Хью Томас.

Великая Испанская империя



скачать книгу бесплатно

Тем самым власть над Францией перешла к скорбящей вдове Генриха, умной и решительной Екатерине Медичи, правнучке Лоренцо Великолепного, правившего некогда во Флоренции. Ее правление длилось почти тридцать лет. Среди первых действий Екатерины в качестве регента стоит упомянуть снос дворца Maison Royale des Tournelles, где скончался король25. Она перебралась в Лувр, где и жила с тех пор. На месте же снесенного дворца сначала разбили лошадиный рынок, а затем, в апреле 1612 года, здесь появилась площадь Пляс-Рояль, ныне известная как Площадь Возегов. Виктор Гюго говаривал, что этой привлекательной площадью, на которой проживал он сам, мир обязан копью Монтгомери26.

Герцог Альба написал королю Филиппу об этой трагедии на следующий день после смерти Генриха27. Покойный король Франции восхищался Филиппом и велел своим придворным поступать так же, несмотря на войну с Испанией. Дочь Генриха Елизавета, как уже упоминалось, вошедшая в историю как «Королева мира» из-за ее брака с Филиппом, принесла Франции политический успех, поскольку ее помолвка не позволила испанскому монарху заключить брак с другой Елизаветой, новой королевой Англии, хотя Филипп делал предложение (и был отвергнут в октябре 1558 года)28.

«Французы наперебой торопятся выказать на словах всемерное уважение Вашему Величеству, – писал герцог Альба месяцем ранее. – Те, кто окружает короля, не в состоянии произнести даже трех слов без того, чтобы не упомянуть о любви и почтении, какие наихристианнейший монарх [Генрих] питает к Вашему Величеству, и о том, что он готов помогать Вам во всяческих начинаниях. Возможно, в этом нет и толики лукавства, поскольку подобные умонастроения видятся вполне разумными. Также возможно, что французы так рвутся участвовать в предприятиях Вашего Величества потому, что опасаются, как бы эти предприятия не обернулись гибелью их страны»29.

Король Филипп, в отличие от подданных, вернулся из Брюсселя на родину к августу 1559 года30. С тех пор, не считая двух лет в Лиссабоне в 1580-х, после превращения Португалии в испанскую «сатрапию», он неизменно, до конца своей долгой жизни, оставался в Испании, причем проживал почти постоянно в мрачном, напоминавшем монастырь дворце Эль-Эскориал (куда окончательно перенес двор в 1571 году) в деревушке у подножия гор Гвадаррама; этот дворец построили в ознаменование побед над Францией в 1558 году, и потому Филипп мнил себя «жандармом Европы» – и вел себя соответственно31.

Роль «жандарма» испанскому королю помогала играть армия, насчитывавшая от 50?000 до 60?000 человек32. При этом король Филипп являлся жандармом не только Европы, но и обеих Америк. Венецианский посланник Антонио Тьеполо именовал Филиппа «мировым арбитром»33. В 1560 году казалось, что правитель Испании и вправду сделался правителем целого мира.

Книга первая
Старая Испания

1. Король Филипп II: просвещенный деспот

Филипп, милостью Божией король Кастилии, Леона, Арагона, обеих Сицилий, Иерусалима, Наварры, Гранады, Толедо, Валенсии, Галисии, Майорки, Севильи, Сардинии, Кордовы, Мурсии, Хаэна, Альгарве, Альхесираса, Гибралтара, Канарских островов, островов Индии и материка Океанского моря?[9]9
  В европейской истории достаточно долго бытовало унаследованное от древних римлян представление о двух морях – Средиземном («нашем», или внутреннем, Mare Nostrum) и Океанском, опоясывающем землю.

Лишь в XVI–XVII столетиях сформировалось представление об океане как водном пространстве, намного превосходящем морское и отличном от последнего. Среди наград, которых удостоился Х. Колумб за свои плавания, был и чин «адмирала Океанского моря».


[Закрыть], эрцгерцог Австрии, герцог Бургундии, Брабанта и Милана, граф Барселоны, Фландрии и Тироля, господин Бискайи и Молины, герцог Афин и Неопатрии, граф Руссильона и Серданы, маркиз Ористана и Гочано…

Из титулатуры монарха в ответ на посвящение ему Эрсильей стихотворения «La Araucana», 1569 год

Новая правительница Испании, «Королева мира» Елизавета Валуа прибыла в Памплону в январе 1560 года, вскоре после того, как король Филипп тоже вернулся в Испанию после своих многочисленных поездок по испанским владениям в Северной Европе. Елизавета, четырнадцатилетняя девочка, отличалась смуглой, «итальянской» кожей, что напоминала о предках-Медичи. Жизнерадостная и миловидная, она отнюдь не была красавицей в полном смысле этого слова – во всяком случае, так полагал венецианский посланник. Оба супруга как будто радовались своему союзу, пускай король Филип был на двадцать лет старше своей новой жены. Елизавета слала своей матери, Екатерине Медичи, восторженные отзывы о короле. Балы, охоты, рыцарские турниры и бои быков устраивались чередой в честь бракосочетания. Королевская чета приехала на карнавал в Толедо в 1560 году и остановилась в алькасаре?[10]10
  Букв. «крепость», замок; в Испании так называли городские крепости, возведенные арабами, и дворцы их постройки.


[Закрыть]
. Празднества продолжились. Затем новобрачные посетили Аранхуэс, где Филипп даровал местным властям разрешение приступить к перепланировке сада. Король даже расстался со своей любовницей, Евфрасией де Гусман, которая, будучи беременной (возможно, от монарха), поспешно вышла замуж за Антонио Луиса де Леона, третьего принца Асколи и равного ей по положению неаполитанца. Дочь Евфрасии от короля впоследствии счастливо жила при испанском дворе, а сама Евфрасия основала монастырь для августинцев-реколетас?[11]11
  Реколеты – ветвь августинцев-эремитов (отшельников), ратует за аскетизм и более продолжительные посты, а также за служение в сельской местности.


[Закрыть]
.

Одним из значительных последствий испанских военных побед во Фландрии стало поручение архитектору Хуану Баутисте де Толедо возвести в память об этих триумфах новое религиозное сооружение, большой иеронимитский монастырь в предгорьях Гвадаррамы. Так закладывался, по сути, фундамент Эскориала.

Баутиста де Толедо, как мы видели в «Золотом веке», постигал ремесло в Италии, сперва в Риме, а затем в Неаполе, где трудился на службе могущественного наместника Педро де Толедо, маркиза Вильяфранка, который надзирал за испанским владычеством в Средиземноморье. Этот маркиз многое сделал для украшения Неаполя. Ему помогал в этом Баутиста де Толедо, который также работал бок о бок с Микеланджело в Ватикане. Можно сказать, что сотрудничество между Италией и Испанией в эти годы было весьма тесным и крайне позитивным.

В 1560 году Филиппу исполнилось тридцать два года. Он родился в Вальядолиде, в городском доме Бернардино Пиментела, графа-герцога Бенавенте, в мае 1527 года. Семейство Бенавенте проживало по соседству с громадной доминиканской церковью Святого Павла, которую отец новорожденного Карл, да и другие люди, воспринимали как собор. Мальчика крестили Филиппом (Фелипе) в честь щедрого на посулы и дары?[12]12
  Не имея прочного положения в Испании и стремясь лишить трона свою душевнобольную супругу королеву Хуану, Филипп использовал все возможные средства, включая прямой подкуп, чтобы добиться расположения испанской знати.


[Закрыть]
деда Филиппа Красивого Нидерландского, который принял титул и имя короля Филиппа I после женитьбы на Хуане Безумной, королевой Испании по праву рождения. Молодой герцог Альба, советник императора Карла по многим вопросам, как и впоследствии советник его сына, предлагал назвать мальчика Фернандо, в честь другого деда, «католического короля» Фердинанда. Но младенца все-таки назвали Филиппом.

Матерью Филиппа была прекрасная, умная и несгибаемая императрица Изабелла, дочь португальского короля Мануэла Счастливого. Она приходилась ближней двоюродной сестрой своему супругу, императору Карлу, и обычно ее окружали португальские друзья и придворные37.

При этом главным наставником юного Филиппа в политике оказался испанский дворянин Педро Гонсалес де Мендоса38, сын знаменитого герцога Инфантадо, который считался дедушкой (или, по крайней мере, патриархом) всей испанской аристократии?[13]13
  Этот титул носил представитель семейства Мендоса, тесно связанного семейными узами со множеством других аристократических испанских родов. Среди потомков первого герцога Инфантадо (Диего Уртадо де Мендоса-и-Фигероа) 7 рыцарей ордена Золотого руна, а 13-й герцог Педро де Алькантара Альварес де Толедо в 1823 году фактически стал премьер-министром Испании.


[Закрыть]
. Также мальчика воспитывал Хуан де Суньига, который, будучи неоспоримым авторитетом, сумел вдобавок заразить Филиппа своей страстью к охоте. Суньига, родившийся в 1488 году, был сыном Педро де Суньиги-и-Веласко, графа Миранда, и, таким образом, принадлежал к великому семейству Эстремадура39. Он приходился ближним кузеном Хуане, второй жене прославленного завоевателя Эрнандо Кортеса40.

В молодости Суньига стал другом и верным сторонником непризнанного короля Филиппа I, а с 1506 по 1517 год находился во Фландрии, занимая незначительные должности при королевском дворе. Он стал camarlengo, постельничим, молодого принца и будущего императора Карла, в 1511-м, а затем сделался camarero, или камергером. К 1520 году он уже считался главным советником короля Карла и el ayo del principe, наставником принца. Суньига долгое время пользовался полным доверием Карла: в 1522 году император направил его послом в Португалию, чтобы он расстроил планы мятежников, укрывшихся в этой стране41. Его также призвали в Лиссабон проработать мельчайшие детали бракосочетания Карла и Изабеллы Португальской. Он принял сторону Бартоломе де Лас Касаса в знаменитом споре с архиепископом Родригесом де Фонсекой о том, как надлежит обращаться с индейцами (1519)42, а позднее крепко сдружился со всемогущим секретарем императора Карла Франсиско де лос Кобосом.

Несмотря на это взаимное доверие, в 1541 году в тайном наставлении Филиппу император Карл указывал, что Суньига завидует Кобосу и герцогу Альбе, поскольку его печалит, что в его распоряжении слишком мало императорских щедрот. (Ниже император приписал, что Суньигу утомляют и изводят жена и многочисленные дети.) Однако Карл при этом признавал, что у Филиппа «не будет советчика надежнее дона Хуана»43. Франсиско де лос Кобос как-то записал, что «дон Хуан де Суньига упорно трудится на себя самого. Я вовсе не подразумеваю, что он действует против меня, и менее всего желаю пробудить подобные подозрения этаким замечанием. Но мне думается, что он жаждет полноты власти и не обращает ни малейшего внимания… на остальных из нас… прилагая все усилия к тому, чтобы сделаться единственным советником; это его усердие и упорство всем бросаются в глаза. Суровость и строгость, с которыми он воспитывал принца, превратились в покладистость и стремление угождать, и все это проистекает из лести, каковой он намерен добиться своей цели»44. Другого мнения о Суньиге придерживался циничный, но умный придворный Энрикес де Гусман, который считал графа другом: «Он поистине достоин уважения»45.

Суньига женился на девушке из рода королевских советников, его женой стала Эстефания де Рекесенс, дочь Луиса де Рекесенса, капитана испанского флота, что служил под началом «Гран-капитана» Гонсало Фернандеса де Кордобы в Италии, а также был королевским поверенным в Барселоне. Эстефания оказалась для Филиппа кем-то вроде приемной матери, и обычно мальчик оставался с нею, когда бывал в Барселоне. Собственный сын Эстефании, тоже Луис, в детстве был товарищем принца по играм и часто исполнял его поручения в дальнейшем – в частности, служил послом в Риме в 1550-х годах и был наместником в Нидерландах в 1570-х. В молодости над Луисом потешались при дворе за каталонский акцент. Но он принадлежал к числу наиболее верных сторонников Филиппа.

С апреля 1535 года, когда ему исполнилось всего семь лет, Филипп обзавелся собственным домом, отдельным от королевского. Именно там он получал образование. Император Карл, который столько времени проводил за пределами Испании, своего основного владения, долго довольствовался восторженными откликами об успехах сына в учебе46. Епископ Силисео (Хуан Мартинес де Гуйхарро) писал в марте 1540 года, что Филипп «значительно улучшил навыки латыни и не говорит ни на каком другом языке во время занятий»47. На самом деле принц так и не освоил толком латынь, во всяком случае, говорил на этом языке не лучше отца. Зато он уделял внимание музыке – это «родовое» увлечение Габсбургов, – популярным песенкам, а также мавританским и французским танцам. Луис Нарваэс из Гранады48 стал его наставником в музыке и научил Филиппа играть на виуэле (vihuela), этакой большой и примитивной гитаре49. Сестры мальчика тоже любили танцевать и научили его многим песням. Однако уже в 1540 году выяснилось, что «более всего он предрасположен к охоте»; блуждая по сельской местности, Филипп мог обдумывать свои мысли, свои страхи и мечты (это снова наблюдение – точнее, суждение – епископа Силисео).

Неизвестно, играл ли сам Филипп на музыкальных инструментах или пел, но он отличался несомненным слухом и собрал любопытную коллекцию инструментов, где среди прочего были десять клавикордов, тринадцать виуэл и шестнадцать волынок50. Также он обладал 219 канторалами, сборниками хоровых песен (всякий хорист на службах предпочитал пользоваться собственным экземпляром). Филипп невысоко ценил великого Палестрину, отдавая предпочтение старомодным напевам. Однако «Liber Secundus Missarum» (Missa Papae Marcelli?[14]14
  «Вторая книга месс» (лат.). «Месса папы Марцелла», одно из наиболее известных сочинений Палестрины, является частью этого сборника.


[Закрыть]
) Палестрины, опубликованная в 1567 году, оказалась посвященной Филиппу51. Многие музыканты тогда, кстати, состояли при королевском дворе, и в Испании их число доходило едва ли не до 150 человек; эта цифра намного выше цифр во Франции, Англии и даже в Ватикане.

Тщедушный Силисео, заклятый враг испанских евреев, вскоре отправился епископом в Картахену – император Карл довольно неожиданно решил, что церковник «слишком ему [Филиппу] потакает». На смену Силисео явились Хуан Кристобаль Кальвете де Эстрелья, новый наставник принца в латыни, и полемист Хинес де Сепульведа, убежденный недруг Лас Касаса, нанятый преподавать историю и географию (опасные предметы, если обучать им берется столь предвзятая личность). Кальвете, всего четырьмя годами старше Филипа, подбирал для принца книги и сопровождал его в ходе государственных визитов в Италию, Германию и Нидерланды в 1549 году, а затем они вместе поехали в Англию в 1554 году, ради женитьбы Филиппа на королеве Марии52. Позднее Кальвете стал первым биографом могущественного испанского проконсула в Лиме Педро де ла Гаски53.

Находчивый искатель приключений Энрикес де Гузман полагал – несомненно, являя в своих мемуарах подобострастное желание угодить, – что уже в четырнадцать лет Филипп выделялся «несравненным изяществом манер, непоколебимой отвагой, весьма разумным восприятием жизни, благочестием, искренностью и уравновешенностью», а также «знанием о том, как все надлежит устроить правильно»54. Еще он добавлял, что Филипп был красив лицом, а вот ростом не вышел, и был «образованным, приветливым и чрезвычайно серьезным, словно взрослый, как и подобало будущему императору»55.

После ранней кончины императрицы Изабеллы (1539) при очередных родах и нового отбытия в Германию императора Карла Филипп вновь очутился под сильным влиянием Суньиги. В 1543 году домашнее хозяйство Филиппа насчитывало 110 человек, включая писца, врача, носильщиков и конюхов, а также одиннадцать капелланов (во главе с Силисео, вернувшимся из Картахены). Кроме них имелись постельничии и повара с кухарками, напрочь отвергавшие рыб, что отнюдь не было редкостью в те времена, зато охотно потчевавшие принца мясом, хлебом, курятиной и яйцами; в рацион принца входили вдобавок листья салата и мандарины, а раз в неделю подавали фрукты – апельсины зимой, груши летом. Порой на столе молодого человека появлялось пиво, но после 1551 года все чаще стали выставлять вино (обыкновенно касалью из Сьерра-Морены, излюбленный напиток конкистадоров). Филиппу прислуживали почти семь десятков пажей, все сыновья знатных дворян. Позже двор принца разросся до полутора тысяч человек, в значительной степени лично отобранных герцогом Альбой, который подвизался и в качестве главы домохозяйства (majordomo). Помимо забот о принце, эти люди занимались государственными делами – и фактически составляли центральный аппарат государственной службы Испании.

Кобос писал императору о Филиппе в 1543 году:


Филипп уже настолько преуспел в постижении королевского удела, что своими познаниями и поступками намного опережает свои годы [принцу тогда было шестнадцать лет], ибо он склонен добиваться невозможного благодаря поистине великой проницательности и неоспоримому дару предвидения. Он обретает счастье в неустанной преданности делам и заботам о благе королевства. Он всегда думает о благом управлении и о справедливости, не покидает залы заседаний… не отвлекается во имя праздности, не падок на лесть и не подвластен иным порокам. Он неизменно обсуждает вопросы государственной важности, причем со зрелыми людьми, достойными всяческого уважения. Если необходимо с кем-либо встретиться, он внимательно выслушивает мнения всех присутствующих, внемлет с поразительным тщанием… Часто просиживает со мною за закрытыми дверями… и так же поступает с главою королевского совета, Фернандо де Вальдесом, архиепископом Севильским и великим инквизитором, с которым говорит о справедливости. А затем идет к герцогу Альбе обсуждать войну… Я до глубины души поражаюсь его глубоким и продуманным замечаниям56.

Выдающийся французский историк Бартоломе Беннассар считал Вальдеса «прототипом» всех великих инквизиторов57. Астуриец по происхождению, Вальдес родился в крохотном городке Салас, в тридцати милях к западу от Овьедо, на дороге в Галисию. С инквизицией он начал сотрудничать еще в 1524 году. В 1539-м Вальдес сменил кардинала Таверу во главе совета Кастилии, а в 1547-м возглавил совет инквизиции. Быть может, вследствие того, что он поддерживал тесные отношения с Кобосом, его считали потенциальным регентом королевства, когда Филипп и император Карл покинули страну в 1554 году. Вальдес оставался великим инквизитором до самой смерти, уже восьмидесятилетним старцем, в 1568 году. К тому времени он подобрал себе ученика с отменной богословской подготовкой – Мельхора Кано.

Задолго до триумфа Вальдеса Филиппу довелось пережить очередную личную трагедию. Летом 1545 года его молодая первая жена и ближняя кузина, Мария Мануэла Португальская, умерла в возрасте восемнадцати лет, произведя на свет принца Карла («Дона Карлоса»). Подобно матери самого Филиппа, она была инфантой Португалии. Алонсо де Улуа уверял, что королева умерла, поскольку ее фрейлины, Мария де Мендоса и герцогиня Альба, отправились наблюдать аутодафе, а слуги, сплошь лютеране и португальцы, подали Марии лимон, которым она и подавилась. Скорее всего, впрочем, она умерла от послеродовой лихорадки, вызванной инфекцией матки; это была наиболее частая причина смерти беременных и родивших женщин в те дни58.

Второй супругой Филиппа стала Мария Тюдор из Англии, женщина, руки которой для своего сына усердно добивался император Карл, который рассматривал этот брак как способ покорить Англию. Испытания, выпавшие на долю Филиппа в этом случае, наглядно демонстрируют, сколько велика была власть Карла. Мария, будучи на одиннадцать лет старше Филиппа, ясно дала понять, что не желает ни малейшей близости. А сам Филипп между тем наверняка ощущал насущную потребность в появлении на свет большего числа младенцев королевской крови, дабы обеспечить трон наследниками.

Вообще этот брак не сулил выгод ни одной из сторон. Но на свадебном пиру в Винчестере Филиппа все-таки провозгласили королем Англии; это случилось в 1554 году, о чем, как правило, забывают59.

После смерти Марии в 1558 году (судя по всему, кончину ускорила злокачественная опухоль) Филипп как будто позволил себе насладиться несколькими месяцами благословенного одиночества во Фландрии. Венецианский посланник в Мадриде Федерико Бадоаро60, бесценный свидетель эпохи, писал, что король сильно мучился несварением желудка и «по этой причине начал недавно, по совету докторов, совершать частые прогулки… Он обильно поглощает сладости и пирожные и воздерживается от фруктов и тому подобного, чреватых тем, что они порождают в теле дурные соки».

Другой венецианский дипломат, Антонио Тьеполо, двоюродный брат художника, писал, что Филипп был человеком невысокого роста, с круглым лицом, ярко-голубыми глазами («голубыми глазами лицемера», если вспомнить знаменитое, пускай предвзятое высказывание Ричарда Форда), толстыми губами и «румяной кожей, как у английских моряков»61. Его повадки, полагал посланник Бадоаро, выдавали честную натуру. Но он бывает рассеянным с женщинами, любит выходить по ночам, меняя облик [этим нередко забавлялась в те годы вся испанская знать], и обожает охоту во всех ее видах… Он больше склонен к мягкости… нежели к гневу, и выказывает особую учтивость посланникам… Часто делится забавными шутками и любит слушать шутки других. Хотя при дворе допустимо шутить за едой, он не позволяет себе смеяться столь же громко, как в собственных покоях, где хохот стоит громовой… Он уделяет пристальное внимание тому, что ему говорят, но обычно не смотрит на тех, с кем беседует, и наклоняет голову книзу, поднимая взгляд лишь ради того, чтобы повести глазами из стороны в сторону. На все вопросы, обращенные к нему, он отвечает кратко… и его усилия направлены не столько на то, чтобы увеличить свои владения силой, сколько на то, чтобы сохранить их мирными способами. Император правил державой, полагаясь исключительно на собственное мнение, а вот король, напротив, правит, прислушиваясь к мнениям других, пускай и не ставит ни в грош никакой другой народ, кроме испанцев. Советуется он только с испанцами62.

* * *

Филипп сызмальства интересовался архитектурой и проявлял немалый интерес к планировке и реконструкции дворцов, прежде всего монастыря Эскориал, где ему вскоре предстояло прожить много лет в покоях, сильно напоминавших покои его отца в монастыре Юсте63. Другой венецианец, Мигель Суриано, писал, что Филипп не терпел многолюдья, хотя на людях всегда держался спокойно и полностью владел собою. Ему недоставало чувства юмора и живости нрава, а говорил он обычно очень тихо. Когда люди обращались к нему, их неизменно просили высказываться первыми, и король выслушивал любое обращение до конца. Он был молчалив, учтив и любезен. Хотя, подобно своему отцу, он предпочитал одеваться в черное, нельзя утверждать, что в одежде он тяготел к мрачности. При этом он был чрезвычайно озабочен потребностью в личной чистоте. Потому каждый месяц он появлялся в новом наряде. Однако тщеславия он избегал во всех проявлениях последнего64.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное