Роберт Хайнлайн.

Фрайди. Бездна (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Босс, вы умеете раздражать людей лучше, чем все, кого я знаю.

– Долгая практика. Докладывай.

– А ваш отец наверняка встретил вашу мать в дешевом отеле. И даже шляпу не снял.

– Они познакомились на пикнике, устроенном баптистской воскресной школой, и оба верили в Зубную фею. Докладывай.

– Черт бы вас побрал! Поездка на Эль-пять обошлась без всяких инцидентов. Я нашла мистера Мортенсона и отдала ему содержимое своего фальшивого пупка. Эта процедура была неожиданно прервана – случилось кое-что странное: на космической станции вдруг началась эпидемия ОРЗ, причина неизвестна, и я его подцепила. Мистер Мортенсон был очень добр, он отвез меня к себе домой, и там его жены окружили меня самой нежной заботой и прекрасным уходом. Босс, я хочу, чтобы все их расходы, связанные со мной, были оплачены.

– Учту. Продолжай.

– С головой у меня творилось что-то странное, поэтому я на неделю выбилась из графика. Но как только я почувствовала, что могу уехать, мистер Мортенсон сообщил мне, что посылка для вас уже со мной. Каким образом, Босс? Опять в тайнике за пупком?

– И да, и нет.

– Чертовски содержательный ответ!

– Твой искусственный карман был использован.

– Я так и думала. Хотя там и нет нервных окончаний, я все равно что-то чувствую – может быть, небольшое давление, – когда он наполнен. – Я надавила слегка на живот вокруг пупка и напрягла мышцы живота. – Эй, он пустой! Вы его разгрузили?

– Нет. Это сделали ваши противники.

– Значит, я провалилась? О господи! Босс, это ужасно…

– Нет, – мягко возразил он. – Ты справилась с заданием. Несмотря на огромную опасность и множество труднейших препятствий, ты справилась, и справилась прекрасно.

– Правда? – («Вас когда-нибудь награждали Крестом Виктории?»)[2]2
  Крест Виктории – высший военный орден в Великобритании.


[Закрыть]
– Босс, может быть, хватит говорить загадками? Объясните все как следует.

– Объясню.

Но наверное, лучше сначала кое-что объясню я. С помощью пластической операции мне был сделан искусственный «карман» внутри пупка. Он, конечно, невелик, но даже в пространство размером в один кубический сантиметр можно втиснуть довольно много микрофильмов. Вход в «карман» абсолютно не виден, края разреза специальным клапаном удерживаются плотно сдвинутыми. Мой пупок выглядит совершенно нормальным. Многие беспристрастные судьи говорили, что у меня очень красивый живот и очаровательный пупок… А это, между прочим, в некоторых (очень важных) отношениях гораздо важнее, чем смазливое личико, которого, кстати, у меня нет.

Силиконовый эластичный клапан постоянно держит края входа в «карман» сомкнутыми – даже когда я без сознания.

Это очень важно, потому что там нет нервных окончаний, с помощью которых можно было бы произвольно контролировать сокращение и расслабление, как, например, в анальном, вагинальном и, у некоторых людей, в горловом сфинктере. Чтобы наполнить «карман», смажьте клапан любым синтетическим смягчающим кремом и вдавите нужный предмет внутрь большим пальцем – только без всяких зазубрин и острых углов, уж будьте так любезны. Чтобы вынуть предмет, пальцами обеих рук я развожу связки насколько это возможно, напрягаю брюшные мускулы – и он выскакивает.

Искусство прятать что-то в человеческом теле имеет вековую историю. Классические способы включают в себя рот, ноздри, желудок, кишечник, прямую кишку, мочевой пузырь, влагалище, пустую глазницу, ушной канал. Есть экзотические, но не очень действенные методы использования татуировок – иногда с волосяным покровом. Но любой из подобных классических способов прекрасно известен любому таможеннику и любому спецагенту на Земле, на Луне, на космических станциях и других планетах – словом, везде, куда только ступала нога человека. Поэтому забудьте о них. Единственный классический метод, которым по-прежнему можно провести профессионала, это «украденное письмо»[3]3
  «Украденное письмо» – рассказ Э. А. По из цикла историй о сыщике Дюпене. Речь идет о письме, которое никто не мог найти, потому что оно лежало на самом виду.


[Закрыть]
. Но «украденное письмо» требует действительно высокого мастерства, и, даже если оно выполнено с высоким знанием дела, тот, на ком оно «написано», не должен подозревать об этом, чтобы не выболтать под наркотиками.

Теперь взгляните на пару сотен пупков, которые вам по тем или иным причинам будет позволено увидеть. Поскольку теперь кое-кто узнал о моем «кармане», вполне возможно, что среди этих двух сотен (или двух тысяч – это уже зависит от вашей общительности) найдется два или три подвергнутых той же самой пластической операции. Вполне возможно, что скоро их будет множество, поскольку всякое новшество перестает быть новшеством, как только о нем знают больше двух человек. Таким образом, вскоре таможенники станут тыкать своими заскорузлыми пальцами в каждый пупок и… Я надеюсь, многие из них в ответ получат в глаз от разъяренных жертв – пупок, знаете ли, очень нежная штука и страшно боится щекотки.

– Фрайди, слабым местом твоего «кармана» всегда было то, что при любом умелом допросе…

– Это были дилетанты.

– …или при любом грубом допросе с применением наркотиков тебя могут вынудить упомянуть о его существовании.

– Это могло быть после того, как они накачали меня «болтливым соком». Пока я была в сознании, я уверена, что не говорила об этом.

– Может быть. Или слушок мог дойти до них по другим каналам, ведь несколько человек знали об этом – ты, я, три медсестры, два хирурга, один анестезиолог. Возможно, кто-то еще. Словом, слишком многие. Не важно, откуда наши противники узнали, но они вынули то, что у тебя там было. Но не смотри так мрачно: все, что они получили, – это микрофильм с длинным перечнем всех ресторанов, переснятым с телефонной книги бывшего города Нью-Йорка за тысяча девятьсот двадцать восьмой год. Наверняка где-то сейчас трудится компьютер, пытаясь подобрать ключ к скрытому в нем коду… Это займет у него довольно много времени, потому что никакого кода там нет, а значит, нет и ключа. Этот «багаж» всего лишь фальшивка, так что расслабься.

– И ради этого я проделала весь путь на Эль-пять, жрала черт-те что, чуть не блевала в этой проклятой «бобовой» капсуле, да еще вдобавок ко всему меня трахнули какие-то мерзкие недоноски!

– Фрайди, о последнем я очень сожалею. Но неужели ты полагаешь, что я стал бы рисковать жизнью своего самого блестящего агента ради ерунды?

Теперь вы понимаете, почему я работаю на этого самонадеянного мерзавца? Чего только не добьешься лестью.

– Прошу прощения, сэр.

– Нащупай свой шрам от аппендицита.

– Что? – Я сунула руку под простыню и потрогала шрам пальцами, потом откинула простыню и взглянула на свой живот. – Какого черта?

– Разрез был не длиннее двух сантиметров и точно по шраму – мышечная ткань осталась нетронутой. «Багаж» был вынут двадцать четыре часа назад из этого же разреза. С помощью ускоренного метода заживет через два дня – так мне сказали, ты не сумеешь обнаружить новый шрам на старом. Кстати, я очень рад, что Мортенсоны обеспечили тебя таким хорошим уходом, потому что, уверен, те искусственные симптомы лихорадки, которые пришлось у тебя вызвать, чтобы скрыть, что на самом деле с тобой происходит, были не очень-то приятны. Между прочим, там и вправду была короткая вспышка эпидемии катаральной лихорадки – очень удачное совпадение.

Босс замолчал. Я, разумеется, не стала спрашивать, что же на самом деле я тащила в этом шраме, – все равно он не сказал бы. Помолчав, он произнес:

– Ты говорила о возвращении.

– Поездка прошла без инцидентов. Босс, в следующий раз, когда вы пошлете меня в космос, я хочу лететь первым классом – в нормальном антигравитационном корабле. А не ползать по этой дурацкой индийской веревке.

– Технический анализ много раз подтверждал, что «Небесный крюк» гораздо безопаснее любого корабля. Обрыв троса в Кито был результатом саботажа, а не технических неполадок.

– Вы просто скуповаты.

– Я не стану спорить с тобой, тем более что это, по-моему, обыкновенная трусость с твоей стороны. Можешь в дальнейшем пользоваться антигравитационными кораблями, если позволят время и обстоятельства. В этот раз были свои причины – и весьма серьезные, – чтобы ты воспользовалась «бобовой» капсулой.

– Может быть, и так, но кое-кто повис у меня на хвосте, когда я вылезла из этой капсулы. И как только мы остались одни, я убила его.

Я замолчала. Когда-нибудь настанет такой день, и я сумею вызвать на его физиономии хоть тень удивления… Я подошла к этой теме с другой стороны.

– Босс, – сказала я, – мне необходимо пройти курс переподготовки с некоторой переориентацией.

– Вот как? Переориентация? Интересно, в какую сторону?

– У меня слишком быстрая реакция – реакция убийства. Я не преувеличиваю. Тот парень не сделал ничего такого, за что его стоило убить. Конечно, он следил за мной. Но мне было вполне достаточно стряхнуть его с хвоста там или в Найроби или, в конце концов, вырубить его на пару часов и убраться восвояси.

– Мы обсудим это позже. Продолжай.

Я рассказала ему про «следящий глаз» и про четыре личности Бельзена, про то, как я отправила их на все четыре стороны, а потом про поездку домой.

– Ты не упомянула про взрыв отеля в Найроби, – прервал он меня.

– Мм? Но, Босс, это же не имело ко мне никакого отношения. Я уже была на полпути в Момбасу.

– Дорогая Фрайди, ты все-таки очень наивна. Огромное количество людей и громадные суммы денег были задействованы, чтобы помешать тебе выполнить задание, включая и вооруженное нападение на нашу бывшую ферму. Так что можешь считать, что взрыв в «Хилтоне» был произведен с единственной целью – ликвидировать тебя.

– Мм-да. Босс, вы ведь наверняка знали, что дело это крутое. Неужели вы не могли меня предупредить?

– Ты думаешь, ты была бы более аккуратна и решительна, если бы я напичкал тебя предупреждениями о непредсказуемых опасностях? Думаешь, справилась бы лучше? Дорогая моя девочка, ты не сделала ни одной ошибки.

– Черта с два! Дядя Джим встретил мою капсулу, а он ведь никак не мог знать время моего прибытия – одно это должно было сразу включить сирену в моей башке. В тот самый момент, когда я увидела его, мне тут же надо было ринуться обратно в туннель и на первой попавшейся капсуле убраться подальше…

– Что чрезвычайно затруднило бы нам встречу с тобой и свело бы на нет все твое поручение так же неминуемо, как если бы ты просто потеряла свой «багаж». Детка, если бы все шло без сучка и задоринки, Джим обязательно встретил бы тебя по моему приказу – ты недооцениваешь мою сеть разведки, а заодно и ту тщательность, с которой мы прикрывали тебя. Но я не посылал Джима встречать тебя, потому что сам в это время уносил ноги – фигурально выражаясь, конечно. Был в бегах и, поверь мне, очень торопился. Полагаю, Джим получил сообщение о времени твоего прибытия от нашего человека или от противника, а скорее всего, от обоих.

– Босс, если бы я это знала, я скормила бы Джима его собственным лошадям. Черт! Он ведь мне очень нравился… Когда придет время, я хочу убрать его сама, слышите! Он мой!

– Фрайди, в нашей работе иметь зуб на кого-то – нежелательно. Просто непрофессионально.

– Со мной этого почти не бывает, но дядя Джим – особый случай. Есть, правда, еще один, с кем я тоже хочу разобраться сама, но мы поспорим об этом позже… Скажите, а правда, что дядя Джим был католическим священником?

Босс почти удивился.

– Где ты слышала эту чушь?

– Так… Ходили слухи.

– «Человеческое, слишком человеческое»[4]4
  «Человеческое, слишком человеческое» – книга Ф. Ницше.


[Закрыть]
. Сплетни – это порок, детка. Я расскажу тебе. Пруфит был мошенником. Я повстречался с ним в тюрьме, где он оказал мне одну услугу. Значительную услугу, и поэтому я дал ему место в нашей организации. Это была моя ошибка. Непростительная ошибка, поскольку мошенник всегда останется мошенником – он просто не может иначе. Но мне так хотелось кому-то доверять – недостаток характера, который, как мне кажется, я в себе искоренил. И я совершил ошибку. Продолжай.

Я стала рассказывать ему, как меня схватили.

– Их было пятеро, по-моему. А может, всего четверо.

– Полагаю, шестеро. Приметы?..

– Не помню, Босс, мне было не до того. Разве что один из них – успела мельком увидеть, когда убивала. Рост – около ста семидесяти пяти, вес – семьдесят пять или семьдесят шесть. Возраст – около тридцати пяти. Блондин, чисто выбрит, славянские черты лица. Но он был единственный, кого я «сфотографировала». Потому что он не шевелился – я ему шею свернула.

– Ну надо же! Второй, которого ты убила, был блондин или брюнет?

– Бельзен? Брюнет.

– Нет, тот, что на ферме… Ну да ладно. Ты убила двоих и искалечила как минимум еще троих, пока они не навалились на тебя всем весом и не прижали к земле. Должен заметить, что твой инструктор знает свое дело. Отступали мы в спешке и не сумели проредить их настолько, чтобы они не справились с тобой, но… На мой взгляд, именно ты обеспечила нам успех, когда мы пришли тебя отбивать, – тем, что серьезно сократила их силы. Пусть ты и лежала прикованная к койке, без сознания, но в конечном счете именно ты одержала ту победу. Продолжай, пожалуйста.

– Вроде бы это все, Босс. Дальше – групповое изнасилование, потом обычный допрос, потом – под наркотиками, потом – под пытками.

– Я сожалею об изнасиловании, Фрайди. Ты получишь надбавку и увидишь, что я намного увеличил ее, потому что, насколько я могу судить, обстоятельства были крайне унизительны.

– Да нет, ничего особенного. Меня трудно назвать девственницей, и я могу припомнить несколько светских раутов «по согласию», которые были почти столь же неприятны. За исключением одного парня. Лица я не видела, но я узнаю его. Он мне нужен, Босс! Он нужен мне так же, как дядя Джим, и даже больше, потому что я хочу немножко наказать его, прежде чем позволю умереть.

– Я могу лишь повторить то, что уже говорил раньше. Личные пристрастия и злоба – для нас это ошибка. Они порой мешают остаться в живых.

– Ради этого парня я готова рискнуть, Босс. Я не собираюсь платить ему той же монетой – им приказали изнасиловать меня, потому что кто-то руководствовался дурацкой теорией, будто это размягчает жертву перед допросом. Но этот подонок должен был принять ванну, сходить к дантисту и почистить зубы, прежде чем… Кроме того, ему следовало объяснить, что невежливо бить женщину, с которой ты только что совокуплялся. Я не знаю его в лицо, но знаю голос, запах, телосложение и знаю кличку. Рокс или Рокки…

– Джереми Рокфорд.

– Да? Вы его знаете? Где он?

– Когда-то знал, а недавно видел достаточно близко, чтобы опознать. Мир его праху.

– Правда? А, черт! Я надеюсь, он умер нелегко.

– Он умер нелегко. Фрайди, я не рассказал тебе сразу всего, что сам знаю…

– Вы никогда этого не делаете.

– Потому что хотел сначала выслушать тебя. Им удалось захватить ферму, потому что Джим Пруфит вырубил всю энергию перед самым нападением. Из-за этого те из нас, кто носит личное оружие, с ним и остались, а остальные – большинство – с голыми руками. Я приказал отступить, и мы ретировались, или, если угодно, сбежали, через туннель, оборудованный после переустройства фермы. С горечью и с гордостью могу сказать, что трое из наших лучших людей остались с оружием прикрывать наш отход и с честью погибли. Я знаю, что они погибли, потому что сам не закрывал туннель до тех пор, пока не услышал, что в него ворвались нападавшие. Тогда я взорвал его… Потребовалось несколько часов, чтобы собрать достаточно людей, чтобы контратаковать, а еще больше – для того чтобы организовать нужное количество транспортных средств. Разумеется, мы могли бы атаковать пешком, но нам был нужен по крайней мере один гравилет в качестве кареты «скорой помощи» для тебя.

– Откуда вы знали, что я еще жива?

– Оттуда же, откуда я знал, что в туннель ворвались нападавшие, – следящая и записывающая аппаратура. Фрайди, все, что делала ты и что делали с тобой, все, что говорила ты и говорили тебе, просматривалось и записывалось. Я не мог просмотреть все лично – был занят подготовкой к контратаке, – но, как только нашлось время, отдельные части были прокручены для меня. Позволь добавить, что я горжусь тобой… Зная, какие камеры фиксировали те или иные помещения, мы точно установили, где тебя держат, в каком ты положении, сколько их всего в доме, в каких они помещениях и кто из них бодрствует. Благодаря ретрансляции я в командной машине полностью контролировал ситуацию в доме во время атаки. Мы ударили… То есть я хочу сказать – наши люди ударили, я на этих двух костылях не возглавлял атаку, а нажимал на кнопки и махал дирижерской палочкой. Наши люди проникли в дом, четверо забрали тебя – один из них был вооружен лишь кусачками, – и все покинули помещение. Операция заняла три минуты одиннадцать секунд. После этого мы подожгли дом.

– Босс, вашу прекрасную ферму?!

– Когда тонет корабль, некогда думать о гардинах в кают-компании. Мы все равно не смогли бы использовать ее в дальнейшем. Пожар уничтожил множество конфиденциальных записей и кучу секретного и полусекретного оборудования. Что еще важнее, мы одним махом избавились от тех, кто выдал кое-какие из этих секретов. Перед тем как воспользоваться зажигательной смесью, наш отряд выстроился цепью перед зданием, и каждый, кто пытался выскочить, был застрелен на месте… Кстати, именно тогда я и имел удовольствие взглянуть на твоего приятеля, Джереми Рокфорда. Его ранили в ногу, когда он пытался выскочить из восточного крыла. Он дернулся было назад, потом передумал и снова попытался выбежать, но… Было уже поздно, огонь настиг его. Судя по звукам, которые он издавал, могу уверить тебя, что умирал он нелегко.

– Ох, Босс… Когда я говорила, что хочу наказать его, перед тем как убью, я вовсе не имела в виду, что сожгу его заживо.

– Если бы он не вел себя, как кобыла, рвущаяся в горящее стойло, он умер бы, как все остальные, легко и быстро – от лазерного луча. Умер бы мгновенно, потому что пленных мы не брали.

– Даже для допроса?

– Даже. Это, конечно, неверно, но таково было мое распоряжение. Моя дорогая Фрайди, тебя ведь с нами не было, и ты не знаешь, в каком все были настроении. Все слышали пленки, во всяком случае те, где были записи изнасилования и третьего допроса. Наши ребята и девчонки не стали бы брать пленных, прикажи я им хоть двести раз. Так что я даже и не пытался. И хочу, чтобы ты знала, что все твои коллеги очень высокого мнения о тебе – включая и тех, кто никогда тебя не видел, и тех, кого вряд ли увидишь когда-нибудь ты.

Босс потянулся за костылями и выпрямился.

– Я уже нахожусь здесь на семь минут дольше, чем мне позволил твой врач. Мы поговорим завтра. Сейчас отдыхай. Сестра сделает тебе укол, и ты заснешь. Спи и поправляйся.

На несколько минут я была предоставлена самой себе. Эти минуты я блаженно наслаждалась ощущением тепла и покоя. «Высокого мнения…» Когда у вас никого нет и по-настоящему быть никого не может, такие слова значат для вас все. Эти слова наполнили меня таким теплом… Мне даже стало совершенно наплевать на то, что я – не человек.

4

Когда-нибудь я все-таки переспорю Босса. Только не делайте большие глаза – потому что были дни, когда мне удавалось устоять перед его аргументами. Дни, когда он меня не навещал.

Началось все с различия наших точек зрения на то, сколько я должна еще торчать здесь – на лечении. Я была готова отправиться домой или вернуться к своим обязанностям через четыре дня. Нет, я не собиралась сразу возвращаться на поле боя и принимать участие в крутых операциях, но я могла взяться за какое-нибудь нетрудное задание или… отправиться в Новую Зеландию, что, конечно, было бы намного приятнее. Все мои раны зажили.

Их было не так уж и много: несколько ожогов, четыре сломанных ребра, простой перелом левой голени и малой берцовой кости, множественные переломы костей правой ноги и три сломанных пальца на левой, перелом в основании черепа (без осложнений), и еще (мерзко, но на трудоспособность не влияет) – кто-то отрезал мой правый сосок.

Это и еще ожоги и сломанные пальцы на ноге я хорошо помнила, а что касается всего остального, то, по-видимому, я уже была в отключке.

– Фрайди, ты прекрасно знаешь, что на регенерацию соска уйдет как минимум шесть недель, – сказал Босс.

– Да, но пластическая операция чисто для косметики займет всего неделю. Доктор Красни сам мне сказал.

– Девушка, если кто-то из нашей организации травмирован во время исполнения служебных обязанностей, ему предоставляются для полного выздоровления все средства, которыми располагает современная медицина. Помимо этого обычного правила, в твоем случае есть еще одна причина – настолько важная, что ее одной было бы достаточно. На всех нас лежит моральное обязательство сохранять и оберегать красоту в этом бренном мире – она не должна исчезнуть, и каждая утрата здесь может стать невосполнимой. У тебя исключительно красивое тело, и любая порча его вызывает горькое сожаление. Оно должно быть восстановлено.

– А я говорю, что косметической операции вполне достаточно. Я не ожидаю, что в этих кувшинах когда-то будет молоко. А уж тому, кто окажется со мной в постели, можете быть уверены, будет абсолютно все равно.

– Фрайди, возможно, ты убедила себя в том, что тебе никогда не понадобится никого кормить грудью. Но даже с эстетической точки зрения нормально функционирующая грудь очень отличается от пластиковой имитации. Конечно, твой гипотетический сексуальный партнер может и не знать, но… Ты будешь знать, и я буду знать тоже. Нет, моя дорогая. Ты вернешь себе прежнее совершенство.

– Мм-да? А когда ты собираешься восстановить свой глаз?

– Не груби, детка. В моем случае эстетический фактор не играет никакой роли.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11