Игорь Губерман.

Путеводитель по стране сионских мудрецов



скачать книгу бесплатно

– Если вы, – сказал он, – хоть что-нибудь у меня застрахуете, я бесплатно делаю страховку жизни вашего мужа.

– А зачем ее страховать? – робко спросила женщина. (Ах, как молоды мы были…)

– Как это «зачем»? – устало промолвил агент. – Если он умрет, то в доме, по крайней мере, будет маленький праздник…

Коррупция во всех ее проявлениях отнюдь не обошла стороной государство Израиль. И все же еще есть в этой стране неподкупные люди. Несколько лет тому назад наш приятель, оставив свою машину, заскочил в магазин купить сигарет, а выйдя, обнаружил стоявшую рядом с его автомобилем девушку из полиции, которая выписывала ему штраф за парковку в запрещенном месте. Наш друг с жаром принялся объясняться: сигареты, пара минут… Тут надо сказать, что в полиции часто служат йеменитки, то есть потомки выходцев из Йемена, отличающиеся дивной красотой. Эта была как раз из таких. А приятель наш – тоже не шмендрик какой, а мужчина видный, обаятельный, устоять перед ним решительно ни одна девица не могла. Вот он ей и говорит:

– А не попить ли нам кофе?

(Тут надо пояснить, что в израильской реальности предложение попить кофе – это вежливая форма приглашения пойти в постель.) И поскольку, как уже сказано, приятель наш обаятелен был непомерно, красавица ответила согласием и села к нему в машину. А далее он отвез ее к себе домой, и там в течение полутора часов они причиняли друг другу всевозможные наслаждения. По завершении этого праздника жизни он снова посадил красавицу в машину и, поскольку джентльмен, отвез ровно на то место, с которого забрал. Красотка вышла из машины, засунула квитанцию на штраф под дворник ветрового стекла, послала воздушный поцелуй оторопевшему приятелю и продолжила исполнение служебных обязанностей. Возможно, здесь будет уместным сообщить, что по данным глобального опроса, заказанного фармакологической компанией «Пфицер», Израиль находится на втором месте в мире по интенсивности занятий сексом (чаще занимаются любовью только в Бразилии).

Значительная разница между приехавшими в Израиль побуждает каждого еврея с удивлением и внутренним неодобрением смотреть на непохожих соплеменников. И наиболее активны оказались в этом осуждении бывшие советские евреи. Сколько довелось нам выслушать горячих разговоров о бескультурье здешнего населения! А когда мы вяло возражали, что не бескультурье это, а просто разница традиций и обычаев, то собеседник (собеседница) надменно замолкал и подозрительно смотрел уже на нас. А тут однажды подвернулась и прекрасная история. Наша подруга Леночка Рабинер много лет работает на радио. И как-то позвонил ей некий немолодой еврей и произнес целый монолог о том, что мы, носители высокой и значительной культуры русской, попросту обязаны нести культуру эту в темные и полудикие местные массы. И себя для этого несения он щедро предложил. А так как монолог никак не мог закончить и тянул, тянул слова настырный просветитель, Леночка ему учтиво предложила изложить свои соображения письменно и прислать на радио.

– Запишите, пожалуйста, наш адрес, – вежливо сказала она, – мы в Тель-Авиве находимся, улица Леонардо да Винчи…

– Как вы сказали? – переспросил пожилой культуртрегер. – Повторите еще раз.

– Улица Леонардо да Винчи, – терпеливо повторила Леночка.

И как-то машинально пояснила: – Ну, в честь Леонардо да Винчи, вы же знаете…

– Уж извините, – чуть растерянно сказал старик, – я всего полгода как приехал…

А одного из авторов наметил в собеседники по этому жгучему вопросу его сосед по тихому иерусалимскому району Неве-Яаков. Сосед был стариком словоохотливым, а уклониться от него в маленьком дворе было трудно. Так, однажды плелся он за мной по этому двору – засыпанному, кстати, старыми и рваными газетами, – и говорил, и говорил о бескультурье марокканцев, обильно населявших наш район. Как иллюстрацию их варварского сознания он приводил в пример как раз газеты эти, которые кидали, до помойки не дойдя, неряшливые марокканские евреи. Я выдержал минуты три (для пущего эффекта) и обратил его внимание на то, что эти марокканские евреи – очень и злокозненны к тому же: все газеты, что валялись на дворе, были на чистом русском языке. Старик обиделся и пару месяцев меня не замечал…

Чего опасается израильтянин? Он опасается войны, терактов (специфика страны), а в остальном того же, что и все люди в мире: болезней, автокатостроф, безработицы. Но больше всего на свете израильтянин боится оказаться фраером. Этот комплекс в огромной мере определяет образ мыслей и стиль поведения среднего израильтянина. Что он, фраер в очереди стоять? Фраер, чтобы его обгоняли на шоссе? Фраер, платить дороже? Известное определение израильтянина как человека, готового сжечь бензина на десять шекелей, чтобы купить курицу на шекель дешевле, имеет к предмету нашего рассказа прямое отношение. История, которую мы собираемся вам поведать, на наш взгляд, касается самой сути израильского комплекса фраера. И не в последнюю очередь потому, что героем ее является человек, для нескольких поколений олицетворявший идеал сабры (уроженца страны). Речь идет о Дане Бен Амоце – короле израильской богемы, знаменитом журналисте, писателе, создателе словаря ивритского сленга, символе израильской культуры. Вот на него-то в Нью-Йорке, на какой-то из авеню, и налетел случайно ближайший его дружок и коллега по журналистскому цеху Амнон Данкнер (благодаря которому история эта и стала нам известна). Обрадованный неожиданной встречей, Бен Амоц пригласил Данкнера наутро позавтракать вместе. Как любой человек, Бен Амоц обладал разнообразными достоинствами и недостатками, и среди недостатков не последнее место занимала прижимистость. Место, выбранное им для завтрака, было не более чем дешевой забегаловкой, Зная своего друга, Данкнер этому обстоятельству отнюдь не удивился, а когда дело подошло к концу, поторопился заплатить по счету. За двоих, разумеется. И тут Дан помрачнел.

– В чем дело? – поинтересовался Данкнер. Смена настроения друга не укрылась от его внимания.

– А в том, – скорбно сказал Бен Амоц, – что я вышел фраер.

– Это почему же?

– А потому, что ты расплатился за двоих.

– И что?

– А то, – не скрывая раздражения, набычился Бен Амоц, – что, поскольку ты сейчас заплатил за двоих, в Израиле, когда мы пойдем куда-нибудь пожрать, платить будет моя очередь, а это наверняка будет дороже, и я выйду фраер.

– Да бу-удет тебе, – благодушно протянул Данкнер, – один раз ты больше заплатишь, другой я, ну наберется за десять лет разница в триста шекелей, есть из-за чего огород городить…

– Есть, нет, – упорствовал Бен Амоц, – а сегодня я вышел фраер.

– Послушай, – полюбопытствовал Данкнер, – а чего ты так боишься быть фраером?

Очевидно не ожидавший такого вопроса Бен Амоц (как правило, быстрый на реакцию и острый на язык) помедлил с ответом, а потом, пробормотав:

– Я должен подумать… – перевел разговор на другую тему.

Прошло несколько лет. Известие о неизлечимой болезни Дан Бен Амоц принял мужественно, а когда понял, что дело подходит к концу, устроил пир на весь мир: созвал приятелей и подруг, и все, изрядно надравшись, говорили прочувствованные слова на манер неизвестного им любимого нашего фильма «Не горюй», но, повторяем, ни Бен Амоц, ни вся эта публика с фильмом знакомы не были, и оттого все происходившее было вполне первозданно и аутентично. Когда через несколько дней в квартире Данкнера раздался звонок из тель-авивского госпиталя «Тель хашомер», Данкнер приготовился услышать ожидаемую весть о смерти Бен Амоца, но, супротив ожиданий, выяснилось, что тот еще жив и, более того, просит Данкнера срочно приехать. В неподвижном, обвитом трубками инфузий усохшем теле с трудом угадал Данкнер своего любимого друга. Потрясенный, он тихо стоял в дверях палаты, как вдруг рука приподнялась, и костлявый палец сделал знак подойти поближе. Данкнер приблизился к кровати и наклонился. Пересохшие губы умирающего шевельнулись:

– У меня нету…

– Чего у тебя нету? – спросил Данкнер.

– Ответа…

– Ответа на что?

– Ответа… – с трудом выдохнул умирающий, – ответа… почему… я так боюсь быть… фраером…

Через сорок минут знаменитый писатель, король богемы и символ израильской культуры Дан Бен Амоц скончался.

Но что же все-таки объединяет всех этих евреев, таких непохожих и таких разных? Что делает из них израильтян?

Два раза в году звучит сирена. Два раза в году останавливаются на улицах автомобили, замирают пешеходы, и две минуты стоят люди под палящим солнцем или в домах – там, где застал их тоскливый вой.

Два раза в году граждане Израиля отдают честь памяти погибших. В День Катастрофы и героизма европейского еврейства и в День памяти солдат, погибших, защищая страну. Обычай этот, как правило, не соблюдается не только арабскими гражданами (что вряд ли может вызвать удивление), но и многими ультра-ортодоксальными евреями. Причины, по которым они нарушают израильскую традицию, для нашего повествования (по крайней мере – в этой его части) не суть важны. А важно совсем другое: ни в какой иной стране, ни при каких обстоятельствах и ни по каким причинам не посмели бы они (да и не смеют) бросать вызов подавляющему большинству населения, так же как не посмели бы сжигать флаг этой страны, как они порой делают в День независимости Израиля. Почему же они позволяют себе это в Израиле? Ответ на этот вопрос совпадает с ответом на вопрос, заданный выше. И ответ до крайности простой: так по-хамски ведут себя только дома.


Комментарий

 
Про наше высшее избрание
мы не отпетые врали,
хотя нас Бог избрал не ранее,
чем мы Его изобрели.
 
 
В эту землю я врос окончательно,
я мечту воплотил наяву,
и теперь я живу замечательно,
но сюда никого не зову.
 
 
Тут нету рек нектара и елея,
темны за горизонтом облака,
а жить среди евреев тяжелее,
чем пылко их любить издалека.
 
 
По части блядства мой народ
с библейских славится времен
и сто очков дает вперед
сынам любых иных племен.
 

Глава 2

История Израиля включает в себя множество достойных (и недостойных) имен, которые известны людям разных стран, разных национальностей и, как говорится, различного культурного уровня и материального достатка. Короче – всем.

Но все эти замечательные люди – Давид, Соломон, Вирсавия, Бен-Гурион и другие – остались бы нам неизвестны, если бы не один странный человек, живший во времена оные черт знает где, а точнее – в городе Уре Халдейском. Было это приблизительно веков за восемнадцать до новой эры.

Библия, со свойственной ей лаконичностью, мало что сообщает об этом человеке, тем не менее мы беремся утверждать, что все, кто писал об Аврааме (а о нем разве ленивый не писал), довольно сильно искажали его облик. Старательно анализируя его поступки, они, как водится, больше заботились о нахождении глубоких и оригинальных философских концепций. Меж тем достаточно прочитать страницы Библии, посвященные нашему герою, как делается очевидным, что перед нами человек доверчивый, незлобивый и сострадательный, склонный к мечтаниям, видениям и более того – принимающий их за правду. То есть человек, для которого грань между реальностью и фантазией если и существует, то изрядно размыта. А теперь скажите нам, люди разумные, как называется такой человек? Да! Совершенно правильно! Такой человек называется поэтом. Все мы знаем – кто на личном опыте, а кто из вторых рук, – что «пока не требует поэта к священной жертве Аполлон… и меж детей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он». Ну, ничтожней не ничтожней, но многие поступки Авраама, прямо скажем, симпатии не вызывают.

Жену свою со страху объявляет он сестрой и своими руками, можно сказать, сдает в постель фараону. Такое неблаговидное поведение вошло у него в норму: чуть что объявлять Сарру сестрой и отдавать очередному царю – Авимелеху, например. А Сарра противиться мужу не смеет, и Богу каждый раз приходится вмешиваться лично, чтобы уберечь ее достоинство и честь. Это еще самые скандальные случаи – а о скольких написать забыли или умолчали о них?

Опять же сына своего первородного и его мать наш Авраам, устав от семейных скандалов, попросту в пустыню выгнал. Правда, добрая душа, дал «хлеба и мех воды». После такого обращения чего уж удивляться, что потомки этого мальчика терпеть не могут потомков его единокровного брата. Но самое ужасное, что он послушно приготовился собственноручно угробить родного сына! Несчастному безответному ребенку собственной рукой собрался перерезать горло! А это не по-божески и не по-человечески. Написано, что Бог таким образом испытывал Авраама (в русском переводе – «искушал», но это очень уж неточно). Да, Бог действительно испытывал его. Но, позволим себе высказать собственную догадку: не покорства ожидал Господь, а несогласия и бунта!

Одно из основных положений иудаизма гласит: «Все предопределено, но есть свобода выбора». Мы не помним, где мы это вычитали, ибо читаем широко и беспорядочно, всего не упомнишь. Но эта мысль (идея, наставление) – исключительно правильного свойства.

Если Господь создал человека свободным, то не слепого послушания Он ожидает от него, а мужества, достоинства и чести. Умения, когда надо, сказать «нет» – самому Господу Богу. Как умели это делать хасидские мудрецы, не только вызывавшие Бога на суд, но и признававшие Его виновным. И думается нам, что до сегодняшнего дня тяжело расплачивается еврейский народ за малодушие своего прародителя. Кстати, происходило это событие на горе Мория, которая находится в Иерусалиме и часто называется Храмовой горой, ибо спустя много лет царь Соломон выстроил на этом месте Храм, а теперь там стоит здоровущее здание с золотым куполом, которое так и называют – Купол-на-Скале. С этого места Господь начал строить мир, отчего та скала называется Краеугольным камнем. Это на него Авраам положил бедного Исаака. А сейчас в первый, но не в последний раз мы со значением скажем: «Видите эту гору? Слышали, что мы вам только что рассказали? Так знайте: это было здесь!» Кстати, впервые Авраам увидел гору Мория с места, которое называется Таелет – смотровая площадка в иерусалимском районе Тальпиот-Мизрах. Там есть ресторан, в который нога даже невзыскательного туриста ступать не должна, а вот вид – пять звездочек. Рекомендуем.

Теперь давайте поговорим о других делах праотца Авраама. Начнем с того, что он был кочевник. И не то чтобы на одном месте ему не сиделось, но для скота нужны были свежие пастбища. Сперва из Ура Халдейского он перебрался в Харран. Тоже не Париж, сами понимаете, но все-таки минимально цивилизованное место. Канализация. Водопровод. Клинописные таблички. И вот тут наш Авраам слышит голос: «Пойди из земли своей…» – и так далее. Ну прямо как Жанна д'Арк какая. Она тоже голоса слышала. И ведь вот что интересно: люди, слышавшие голоса, потом такое творили, что диву даешься. Композитор Тартини, тот сонату написал. Правда, ему не Бог являлся, а Дьявол. Данте его строки Муза диктовала. Кому-то из математиков формулу наговорили. В общем, везет людям. Но с другой стороны, мы думаем, что говорят со всеми, только слышат далеко не все. А большинство – и слышать не хотят. И правильно, по сути, делают. С ума ведь можно посходить, если все начнут что-нибудь слышать и сообразно действовать.

Вот тут и проявилась поэтическая натура Авраама. Услышав голос, он немедленно пустился в путь. И за собою потянул, естественно, жену, племянника Лота уговорил, и всех людей своих подбил, и поднялись они, и двинулись по местам незнакомым и диким: через пустыни в сторону Ханаанской земли – той самой, которая потом была названа страной Израиля и частью которой сегодня является государство Израиль. По дороге они пересекли Сирийско-Африканский разлом. Этот самый разлом, к сожалению, разломался не до конца, иначе Израиль от его соседей отделяло бы сейчас изрядное пространство. От Ливана и Газы можно было бы отделиться каналом и… помните роман Жюля Верна «Плавучий остров»? Увы… увы…

Однако вернемся к суровой действительности. Как известно, первые люди появились в Африке, в районе озера Виктория. (Во всяком случае, именно это утверждает современная наука.) Однако, осознав, где именно они появились, наиболее развитые древние люди немедленно дали из Африки деру. И бежали они через Ханаан, где самые ленивые и сообразительные (очень недурное сочетание) остались. И почему б им было не остаться? По саванне, которой тогда была эта страна, бегало полно всяких бифштексов, шашлыков и отбивных, а вокруг был – только нагнись – кремень, при помощи которого их можно было оприходовать. Примером жизни этих людей могут служить пещеры Танур и Гамаль недалеко от Хайфы, где все осталось, как было этак сто пятьдесят тысяч лет назад, разве что добавили световых эффектов и кино крутят. Кстати, буквально только что на севере страны, возле местечка Кфарха-Хореш, обнаружили кладбище VIII или VII века до н. э. Таким образом, пальма первенства, ранее принадлежавшая кладбищу на Масличной горе, им утрачена. Интересно, что возраст похороненных на этом кладбище – не более тридцати лет, и останки их окружены фаллическими и вагинальными символами. Ах, молодость, молодость…

В древние времена флора Израиля была на редкость разнообразна (в нашей собственной коллекции есть, к примеру, ожелезненный папоротник, которому два с половиной миллиона лет). Помимо обычной для Средиземноморья растительности, как то сосны, кипарисы, тут водились еще дубы самых разных сортов, рябины и много чего другого (честно говоря, ботаники мы липовые).

Что уж совсем удивительно для здешнего климата – тут, судя по всему, даже выращивали рис, хотя и не во времена патриархов, а позже. Свидетельство этому мы находим в трудах Саши Черного, где непосредственно сказано: «Царь Соломон сидел под кипарисом и ел индюшку с рисом» (sic!). Насколько нам известно (а мы и орнитологи никудышные), индейка по тем временам водилась исключительно в Америке, где ее было принято есть в День благодарения (или на Рождество – мы точно не помним). Появление этой птицы в Израиле, по-видимому, следует отнести на счет того широко известного факта, что царь Соломон хорошо знал язык птиц и, вероятно, исхитрился уболтать индейку прилететь в Эрец-Исраэль.

После безвременной кончины Солом она (память праведника благословенна) вплоть до XX века упоминаний ни о рисе, ни об индейке не встречается, из чего авторы делают очевидный вывод, что и рис, и индейки исчезли вскоре после смерти царя. Похоже, что у его наследников (быстро передравшихся друг с другом) были другие интересы, нежели разведение риса в засушливых зонах и охрана редких птиц. Вместо этого благодарного занятия они развалили Соломоново царство на два – Израиль и Иудею. Но все это было потом, а сейчас вернемся во времена патриархов и попытаемся представить себе, как ощущал себя праотец Авраам, и хоть чуть-чуть понять его. На самом деле это гораздо проще, чем кажется. Всего лишь надобно поехать в место, которое называется Шахарут…


Комментарий

 
Еврей – не худшее создание
меж Божьих творческих работ,
он и загадка мироздания,
и миф его, и анекдот.
 
 
Не зря себе создали Бога двуногие,
под Богом легко и приятно.
Что Бог существует, уверены многие,
и даже Он сам, вероятно.
 

Глава 3

Расположен Шахарут в Негеве, в пустыне. Населяет его очень специальная публика, и часть этих людей занимается пустынным туризмом. Здесь, забравшись на верблюда, вы (в сопровождении гида) можете уйти в пустыню на срок, который выберете сами, от пяти часов до восьми дней.

Итак, к вечеру вы приезжаете в Шахарут и ночуете в хане – большом шатре, точь-в-точь как это делали тысячи лет тому назад Авраам со своей командой. И не исключено, что в этот вечер вы будете несколько взволнованы, ибо назавтра вам предстоит встреча с пустыней. В нашем сознании слово «пустыня» обладает отрицательным оттенком: пустыня духа, человеческая пустыня, голос вопиющего в пустыне…

Но довелось ли вам заметить, что три великие религии зародились на краю пустыни и отчасти – в ней самой?

Пустыня… Само это слово заставляет человека почувствовать себя по-другому. Жизнь в пустыне, даже недолгое пребывание в ней, ставит перед человеком основные вопросы бытия. Как добыть воду? Как сберечь пищу? В пустыне человек находится в постоянном противодействии стихии, будь то песчаная буря, жара днем и стужа ночью; пустыня – это вечный вызов, ибо человек должен постоянно принимать решения, каждое из которых касается собственного выживания, у него нет права на ошибку. Но ответы, которые он находит, способствуют не только выживанию – они формируют мировоззрение человека, ежедневно борющегося за существование.

Чем-то это напоминает противостояние человека морю. Но в пустыне, в отличие от моря, можно жить постоянно. И после двух недель в пустыне, глядя остановившимися глазами в бескрайние, уходящие к горизонту холмы, сказал нам немецкий моряк: «Это как пересечь океан…»

В отличие от расхожего мнения, пребывание в пустыне – вовсе не одиночество, это постоянные встречи: с природой, с животным миром, с людьми. А настоящее одиночество, что хорошо известно всем нам, обитает там, где вокруг очень много народа…

Основной закон пустыни – гостеприимство. В Нью-Йорке, Москве, Париже, Тель-Авиве, если захочется попить-поесть, вам даже в голову не придет зайти в первый попавшийся дом. В пустыне без тени смущения ты войдешь в незнакомый шатер, ибо закон пустыни отличается от законов цивилизации больших городов. И ты поможешь незнакомцу, ибо однажды сам будешь на его месте. А когда ты войдешь в шатер – что бы с тобой ни было и в чем бы ты ни нуждался, прежде всего тебя угостят тремя чашками кофе, настоящего кофе, который (по словам знатоков) должен быть горьким, как семейная жизнь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное