Николай Гуданец.

Охота на охотника



скачать книгу бесплатно

– Юзик уехал в октябре, Юзик – это мой муж, понимаете, у него дядя живет в Нью-Йорке, давно живет, уже совсем старенький, – рассказывая, она затягивается глубоко и резко, пепел падает на меланжевые трикотажные рейтузы, она этого не замечает. – Ну вот. А нам с дочкой он уже оттуда прислал вызов, с оказией. Он там на полгода, в гости, но…

Регина, запнувшись, бросает взгляд на Алину.

– Говори все, как есть, – поощряет та.

– В общем, он сюда не вернется и хочет, чтобы я с дочкой приехала к нему, – выпаливает Регина. – Мы так решили еще давно, когда появилась возможность получить приглашение. Я сейчас оформляю документы, с билетами дико трудно, прямо ужас, очередь на два года, но мне пообещали ускорить, ну, вы понимаете, как это делается, были бы деньги.

– У Юзика отличная профессия, – вставляет Алина. – Он зубной техник, лучший в Риге.

– Да, он там уже устроился, – продолжает Регина. – Пока нет гражданства, приходится выкручиваться, как-то там полулегально, но он говорит, что все будет о’кей, со временем… На той неделе я ему звонила, мы наговорили рублей на двести, так я по нему соскучилась…

Не могу сказать, что я в восторге от этого знакомства. Нью-Йорк, зубной техник, мафия и Рэмбо, которого кличут на выручку. Ничем утешительным тут не пахнет.

– Так какая же мафия вам угрожает? – интересуюсь я, воспользовавшись крошечной паузой. – Сицилийская, албанская или с Брайтон-Бич?

– Нет, наша, простая советская мафия. Я так думаю.

– Вы думаете? Или она угрожает?

Регина гасит сигарету в пепельнице и откидывается на спинку кресла.

– В общем, тут замешан камень, – говорит она. – Я держала его в руках, это целое состояние. Понимаете, я держала у себя на ладони дом в Америке. За него там можно купить дом.

– Бриллиант?

– Нет, изумруд. Вот такой, – Регина сооружает из пальцев колечко и показывает мне.

Невольно воображаю граненое зеленое мерцание меж ее согнутых холеных пальчиков. Да, размеры воистину внушительные. Если это действительно изумруд и вправду мафия, моей собеседнице не позавидуешь.

– Но мы его не купили, – продолжает она. – Юзик очень долго думал, ведь такой соблазн, и отказался. Понимаете, если бы камень нашли на таможне, вы же понимаете…

– Разумеется.

– А теперь оказалось, что эту старушку убили, а меня вызывали к следователю, я в пятницу у него была… – Регина вытаскивает из пачки новую сигарету и начинает разминать ее по чисто отечественной, излишней в данном случае привычке.

– Погодите, – говорю я, беру спички, даю ей прикурить. – Давайте разберемся по порядку, а то вдруг откуда-то появляется убитая старушка.

– Да-да, простите. Я ведь рассказывала только что Алечке, и у меня все путается… Так вот, камень нам предлагала одна старушка, она травами лечит, я у нее брала кое-какие сборы для Иришки.

– То есть, для вашей дочки? – уточняю я.

– Да. Эта старушка жила в Задвинье, богомольная такая и вообще светлый человек.

Ну, и ей нужны были деньги на ремонт, домик у нее совсем ветхий, и она мне сама предложила купить камень или найти покупателя… А Юзик как раз получил загранпаспорт и триста пятнадцать долларов обменял, еще по старому курсу, такое везение. А что такое триста долларов? Гроши, сущие гроши.

– Конечно, всего-навсего шесть тысяч рублей по черному курсу, – соглашаюсь я.

– Но ведь в Штатах-то это не деньги!

– Пожалуй, что так. Вы не знаете, откуда у старушки этот изумруд?

– Мы ее не расспрашивали, какая нам разница. Она сама сказала, что камень подарил ей один старичок, он умирал от рака, а она его пользовала травками. Он ее так отблагодарил перед смертью, понимаете? Она даже не знала настоящей цены, готова была отдать камень за бесценок, за десять тысяч.

– Но вы уверены, что камень настоящий? Это действительно был изумруд?

– Да, мы поначалу засомневались. И мы с Юзиком возили ее к оценщику, тот прямо затрясся, когда увидел каень. И еще, для верности, Янка, это Юзика друг, который нас тогда возил, предложил заехать к одному знакомому, который разбирается в камнях. Он на Югле живет. А теперь, оказывается, эту старушку зарезали. И еще у нее жила какая-то монашка, так и ее убили, это просто ужас…

– Как вы об этом узнали?

– От следователя. Он меня нашел по записной книжке, у старушки был мой телефон, ведь она лечила Иришку. А следователь стал обзванивать всех подряд, он до сих пор не знает, за что ее зарезали. Он говорит, что очень темное убийство, вроде ничего не взяли, не искали, даже две старинные иконы, очень ценные, на месте. Ясно же, что ее убили из-за изумруда.

– Значит, вы рассказали следователю про камень?

Регина глубоко затягивается сигаретой, которая догорела почти до фильтра.

– Нет, – с вызовом говорит она. – И не подумала даже. С какой стати? У нас с Юзиком алиби, слава богу. Ее убили в ночь с одиннадцатого на двенадцатое октября, совершенно точно установлено. А мы с Юзиком тогда были в Москве, в гостинице. Я его провожала. Он как раз двенадцатого улетел в Нью-Йорк.

Замечаю, что Алина, сидящая справа от меня в углу дивана, оцепенела и как-то странно, неестественно вытянув шею, прикрыла глаза. Она словно бы пытается что-то рассмотреть, далекое и смутное, сквозь полуопущенные веки.

– А вы не боитесь, что вас привлекут за сокрытие сведений от следствия? – участливо спрашиваю я.

Регина нервно тычет в пепельницу окурком.

– Боюсь. Теперь я всего боюсь. Он ведь может взять подписку о невыезде… Понимаете?

– Еще бы, в вашей-то ситуации это совсем некстати.

– А еще я боюсь… этих убийц. Ведь я знаю про камень, я держала его в руках, я свидетель. Если я расскажу следователю и он начнет копать, они непременно до меня доберутся. Это мафия, понимаете?

– Но почему именно мафия?

– Так ведь они же все повязаны, тот оценщик, он так странно смотрел на нас. И еще возле магазина какой-то тип крутился, очень подозрительный, наверняка они записали номер машины… Послушайте… Саша, да? Помогите мне, Саша. Мне нужна охрана. Я так боюсь за себя и за Иришку…

Искоса я взглядываю на Алину. Она сидит все в той же вымученной позе. Тут что-то неладно.

– Простите, пожалуйста, – говорю я. – Но вы явно не по тому адресу. Я простой кооператор, даже не председатель кооператива. И я не частный детектив, у меня нет ни возможностей, ни желания этим заниматься. Тысяча извинений, но вы обратились не по адресу.

– Значит, если меня убьют, вам будет все равно? – спрашивает она так, словно я ее муж, любовник, брат и отец в одном лице.

Больше всего на свете мне хочется ответить утвердительно на ее вопрос и на том поставить точку. Мне и впрямь все равно. Такие игры не для меня. Я ведь и так хожу сейчас рядышком со смертью, гораздо ближе, чем эта гранд-дама с ее загранпаспортом.

– Но с чего вы взяли все-таки, что это мафия? – говорю я тоном семейного врача. – Может быть, она предлагала камень не только вам. Ведь убийца пришел как покупатель, ясно.

– Почему вы так думаете?

– Проще пареной репы. Старушка сама его впустила в дом, и скорей всего поздно вечером. Потом, следователь вам говорил, вещи были в порядке, убийца нигде не рылся. Значит, она сама показала ему изумруд.

– Да, правильно… – Регина тянется за сигаретами.

Алина трет глаза кулаками и вдруг осипшим голосом произносит:

– Вешалки.

– Что ты сказала? – недоумевает Регина.

– Я говорю, вешалки, – отвечает она. – Почему-то я вижу много-много вешалок, пустых, на длинной штанге…

Она поводит в воздухе ладонью.

– Штанга уходит вдаль, наискосок. И на ней много пустых вешалок, пластмассовых, платяных.

Похоже на сомнамбулический транс. Или на приступ помешательства. Моя Алина сходит с ума.

– Только не пугайтесь, – продолжает она. – Я не сумасшедшая. Я вижу вешалки, и это связано с камнем и с убийством.

Может быть, в первый раз за последние годы я чусвствую замешательство и растерянность. Это смахивает на бред. Или на чудо. Передо мной совсем другая Алина, чужая и торжественная, непоколебимо уверенная в себе. Она мучительно вылавливает полузакрытыми глазами нечто, видимое только для нее. Но то, что ей удалось увидеть, не менее достоверно, чем Регина в кресле и чайник на проволочной подставке. Невероятно, однако я начинаю верить ей.

– Что вы на это скажете? – обращаюсь я к Регине.

– Вешалки, вешалки… – бормочет она в замешательстве. – Нет, чепуха, не может быть.

– Чего не может быть?

– Ну что вы, это же полнейшая чушь… Когда мы с Юзиком въехали в гостиницу, в Москве, там в шкафу были, конечно, свободные вешалки…

– Нет-нет, это не то, совсем не то, – вполголоса возражает Алина. – Подумай хорошенько.

Она снова трет глаза и вглядывается, вглядывается в неведомое.

– Еще… я собирала Юзика в дорогу, и в шкафу остались пустые вешалки, – размышляет вслух Регина. – Стоп!

Ахнув, Регина подносит ко рту ладонь. Она всерьез перепугалась, уже безо всяких кривляний.

– Янка!! – свистящим шепотом говорит она. – Неужели это Янка?!

– Вот-вот, – подакиваю я. – Именно.

– Точно, – вздыхает Регина. – Когда я укладывала вещи, они с Юзиком говорили, в общем, кто как устраивается на Западе. И Янка рассказывал, что какой-то рижанин, его знакомый, уехал и сделал шикарный бизнес в Канаде, что ли. Он чуть ли не миллионы заработал на… да, на вешалках для одежды. Но при чем тут это?

Регина машет рукой.

– Ой, да что вы, какой из него убийца… Смешно. Он такой маленький, пухленький, с лысинкой. Да я никогда в жизни не поверю, что это он убил. Чтобы Янка зарезал двух старушек, не-ет… Исключено.

– Откуда вы его знаете?

– Юзик делал ему мост. А он доставал Юзику дефицит для машины. Он все что угодно мог достать, резину, распредвал, аккумулятор. И брал не так уж дорого.

– Если у вас своя машина, почему вас возил Янка?

– А Юзик продал машину, перед отъездом. Зачем она нам здесь… Янку мы попросили, он согласился. Не такси же брать.

– Именно такси надо было брать, – наставительно говорю я. – Или вы доверяли Янке как родному?

– Ну, понимаете, он же деловой человек, с опытом. И услужливый такой…

Алина вдруг встряхивается и прерывисто вздыхает.

– Я вижу камень, – с улыбкой сообщает она. – Вижу, где он спрятан.

Чудеса продолжаются. Я молчу, затаив дыхание. Не верю я ни в черта, ни в дьявола, ни в летающие тарелки, ни в истмат с диаматом. Но есть в происходящем что-то завораживающее, исподволь заставляющее поверить…

Алина испускает короткий тихий смешок.

– Ну да, он в стенке. Такая стенка из бруса, законопаченная паклей. Это деревенский дом. Хутор, наверно. А камень в пазу, под паклей…

Она замолкает.

– Что еще ты видишь? – спрашиваю я.

– Пока… пока ничего. Вы говорите, говорите. Не обращайте на меня внимания.

Регина берет пачку и закуривает сама, прежде чем я успеваю дать ей огня.

– Я ничего не понимаю, – жалуется она. – Просто голова идет кругом. Вешалки какие-то. При чем тут вешалки?

– Ну это, предположим, совершенно понятно, – заявляю я.

– Правда? Объясните.

– Ваш Янка говорил о человеке, который быстро, одним махом разбогател. Он думал о богатстве, которое само идет в руки. И говорил о вешалках, а в уме держал тот изумруд.

Откинувшись в кресле, Регина смотрит на меня с оттенком уважения.

– Да вы действительно Штрилиц.

– Но это же очевидно.

– Их было двое, – говорит Алина, и мы, оборвав разговор, поворачиваемся к ней. – Убивал тот, второй, у которого в доме спрятан камень. И знаете что? Они теперь сами боятся. Они спрятали камень и ждут, пока все поутихнет. Самое забавное, они растеряны и не знают, как быть дальше. Это еще не все.

Она потирает ладонью лоб. Говорит странным, приглушенным голосом, словно бы в полусне.

– Я вижу того, второго. Он какой-то размытый, просто серый силуэт. У него на голове шапка с опущенными ушами. Погодите-погодите, – говорит она, хотя никто не собирался ее прерывать. – Погодите… На стене висит ружье.

– Какое ружье? – спрашиваю я. – Охотничье? Дробовик или карабин?

– Не знаю… Просто ружье.

– Двустволка или одностволка? С курками или без? – не отстаю я.

– В этом я не разбираюсь. Оно висит на гвозде. На той стене, в которой камень.

– Ну вот, Регина, – говорю я. – Кто-нибудь из ваших знакомых балуется охотой?

Она смотрит на меня расширенными остекленевшими глазами.

– Янка, – ошарашенно говорит она. – Это Янка. Он рассказывал нам с Юзиком, как охотился на кабана. Так увлеченно рассказывал…

– Все сходится, – подытоживаю я.

– Да, конечно… Ни за что бы в жизни не подумала, что это он. Мне просто в голову не могло прийти…

– Убивал не он, – подает голос Алина. – Убийца тот, второй. Он страшный человек, просто жуткий.

– Теперь попробуй увидеть, где этот дом, – прошу я.

– Больше не могу, – Алина передергивается и жадными глотками допивает остывший чай. – У меня виски ломит… Просто не могу больше.

– Как у тебя это получается? – допытывается Регина. – Как ты это видишь?

– Я попыталась настроиться на тебя. Ту была, ну как бы это объяснить, моим поводырем. И я словно бы плаваю в сером тумане, и что-то вдруг появляется, сначала нерезко, потом четче. Вот этот камень, в стене, я увидела, словно зеленое облачко. Стена, пакля, и в ней такая зеленая тень проступает. От изумруда.

Она берет сигарету из пачки Регины, мне приходится снова заниматься спичками. Раньше я не переваривал курильщиков и табачный дым. Но Алине я прощаю курение, более того, табачный горьковатый запах ее губ преследует меня, пробуждая тоску и тягу, порой в самое неподходящее время.

– Ты знаешь, я об этом читала, – говорит с придыханием Регина. – В прошлом году, в «Ригас Балсс». Об экстрасенсах, которые помогают следователям.

– Помню, я тоже читала. Но сейчас я об этом не думала. Само получилось как-то.

– Вот уж не знала, что у тебя такие таланты.

– Это со мной в первый раз, – признается Алина. – Правда, Кравцов мне много рассказывал о таких вещах. Он ими страшно увлекается. Ну, ты знаешь, Кастанеда и все такое.

Однажды я видел ее бывшего мужа, Кравцова, он заходил за какой-то книжкой и застал меня в гостях у Алины. Очень неприятный тип, надутый и манерный. Бороденка, редеющие длинные патлы, очки с толстыми линзами. Он балуется литературой, вроде бы непризнанный гений, сутулый, как рыболовный крючок. Никак не пойму, что Алина в нем нашла.

– Просто магия какая-то, – восхищенно говорит Регина. – Ведь все сходится, все, ты понимаешь? Вешалки, охота. Да тебя по телевизору надо показывать.

Алина отмахивается от такой блистательной перспективы.

– Ну и что нам теперь делать? – спрашивает она. – Это ведь не шуточки.

Мне приходит в голову, что она может настроиться не только на Регину. А ну как она возьмется за меня и увидит в своем сером тумане то, что знать никому не полагается? Если Алина узнает, кто я такой на самом деле, узнает хоть что-то о группе «Карат», я ведь ни за что не смогу поручиться. Ведь неизвестно, как она распорядится этой информацией. Маленькая спазма тревоги и неуверенности начинает ворочаться у меня в груди. Ситуация совершенно бредовая, но с далеко идущими последствиями. Сможет ли Алина промолчать? Самое грозное слово, которое я знаю, это – «утечка». Стоит ему прозвучать, весь «Карат» вскидывается по тревоге и не знает ни сна, ни отдыха, пока не заделает брешь в броне своей секретности, а проще говоря, покуда те, кто распустил язык, не замолкнут навсегда. Я помню крупную утечку позапрошлого года и тарарам, который поднялся из-за нее. Об остальных случаях могу только догадываться, в однообразии почерка мой «Карат» нельзя упрекнуть. Это вправду не шуточки. И пощады тут не будет никому. Не будет ни следствия, ни разбирательств, ни доводов, ни объяснительных, один только голый приговор, да и о нем узнAешь только в момент исполнения. «Карат» он и есть «Карат». На себя мне наплевать, я давно понял, что добром не кончу, и на том успокоился. Но Алина…

3

Чай выпит, в комнате густо висит табачный дым. Мы уже по третьему разу обсуждаем одно и то же, извечный русский вопрос, что делать.

4

Утро, без двух семь. Я старательно разминаюсь, потягиваю каждую мышцу, каждую жилочку. Гибкость, главное – гибкость. Можно гнуть кочергу, ломать пятаки, но в критической ситуации от этого мало проку. Побеждает не сильный, а ловкий. Впрочем, силушкой меня природа тоже не обделила, хотя, когда я одет, это не слишком бросается в глаза.

Телефон звонит долгим, требовательным звонком, это межгород. Контрольное время. Сажусь за стол, придвигаю бумагу и ручку, снимаю трубку.

– Здравствуй, мой дорогой, – слышу я голос Командора в ответ на мое «алло». – Я тебе звонил вчера часика в три, но не застал. Второй день до тебя дозваниваюсь.

– Да я кручусь тут помаленьку. Дела, заботы одолели, – объясняю я, записывая цифры – 3 и 2.

– Ты не забыл, что шестого у нашего друга день рождения? Поздравь его от меня.

– Обязательно.

– И передай привет Володе, непременно, не забудь.

– Хорошо, передам, – заверяю я.

– Вот и чудненько. Ну, будь здоров, – и мой шеф кладет трубку.

Я смотрю, что там получилось у меня на бумажке. Три, два, шесть – номер ячейки в камере хранения, 326; Володя – вокзал. Отправиться туда я должен тотчас. Код цифрового замка обговорен заранее.

Поджигаю скомканную бумажку и кидаю в глиняную пепельницу. Она сгорает, попыхивая синими язычками, я измельчаю комок пепла спичкой. Береженого и бог бережет.

День рождения – это серьезно, очень серьезно. Давненько мне ничего подобного не поручали. Значит, в камере хранения меня ждет черный атташе-кейс, в нем красная папка и кассетный магнитофон. На тот случай, если замок забарахлит и придется вскрывать ячейку, а такое изредка случается, я должен знать содержимое чемоданчика, иметь при себе ключик от него и запасной паспорт.

Когда Командор просит поздравить кого-нибудь с днем рождения, виновнику торжества не приходится ожидать ничего хорошего. Уж не в восьмом ли квадрате живет именинник?

Позавтракав, я еду на вокзал, забираю чемоданчик и возвращаюсь домой. Позади чисто, меня пока еще не подстраховывают.

За ночь распогодилось, небо ясное и словно бы начинает пахнуть весной. Необычайно теплая зима выдалась в этом году.

Контрольный волосок на двери в полном порядке. Вхожу, тщательно запираю замки, раздеваюсь и усаживаюсь на диван. Я не спешу, не любопытствую, не позволяю себе нервничать. Я спокоен. Я спокоен, черт подери. Абсолютно спокоен. Вот так.

Ключ от кейса у меня имеется давно, с тех пор, как меня поселили в Риге. Отпираю замок, распахиваю крышку и вынимаю обычный с виду магнитофончик «Электроника-321». Он немного тяжелее, чем полагается. Достаю из выдвижного ящика отвертку, вывинчиваю винты задней крышки. Шлицы у них изрядно покорежены, поскольку такая процедура производилась не раз. Снимаю крышку, оклеенную изнутри поролоном. Внутри магнитофона нет положенной ему электронной и механической начинки. Вместо нее в специальных углублениях лежат длинноствольный револьвер и глушитель. В барабане семь подарков ко дню рождения калибра 7,62, токаревские образца 1930 года, но с револьверными закраинами.

Беру оружие за рукоять, и оно сразу сливается с моей ладонью всей своей удобной, солидной тяжестью. Внешне револьвер почти неотличим от «Кольта-Кобры» 41-го калибра, несмотря на свое тульское происхождение. Это мой старый приятель, он подогнан к руке, ежемесячно я упражняюсь в стрельбе из него на одной из баз «Карата», что под Ленинградом. Я хорошо знаком с его повадками. Как и большинство револьверов, он бьет чуточку правей и выше точки прицеливания. Профессионалы пользуются только своим, пристрелянным оружием, и я не исключение.

Выпотрошенный корпус магнитофона отправляется обратно в кейс. Я развязываю тесемки, открываю красную папку и углубляюсь в ее содержимое.

Первая неожиданность – пустой конверт, не отправленный и не запечатанный, с надписанным адресом в Таллине. Значит, мне придется ехать в Таллин, по 12-й магистрали. А вот и план города, кое-где на нем условные пометки, римские единица, двойка и тройка. Вот доверенность на вождение автомобиля «ВАЗ-2104», с эстонским номером, выданная Семенову Л. В., техпаспорт и ключи. Вот фотография мужчины средних лет и неопределенной наружности, заурядный общеславянский типаж, на обороте размашисто начертано: «Другу Леше от Юры». Вот карта-двухверстка местности к юго-западу от Таллинна, за такую карту любой охотник продал бы душу дьяволу, но она считается секретной и в магазины не поступает. На ней пометки: красный кружок и два синих треугольника. Наконец, в папке завалялся мятый клок оберточной бумаги, испещренный карандашными каракулями. Кто-то производил нехитрые подсчеты. Несколько чисел подчеркнуты – 1701, 1716, 1805, 1903. Таким образом, я должен в 17.01 сесть за руль «ВАЗ-2104», машина ждет меня в точке II. Моя же «Самара» будет припаркована заблаговременно в точке I, и о ней позаботится звено обеспечения. В 17.26 встречу друга Юру в точке III, затем в 18.05 буду в районе красного кружочка, а в 19.03 – возле синих треугольников. Плюс-минус пять минут, естественно.

Обеспечение готово, теперь мой черед. На душе у меня муторно. Как всегда, я не знаю и никогда не узнаю, чем вызван приказ Командора. Механизм «Карата» поставлен на боевой взвод, невидимки из таллинской и рижской резидентур сделали свое дело и ушли за кулисы. Они не знают меня, я не знаю их, в этом соль и принцип работы. По существу, между мной и пулей-дурой нет особой разницы. Муторно мне, ох, как муторно. Совсем не того я хотел от жизни.

Семенов так Семенов. Я достаю из тайника документы, перебираю их. Отыскиваю паспорт и водительские права на эту фамилию.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное