Роберт Хайнлайн.

Кот, который ходил сквозь стены



скачать книгу бесплатно

– Что еще тебе известно? – поинтересовался я после паузы.

Она смотрела мне прямо в глаза, без тени улыбки на лице.

– Все, что мне нужно знать. Полковник Колин Кэмпбелл, которого его подчиненные и составители официальных отчетов называют «Убийца Кэмпбелл». Ангел-спаситель студентов академии имени Персиваля Лоуэлла. Среди них была моя старшая дочь. Знаешь об этом, Ричард – или Колин?

– Будь я навеки проклят…

– Сомневаюсь, что это произойдет.

– И только поэтому ты намерена выйти за меня замуж?

– Нет, дорогой. Этой причины было достаточно год назад. Но в моем распоряжении было несколько месяцев, чтобы разглядеть за сказочным героем человека. И… вчера я поспешила затащить тебя в постель, но мы с тобой женимся не только из-за этого. Хочешь знать о моем темном прошлом? Я расскажу.

– Нет. – Я повернулся к ней и взял ее руки в свои. – Гвендолин, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Хочешь, чтобы я стал твоим мужем?

– Хочу.

– Я, Колин Ричард, беру тебя, Гвендолин, в жены и клянусь обладать тобой, любить и заботиться до тех пор, пока ты желаешь оставаться со мной.

– Я, Сэди Гвендолин, беру тебя, Колин Ричард, в мужья и клянусь любить и заботиться о тебе до конца моей жизни.

– Уф! Полагаю, этого достаточно.

– Да. Но поцелуй же меня.

Я послушно подчинился.

– А откуда взялась «Сэди»?

– Мое настоящее имя – Сэди Липшиц. Мне оно не нравилось, и я его поменяла. Ричард, для того, чтобы наш брак стал официальным, осталось лишь объявить о нем. И я хочу сделать это, пока ты еще плохо соображаешь.

– Ладно. И как мы об этом объявим?

– Можно воспользоваться твоим терминалом?

– Нашим терминалом. Тебе незачем спрашивать разрешения.

– Нашим терминалом. Спасибо, дорогой. – Встав, она подошла к терминалу, вызвала справочник, а затем позвонила в «Вестник „Золотого правила“» и попросила переключить на редактора отдела светской хроники. – Запишите, пожалуйста: доктор Ричард Эймс и госпожа Гвендолин Новак счастливы объявить о своем сегодняшнем бракосочетании. Никаких подарков и цветов. Прошу подтвердить.

Она отключилась. Оттуда сразу же перезвонили, я ответил и подтвердил сообщение.

– Ричард, возможно, я нажала на тебя, – вздохнула она, – но у меня не было другого выхода. Теперь ни один суд не может потребовать, чтобы я свидетельствовала против тебя. И я хочу помочь тебе, чем могу. Почему ты убил его, дорогой? И как?

2

Чтобы разбудить тигра, возьми палку подлиннее.

Мао Цзэдун (1893–1976)

Я задумчиво посмотрел на свою новобрачную.

– Ты весьма любезна, дорогая, и я благодарен тебе за то, что ты не хочешь свидетельствовать против меня. Но сомневаюсь, что упомянутый тобой принцип действует в здешней юрисдикции.

– Но это же всеобщий закон, Ричард. Никто не может принудить жену свидетельствовать против мужа.

Все это знают.

– Вопрос в том, знает ли об этом Управляющий. Компания исходит из того, что на данной орбитальной станции существует только один закон, Золотое правило[5]5
  Имеется в виду библейский принцип: «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Мф. 7: 12).


[Закрыть]
, и утверждает, что предписания Управляющего – всего лишь практическая интерпретация этого закона, базовые принципы, которые могут меняться прямо во время судебного заседания и иметь обратную силу, если Управляющий так решит. Гвен, я не знаю. Заместитель Управляющего может посчитать, что ты – ключевой свидетель Компании.

– Я не стану свидетельствовать против тебя! Не стану!

– Спасибо, любовь моя. Но давай все же выясним, как выглядели бы твои показания, если бы ты стала свидетелем по делу… как мы его назовем? Ну… допустим, меня обвиняют в том, что мои незаконные действия стали причиной смерти… гм… господина Икс, незнакомца, который вчера вечером подошел к нашему столику, когда ты удалилась в дамскую комнату. Что ты видела?

– Ричард, я видела, как ты его убил. Видела!

– Прокурор захочет подробностей. Ты видела, как он подошел к нашему столику?

– Нет. Я его не видела, пока не вышла из туалета и не направилась к столику… и меня удивило, что на моем месте кто-то сидит.

– Ладно, вернись немного назад и расскажи о том, что именно ты видела.

– Гм… я вышла из дамской комнаты и свернула налево, к нашему столику. Как ты помнишь, ты был ко мне спиной…

– Не важно, что помню я, – рассказывай то, что помнишь ты. Как далеко ты находилась?

– Ну… не знаю. Может, метрах в десяти. Могу пойти туда и померить. Это так важно?

– Если окажется, что это важно, можешь померить. Ты видела меня с расстояния в десять метров. Что я делал? Стоял? Сидел? Двигался?

– Ты сидел ко мне спиной.

– Ты видела только мою спину, к тому же света было маловато. Как ты поняла, что это я?

– Слушай, Ричард, по-моему, ты намеренно все усложняешь.

– Да, поскольку именно так поступают прокуроры. Как ты меня узнала?

– Гм… это в самом деле был ты, Ричард. Твой затылок я знаю не хуже, чем твое лицо. Так или иначе, именно твое лицо я увидела, когда ты встал и двинулся с места.

– Именно это я и сделал в следующий момент? Встал?

– Нет-нет. Я увидела, что ты сидишь за нашим столиком, а потом остановилась, когда заметила, что напротив тебя, на моем стуле, кто-то сидит. Я просто стояла и смотрела на вас.

– Ты его узнала?

– Нет. Думаю, я никогда его не видела.

– Опиши его.

– Гм… не очень получается.

– Низкий? Высокий? Возраст? Бородатый? Цвет кожи? Как одет?

– Я не видела его стоящим. Не молодой, но и не старый. И вряд ли у него была борода.

– Усы?

– Не знаю.

(Я-то знал – безусый, лет тридцати.)

– Цвет кожи?

– Белый. Светлокожий, но не блондин, как шведы. Ричард, у меня не было времени запомнить все подробности. Он угрожал тебе каким-то оружием, ты выстрелил в него и вскочил, как только подошел официант. А я отошла подальше и ждала, пока не забрали труп.

– Куда его забрали?

– Точно не знаю. Я вернулась в дамскую комнату и заперла за собой дверь. Может, его унесли в мужской туалет, прямо напротив женского. Но в конце коридора есть еще одна дверь с табличкой «Только для персонала».

– Говоришь, он угрожал мне оружием?

– Да. Потом ты выстрелил в него, вскочил, схватил его оружие и сунул в карман в тот самый момент, когда с другой стороны подошел наш официант.

(Ого!)

– В какой карман я его положил?

– Дай подумать… Так, сейчас мысленно повернусь в ту сторону… В левый карман. В левый наружный карман пиджака.

– Как я был одет вчера вечером?

– В вечерний костюм – мы пришли прямо с балета. Белый свитер с высоким воротником, красно-коричневый пиджак, черные брюки.

– Гвен, поскольку в спальне спала ты, я разделся вчера здесь, в гостиной, и повесил одежду в тот шкаф, что у входной двери, хотел перевесить ее позже. Будь любезна, открой его, найди пиджак, который был на мне вчера, и достань из левого наружного кармана «оружие», которое я положил туда у тебя на глазах.

– Но… – Гвен замолчала и с серьезным видом выполнила мою просьбу. Мгновение спустя она вернулась. – Вот все, что было в том кармане. – Она протянула мне бумажник незнакомца. Я взял его.

– Это и есть оружие, которым он мне угрожал. – Затем я показал ей собственный правый указательный палец. – А это оружие, из которого я его застрелил, когда он нацелил бумажник на меня.

– Не понимаю.

– Милая, именно поэтому криминалисты больше верят косвенным уликам, чем показаниям очевидцев. Ты идеальная свидетельница – умная, искренняя, отзывчивая и честная. То, о чем ты рассказала, – мешанина из того, что ты видела, того, что тебе показалось, того, чего ты не заметила, хотя оно было прямо у тебя перед носом, и того, что додумывает твой разум, пытаясь связать то, что ты видела, и то, что тебе показалось. И теперь эта мешанина прочно засела у тебя в мозгу, приняв облик истинных воспоминаний очевидца. Но на самом деле все было не так.

– Но, Ричард, я и вправду видела…

– Ты видела, как убили того несчастного клоуна. Но ты не видела, как он мне угрожал, не видела, как я в него стрелял. Его застрелил некто третий с помощью разрывной иглы. Поскольку он сидел лицом к тебе и удар пришелся в грудь, игла должна была пролететь рядом с тобой. Не заметила никого, кто встал со своего места?

– Нет. Ну да, вокруг носились официанты, их помощники и метрдотель, а люди вставали и садились. Хочу сказать, что я не заметила никого в особенности, и уж точно не заметила, чтобы кто-нибудь стрелял. Кстати, из чего?

– Гвен, возможно, эта вещь не была похожа на пистолет. Замаскированное оружие наемного убийцы для стрельбы иглами с близкого расстояния может выглядеть как угодно, лишь бы одна из его сторон имела в длину сантиметров пятнадцать. Дамская сумочка, фотоаппарат, театральный бинокль – бесконечный список совершенно невинных предметов. От этого нет толку: я сидел спиной, а ты не видела ничего необычного. Игла, вероятно, прилетела из-за твоей спины. Поэтому забудь. Попробуем лучше выяснить, кем был убитый или за кого он себя выдавал.

Я извлек содержимое всех отделений бумажника, включая плохо спрятанное «секретное», где лежали выпущенные цюрихским банком золотые сертификаты стоимостью примерно семнадцать тысяч крон – судя по всему, они предназначались на случай поспешного бегства.

В бумажнике лежало также удостоверение личности, выдаваемое «Золотым правилом» каждому прибывающему на центральный модуль станции. Оно говорит лишь о том, что его владелец обладает лицом, назвался неким именем и заявил о своем гражданстве, возрасте, месте рождения и так далее, а также оставил в залог Компании обратный билет или эквивалентную сумму наличными и оплатил потребление воздуха за девяносто дней. По большому счету Компанию интересуют только последние два пункта.

Не знаю наверняка, вышвырнет ли Компания в космос того, кто по недосмотру оказался без обратного билета и денег на оплату воздуха. Возможно, ему позволят отдать себя в кабалу, но я бы на это не рассчитывал. Лично я не стал бы рисковать, зная, что в случае чего придется глотать вакуум.

Удостоверение выдали на имя Энрико Шульца, тридцати двух лет, гражданина Белиза, родившегося в Сьюдад-Кастро, бухгалтера по профессии. На фото был тот самый бедолага, который погиб из-за того, что решил встретиться со мной в слишком людном месте. Я в очередной раз удивился тому, что он мне не позвонил и не договорился о встрече с глазу на глаз. В справочник я занесен как «доктор Эймс», и если бы он сказал «Уокер Эванс», его выслушали бы внимательно.

Я показал удостоверение Гвен.

– Это и есть наш приятель?

– Кажется, да. Хотя не уверена.

– Зато я уверен, так как несколько минут общался с ним лицом к лицу.

Самым странным в бумажнике Шульца оказалось то, чего там не было. Кроме швейцарских золотых сертификатов, в нем лежали восемьсот тридцать одна крона наличными и удостоверение, то самое.

И больше ничего.

Ни кредитных карт, ни лицензии пилота, ни страховых полисов, ни карточек профсоюза или гильдии, ни других удостоверений личности, ни клубных карт – вообще ничего. Мужские бумажники подобны дамским сумочкам: в них собирается всевозможный хлам – фотографии, вырезки, списки покупок и так до бесконечности. Поэтому их приходится периодически чистить. Но десяток мелочей, без которых современный мужчина не в состоянии обойтись, остается на месте после любой чистки. А у моего приятеля Шульца ничего такого не оказалось.

Вывод: он не горел желанием афишировать свою реальную личность. Следствие: где-то на станции «Золотое правило» имелся тайник с его личными документами – еще одним удостоверением на другое имя, паспортом, почти наверняка выданным не властями Белиза, и прочим, что позволило бы узнать о его прошлом, его мотивах и, возможно, о том, откуда ему было известно имя Уокера Эванса.

Можно ли их отыскать?

Мои мысли занимал еще один вопрос, связанный с золотыми сертификатами на семнадцать тысяч. Вдруг Шульц рассчитывал посредством такой мизерной суммы нанять меня для убийства Толливера? Если так, мне следовало бы обидеться. Лучше думать, что он надеялся убедить меня совершить убийство для блага общества.

– Хочешь со мной развестись? – спросила Гвен.

– Гм?

– Ведь я сама тебя к этому подтолкнула. У меня были благие намерения, честно! А оказалось, что я поступила глупо.

– Ох, Гвен, ты хочешь, чтобы я женился и развелся в тот же самый день? Да никогда в жизни. Если действительно хочешь от меня избавиться, потерпи до завтра. Хотя, если честно, стоило бы устроить мне испытательный срок на месяц или как минимум на полмесяца. И позволить мне устроить такой же срок тебе. Пока что ты прекрасно справляешься со своими обязанностями, как в горизонтальном, так и в вертикальном положении. Если меня что-то не устроит, я скажу. Согласна?

– Вполне. Хотя я могла бы побить тебя насмерть твоей собственной софистикой.

– Избиение мужа до смерти – привилегия каждой замужней женщины… если это происходит не на виду у всех. Сбавь обороты, дорогая, у меня и без того хватает проблем. Можешь придумать хоть одну причину, по которой следует убить Толливера?

– Рона Толливера? Нет. Хотя не могу придумать причины, по которой он должен остаться в живых. Грубиян и невежа.

– Кто бы спорил. Не будь он одним из партнеров Компании, ему давно велели бы забрать свой обратный билет и проваливать. Но я не говорил «Рон Толливер», я сказал просто «Толливер».

– Их что, много таких? Надеюсь, что нет.

– Посмотрим. – Я подошел к терминалу, вызвал справочник и пролистал до буквы «Т». – Ронсон Х. Толливер, Ронсон К. – это его сын, – а вот и жена, Стелла М. Толливер. Ха! Тут еще говорится: «См. также „Тальяферро“».

– Это изначальное написание, – сказала Гвен. – Но произносится все равно «Толливер».

– Уверена?

– Вполне. По крайней мере, к югу от линии Мэйсона-Диксона[6]6
  Линия Мэйсона-Диксона – символическая граница между северными и южными штатами США до Гражданской войны.


[Закрыть]
на шарике. Считается, что «Толливер» пишет только белое быдло, не знающее орфографии, а те, кто пишет по-старому и потом выговаривает все буквы, – из новоприбывших янки, носивших раньше фамилию Липшиц или вроде того. Настоящие же плантаторы-аристократы, которые хлестали негров и трахали их девок, писали по-старому, а произносили по-новому.

– Жаль, что ты все это мне рассказала.

– Почему, дорогой?

– Здесь перечислены трое мужчин и одна женщина, которые пишут эту фамилию по-старому, «Тальяферро». Я никого из них не знаю. Соответственно, не знаю, кого мне убивать.

– А тебе обязательно кого-то убивать?

– Не знаю. Гм… пора ввести тебя в курс дела. Если, конечно, ты планируешь оставаться моей женой как минимум две недели. Да?

– Конечно! Две недели и всю оставшуюся жизнь! А ты – мужская шовинистическая свинья!

– Полностью оплаченное пожизненное членство в клубе.

– Еще и дразнишься!

– Мне тоже кажется, что ты симпатичная. Хочешь обратно в постельку?

– Нет. Сначала реши, кого собираешься убить.

– На это может потребоваться время. – Я постарался как можно более подробно и бесстрастно изложить историю моего короткого знакомства с тем, кто пользовался фамилией Шульц. – И это все, что мне известно. Он умер слишком быстро, не дав мне узнать больше, и оставил после себя бесчисленные вопросы.

Снова повернувшись к терминалу, я переключил его в режим текстового редактора и создал новый файл, словно приступая к очередной халтуре:

ПРИКЛЮЧЕНИЯ
НЕВЕРНО НАПИСАННОЙ ФАМИЛИИ
Вопросы, требующие ответа:

1. Толливер или Тальяферро?

2. Почему Т. должен умереть?

3. Почему «умрем мы все», если Т. не умрет к полудню воскресенья?

4. Кто тот покойник, называвший себя Шульцем?

5. Почему я – естественная кандидатура на роль убийцы Т.?

6. Необходимо ли данное убийство?

7. Кто из Общества памяти Уокера Эванса натравил на меня этого болвана? И зачем?

8. Кто убил Шульца? И зачем?

9. Почему персонал «Конца радуги» сразу же скрыл все следы убийства?

10. (Вопрос общего характера) Почему Гвен ушла раньше меня, почему она пришла сюда, а не к себе, и как она сюда попала?

– Будем рассматривать по порядку? – спросила Гвен. – Номер десятый – единственный, на который я могу ответить.

– Я добавил его только что, – сказал я. – Что касается первых девяти – если я сумею найти ответы на любые три из них, то смогу путем умозаключений ответить и на остальные.

Я продолжил набирать текст на экране:

ВОЗМОЖНЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Если опасность или тупик -

бегай кругами, погромче крик

– И что, помогает? – спросила Гвен.

– Каждый раз! Спроси любого старого вояку. А теперь – вопросы по порядку.

В. 1 – Позвонить каждому Тальяферро в справочнике. Узнать желаемое произношение фамилии. Вычеркнуть всех, кто произносит в ней каждую букву.

В. 2 – Откопать информацию обо всех оставшихся. Начать с архивов «Вестника».

В. 3 – Занимаясь вопросом номер 2, не упускать из виду любых событий, ожидающихся в воскресный полдень или запланированных на это время.

В. 4 – Если ты прибываешь на орбитальную станцию «Золотое правило» и хочешь скрыть свою личность, но должен иметь доступ к паспорту и другим документам, чтобы улететь отсюда, – где ты их спрячешь? Намек: выяснить, когда будущий покойный прибыл на «Золотое правило». Затем проверить отели, камеры хранения, депозитные ячейки, почту до востребования и т. д.

В. 5 – отложить.

В. 6 – отложить.

В. 7 – Постараться позвонить каждому, кто связан «Клятвой Уокера Эванса». Продолжать, пока один из них не проговорится. Примечание: возможно, кто-то со студнем вместо мозгов слишком много болтал, сам о том не догадываясь.

В. 8 – Моррис, или метрдотель, или помощник официанта, или все они, или кто-то двое из них знают, кто убил Шульца. Кто-то из них явно этого ожидал. Так что поищем ключик к каждому из них – выпивку, наркотики, деньги, секс (comme ci ou comme ?a[7]7
  Или так, или этак (фр.).


[Закрыть]
), – и еще, как тебя звали на шарике, дружок? Уж не разыскивают ли тебя? Найти слабое место и надавить. Проделать это со всеми троими, а потом посмотреть, сходятся ли их рассказы. В каждом шкафу есть свой скелет. Таков закон природы – и поэтому надо найти все эти скелеты.

В. 9 – Деньги (вполне убедительное предположение, пока не доказано обратное).

(Вопрос: во что мне все это обойдется? Смогу ли я это себе позволить? Контрвопрос: могу ли я позволить себе не заниматься этим?)


– Вот что интересно, – задумчиво проговорила Гвен. – Когда я сунула нос в твои дела, я думала, у тебя серьезные проблемы. Но, похоже, у тебя все в порядке. Зачем тебе вообще что-то делать, муженек?

– Я должен его убить.

– Что?! Но ты же не знаешь, о каком Толливере идет речь! И о том, почему он должен умереть. Если вообще должен.

– Нет-нет, я не о Толливере. Хотя в итоге может оказаться, что Толливер все-таки должен умереть. Нет, дорогая, я о том, кто убил Шульца. Я должен найти его и убить.

– О, я, конечно, понимаю, что убийца заслуживает смерти. Но почему этим должен заниматься ты? Ты не знаком ни с тем, ни с другим – ни с убитым, ни с тем, кто его убил. Собственно, это никак тебя не касается. Разве нет?

– Еще как касается! Шульца, или как его там, убили после того, как я пригласил его за свой столик. Такого оскорбления я не потерплю. Гвен, любовь моя, если вы терпите дурные манеры, они становятся только хуже. Наша приятная во всех отношениях станция может превратиться в трущобы наподобие «Эль-пять»: толкотня, хамство, шум и сквернословие. Я должен найти того, кто это сделал, объяснить ему, в чем он виноват, дать возможность принести извинения, а затем убить его.

3

Мы должны прощать наших врагов, но не раньше, чем их повесят.

Генрих Гейне (1797–1856)

Моя прекрасная супруга уставилась на меня.

– Ты способен убить человека за дурные манеры?

– А ты знаешь повод получше? Хочешь, чтобы я мирился с хамством?

– Нет, но… я могу понять, когда казнят за убийство – я вовсе не противница смертной казни. Но разве это не дело прокторов и здешнего руководства? Зачем тебе брать закон в свои руки?

– Гвен, я выразился неточно. Моя цель – не наказывать, а выпалывать сорняки… и еще получать эстетическое наслаждение от воздаяния за хамское поведение. Возможно, у неизвестного убийцы имелись веские причины прикончить того, кто называл себя Шульцем… но убийство в присутствии людей, занятых едой, так же оскорбительно, как публичная ссора между супругами. Проступок усугубляется тем, что убитый был моим гостем… поэтому воздаяние – не только мое право, но и обязанность. Меня не волнует тот факт, что убийство само по себе может считаться преступлением. Но раз уж речь зашла о том, что это дело прокторов и руководства, – тебе известен хоть один местный закон, запрещающий убийство?

– Что? Ричард, он наверняка существует.

– Никогда не слышал ни о чем подобном. Полагаю, Управляющий может счесть убийство нарушением Золотого правила…

– Да я в этом почти уверена!

– Правда? Лично я никогда не уверен в том, что может подумать Управляющий. Но, дорогая моя Гвен, убийство – не всегда преступление. Чаще всего оно не является таковым. Если Управляющий и обратит внимание на эту расправу, он может счесть ее вполне оправданной – преступлением против нравов, но не против морали. Но, – продолжил я, снова повернувшись к терминалу, – возможно, Управляющий уже решил данную проблему. Посмотрим, что пишут в «Вестнике».

Я вновь вызвал газету, перешел к свежему номеру и выбрал раздел с информацией о рождениях, браках, разводах и смертях.

Первым стояло объявление о бракосочетании Эймса и Новак. Я остановил прокрутку, увеличил текст, отправил на печать, оторвал листок и протянул супруге.

– Отправь своим внукам – пусть знают, что их бабуля больше не живет во грехе.

– Спасибо, дорогой. Ты так любезен… или мне только кажется?

– А еще я умею готовить.

Я прокрутил газету дальше, до некрологов. Обычно я читаю их первыми – всегда есть шанс на то, что какой-нибудь порадует меня.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9