда мы только появились на корабле, я заметила, что пассажиры «Трезубца» чуждаются нас, но не придала этому значения. В конце концов, даже на Марсе, где нравы просты и естественны, как и на всяком фронтире, незнакомые люди не бросаются друг другу на шею. Кроме того, большинство пассажиров летели с Земли; они уже сбились в кланы и клики, а мы были вроде новых ребят в чужой школе.

Как бы то ни было, я говорила «доброе утро» всем, кого встречала в коридорах, а если мне не отвечали – списывала это на глухоту. Что было естественно в их возрасте. Во всяком случае, пассажиры мало меня трогали, меня гораздо больше привлекала дружба с офицерами корабля, особенно с пилотами: они могли добавить к моим книжным познаниям бесценный практический опыт. Девушке очень трудно попасть на курсы пилотов, ей надо быть вчетверо лучше кандидата-мужчины, и здесь может помочь любая мелочь.

Мне сразу же подвернулся отличный случай: в столовой нас посадили за стол капитана!

Это, конечно, из-за дяди Тома. Я не настолько тщеславна, чтобы воображать, что «мисс Подкейн Фрайз из Марсополиса» что-то значит. (Ладно, подождите лет десять!) А вот дядя Том, хоть он всего лишь любитель пинокля и мой любимый старичок, все же старший полномочный сенатор Республики. Наверняка старший менеджер «Линии Треугольника» в Марсополисе хорошо знал это и постарался, чтобы об этом узнал и казначей «Трезубца».

Так или иначе, я не из тех, кто отвергает дары небес, каким бы путем они ни достались. С первых же минут я начала обрабатывать капитана Дарлинга. Честное слово, у него такая фамилия – Бэррингтон Бэбкок Дарлинг. Интересно, не зовет ли его жена «Бэби Дарлинг»?[8]8
  Дорогая крошка (англ.).


[Закрыть]

Ясное дело, на борту у капитана нет имени: для команды он капитан, хозяин, шкипер, за глаза – Старик. Но никогда его не называют по имени – он просто величественное и безличное олицетворение власти.

(Интересно, будут ли меня когда-нибудь называть за глаза Старухой? Это как-то неправильно звучит.)

Но со мной капитан Дарлинг не величествен и не безлик. Я вознамерилась внушить ему, что я ужасно мила, что я моложе своих лет, что совершенно благоговею перед ним и что я… не слишком умна. При первом знакомстве не стоит показывать мужчине, что у вас есть мозги, – это сделает его неспокойным и подозрительным, вроде как Цезарь опасался «худого и голодного» вида Кассия[9]9
Хочу я видеть в свите только тучных,А Кассий тощ, в глазах голодный блеск,Он много думает – такой опасен.У. Шекспир. Юлий Цезарь

[Закрыть]
. Сперва надо перетянуть мужчину на свою сторону, а уж потом можно позволить ему – помаленьку – обнаружить у вас интеллект. Пусть думает, что ваш ум отпочковался от его собственного.

Так что я задалась целью внушить капитану чувство стыда за то, что я не его дочь (у него, к счастью, одни сыновья). И не успела окончиться первая трапеза, как я открылась ему в своем страстном желании учиться на пилота… скрыв, конечно, более высокие амбиции.

И Кларк, и дядя Том сразу поняли мою игру. Но дядя Том ни за что бы меня не выдал, а Кларк просто молча скучал с презрительным видом, потому что Кларк не стал бы вмешиваться даже в Армагеддон, если бы ему не светило за это десять процентов прибыли.

Мне все равно, что подумали родственники о моей тактике, главное – она сработала. Капитана Дарлинга, очевидно, позабавили мои грандиозные и «невозможные» амбиции… и он предложил показать мне центр управления.

Первый раунд по очкам выиграла Подди.

Теперь я – неофициальный талисман корабля с правом свободного посещения центра управления и почти такими же привилегиями в инженерном отсеке. Ясное дело, капитан не стал убивать время, обучая меня практической навигации. Он провел меня по центру управления и на ясельном уровне объяснил, как что работает, а я слушала, старательно делая большие глаза. Я чувствую, что интересую его, но по-особому. Он не то чтобы стремится усадить меня к себе на колени (он слишком практичен и слишком благоразумен, чтобы делать что-нибудь в этом роде!), а я не то чтобы поощряю такие стремления, но стараюсь поддерживать с ним теплые отношения и с видом изумленного котенка слушаю его рассказы, пока он литрами вливает в меня чай. Я и в самом деле хороший слушатель, ведь никогда не знаешь наперед, где обретешь что-нибудь полезное. Кроме того, в любой точке Вселенной женщина может прослыть «очаровательной», если слушает, пока говорит мужчина.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11